Жанр: Любовные романы
Игра вслепую
.... Не нравилось мне это задание, слишком уж оно было странным и
примитивным. Возможно, на мне ставили какой-то эксперимент — как на морской
свинке. Отдел время от времени устраивал такие игры для тренировки новичков,
но все участники обычно знали правила. Если же Слейд хочет, чтобы я сыграл
одновременно в прятки и жмурки, да ещё без правил, то я просто придушу этого
жирного негодяя!
— Слейд, если ты хочешь использовать меня в качестве футбольного мяча,
то это неосмотрительно. Может пострадать кто-нибудь из твоих коллег или
друзей.
Лицо Слейда изобразило крайнюю степень возмущения:
— Ну, на такую подлость по отношению к тебе я не способен!
— Допустим. А что мне делать. Если кто-нибудь попытается завладеть
посылкой?
— Остановить его, — коротко сказал Слейд.
— Любой ценой?
Он улыбнулся.
— Ты хочешь знать, имеешь ли право убить? Твое дело. Только доставь
посылку в Акурейри. И не строй из себя прожженного убийцу, это даже не
смешно.
— Я просто хотел знать пределы своих полномочий, — мрачно ответил
я, понимая его правоту. — Не хотелось бы усугублять нехватку кадров в
Отделе. А что мне делать после Акурейри?
— Все, что угодно, — весело объявил Слейд. — Отдыхай,
веселись, наслаждайся обществом своей подружки, живи в свое удовольствие.
— Пока вы снова не объявитесь?
— Ну, это маловероятно, — равнодушно ответил Слейд. — Жизнь
идет вперед, в Отделе все изменилось: методы, задачи, в общем, долго
объяснять, да и незачем. С настоящим делом ты бы не справился, но с таким
простым заданием...
Он замолчал и окинул комнату презрительным взглядом.
— Выполнишь роль посыльного, вернешься сюда и будешь спокойно жить.
— А Кенникен?
— Ну, тут я ничего обещать не могу. Он может тебя найти, а может и не
найти, помогать ему я не собираюсь, но и помешать не смогу.
— Этого не достаточно, — возразил я. — Вы можете сообщить
ему, что я уже четыре года не работаю в Отделе?
— Могу, — согласился Слейд. — Вполне могу. Но, во-первых, он
может мне не поверить, а во-вторых, у него сугубо личный мотив для мести.
Мне почему-то кажется, что он предпочтет распотрошить тебя острым ножом, а
не распить при встрече бутылочку кальвадоса.
Он взял шляпу и направился к двери.
— Дальнейшие инструкции по поводу посылки получишь перед отъездом. Было
приятно снова повидаться с вами, мистер Стюарт.
— Хотел бы я сказать то же самое, — буркнул я.
Слейд искренне и весело рассмеялся. Я дошел с ним до его машины и указал на
скалы неподалеку.
— Вон оттуда я наблюдал за вами в оптический прицел. Даже нажал на
курок, только ружье оказалось не заряженным.
Он посмотрел на меня взглядом, полным абсолютного доверия:
— Если бы ружье было заряжено, ты не нажал бы на курок. Ты же
цивилизованный человек, Стюарт, даже слишком цивилизованный. Иногда я
удивляюсь, как ты мог так долго продержаться в Отделе: уж слишком ты
мягкосердечен для ответственных заданий. Будь моя воля, от тебя бы
избавились задолго до того, как ты сам решил уйти в отставку.
Я посмотрел в его блекло-голубые глаза и понял: будь его воля, мне
действительно никогда бы не разрешили уйти в отставку. До этого бы просто не
дошло.
— Надеюсь, ты помнишь про закон о неразглашении государственной
тайны? — небрежно заметил Слейд и улыбнулся. — Впрочем, что это я!
Конечно, помнишь.
— Какой пост вы сейчас занимаете, Слейд?
— Честно говоря, почти на самом верху, — радостно ответил он.
Теперь я ближайший помощник Таггерта, а значит, принимаю основные решения.
Время от времени завтракаю с премьер-министром.
Он рассмеялся, сел в машину и сказал уже через опущенное стекло:
— Еще одно. Не вздумай открывать эту посылку, дорогуша. Вспомни, к чему
может привести излишнее любопытство.
Он уехал, и когда его машина скрылась из вида, даже воздух вокруг стал чище.
Я посмотрел на горы вдали и почувствовал острый приступ тоски. За двадцать
минут мой привычный мир разлетелся вдребезги и я, черт побери, не знал, как
собрать осколки.
Утром я отчетливо понял, что мне остается только одно: доставить эту чертову
посылку в Акурейри. Нет, нужно было ещё молиться богу, чтобы все это
обошлось без осложнений.
3
Во рту у меня пересохло не столько от долгого рассказа, сколько от
бесчисленных выкуренных во время него сигарет. Я выбросил окурок из окошка
машины и откинулся на спинку сидения.
— Вот так меня шантажом вовлекли в это дело.
Элин нервно заерзала на сидении.
— Я рада, что ты мне это рассказал. Я очень волновалась из-за этого
твоего непонятного полета в Акурейри. Но теперь, когда ты передал посылку,
беспокоиться не о чем?
Она сладко потянулась.
— В том-то и дело, — возразил я, — что не передал.
Я рассказал Элин о четырех типах в аэропорту Акурейри и о том, что Слейд
прилетал из Лондона и был очень недоволен. Она побледнела:
— Слейд был здесь? В Исландии?
— Вот именно. Он сказал, что я больше не участвую в этом деле, но что-
то мне сомнительно... Знаешь, Элин, лучше тебе пока держаться подальше от
меня. Как бы ты не пострадала.
Элин бросила на меня пытливый взгляд:
— По-моему, ты не все мне рассказал.
— Ты права, — согласился я. — Но я сделал это сознательно.
Тебе лучше не вмешиваться во всю эту грязь.
— А мне кажется, что лучше все узнать, — возразила она.
Я закусил губу:
— Не могла бы ты где-нибудь переждать самое опасное время?
Она пожала плечами:
— Дома, в Рейкьявике.
— Отпадает, — быстро сказал я. — Слейд знает об этой
квартире, один из его людей следил за нею.
— Я могла бы поехать к отцу.
— Неплохая идея.
Отца Элин я видел только один раз, но впечатление было очень благоприятным.
Крепкий, старый фермер, одиноко живущий в исландской глуши. Да, там Элин
была бы в безопасности.
— Если я тебе все расскажу, ты проведешь у отца несколько дней?
— Там видно будет, — упрямо ответила она.
— О господи! — воскликнул я. — Если выпутаюсь из этой
передряги целым и невредимым, лучшей жены, чем ты, мне не найти. Вот только
выпутаюсь ли?
Элин широко раскрыла глаза:
— Что ты сказал?
— Косвенно попросил тебя выйти за меня замуж.
Тут все перепуталось, и прошло довольно много времени, пока Элин,
раскрасневшаяся и похорошевшая, чуть-чуть отодвинулась от меня и
потребовала:
— Теперь рассказывай все!
Я вздохнул и открыл дверцу машины.
— Не только расскажу, но и покажу.
Мы подошли к заднему бамперу джипа, я нагнулся, оторвал от шасси плоскую
металлическую коробку, которую накануне прикрепил там скотчем, и положил
Элин на ладонь.
— Вот из-за этого все неприятности. Ты сама привезла её сюда из
Рейкьявика.
— Ты хочешь сказать, что те четверо её не получили?
— Я хочу сказать, что они получили металлическую коробку с песком,
упакованную в мешковину.
— Хочешь пива? — спросила Элин.
Я непроизвольно скривился. Исландское пиво — это нечто на любителя, причем к
алкоголю оно тоже имеет весьма условное отношение. Элин засмеялась:
— Оно импортное. Берни привез несколько ящиков из Гренландии.
Ну, это уже совсем другое дело. Датчане понимают толк в пиве.
— Я хочу, чтобы ты поехала к отцу, — повторил я, принимая из рук Элин открытую банку пива.
— Я подумаю. Но почему посылка все ещё у тебя?
— Потому что вся эта история очень странная и от неё за милю несет
дерьмом. Допустим, за Грэхемом следили и Слейд подключил к операции меня. Но
ведь напали именно на меня, а не на Грэхема, хотя он околачивался рядом.
Разве не странно?
И ещё Малькольм, труп которого я отправил к центру земли. Но для Элин это
уже было бы слишком.
— Очень странно.
— К тому же Грэхем следил за нашей квартирой в Рейкьявике. Тоже
странное поведение для человека, у которого враг на хвосте. Но я в этом
сомневаюсь: Слейд способен наплести невероятное количество небылиц, чтобы
скрыть какой-то крохотный факт.
— Когда ты говоришь о враге, то кого имеешь в виду? — тихо
спросила Элин, глядя куда-то вдаль.
— Моих старых друзей из КГБ, — ответил я. — Русских. Я могу ошибаться, но сомневаюсь.
Судя по выражению лица Элин, эта новость ей совсем не понравилась. Тогда я
снова переключился на Слейда и Грэхема.
— Вот ещё что: Грэхем видел, как на меня напали в аэропорту Акурейри,
но пальцем не шевельнул, чтобы мне помочь. Он мог попытаться догнать
человека, у которого оказался футляр от фотоаппарата, но и этого не
произошло. Что ты об этом думаешь?
— Не знаю.
— Вот и я не знаю, — признался я. — Потому и говорю, что эта
история плохо пахнет. Идем дальше. Грэхем сообщил Слейду, что я провалил
задание. Тот немедленно прилетает из Лондона. Для чего? Чтобы погрозить мне
пальцем и сказать, что я плохой мальчик? Что-то не похоже на Слейда.
— Ты ему не доверяешь, — констатировала Элин.
— Разумеется, не доверяю, — пожал я плечами. — Но он заварил
какую-то крутую кашу, и мне хотелось бы знать рецепт. Иначе я охнуть не
успею, как стану покойником.
— А что же делать с посылкой?
— А это мой козырь. Слейд полагает, что она у его противников, но пока
это не так, большой беды не случилось. Если коробку ещё не открыли,
противники тоже пока ничего не заподозрили.
— Это возможно?
— Вполне. Агентам не рекомендуется проявлять лишнюю инициативу и совать
свой нос, куда не надо. Думаю, мой квартет получил приказ доставить груз
своему боссу, не вскрывая упаковку.
Элин бросила взгляд на коробку.
— Интересно, что в ней?
Мне тоже было интересно.
— Можно поискать консервный нож, — предложил я. — Но можно
пока и не искать его.
— И почему мужчины так любят все осложнять? — безнадежно
воздохнула Элин. — Что ты собираешься делать?
— Залягу на дно, — соврал я. — И все хорошенько обдумаю.
Может быть, отправлю эту клятую штуку в Акурейри по почте и дам Слейду
телеграмму, где получить посылку.
Я горячо надеялся, что Элин поверит этой версии, поскольку на самом деле
собирался сделать все совершенно иначе. И это, конечно, было куда более
опасно. Потому что очень скоро кое-кто узнает, что его надули, начнет
вопить, и мне хотелось бы знать, кто будет это делать. Но вот Элин при этом
должно оказаться как можно дальше.
— Заляжешь на дно, — задумчиво повторила Элин. — А может
быть, мы для начала поедем в Подкову?
— Это мысль! — засмеялся я. — В Подкову мы сейчас и поедем.
Очень, очень давно, когда боги ещё были молоды, Один, великий северный бог,
разъезжал на своем коне по всему северу. Однажды его конь споткнулся и
потерял подкову. Она упала в Исландии. И, должен сказать, прекрасно
сохранилась.
На самом деле Подкова — это скалистое образование соответствующей формы
шириной примерно две мили. Внутри растут деревья, очень густые и высокие для
Исландии, потому что защищены от ветра со всех сторон. Никто и никогда не
остается здесь на ночь: туристы боятся, а исландцам это ни к чему. И, самое
главное, Подкова находится далеко от основной дороги и случайные люди там не
появляются.
У нас с Элин в Подкове было постоянное место. Мы въехали в узкую горловину
долины и разбили лагерь под скалой. В путешествиях мы с Элин любим комфорт,
поэтому не только оборудовали спальные места, но и расставили стол и стулья.
Пока я этим занимался, Элин готовила ужин: жарила ростбиф. Говядина — это
роскошь для Исландии, но мне слишком быстро надоедает баранина.
Было очень тихо и почти тепло, мы со вкусом поужинали, пили виски и болтали
о всяких пустяках. Думаю, нам обоим одинаково хотелось хотя бы на время
забыть обо всех проблемах. К тому же в Подкове мы провели немало счастливых
дней, а воспоминания тоже успокаивают и отвлекают.
Помимо всего прочего, я придумал, как мне избавиться от Элин. Если она не
согласиться уехать к отцу сама, то придется на рассвете потихоньку улизнуть
на машине, оставив ей пару банок консервов и бутылку воды. С этим она
продержится пару дней, а потом кто-нибудь из туристов отвезет её обратно в
цивилизацию. Конечно, она ужасно разозлится, но зато останется цела и
невредима.
Мне нельзя было ложиться на дно ещё и потому, что я собирался стать
подсадной уткой, сделать из себя приманку. Элин тут была совершенно лишней.
— Алан, почему ты ушел из Отдела? — вдруг спросила Элин.
Я чуть было не поперхнулся виски.
— Я разошелся во мнениях с начальством.
— Со Слейдом?
— Да, но я не хочу об этом вспоминать.
— Будет лучше, если ты мне расскажешь. Нельзя держать все в себе.
Я даже развеселился.
— Элин, ты понимаешь, кому ты все это говоришь? Тайному агенту на
государственной службе! Я ведь давал подписку о неразглашении.
— Это ещё что такое?
— Если узнают, что я все разболтал, остаток дней я проведу в тюрьме.
— Ах, это! — небрежно заметила она. — Мне можно, это не
считается.
— Объясни это сэру Дэвиду Таггерту, моему бывшему начальнику,
посоветовал я. — Я и так уже рассказал тебе слишком многое.
— Тогда почему бы не рассказать все? Ты знаешь, я не болтлива.
— Знаю. Но тебя могут заставить говорить. А я не хочу, чтобы ты
страдала.
— Кого же мне можно опасаться?
— Слейда прежде всего. Ну, и есть ещё один тип, которого зовут
Кенникен. Вот встречи с ним я хочу меньше всего.
— Если я когда-нибудь и выйду замуж, — неторопливо сообщила мне
Элин, — то только за мужчину, у которого не будет от меня секретов.
Учти это, Алан.
— Ты думаешь, что если о неприятностях рассказать, то их станет меньше?
Вряд ли в Отделе тебя поймут правильно. Власти не считают, что анонимное
признание облегчает душу, и очень косо смотрят на психиатров и католических
священников. Ладно, расскажу тебе кое-что, но не самое опасное.
Это было в Швеции. Моей задачей было проникнуть в агентуру КГБ в
Скандинавии. Операцией руководил Слейд. Кстати, он очень умен, хитер,
коварен и, главное, любит побеждать. С враждебной стороны операцией
руководил человек по имени Кенникен, и я довольно быстро нашел к нему
подход. Для него я был Стюартсеном — шведом скандинавского происхождения,
путешественником и авантюристом. Ты знаешь, что я родился в Финляндии?
Элин покачала головой:
— Ты никогда об этом не говорил.
— Значит, хотел забыть эту часть своей жизни. В общем, я внедрился и
встретился с Кенникеном. Он не очень доверял мне поначалу, поручал всякие
мелочи, но я собирал информацию и передавал её Слейду.
— Ужасно, — поежилась Элин. — Уверена, что тебе было страшно.
— Естественно. Страх — это обычное состояние двойных агентов. Но дальше
было ещё хуже. Мне пришлось убить человека. Правда, иначе этот человек убил
бы меня, если верить Слейду. В общем, я привел в действие взрывной механизм.
Я даже не видел, кого отправил на тот свет, я спасал свою жизнь.
Я заметил ужас в глазах Элин и почти закричал:
— Мы там не в солдатиков играли, пойми!
— Но убить совершенно незнакомого человека...
— Спроси любого летчика, который летает на бомбардировщике, и он
ответит, что так даже лучше. Но дело не в этом, а в том, что человек,
которого я считал предателем и убил, на самом деле был моим коллегой,
английским агентом.
Ужас в глазах Элин сгустился в ледяное презрение.
— Я связался со Слейдом и потребовал от него объяснений. Он сказал, что
убитый мною был
вольным стрелком
, которому никто до конца никогда не
доверял, и посоветовал мне рассказать обо всем Кенникену. Я так и сделал.
Мои акции тут же повысились. Кенникен, по-видимому, подозревал об утечке
информации в его организации. Но не мог найти источник, а теперь все
указывало на
вольного стрелка
. Я стал одним из людей Кенникена, м это
позволило довольно быстро развалить его организацию.
— И все? — выдохнула Элин.
— Если бы... Это только начало. Когда я вернулся в Англию, меня
поздравили с удачной работой и чуть ли не зачислили в национальные герои,
но... Но затем я узнал, что убитый мною — его, кстати, звали Беркби, —
был таким же штатным агентом, как и я. Просто Слейд затеял сложную игру с
Кенникеном, а мы с Беркби были пешками в этой игре. Одной пешкой
пожертвовали, чтобы продвинуть другую, вот и все. Но это было не по
правилам...
— Неужели в твоем страшном и грязном мире есть какие-то правила?
— Ты права, правил нет. Но тогда я так не думал. Я хотел поднять шум,
но меня даже не стали слушать: задание было успешно выполнено. Остальное
никого не волновало. Победителей не судят. Кстати, Слейд получил повышение
именно после этого дела. А я всем надоел, и от меня решили избавиться.
— И избавились.
— К счастью, вопрос решал не Слейд: он бы от меня избавился раз и
навсегда. Именно это он мне только что и сказал открытым текстом. Но тогда
он ещё не мог позволить себе такой роскоши. А у меня — кстати или
некстати, — случился нервный срыв, потому что я и так давно был на
грани, а этот случай оказался последней каплей. Меня положили в госпиталь —
у Отдела все предусмотрено, — а там психиатры изучили меня вдоль и
поперек и все записали. Если я теперь позволю себе какую-то
самодеятельность, всегда найдется врач, который подпишет заключение о моей
невменяемости.
— Но это же немыслимо! — закричала Элин, — Ты совершенно
нормален!
— Ты не забыла, что правил в этой игре нет? Потому-то мне и разрешили
уйти в отставку, а я уполз в свою долину и думал, что нахожусь в
безопасности, потому что никому не мозолю глаза. И тут появился Слейд...
— И начал тебя шантажировать, верно? Кенникеном?
— Учитывая прошлое, я бы не стал исключать такую возможность. Тем
более, что Кенникен действительно хочет сравнять счет. Говорят, что он
больше не представляет интереса для женщин, и обвиняет в этом меня. Но
похоже, не знает, где меня найти.
Я вспомнил последнюю встречу в полумраке шведского леса. Я знал, что не убил
его тогда, знал уже когда нажал на курок. У хорошего стрелка есть чутье,
которое подсказывает ему, поразил он цель или нет, и я знал, что только
ранил Кенникена. Как именно ранил, было не столь уж важно, но пощады мне
ждать все равно не приходилось.
Элин вздрогнула и обхватила себя обеими руками, как будто вдруг замерзла.
— Ты пришел из другого, совсем не знакомого мне мира.
— Вот именно. И от этого мира я и пытаюсь тебя защитить.
— А Беркби был женат?
— Не знаю. Но знаю, что если бы Беркби было бы легче приблизиться к
Кенникену, то на том свете давно уже был бы я. Возможно, так было бы лучше.
— Нет, Алан! Никогда так не думай!
— Не волнуйся, я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, усмехнулся
я. — Но теперь ты знаешь, почему я не люблю Слейда, не доверяю ему, и
почему эта операция мне не нравится.
— Алан, а ты ещё кого-нибудь убивал?
— Да, — спокойно ответил я.
Лицо Элин снова напряглось и она встала.
— Мне нужно о многом подумать, Алан. Я, пожалуй, пройдусь, если ты не
возражаешь.
Я смотрел, как она медленно идет к деревьям, потом взял бутылку, хотел
налить себе ещё выпить и обнаружил, что бутылка виски уже наполовину пуста.
Я оставил эту затею: никогда не верил, что проблемы можно решить с помощью
спиртного, и сейчас не хотел пересматривать свои принципы.
Я прекрасно понимал состояние Элин. У неё был шок, естественный шок
нормальной женщины, обнаружившей, что она спит с профессиональным убийцей, и
никакие веские причины тут ничего не могли изменить. Я не строил никаких
иллюзий относительно этичности своей работы, а уж Элин тем более. Исландка
не способна вникнуть в глубины межнациональных и идеологических конфликтов.
Что она решит? Я надеялся, что проведенные нами вместе счастливые дни и ночи
все-таки имеют для неё большее значение, чем мое сомнительное прошлое. Что
она предпочтет любовника, почти мужа, бывшему секретному агенту.
Темнело, но летом в этих широтах абсолютной темноты не бывает почти никогда.
Между деревьями мелькнула светлая рубашка Элин. Она подошла к джипу и
взглянула на небо:
— Уже поздно.
— Да.
Элин вытащила из багажника два спальника и привычным движением соединила их
в один большой. Потом с улыбкой взглянула на меня и сказала:
— Давай спать, Алан.
Я понял, что самое сложное в наших отношениях осталось позади.
Когда Элин заснула, я тихо выбрался из спального мешка, но все-таки
недостаточно тихо.
— Что случилось? — прошептала Элин.
— Хочу перепрятать эту загадочную коробку Слейда. Сейчас она слишком на
виду.
— Куда ты её спрячешь?
— Куда-нибудь под шасси, думаю.
— До утра это не может подождать?
— Я все равно не могу уснуть. Лучше сделаю все сейчас.
— Помочь тебе? Подержать фонарь или что-то в этом роде...
— Спи. Я сам.
На то, чтобы прикрепить коробку скотчем к бамперу ушло несколько минут. Я
провел рукой по внутренней поверхности бампера, чтобы проверить, все ли в
порядке и... нащупал что-то еще.
Я чуть не свернул себе шею, пытаясь рассмотреть загадочный предмет,
оказавшийся небольшим зеленым кубиком, практически сливавшимся с джипом. С
одной стороны у кубика был магнит. Я понял, что меня перехитрили. Это был
автомобильный жучок, который с точностью до десяти метров определял
местонахождение джипа тому, у кого был настроенный на нужную частоту
радиоприемник.
Первым моим движением было разбить этот жучок. Проклятый Слейд! Он
перестраховался, он, предупреждавший меня, чтобы я не втягивал Элин во все
это, следил за ней! Или он хотел знать, где нахожусь я? Но на джипе из
Рейкьявика уехала Элин...
Я передумал уничтожать жучок. Это было глупо. Ведь Слейд не знал, что я
обнаружил слежку, а я знал, что он её установил. Такое положение дела можно
было обернуть в мою пользу, так что я поставил жучок на прежнее место.
И в этот момент что-то произошло. Я ещё не знал, что именно, просто тишина
приняла какой-то другой характер. Я задержал дыхание и услышал, как где-то
вдали переключают передачу автомобиля. Этого было достаточно.
Я наклонился над Элин и тихонько тронул её за плечо:
— Просыпайся.
— Что случилось? — сонно спросила она.
— Тихо! Быстро одевайся.
— Но что...
— Все после. Одевайся.
Я посмотрел на слабо освещенные деревья. Ничего не двигалось, не было слышно
никаких звуков, но спокойствие ночи было безвозвратно нарушено. Узкий вход в
Подкову находился всего лишь на расстоянии мили от нас, машина должна была
остановиться именно там. Это было бы естественной мерой предосторожности:
заткнуть горлышко бутылки пробкой. Скорее всего, теперь Подкову обследовали
пешком, ориентируясь на радиомаяк, а ведь это все равно, что осветить машину
прожектором.
— Я готова, — шепнула Элин.
— У нас, наверное, будут гости, — так же тихо ответил я. —
Минут через пятнадцать, а может быть и раньше. Я хочу, чтобы ты спряталась
вон там, за деревьями. Ляг в какую-нибудь канаву или яму и не выходи, пока я
тебя не позову.
— Но...
— Не спорь, а просто делай, как я сказал, — отрезал я.
В таком тоне я с ней никогда ещё не говорил. Элин растерянно заморгала,
потом повернулась и побежала к деревьям.
Я нырнул под джип, чтобы достать пистолет Малькольма, который прикрепил
скотчем ещё в Рейкьявике. Но пистолета под днищем не оказалось, там были
только обрывки скотча. Дороги в Исландии чудовищные, оторваться мож
...Закладка в соц.сетях
