Жанр: Любовные романы
Игра вслепую
...но
только Слейду.
Кейс задумчиво посмотрел на меня:
— Знаешь, порой ты бываешь очень убедителен. Мне даже хочется поверить
в эту глупую историю. Но ведь Кенникен тебя не поймал, так?
— Едва не поймал, — уточнил я. — Хотя и позвал на помощь
янки.
— Какие ещё янки? — резко выпрямился Кейс.
Я вытащил пропуск Флита и швырнул его на колени Кейсу.
— Этот парень проделал дыру в моей шине с очень большого расстояния.
После этого мне удалось опередить Кенникена всего на десять минут.
Я рассказал Кейсу все детали этого случая, и он заметно помрачнел.
— Теперь ты станешь утверждать, что Слейд — агент ЦРУ? Ну, это уже
слишком! И на что ты сдался американцам? Да и с какой стати им вообще нужно
помогать Кенникену?
— Именно это мне и хотелось бы знать, — ответил я с
чувством. — но я не знаю!
Кейс задумчиво посмотрел на пропуск Флита.
— Кажется, я слышал об этом парне в прошлом году, когда был в Турции.
Он киллер из ЦРУ и очень опасен.
— Был, — уточнил я. — Ближайший месяц он абсолютно безвреден,
я хорошенько стукнул его по башке.
— А потом?
Я пожал плечами.
— Потом я с трудом оторвался от Кенникена и его ребят. Они потеряли
меня на переправе, но думаю, он все ещё околачивается где-нибудь поблизости.
— Посылка все ещё у тебя?
— Да, но не со мной, — мягко ответил я. — Она близко отсюда,
но не здесь.
— Она мне не нужна. План изменился, ты должен отвезти посылку в
Рейкьявик.
— Вот как? — удивился я. — А если я откажусь?
— Не глупи. Это приказ Таггерта, и лучше тебе его не раздражать зря. Ты
не только погубил операцию, но и отправил на тот свет Филипса, а этого
достаточно, чтобы спустить с тебя шкуру. Но если ты отвезешь посылку в
Рейкьявик, тебе все простят.
— Занятно, — задумчиво произнес я. — Я убил двоих, едва не
отстрелил ногу третьему, попортил головы ещё двоим, и все будет забыто?
— Русские и американцы сами позаботятся о своих раненых и убитых, если
это понадобится, — резко ответил Кейс. — Но вину за убийство наших
с тебя может снять только Таггерт.
— А где теперь Слейд?
— Не знаю. Когда я уезжал из Лондона, Таггерт собирался с ним
связаться.
— Значит, он вполне может быть в Исландии, — медленно сказал
я. — Мне это не нравится.
— Мало ли что тебе не нравится! Послушай, Алан, до Рейкьявика всего
сотня километров. Возьми эту проклятую посылку и отправляйся туда.
— У меня есть идея получше. Поручить эту миссию тебе.
Кейс покачал головой.
— Ничего не выйдет. Таггерт хочет, чтобы я немедленно вернулся в
Испанию.
— Джек, — расхохотался я, — международный аэропорт Кефлавик
рядом с Рейкьявиком, тебе это тем более сподручно. Почему зациклились на
моей персоне?
— У меня четкие инструкции, — пожал плечами Кейс. — Больше я
ничего не знаю и знать не хочу.
— А что в посылке?
— Не знаю.
— Джек, было время, когда я считал тебя своим другом. Но ты только что
пытался рассказать мне красивую сказку о необходимости немедленно вернуться
в Испанию. Не верю. А вот когда ты говоришь, что ничего не понимаешь в
ситуации — верю абсолютно. По-моему, только один человек хоть что-то в ней
понимает...
— У Таггерта все нити в руках, — кивнул Кейс. — А нам с тобой
лишняя информация ни к чему.
— Это не Таггерт. Мне кажется, он тоже не вполне в курсе того, что
происходит. Я имел в виду Слейда. Очень похоже на его методы работы, да и
мелькает он тут постоянно.
— Опять Слейд! — мрачно вздохнул Кейс. — Алан, у тебя
навязчивая идея.
— Возможно, — согласился я. — Что ж, обрадуй Таггерта, скажи
ему, что я выполню поручение. Но Рейкьявик большой город...
— Знаешь главное туристическое агентство?
Я кивнул. В этом агентстве когда-то работала Элин.
— Насколько мне известно, там не только агентство, но и магазин
сувениров.
— Тебе правильно сказали.
— Вот кусок оберточной бумаги. Обычной, в неё заворачивают все сувениры
в этом магазине. Упакуй в неё посылку, а в магазине пройди в отдел, где
продают шерстяные изделия. Там будет стоять мужчина с газетой
Нью-Йорк
Таймс
в руках и точно таким же свертком. Начнешь легкий разговор со слов
Здесь холоднее, чем в Штатах
, а он тебе ответит...
—
Даже холоднее, чем в Бирмингеме
. Это я уже слышал.
— Хорошо. Когда опознаете друг друга, незаметно обменяйтесь свертками,
вот и все.
— И когда все это состоится?
— Завтра в полдень.
— А если меня не будет там завтра в полдень? До Рейкьявика сотня
километров, и на каждом из них меня может ждать вооруженный русский.
— Тебя будут ждать в этом магазине каждый день в полдень, — устало
вздохнул Кейс.
— Вера Таггерта в меня просто трогательна, особенно если учесть
постоянную нехватку людей в Отделе. А если я не появлюсь в течение года?
— Это обсуждалось, — без улыбки ответил Кейс. — Если ты не
появишься в течение недели, тебя начнут искать и... И мне будет очень жаль,
потому что хотя ты и болтал тут о прежней дружбе, ты, идиот, мне по-прежнему
дорог.
— Ты бы хоть улыбнулся, объясняясь в любви мужчине.
Кейс усмехнулся и сел поудобнее.
— А теперь вот давай все с самого начала. С того момента, как Слейд приехал к тебе в Шотландию.
Я добросовестно повторил свой рассказ, и мы довольно долго ещё обсуждали все
подробности и аргументы
за
и
против
. Наконец, Кейс изрек:
— Если ты прав, и Слейда перевербовали, его ждут крупные неприятности.
— Никто его не перевербовывал, — возразил я. — По-моему, он с
самого начала был русским агентом. Но меня теперь сильно беспокоят ещё и
американцы. Не пойму, что их может связывать с Кенникеном.
— Да погоди ты с американцами, — отмахнулся Кейс. — Слейд,
вот главная проблема. Если он действительно ведет двойную игру, то нужно
реорганизовывать все... Господи, Алан. Ты уже меня заразил своими бреднями!
— Плесни мне еще, — протянул я ему стакан, — на этой работе
всегда обостряется жажда. Вопрос задан, и на него нужно ответить, Джек. Все,
что от тебя требуется, это в точности передать Таггерту услышанное от меня
про Слейда. Дальше уже — его проблемы, но по-моему, Слейд не выдержит
детальной проверки.
— Все так, — кивнул Кейс, — и это я обязательно сделаю, но ты
не учитываешь один момент, Ален. Все знают, почему ты ушел из Отдела, всем
известна твоя неприязнь к Слейду и если он выкрутится, тебя ждут
колоссальные неприятности. Слейд просто потребует твою голову — и получит
её. Можешь не сомневаться.
— Верно. Но этого не произойдет. Уверен на все сто процентов.
Я лукавил. В том, что говорил Кейс о моей неприязни к Слейду, было
рациональное зерно. Так что стопроцентной уверенности у меня не было: мне
могли не поверить.
Кейс посмотрел на часы:
— Уже половина двенадцатого...
— Да, мне пора, — поднялся я. — Уже действительно поздно.
— Я все передам Таггерту, можешь не сомневаться.
Я вытащил нож из шкафа и спрятал его на место.
— Джек, ты действительно не знаешь никаких подробностей?
— Клянусь, — ответил он. — Я и о самой операции ничего не
знал, меня срочно вытащили из Испании. Таггерт страшно зол и сообщил только,
что ты скрываешься и согласен встретиться со мной и больше ни с кем. Это
все, что мне известно, Алан. Я лишь посредник.
— Вот-вот, — мрачно заметил я, — и мне Слейд определил именно
такую роль. Но мне надоело играть вслепую, бежать неизвестно от кого и
искать непонятно что. Может быть, если я упрусь, хоть что-то прояснится.
— Не уверен. Мой тебе совет: выполни задание и живи спокойно. Я провожу
тебя до машины. Где ты её оставил?
— В квартале отсюда.
Когда он запирал дверь, я негромко сказал:
— Джек, по-моему, ты не вполне откровенен. Ты увернулся от пары
вопросов, а поскольку двое сотрудников Отдела уже пытались меня убить, я
хочу правильно расставить акценты. Возможно, меня попытаются остановить по
дороге в Рейкьявик. Если это окажешься ты, мне придется забыть о нашей
дружбе. Надеюсь, ты меня понимаешь.
— Оставь свои выдумки, — улыбнулся Кейс.
Но улыбка была натянутой, а выражение лица — необъяснимым. Много позже я
понял, что это была жалость. Но было уже действительно слишком поздно. Для
всего.
Глава седьмая
Мы вышли на улицу. Было довольно темно, воздух был насыщен запахом серой и
вздохами гейзеров. Даже мне стало не по себе. Недаром Исландия считается
родиной троллей, гномов и всякой подобной всячины. Кейс, вероятно, тоже что-
то почувствовал.
— Ну и атмосферка, — заметил он.
— Да уж, — согласился я. — Машина вон там, пойдем.
Мы пошли вдоль белых столбиков, отделяющих дорогу от луж кипятка. Запах серы
становился все более ощутимым.
— Вот ещё относительно Слейда... — начал Кейс, но не успел
договорить.
Возле нас внезапно появились три темные фигуры, мне в бок воткнулось что-то
твердое, а незнакомый голос сказал по-шведски:
— Стюартсен, остановись!
Я подчинился, но не вполне. Я не остановился, а дал своим коленям
подогнуться и мешком свалился на землю. Послышался возглас удивления, но на
несколько секунд я стал свободным. Большего мне и не требовалось. Ногой я
изо всех сил ударил под колени ближайшего ко мне субъекта, а второй ногой
заехал по руке его приятеля. Раздался выстрел: по-видимому, пистолет
непроизвольно разрядился. Я же говорил, что это — крайне ненадежное оружие.
После этого я мгновенно откатился с дороги в темноту. Это было довольно
рискованное мероприятие: повсюду были лужи с горячей водой, а кое-где просто
с кипятком, но выбора у меня не было. На дороге заорали по-русски:
Скорее!
Все понятно: только люди Кенникена могли сначала обратиться ко мне по-
шведски, а потом кричать на родном языке. И где он набрал таких недотеп?
Судя по звукам, они пытались окружить меня и прижать к главному гейзеру. Им
нужно было проявлять крайнюю осторожность, иначе они могли в любой момент
попасть в кипяток и стать чем-то вроде гуляша. Но и мне грозила та же
участь, так что наша игра вокруг фонтанов и луж с кипятком была азартной, но
не слишком. Жаль, зрителей не было, да и мы сами практически не видели друг
друга.
Вдруг справа от меня включился мощный фонарь. Я трижды выстрелил в ту
сторону и свет погас. Вряд ли я в кого-то попал, скорее всего, там
сообразили, что сами себя делают неплохой мишенью. Шума я не боялся: чем
больше мы будем привлекать к себе внимание, тем лучше для меня. Так и вышло:
из темноты раздалось пять выстрелов и почти тут же в гостинице начали
зажигаться окна и раздались крики. Потом какая-то машина включила фары и
тронулась с места. Стало светло и тут же сзади в меня выстрелили два раза.
Пуля чиркнула по рукаву моей куртки, я выстрелил в ответ через плечо и,
кажется, попал, потому что раздался короткий вскрик. Я упал на землю и
оглянулся.
Судя по всему, я слегка ранил одного из своих преследователей: он стоял на
ногах, прижав руку к плечу. Потом двинулся в мою сторону, но поскользнулся и
попал в довольно большую лужу с кипятком. Выбраться оттуда он уже не успел:
произошло очередное извержение гейзера, в небо поднялся столб пара и крутого
кипятка, а из всего этого донесся жуткий вопль человека, которого варят
заживо.
Я помчался по дороге к гостинице, а пистолет зашвырнул в какую-то лужу.
Любой, у кого обнаружился бы в эту ночь пистолет, рисковал провести остаток
жизни в тюрьме. Так что к собравшейся толпе я приблизился, чувствуя себя
совершенно благонадежным и законопослушным туристом.
— Что случилось? — спросил кто-то.
— Не знаю, — отозвался я. — Я услышал выстрелы...
После этого я постарался вообще оказаться подальше от места происшествия. Да
и от самого гейзера, если на то пошло, потому что следующего извержения
нужно было ждать очень скоро. Тут до меня дошло, что с момента нашего с
Кейсом выхода из гостиницы и до падения незнакомца в гейзер прошло не больше
семи минут. И тут я увидел Слейда.
Он стоял неподалеку от толпы и любовался на гейзер. В свете фар он был
отлично виден, и я пожалел, что выбросил свой пистолет: такой роскошной
возможности пристрелить Слейда у меня может ещё долго не представиться. И
плевать мне на последствия. Слейд, смеясь, что-то сказал стоявшему рядом с
ним мужчине, тот показал рукой куда-то в сторону и повернулся. И тут я
узнал... Джека Кейса.
Меня пробрала дрожь. Не помню, как я добрался до машины и сел за руль.
Впрочем, не знаю человека, который сохранял бы абсолютное хладнокровие после
того, как в него в упор стреляли из пистолета. Состояние ухудшается, когда
явная опасность исчезает: нервы не могут сразу прийти в норму. Я положил
руки на руль и подождал, пока они перестанут трястись. Тогда я повернул ключ
в замке зажигания и почувствовал прикосновение холодной стали к спине.
Хорошо знакомый голос произнес по-шведски:
— Привет, Стюартсен. Не делай глупостей.
— Привет, Вацлав, — со вздохом ответил я и выключил мотор.
— Меня окружает сборище дебилов, — заметил Кенникен. — Умеют
только нажимать на курок, на большее мозгов не остается. В наше время все
было по-другому, верно, Стюартсен?
— Теперь меня зовут Стюарт, — ответил я.
— Да? Ну, мистер Стюарт, заводи мотор и поехали. Дорогу я покажу.
Пистолет больше не упирался мне в затылок, но я слишком хорошо знал
Кенникена, чтобы расслабиться. Он был расположен поболтать, но это тоже
ничего не значило.
— Ты доставил нам массу неприятностей, Алан, и задал несколько загадок.
Разъясни, например, что случилось с Тадеушем?
— Кто такой, черт побери, Тадеуш?
— Он должен был остановить тебя по дороге из аэропорта.
— Так он Тадеуш? Я знал его как Малькольма. Он поляк?
— Русский. Мать, кажется, была полькой.
— Она будет тосковать о нем, — заметил я.
— Вот как! А бедному Юрию сегодня ампутировали ногу.
— Бедному Юрию не надо было баловаться с пистолетом, — возразил я.
— Но он же не знал, что у тебя ружье. Да ещё такое! Просто сюрприз.
Ладно, бог с ним, с Юрием, а вот уродовать мою машину — просто свинство с
твоей стороны.
А какого ружья они ожидали? Того, которое я отобрал у Филипса? И как,
интересно, они могли об этом узнать? Только от Слейда — вот и ещё одно звено
в цепи улик.
— Повредил мотор?
— Пробил аккумулятор и вывел из строя систему охлаждения. Не ружья, а
фантастика!
— Это верно, — небрежно заметил я. — Надеюсь, оно мне ещё
послужит.
— Вряд ли, — хмыкнул он. — Тот маленький эпизод со стрельбой
возле машины был крайне неприятным, пришлось наболтать всякой ерунды, чтобы
замять дело с тросом, починить машину, успокоить Юрия...
— Трудно тебе пришлось, — согласился я.
— А ты опять принялся за свое, — мягко пожурил меня
Кенникен. — Да ещё при всем честном народе! Что там, кстати, произошло?
— Один из твоих помощников угодил в кипяток. Поскользнулся, наверное.
Нельзя так близко подходить к гейзеру.
— Я же говорю — растяпы! Ничего не могут сделать правильно.
Я же думал о той роли, которую во всем этом сыграл Джек Кейс. Он ведь и
пальцем не шевельнул, чтобы мне помочь, а стоял и мило беседовал со Слейдом.
Опять меня предал тот, кому я почти поверил. И это чувство просто жгло меня.
Ну, Бухнера-Грэхема-Филипса я ещё мог понять: он меня не знал и просто
выполнял задание Слейда. Но Кейс знал почти все! Неужели весь Отдел уже
переметнулся, только мы с Таггертом и остались на прежних позициях? Хотя,
если Таггерт — тоже с ними, то все загадки разрешались сами собой, а
ситуация... становилась более чем абсурдной!
— Мне приятно, что я так правильно рассчитал все твои действия,
произнес Кенникен. — Отойти подальше от моих идиотов, сесть в машину...
Впрочем, профессионал профессионала всегда правильно понимает.
— Куда мы едем? — равнодушно поинтересовался я.
— Зачем тебе подробности? Сосредоточься на вождении. Только не вздумай
выбрасывать всякие номера: сигналить встречным, тормозить. Понятно? Пистолет
пока ещё при мне. Чувствуешь?
Холодная сталь снова коснулась моего затылка.
— Чувствую, — коротко ответил я.
Меня не покидала мысль о том, что Кенникен каким-то образом проведал, где и
главное с кем я провел последние сутки. Иногда мне казалось, что он вообще
абсолютно все знает. От предположения, что Элин и Сигурлин могут оказаться в
его руках у меня кровь застывала в жилах. За себя я практически не боялся.
Мы выехали на шоссе к Рейкьявику, но через десять минут Кенникен велел мне
свернуть и ехать вокруг озера. Только тут до меня дошло, что мы едем в
дачный поселок на берегу. Иметь там домик считалось в Исландии очень
престижным и довольно дорогим удовольствием.
Мы действительно подъехали к одному такому домику и Кенникен приказал:
— Посигналь.
Я послушался.
Кто-то вышел нам навстречу. Кенникен тут же приставил мне пистолет к голове.
— Будь очень осмотрителен, Алан. Здесь никто не понимает шуток.
Мы вошли в комнату, обставленную в скандинавском стиле: очень просто и
рационально. Горел камин — вот это уже было абсолютно нехарактерно для
Исландии. В этой стране нет ни дров, ни угля, дома отапливают либо природной
горячей водой, либо бензиновыми движками. В этом камине горел торф — в
разгар лета! Можно было подумать, что я имею дело не с русскими, а с
итальянцами или даже арабами. Впрочем, русские кажется, топят свои печи
круглый год.
— Садись, Алан, погрейся, — повел пистолетом в сторону камина
Кенникен. — Только сначала Ильич тебя обыщет.
Плосколицый квадратный детина с явно азиатским разрезом глаз тщательно
ощупал меня, потом повернулся к Кенникену и покачал головой.
— Пистолета нет? — улыбнулся Кенникен и вздохнул. — Видишь,
Алан, меня окружают идиоты. Задери левую брючину и покажи Ильичу свой
хорошенький маленький ножичек.
Несколько минут Кенникен по-русски объяснял Ильичу все, что он обо мне
думает. В этом плане русский гораздо богаче английского. Нож был у меня
конфискован, меня усадили в кресло, а Ильич с багровым лицом встал позади
меня.
— Что будешь пить, Стюарт? — осведомился Кенникен, убирая
пистолет.
— Скотч, если у тебя есть.
— У нас есть. Чистый или с водой? К сожалению, содовой у нас нет.
— Сойдет и обыкновенная вода, — ответил я. — Только побольше
воды.
— Ну, конечно, тебе же нужна ясная голова, — скептически
усмехнулся Кенникен. — Раздел 4, правило 35: если противник предлагает
тебе выпить, проси слабый напиток. Надеюсь, тебе понравится.
Я попробовал и кивнул. Себе Кенникен налил полный стакан шотландского виски
и выпил залпом. Я с изумлением наблюдал за ним: видно Кенникен дошел до
точки, если открыто хлещет алкоголь. Странно, что в Отделе до сих пор этим
не воспользовались.
— Что, Вацлав, кальвадос в Исландии достать трудно? —
поинтересовался я.
— Это впервые за четыре года, — рассмеялся он и поднял
стакан. — У меня есть все основания праздновать. Не так часто при нашей
профессии друзья могут встретиться. Скажи, в Отделе к тебе хорошо относятся?
Я отхлебнул слабенький напиток и поставил стакан на низкий столик рядом.
— Я уже четыре года не работаю в Отделе.
— У меня другая информация, — поднял брови Вацлав.
— Возможно. Но я ушел сразу после Швеции.
— Я тоже ушел, — сообщил он. — Это мое первое задание за
четыре года. Кстати, благодаря тебе. Вообще-то у меня много поводов
поблагодарить тебя. Я ведь не сам ушел. Меня отправили разбирать бумаги в
Ашхабад. Знаешь. Где это?
— В Туркмении.
— Правильно. Меня, Вацлава Кенникена послали копаться в бумажках!
— Любому могуществу приходит конец, — заметил я. — Значит,
тебя раскопали для этой операции. Вот, должно быть, ты обрадовался!
— Еще как! А особенно меня порадовало то, что я увижу тебя. Видишь ли,
в свое время я считал тебя своим другом. Ты был мне почти как брат.
— Не говори глупостей, — пожал я плечами. — У разведчиков
друзей не бывает.
Я подумал о Джеке Кейсе и ощутил прилив горечи.
— Ты был мне больше, чем брат, — продолжал Кенникен, словно не
слыша меня. — Я готов был отдать за тебя жизнь, а ты меня предал.
— Перестань, Вацлав, — поморщился я, — на моем месте ты
поступил бы так же.
— Но я же доверял тебе! — обиженно сказал он. — И это больнее
всего. Ты же знаешь, что у нас ошибок не прощают. Вот меня и засунули в
Ашхабад.
— Могло быть хуже, — заметил я. — Тебя могли отправить за
Полярный круг.
— Невелика разница, — сказал он. Вновь наполняя стакан. — Но
мне помогли мои настоящие друзья. Ладно, не будем терять время. У тебя есть
некая деталь. Она попала к тебе по ошибке. Где она?
— Не понимаю, о чем ты.
— Естественно, — кивнул он. — Именно так ты и должен был
ответить. Но все-таки тебе придется отдать её. Ну, так как?
— Ладно, — ответил я. — Мы оба знаем, что деталь у меня, так
что нечего наводить тень на плетень. Но ты её не получишь.
Он вынул из портсигара длинную русскую папиросу и начал искать по карманам
зажигалку.
— Получу, Алан, и ты прекрасно это знаешь. Дело ведь не только в этой
детали, да и не в этой операции, если уж на то пошло. Пора нам поквитаться.
От его ледяного голоса у меня буквально пошел мороз по коже. Слейд говорил,
что Кенникен жаждет моей крови, и — сдал меня ему прямо в руки.
Кенникен так и не смог найти зажигалку и нетерпеливо махнул рукой. Ильич
вышел из-за моей спины и чиркнул своей зажигалкой, но пламени не было.
Кенникен чертыхнулся, поджег в камине кусок бумаги и, наконец, прикурил. А
Ильич отправился к бару со спиртным. Как только Кенникен это заметил, в его
руке мгновенно возник пистолет.
— Что ты затеял, Ильич?
— Хочу заправить зажигалку, — отозвался тот и показал баллончик
бутана.
— Брось, — резко приказал он. — Пойди и осмотри машину нашего
гостя. Только внимательно, понял? Что искать, ты знаешь.
— Там этого нет, Вацлав, — вмешался я.
— Вот Ильич в этом и убедится, — отрезал он.
Ильич поставил на место баллончик с бутаном и вышел. Кенникен продолжал
поигрывать пистолетом.
— С кем приходится работать! — пожаловался он. — Набрали
олухов невесть откуда. Странно, что ты этим не воспользовался.
— Почему? — пожал я плечами. — Я же знал, что в этой команде
есть ты.
— Верно, — согласился он. — Мы чертовски хорошо знаем друг
друга. Слишком хорошо. Даже сомневаюсь, получу ли я удовольствие от
предстоящего. Ведь это все равно, что причинять боль самому себе. Англичане
говорят:
Мне больно разделять твою боль
. Верно?
— Я шотландец, — сухо заметил я.
— Не вижу разницы. Кстати, чуть не забыл спросить о главном. Ты любишь
эту девушку, Элин?
Во мне все сжалось.
— Она не имеет к этому никакого отношения, — сказал я.
— Не волнуйся, — засмеялся он. — Я не причиню ей ни малейшего
вреда. Готов поклясться — хоть на Библии,
...Закладка в соц.сетях
