Жанр: Любовные романы
Игра вслепую
... хоть на
Капитале
Карла Маркса,
смотря что тебя больше устроит. Ты мне веришь?
— Верю, — искренне ответил я.
Черт побери, я действительно ему верил! Будь на его месте Слейд, то,
поклянись он хоть собственной матерью, это бы ему не помогло. Но Кенникену я
доверял абсолютно, он был человеком слова, хотя грубым и жестоким, но
настоящим человеком.
— Тогда скажи: ты любишь ее?
— Мы собираемся пожениться.
— Это не совсем прямой ответ, но я его принимаю, — засмеялся
Кенникен. — Ты спишь с ней, Алан, правда? Вы наслаждаетесь близостью
друг друга? Называете друг друга нежными именами? Достигаете вместе пика?
Так, Алан?
В его голосе явственно послышались металлические нотки.
— Помнишь нашу последнюю встречу? Там, в лесу, когда ты пытался меня
убить? Жаль, что ты оказался плохим стрелком, а ещё более грустно, что
нанесенную тобой рану так и не удалось залечить. Так вот, если ты останешься
в живых — а я ещё ничего не решил относительно этого, — то ни Элин, ни
какая-нибудь другая женщина никогда не захочет стать твоей женой.
— Я бы выпил еще, — прервал его я.
Он взял мой стакан и снова наполнил его, но воды на сей раз налил
значительно меньше.
— Ты побледнел, — заметил он, передавая мне стакан.
— Я понимаю тебя, — отозвался я, — но в любой профессии есть
свой риск. Тебя не так волнует твоя рана и даже её последствия, как
предательство. Верно, Вацлав?
— Верно, — согласился он.
— Но ты не там ищешь предателя. Кто тогда был твоим начальником в
Москве?
— Бакаев.
— А моим?
— Этот английский аристократ, лорд Таггерт, — улыбнулся Кенникен.
— Ошибаешься, — покачал я головой, — для него это был слишком
низкий уровень. Тебя предал твой начальник, который говорился с моим, а я
был лишь инструментом в их руках.
Кенникен расхохотался:
— Мой дорогой Алан, ты начитался книг о Джеймсе Бонде!
— Ты не спросил, кто был моим начальником, — заметил я.
— Хорошо, так кто же он был? — продолжал веселиться Кенникен.
— Слейд.
Смех оборвался. Я невозмутимо продолжил:
— Все было тщательно спланировано. Нас с тобой принесли в жертву, чтобы
укрепить позиции Слейда. Тебе ничего не сказали именно для того, чтобы все
выглядело абсолютно реально и безупречно. Так и получилось.
— Глупости, — бросил Кенникен, но лицо его побледнело, а на щеке
проступил шрам.
— Только поэтому ты и провалился, — объяснил я. — И тебя,
естественно, за это наказали, не могли не наказать, чтобы не возбуждать
подозрений. Ты четыре года перекладывал бумажки в ссылке только за то, что
честно выполнял свой долг. Тебя просто поимели, Вацлав.
— Я не знаю никакого Слейда, — отозвался он и его взгляд окаменел.
— Должен знать. Это тот человек, от которого ты получаешь приказы
здесь, в Исландии. Да, ты счел вполне естественным, что командует операцией
кто-то другой. После твоего провала тебе и не могли полностью доверять. А
после успешного завершения дела, ты с почетом вернулся бы на прежнее место
деятельности, твоя репутация была бы восстановлена. Только командует тобой
тот же самый человек, которому ты обязан своим провалом в Швеции. Правда,
забавно?
Кенникен медленно встал и навел пистолет мне на грудь.
— Я в курсе, кто провалил ту операцию. И даже могу сделать в нем пару
симпатичных дырочек.
— Не сомневаюсь, — кивнул я. — Но я только выполнял приказ, а
идея принадлежала Слейду. Кстати, ты помнишь Джимми Беркби?
— Даже не слышал о таком!
— Естественно! Ты должен помнить Свена Хорнмунда. Того, которого я
убил.
— А, английский агент! Как же, как же... Вот после этого я тебе и
поверил.
— Идея Слейда. Как видишь, сработало. Только я не знал, кого убиваю.
Вацлав, ты что, не видишь сходство почерка? Слейд пожертвовал одним агентом.
Чтобы ты поверил другому, ведь люди для него ничего не значат. А потом
принесли в жертву тебя, чтобы убедить сэра Таггерта. Кто от этого выиграл?
Снова Слейд!
Кенникен замер в опасной неподвижности, только уголок рта чуть-чуть
подергивался.
Я откинулся в кресле и взял стакан.
— Между прочим, Слейд сейчас руководит операцией в Исландии с обеих
сторон. Замечательно! Лучше просто не придумаешь! Только вот одна из
марионеток отказалась повиноваться и порвала ниточки. То-то Слейд
задергался!
— Не знаю никакого Слейда, — повторил Кенникен деревянным голосом.
— Неужели? — усмехнулся я. — Что же ты так напрягся? Если в
следующий раз будешь говорить с ним, попроси сказать тебе правду. Конечно,
он её не скажет, он даже не знает, как это делается. Но ведь тебе достаточно
увидеть его реакцию, правда? При твоей-то проницательности...
Кенникен никак не отреагировал. Я чуть-чуть нажал:
— Подумай о потерянных в Ашхабаде годах, Вацлав. Поставь себя на место
твоего начальника и подумай, что важнее: операция в Швеции, которую в любой
момент можно возобновить, или возможность внедрить своего человека на самый
верх английской разведки? Чтобы он, например, имел возможность общаться с
премьер-министром...
Кенникен вздрогнул. Он ничего не ответил, но хотя бы перестал целиться в
меня. Я продолжил:
— Интересно сколько времени потребовалось, чтобы создать новую
резидентуру в Швеции? Более того, уверен, что твое начальство уже тогда
держало наготове резервную группу.
Я сказал это наобум, но, кажется, угодил прямо в десятку. Кенникен фыркнул,
опустил руку с пистолетом и мрачно уставился в огонь.
— Они не доверяли тебе, Вацлав, — тихо сказал я. — Ты
отличный агент, но плохой актер, и не смог бы правдоподобно сыграть провал
собственной операции. Меня тоже подставили. Так что мы оба в одном и том же
дерьме.
— Я выслушал тебя с большим интересом, — бесцветным голосом
ответил Кенникен. — Но поскольку я не знаю никакого Слейда, то это
всего лишь красивая сказка. Так что в дерьме, похоже, только ты.
В этот момент открылась дверь и вошли двое мужчин.
— Ну? — нетерпеливо рявкнул Кенникен.
— Мы вернулись, — ответил один из них по-русски.
— Это я вижу. И что? Кстати, познакомьтесь: вот тот самый Алан Стюарт,
которого вы должны были сюда привезти. Так что же вам помешало? И где Игорь?
— Его отвезли в больницу с сильными ожогами. Он...
— Прекрасно! — с издевкой воскликнул Кенникен. — Просто
великолепно! Ну, Алан, что ты на это скажешь? Юрия нам удалось отправить на
траулер, так теперь Игорь оказался в больнице, где ему начнут задавать
всякие вопросы. Что делать с этими идиотами, а?
— Пристрелить, — усмехнулся я.
— Пули жалко, — с усмешкой ответил он. — Нет, объясните мне,
придурки, зачем нужно было стрелять? Поднимать такой шум, а?
— Это он начал, — указал на меня один из мужчин.
— А зачем вы ему это позволили? Три человека не могут по-тихому
справиться с одним...
— Их было двое.
— Неужели? — поинтересовался Кенникен и покосился на меня. —
И что же случилось со вторым?
— Не знаю... Кажется, убежал.
— Ничего удивительного, — небрежно заметил я. — Это был какой-
то постоялец из гостиницы.
На душе у меня было скверно. Значит, Кейс действительно смылся и оставил
меня разбираться самостоятельно. Кенникену я его, конечно, но выдам, но
обязательно поговорю... Если удастся, конечно.
— И наверняка поднял тревогу, — проворчал Кенникен. — Ничего
не можете сделать по-человечески. Где Ильич?
— Разбирает машину на запчасти, — мрачно ответил один из мужчин.
— Ну так пойди и помоги ему! — приказал Кенникен. — А ты,
Григорий, останься и присмотри за нашим другом.
— А выпить мне ещё можно, Вацлав? — поинтересовался я.
— Почему бы и нет? Алкоголиком стать все равно не успеешь.
Он вышел из комнаты, а Григорий занял позицию перед закрытой дверью и
уставился на меня пустым взглядом. Я медленно поднялся на ноги, и он тут же
выхватил пистолет.
— Ты же слышал, что твой босс разрешил мне выпить напоследок,
укоризненно заметил я.
Дуло пистолета опустилось.
Я пошел к бару, продолжая непринужденно болтать:
— Уверен, что ты из Сибири, там все молчуны. Знаешь, тут нет водки,
только виски. Но я не слишком люблю водку, я ведь шотландец, а не русский.
Я повернулся к Григорию со стаканом в одной руке и бутылкой в другой. Так я
и полагал, пистолет был нацелен мне в живот. Так я и думал: одно неверное
движение — и мне конец. Но вот баллончика с бутаном у меня в рукаве он не
заметил, а это было главным. Я поудобнее сел на стул, немного поерзал, а
когда убедился, что баллончик благополучно перекочевал в щель между спинкой
и сидением. Тут я позволил себе немного расслабиться и с удовольствием
выпил.
На каждом баллончике с бутаном имеется грозное предупреждение: огнеопасен.
Уж если фирмы, которые терпеть не могут подобных надписей, их делают,
значит, для этого имеются веские причины. Я подумал, что если бросить
баллончик в камин, может получиться интересная картинка. Взрыв будет
достаточно мощным, только я не знал, через какое время он произойдет.
Бросить баллончик в огонь было очень легко, но кто-нибудь с хорошей реакцией
может также легко его оттуда вытащить. Я не думал, что ребята Кенникена
такие уж недотепы, как он их расписывал.
Кенникен вернулся.
— Ты сказал правду, — заявил он.
— Я всегда говорю правду, жаль что это не всегда понимают мои
собеседники. Значит, ты согласен со мной насчет Слейда?
— Я вовсе не имел в виду ту глупую историю, — нахмурился Кенникен.
Я говорю о том, что в твоей машине ничего нет. Где оно?
— Не скажу.
— Скажешь.
Где-то в доме зазвонил телефон.
— Давай заключим пари, — предложил я.
— Мне не нужна кровь на этом ковре, — возразил он. — Так что
вставай.
Трубку кто-то снял: звонки прекратились.
— Может, я все-таки сначала допью? — миролюбиво заметил я. — Тебя все равно вызывают.
Действительно, дверь открылась и Ильич из-за неё сделал Кенникену знак.
— Постарайся допить до моего возвращения, — бросил Кенникен и
стремительно вышел.
Я не успел ничего предпринять, как он вернулся. Вид у него был слегка
озадаченный.
— Человек, с которым ты был у гейзера, постоялец из гостиницы, его
часом звали не Джек Кейс?
— Понятия не имею.
— И ты утверждаешь, что всегда говоришь правду, — грустно
улыбнулся Кенникен и сел. — Впрочем, это уже неважно. Ситуация
изменилась.
— В каком смысле?
— Мне больше от тебя ничего не нужно. И я получил приказ не применять к
тебе пыток.
— Спасибо! — искренне обрадовался я.
— Можешь не благодарить, — мрачно ответил он. — Мне приказали
просто убить тебя.
Снова зазвонил телефон.
— Почему? — хрипло спросил я.
— Ты мешаешь, — пожал он плечами.
— Ты бы лучше подошел к телефону, — посоветовал я. — Вдруг
приказ снова поменялся?
— В последнюю минуту? — криво усмехнулся он. — Не обольщайся,
Алан. Как по-твоему, почему я вообще все тебе рассказываю? Ведь это у нас не
принято.
Я-то знал, но не хотел доставлять ему слишком много удовольствия, поэтому промолчал. Телефон смолк.
— В библии есть хорошее изречение, — продолжил он. —
Око за
око, зуб за зуб
. Я все задумал в соответствии с библией, но, к сожалению,
не смогу это сделать. Но я видел, что тебе страшно, и это меня в какой-то
степени удовлетворяет.
— Рейкьявик! — возвестил Ильич, просунув голову в дверь.
— Иду! — раздраженно отозвался Кенникен. — А ты ещё немного
понервничай, ладно?
— Дай сигарету, — попросил я.
— Молодчина! — расхохотался он. — Настоящий англичанин! Как
же без традиционной последней сигареты? Держи! Еще что-нибудь?
— Да. Пригласительный билет на Миллениум.
— Извини, старик. Все билеты для тебя уже проданы, — расхохотался
он и вышел из комнаты.
Я сунул в рот сигарету, похлопал себя по карманам, потом очень медленно
поднял с пола клочок бумаги и со словами
Прикурю, пожалуй
, склонился к
огню. Вряд ли мой страж заметил, как я бросил баллончик в самый центр
пламени. А я вернулся на место, жестикулируя и произнося какие-то пустые
фразы. Мне нужно было, чтобы Григорий смотрел на меня, а не на огонь, и я
своего добился. Но мне понадобилось немало выдержки, чтобы самому не
смотреть в ту сторону. К тому же вернулся Кенникен.
— Дипломаты! — произнес он, словно выругался. — Будто мне без
них делать нечего. Ладно, поднимайся и пошли.
— Я ещё не докурил.
— Докуришь на улице.
Взрыв в закрытом помещении был оглушительным. Горящий уголь обжег Григория,
который заорал и уронил пистолет. Мне уголь опалил шею, но я стерпел,
кинулся вперед, схватил пистолет и повернулся к Кенникену. Но тот успел
сориентироваться и швырнул в меня настольную лампу. Я увернулся и
одновременно выстрелил, а лампа угодила прямо в голову Ильича, который как
раз решил выяснить, что происходит, и открыл дверь.
Я выскочил в открытую дверь и помчался прочь из дома, мимо раскуроченного
Фольксвагена
, в темноту, к дороге. Я бежал по базальтовым плитам и все
время помнил, что малейшая неловкость может обернуться сломанной или
вывихнутой ногой, после чего меня тут же схватят. А что произойдет потом,
было предельно ясно: расстреляют на месте.
Обернулся я только тогда, когда выскочил на ровную дорогу. В окнах домика
плясало пламя, слышались крики, но за мной никто, похоже, не гнался. И тут
же кто-то сзади одной рукой схватил меня за горло, а другой приставил к
спине пистолет.
— Брось оружие! — приказали мне по-русски.
Я подчинился — и тут же оказался лежащим навзничь на земле, а в лицо мне
ударил луч электрического фонарика.
— Господи, это ты! — произнес Джек Кейс.
— Убери фонарь, — попросил я, с трудом поднялся на ноги и начал
растирать шею. — Куда ты подевался, когда началась заварушка у гейзера?
— Извини, что так вышло, — покаянно сказал Джек, — но он ведь
был в гостинице. Так что мне пришлось...
— Что?! Ты же сказал...
— Я не имел права признаваться тебе в этом, — с отчаянием в голосе
сказал Кейс. — Ты был в таком состоянии, что вполне мог его прирезать.
— Ничего не скажешь, ты настоящий друг, — с горечью отметил я.
Впрочем, сейчас не до подробностей. Где твоя машина?
— Там, на дороге.
— Хорошо. Джек, сообщи Таггерту, что я отвезу посылку в Рейкьявик.
— Обязательно, только давай сначала выберемся отсюда.
— Как скажешь, Джек, — отозвался я и нанес ему резкий удар под
дых, а потом рубанул по шее ребром ладони. Он рухнул к моим ногам, а я тут
же распластался рядом с ним, потому что услышал звук мотора. Машина проехала
мимо и помчалась в ту сторону, откуда я только что сбежал. Больше я никому
не доверял, даже Джеку. В рукопашной схватке на ковре мы с ним были равны,
но тут я легко вырубил его, потому что он не ожидал ничего подобного. Что ж,
и я не ожидал, что он бросит меня на растерзание русским головорезам.
Немного полежит и очнется, а я уже буду далеко.
Я обыскал карманы Джека, забрал ключи от машины и пистолет. Машина оказалась
Вольво
, которая легко завелась и повезла меня обратно к Элин, но самым
кружным путем, который только можно было выбрать. Я хотел ехать как можно
дольше и основательно запутать следы.
Глава восьмая
Я добрался до места к пяти утра, и не успел выйти из машины, как Элин
оказалась у меня в объятиях.
— Алан! — вскричала она вместо приветствия. — У тебя кровь на
щеке!
Я приложил руку к щеке и почувствовал довольно болезненный порез. Наверное,
зацепило, когда взорвался баллончик с пропаном.
— Пойдем в дом, — попросил я.
В холле нас встретила Сигурлин. Она оглядела меня с ног до головы и
заметила:
— У тебя куртка прожжена.
— Да, — согласился я. — Не досмотрел.
— Что случилось? — спросила Элин.
— Поговорил с Кенникеном, — вяло отозвался я.
У меня наступила реакция, я ощущал какую-то невероятную слабость, даже
разговаривать было трудно.
— Кофе есть? — спросил я у Сигурлин.
— Да что случилось? — почти закричала Элин. — Что Кенникен?
— Позже, все позже.
— У тебя такой вид, будто ты неделю не спал, — бесстрастно
отметила Сигурлин. — Наверху есть кровать...
— Нет, — покачал я головой, — мы... уезжаем.
— Но перед этим нужно выпить кофе, — сказала Сигурлин,
переглянувшись с Элин. — Все готово, я с вечера держу кофейник на огне.
Пошли на кухню.
Я высыпал чуть ли не половину сахарницы в обжигающий черный напиток. Кофе
был потрясающим. Сигурлин выглянула в окно и увидела
Вольво
.
— А где наша машина?
— Развалилась, — скривился я. — Сколько я тебе должен,
Сигурлин?
— Не к спеху, — отмахнулась она. — Элин мне все рассказала.
В её голосе явственно слышались нотки осуждения.
— Зря ты это сделала, Элин, — тихо заметил я.
— Мне нужно было с кем-то поговорить! — взорвалась она.
— Ты должен пойти в полицию, — вынесла свой вердикт Сигурлин.
— Не стоит, — покачал я головой. — Пока потери несут только
профессионалы, которые умеют рисковать и всегда к этому готовы. Но любой
посторонний человек, даже в полицейской форме, мгновенно станет жертвой,
причем невинной. А я этого не хочу.
— Но зачем оставлять все на этом уровне? Пусть этим займутся политики и
дипломаты.
Я вздохнул и откинулся на спинку кресла.
— Сигурлин, когда я впервые приехал в эту страну, кто-то сказал мне,
что существуют три вещи, которые исландец не может объяснить никому, даже
другому исландцу: политическую систему страны, её экономическую политику и
законы о выпивке. Последнее пока не при чем, но политика и экономика по-
прежнему необъяснимы.
— Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, — заметила Элин.
— Об этом холодильнике, — невозмутимо отозвался я. — Об
электрической кофемолке и чайнике. О радиоприемнике, наконец. Все это
импортируется, а импорт не может существовать без экспорта, правильно?
Исландия может экспортировать рыбу, баранину и шерсть, так? Косяки сельди и
без того отошли на несколько сотен километров от вашего побережья. По-моему,
неприятностей достаточно.
— К чему ты клонишь? — нахмурилась Сигурлин.
— К тому, что в этот процесс вовлечены три нации: англичане, американцы
и русские. Если вынести мою проблему на дипломатический уровень, тут же
возникнут самые невероятные осложнения. Некоторые исландцы начнут вопить о
нежелательном американском военном присутствии. Другие попытаются
возобновить склоки между Исландией и Англией вокруг правил о ловле рыбы.
Третьи вспомнят о том, что основным торговым партнером страны сейчас
является Россия. Как ты относишься к русским, Сигурлин?
— Прекрасно, — мгновенно ответила она. — Они много для нас
сделали.
— Допустим. Но если в правительстве кое-что узнают, эти прекрасные
отношения могут тут же испортиться. Кому это нужно?
Элин и Сигурлин переглянулись. Я терпеливо ждал результата их размышлений.
— Он прав, — наконец изрекла Сигурлин.
Наконец-то! Исландцы думают медленно, но обычно приходят к правильным
выводам. Это не ирландцы, которые сначала действуют, а потом думают. Если,
конечно, к этому времени кто-то вообще остается в живых.
— Чем меньше политики, тем лучше, — продолжил я. — Не нужно
разводить международную грязь в Исландии, я слишком люблю эту страну. И,
кажется, я знаю прекрасный выход из положения.
— Отдай им посылку! — воскликнула Элин. — И все сразу
наладится.
— Именно это я и собираюсь сделать, — согласился я. — Но
только на моих условиях. А сейчас прошу прощения, мне нужно кое-что
обдумать.
Обдумать мне предстояло не кое-что, а очень многое. Например, то, что
Кенникен в любой момент может по номеру
Фольксвагена
узнать адрес
владельцев. Узнать — и сделать соответствующие выводы, то есть появиться
здесь уже через несколько часов.
— Сигурлин, ты не могла бы уехать к мужу? — спросил я.
— Зачем? — изумилась она, но тут же поняла причину. — Наша
машина!
— Правильно. Лучше, если тебя не будет дома когда явятся названные
гости. Когда Гунар должен вернуться?
— Через три дня.
— Замечательно! Через три дня все точно закончится.
— А вы с Элин куда поедете?
— Лучше не спрашивай, — вздохнул я. — Ты и так слишком много
знаешь. А я хочу ещё забрать отсюда наш джип. Его нужно спрятать.
— Можешь просто поставить его в конюшню.
— Отличная идея! Тогда я сейчас кое-что переложу из джипа в
Вольво
.
Это займет всего несколько минут.
Я пошел в гараж и занялся упаковкой боеприпасов, раздумывая, куда бы прятать
проклятую электронную деталь. И тут вошла Элин.
— Куда мы едем? — спросила она с порога.
— Не мы, а я. Ты едешь с Сигурлин.
— Великолепно! — воскликнула она с хорошо знакомым мне упрямым
выражением. — Просто замечательно! Но, представь себе, я люблю свою
страну не меньше, чем ты, и хочу помочь ей избежать неприятностей.
— Элин, — с трудом удерживаясь от смеха, произнес я, — но как ты сможешь это сделать?
— Как и любой исландец, — ответила она.
В этом высказывании, безусловно, что-то было.
— Но ты же не понимаешь, что происходит, — попытался я возражать.
— А ты сам-то понимаешь? — отпарировала она.
— Кажется, начинаю понимать. Почти наверняка Слейд — русский агент, а
мне удалось настроить против него Кенникена. Во всяком случае, когда они
встретятся, мне бы не хотелось оказаться на месте Слейда. Кенникен
предпочитает сразу действовать.
— Кстати, что произошло вчера вечером?
— Ничего хорошего, — ответил я быстро. — Иди собирайся. Через
час в доме не должно быть никого.
— Так куда ты едешь?
— В Рейкьявик. Но по дороге хочу заехать в Кефлавик.
— Это вовсе не по дороге! — удивилась Элин. — Только если
сделать огромный крюк в южном направлении, ты попадешь сначала в Кефлавик.
Иначе обязательно придется ехать туда через Рейкьявик.
В том-то все и дело! Сеть дорог в Исландии была не слишком разветвленной, и
если у Отдела не хватает людей, чтобы заблокировать мне путь, то у Кенникена
их наверняка вполне достаточно. Более того, достаточно держать под контролем
две дороги, чтобы перекрыть мне путь на Рейкьявик. И радиотелефон теперь
работал не за меня, а против.
— Ты чертовски права, дорогая, — со вздохом сказал я. —
Кажется, мы в капкане.
— А вот и нет! — улыбнулась Элин. — Я знаю выход, о котором
никто не догадается. Даже Кенникен.
— Какой же? — недоверчиво спросил я.
— По морю. Нам нужно доехать до порта Вик — это близко отсюда, а пот
...Закладка в соц.сетях
