Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...бого удовольствия (температура воды не выше 17 градусов, сильный ветер, волны).
В 20 часов, как обычно, провел совещание посадочной комиссии. В районе полигона
посадки мощнейший циклон: ветер силой до 25 метров в секунду, пыльные бури, дожди и
значительное понижение температуры. К счастью, на борту "Союза-9" все в порядке, и
еще суток шесть-семь полигон посадки нам не потребуется. С 21 до 24 часов трижды
прослушал радиообмен с космонавтами и наблюдал их по телевидению. Пока Андриян и
Виталий, по всем признакам, чувствуют себя великолепно, но меня настораживает то, что
они пьют мало воды и потребляют мало кислорода (по одному литру воды в сутки, по 17
литров кислорода в час), - это явное свидетельство пониженной подвижности
космонавтов.
10 июня.
Сегодня мы предоставили экипажу "Союза-9" первый выходной день, отменили все
эксперименты, а радиообмен ограничили до минимума. Николаев и Севастьянов охотно
откликнулись на мое предложение сыграть в шахматы партию "Космос-Земля".
Космический шахматный матч, в котором команду Земли представляли я и космонавт
Горбатко, продолжался три витка и закончился вничью.
Все системы корабля работают нормально, но из-за малого расхода кислорода
наблюдается рост "атмосферного" давления в кабине - в два часа дня Севастьянов
доложил, что оно увеличилось до 900 миллиметров, то есть почти до верхнего
допустимого уровня. Рекомендовали экипажу попытаться понизить давление за счет
снижения температуры. Рекомендация оказалась полезной: к 22 часам при снижении
температуры с 21 до 18 градусов давление уменьшилось до 870 миллиметров. Для
сохранения комфортных условий на борту экипаж провел сегодня большую уборку
корабля.
11 июня.
Ясное утро, яркое солнце, но прохладно - дует свежий ветер. Полковник Горбатко
доложил с КП: "На борту "Союза-9" все в порядке, экипаж спит. Заканчивается 151-й
виток полета".
Вчера Шаталов и Елисеев ездили в Крымскую обсерваторию. На долговременной
орбитальной станции (ДОС) будет установлен большой телескоп с целью выполнения
обширной программы наблюдений за Солнцем и звездным небом. Сменные экипажи ДОС
должны получить более глубокие знания по астрономии и практические навыки работы с
телескопом. Шаталов договорился с руководством обсерватории о том, что 12
космонавтов, готовящихся к полетам на ДОС, пройдут со специалистами курс
теоретических и практических занятий продолжительностью 15-20 дней. Вчера вечером я
обсудил с Леоновым и Шаталовым все основные вопросы подготовки экипажей к полетам
на ДОС и "Союзах". В связи с тем, что очередной полет на "Союзе" не состоится раньше
декабря, а полеты на ДОС маловероятны и в мае 1971 года, мы решили отправить обе
группы космонавтов ( "Союз" и "ДОС") в отпуск с 20 июня, а за время их отпуска
"нажать" на работы по тренажерам, уточнить программы и сроки подготовки экипажей.
К работе над программой для экипажей ДОС уже приступили Шаталов, Леонов, Елисеев
и Кубасов.
Сегодня имел серьезный разговор с Быковским и Горбатко - оба они курят. Горбатко
обещал немедленно прекратить курение, но Быковский, признавшись, что курит
систематически по 4-5 сигарет в день, такого обещания не дал. Я предупредил Валерия,
что ему больше не удастся слетать в космос, если он не бросит курить. Итак, четверо
космонавтов (Николаев, Севастьянов, Горбатко и Быковский) курят, а начальник ЦПК
Кузнецов и замполит Крышкевич и не подозревают об этом. Придется еще раз крепко
нажать на курильщиков.
Несколько раз выходил на связь с Николаевым и Севастьяновым, внимательно
рассматривал их по телевидению, изучал материалы радиопереговоров. Должен еще раз
подтвердить, что десять суток пребывания на орбите не оказали заметного влияния на
самочувствие и работоспособность космонавтов. Врачи также пока не отмечают какихлибо
изменений в их состоянии. Все системы корабля работают нормально, на борту
достаточно запасов и ресурсов на двадцать суток полета, но я глубоко убежден, что его
надо заканчивать в начале семнадцатых суток, - буду только рад, если мой прогноз
удастся превысить (сейчас продолжительность полета "Союза-9" будет лимитироваться
только состоянием его экипажа).
Здесь, в Евпатории, наша совместная работа с Трегубом, Фадеевым и другими
представителями промышленности и ракетных войск идет дружно. За последнюю неделю
у нас с ними не было никаких разногласий. Трегуб ведет себя очень осторожно и
предупредительно.
Сегодня утром разговаривал по телефону с Мусей и Ольгой Карловной. Дома все в
порядке, все здоровы.
12 июня.
В 14:35 Владимир Шаталов вылетел в Ленинград - у него большое горе: умер отец.
Корабль "Союз-9" продолжает полет, самочувствие Николаева и Севастьянова просто
великолепное: начались 12-е сутки на орбите, а у них нет пока ни малейших признаков
утомления. Я, врачи, космонавты и другие офицеры придирчиво наблюдаем за качеством
работы экипажа, настороженно ждем последствий длительного полета, но их пока нет.
Одно из двух: или мы очень удачно подобрали для космонавтов физические упражнения в
условиях невесомости (величина нагрузок, дозировка по времени и др.), или сама
невесомость не так уж и страшна, как это всем представлялось до сих пор. Но выводы
делать еще рано - надо продолжать внимательно наблюдать за экипажем и терпеливо
накапливать данные объективного медицинского контроля.
Генерал Кузнецов передал мне из Москвы информацию о самом длительном полете
американских астронавтов (Ф.Борман, Дж.Ловелл, У.Ширра). Полет состоялся 4-18
декабря 1965 года на корабле "Джемини-5" и продолжался 330 часов 35 минут (примерно
13,75 суток). Для перекрытия рекорда американцев экипаж "Союза-9" должен налетать
365 часов (15,2 суток).
13 июня.
На двенадцатые сутки полета у экипажа появились заметные признаки утомления.
Внешне Андриян и Виталий выглядят немного опухшими, их движения стали менее
энергичными, появились ошибки (выключили телевидение переключателем программ, а
не специальным выключателем), которых они не допустили бы при хорошей
работоспособности. Экипаж жалуется на чрезмерную загруженность и частые нарушения
плановых часов отдыха. При радиообмене наблюдаются оговорки, повторения,
торопливость и раздражительность. Посоветовавшись с Трегубом и космонавтами, мы
решили на последующие дни значительно увеличить время отдыха экипажа за счет
некоторого сокращения программы экспериментов. Состояние экипажа не требует
посадки корабля в ближайшие два-три дня, но утомление Николаева и Севастьянова будет
нарастать, работоспособность - понижаться, будет возрастать вероятность ошибок.
На совещании посадочной комиссии рассмотрели все вопросы готовности средств поиска
и медицинского обеспечения экипажа после посадки, а также оценили запасы рабочего
тела на борту "Союза-9". Дал команду: начиная с 14 июня, регулярно выдавать сводку
погоды на полигоне посадки для посадочных (первых трех суточных) витков полета.
14 июня.
День выборов в Верховный Совет СССР. Из числа космонавтов депутатами Верховного
Совета избираются В.В.Терешкова и Г.Т.Береговой. Герман Титов кандидатом в депутаты
не выдвигался и депутатом он больше никогда не будет (в 1996 году Г.С.Титов был избран
депутатом Государственной Думы Российской Федерации. - Ред.).
Сегодня к нам прибыл из Ленинграда генерал Агаджанов Павел Артемьевич, а завтра
прилетят Керимов, Мишин и другие члены Государственной комиссии. Больше десяти
суток ответственность за полет "Союза-9" лежала на мне и на Я.И.Трегубе, с прибытием
Госкомиссии моей доли ответственности не убудет (я остаюсь председателем посадочной
комиссии), но помех в работе прибавится. Посадку корабля можно производить в любой
из четырех дней с 16 по 19 июня. Посадка до 16 июня нежелательна: не будет установлен
мировой рекорд продолжительности пилотируемого космического полета. Посадка после
19 июня возможна, но нежелательна, так как к этому времени на борту корабля будут
израсходованы все запасы продовольствия. Конкретная дата посадки будет определена
Госкомиссией, причем решающее влияние на выбор этой даты может оказать состояние
экипажа.
Утром разговаривал с Андрияном, на мой вопрос о самочувствии он ответил: "Все
отлично, продолжаем работу". Я внимательно прослушал два первых сеанса связи с
экипажем, проходивших сразу после 8-часового сна, - в голосах космонавтов, в их
внимании и работоспособности не было ничего настораживающего. Во второй половине
дня я прослушал еще четыре сеанса радиообмена, просмотрел три сеанса телевидения и
пришел к выводу, совпавшему с заключением врачей: сегодня самочувствие и
работоспособность Николаева и Севастьянова лучше, чем вчера, что можно объяснить
предпринятой нами разгрузкой программы работ, предоставлением экипажу большего
времени для отдыха и удовлетворенностью космонавтов успешным выполнением
экспериментов на орбите.
Сегодня исполнилось ровно семь лет со дня полета Валерия Быковского. Все мы очень
тепло поприветствовали его с этой датой, не забыл ее и Андриян - он поздравил
Быковского из космоса.
В Мехико состоялись четвертьфинальные матчи на первенство мира по футболу. Мы
смотрели встречу Англия-ФРГ. Англичане вели в первом тайме со счетом 2:0, но рано
успокоились: немцы во втором тайме играли блестяще и забили три мяча, так что
чемпионам мира придется уезжать домой битыми. Наши футболисты встречались с
командой Уругвая, играли плохо - счет 1:0 в пользу Уругвая. В других матчах победу
одержали бразильцы и итальянцы. Таким образом, в полуфинал вышли ФРГ, Бразилия,
Италия и Уругвай.
15 июня.
Первый сегодняшний сеанс связи с экипажем начался с волнений: почти три минуты
космонавты не отвечали на наши позывные. Пришлось включить сигнал "Подъем".
Первым ответил Севастьянов, а вслед за ним и Николаев - оба извинялись за то, что
проспали время выхода на связь (мы предоставили им для отдыха более 9 часов).
Николаев сказал, что они чувствуют себя отлично, к невесомости привыкли и не
замечают ее влияния на свою жизнедеятельность. По объективным показателям
(давление, пульс, частота дыхания, температура) и по наблюдениям за работой и
переговорами космонавтов все сходятся на том, что они сохраняют высокую
работоспособность.
В момент побудки (около 12 часов) Севастьянов, включая свет в кабине, ошибочно
включил табло АСП (автоматика системы посадки), которое должно высвечиваться
только после разделения отсеков корабля по сигналу от барореле на высоте 11
километров. Выключение табло с пульта не предусмотрено, и теперь оно будет гореть до
самой посадки, действуя космонавтам на нервы. Кроме того, теперь автоматика системы
посадки будет несколько дней находиться под током, что также не предусмотрено и не
исключает появления в ней отказов, хотя Трегуб и специалисты не видят в данной
ситуации ничего опасного. В полете экипажа Филипченко на "Союзе-7" уже был
аналогичный случай ошибочного включения АСП за день до посадки. Тогда же мы
просили Мишина ввести блокировку кнопки АСП, прошло полгода, но дефект пульта
управления не устранен.
В 12:30 прилетели Керимов, Мишин, Воробьев, другие члены Госкомиссии и главные
конструкторы систем. В 17:30 Мишин и я вели переговоры с экипажем. Андриян и
Виталий еще раз подтвердили, что чувствуют себя прекрасно и готовы летать даже сверх
программы. Но вскоре обстановка осложнилась: экипаж доложил, что давление
кислорода в кабине упало до 160 миллиметров, а давление углекислого газа повысилось
до 8,5 миллиметров (после переключения первой установки СЖО на третий патрон
прошло всего несколько часов, и давление кислорода должно было не падать, а расти).
Падение давления кислорода можно объяснить только одной из двух причин: либо третий
патрон уже "выдохся" при параллельной работе с первым и вторым патронами (что в
принципе возможно), либо ему мешает работать второй патрон (вентилятор гонит поток
воздуха на оба патрона). Решили дать на борт "Союза-9" команду выключить второй
патрон.
К 23:00 окончательно выяснилось, что третий патрон работает плохо, - пришлось его
выключить и переключиться на вторую установку СЖО: давление кислорода повысилось
до 170, а давление углекислого газа понизилось до 4,5 миллиметров ртутного столба.
Можно считать, таким образом, что все разговоры и опасения по поводу малого (17
литров в час) потребления кислорода каждым членом экипажа оказались
необоснованными: космонавты расходуют примерно по 20 литров кислорода в час на
человека.
На борту корабля осталось продовольствия всего на трое суток, а Андриян заявил в
разговоре с Мишиным, что кроме этого запаса у них есть еще "двухсуточный резерв". Повидимому,
ребята недооценивают опасного влияния длительной невесомости на их
самочувствие и хотят блеснуть перед Главным конструктором своей удалью и
выносливостью. Заявление Николаева можно расценить как легкомысленное, хотя почеловечески
космонавтов можно понять и простить, а вот стремление Мишина растянуть
полет с 18 до 20 суток - это авантюра. Запас пищи на борту корабля был рассчитан
только на 18-суточный полет, а "резерв", который имел в виду Андриян, представляет
собой НЗ - неприкосновенный запас. Пойти на использование НЗ и на явное сокращение
рациона питания - значит рисковать здоровьем космонавтов, причем рисковать
совершенно неоправданно, поскольку дополнительные двое суток ничего не добавят к
успеху полета "Союза-9".
16 июня.
На борту "Союза-9" все нормально, если не считать того, что вышел из строя один из
локальных коммутаторов телеметрической системы конструкции Рязанского. Теперь мы
не будем иметь данные телеметрии по ряду важных параметров полета и работы
оборудования корабля. Причина отказа пока неясна, и это вызывает некоторое
беспокойство, хотя Мишин и Рязанский считают, что полет можно продолжать -
донесения экипажа заменят работу автоматики.
На расширенном заседании оперативно-технического руководства с участием членов
Госкомиссии заслушали доклады специалистов по итогам двухнедельного полета "Союза9".
Общий вывод из всех докладов: полет может быть продолжен до выполнения всей
заданной программы. В конце заседания Мишин задал вопрос баллистикам о параметрах
орбиты корабля на девятнадцатые и двадцатые сутки полета. За этим вопросом явно
просматривалось намерение Мишина продлить пребывание космонавтов на орбите до 20
суток, но я намеренно не стал говорить о дате посадки ни с Мишиным, ни с Керимовым.
За обедом Мишин не выдержал и сам спросил меня, настроен ли я по-боевому. Зная, к
чему он клонит, я ответил, что пока не вижу никаких оснований для сокращения
программы полета. Я не стал говорить о том, что члены посадочной комиссии от
промышленности - Северин, Ткачев и Даревский - настойчиво просили меня не
допустить увеличения длительности полета "Союза-9" сверх программы.
Семь лет назад, 16 июня 1963 года, в космос взлетела "Чайка". В очередном сеансе связи
Андриян попросил передать Вале привет от экипажа "Союза-9" по случаю седьмой
годовщины ее полета.
Вчера во время переговоров с Мишиным Николаев упомянул о "двухсуточном резерве"
провизии на борту корабля. Я решил проверить, не имел ли он в виду НЗ -
неприкосновенный запас? Из путаных объяснений Андрияна я понял, что у экипажа,
помимо двух "штатных" рационов, есть еще 10 банок консервов и немного хлеба, что
значительно меньше одного суточного рациона. Николаев не решился назвать мне НЗ
"резервом", но я окончательно убедился в том, что стремление Мишина растянуть полет
на 20 суток - явная авантюра.
На совещании в узком кругу (Мишин, Керимов, Черток, Трегуб, Воробьев, Агаджанов и я)
Мишин пытался добиться решения о продлении полета сверх программы. Я и Воробьев
выступили против необоснованного предложения Мишина, нас поддержали Черток,
Агаджанов и Трегуб. Оказавшись в меньшинстве, Мишин ополчился на Воробьева,
обвиняя его в том, что он не обеспечил экипаж "Союза-9" запасами продовольствия,
необходимыми для 20-суточного пребывания в космосе. Пришлось мне выступать в
защиту Воробьева и доказывать, что он и представители ВВС на космодроме настаивали
на закладке в корабль 20-суточного запаса пищи, но Шабаров разрешил (при согласии
Мишина) заложить только 18-суточный запас. Мишину мое выступление не понравилось:
пытаясь защитить "честь мундира", он обвинял всех и вся, кроме ЦКБЭМ.
Посадочная комиссия, обсудив ход полета и состояние экипажа, постановила:
"Рекомендовать Госкомиссии произвести посадку корабля "Союз-9" на первом суточном
витке 19 июня". В.П.Мишину и К.А.Керимову, обещавшим высокому начальству в Москве
довести длительность полета до 20 суток, придется согласиться с нашим решением,
которое подписали все 16 членов посадочной комиссии и около 20 присутствовавших на
ее заседании специалистов. Главная задача теперь состоит в том, чтобы "дотянуть"
корабль и экипаж до 287-го витка полета, то есть до 15 часов 19 июня.
17 июня.
Окончательно решено, что посадку "Союза-9" будем производить 19 июня. Семь лет
назад в этот день успешно завершился групповой полет Быковского и Терешковой.
Утром Керимов, Мишин и я поздравили Николаева и Севастьянова с установлением
нового абсолютного рекорда продолжительности космического полета. По докладам
экипажа и по данным телеметрии на борту корабля все в порядке (кроме включения табло
АСП и отказа локального коммутатора), правда, сегодня Николаев доложил еще и об
отказе "малыша" - бортового магнитофона.
Уже пошли 17-е сутки полета, а самочувствие космонавтов остается отличным. Все мы
были готовы к более тяжелым последствиям длительной невесомости, вполне возможно,
что мы стоим на пороге важного открытия, которое позволит превратить невесомость из
врага №1 в "друга космонавтов". Но чтобы доказать такую возможность, надо иметь 4-5
кораблей для полетов продолжительностью 30, 40, 50, 60 суток. А вот кораблей-то у нас и
нет. Еще год назад я настаивал на заказе десяти "Союзов", но Карась, Захаров, Кутахов,
Гречко и многие другие военные и гражданские руководители не поддержали меня, и
сейчас нашим космонавтам не на чем летать в космос. Когда вернусь в Москву, я дам еще
один бой всем бюрократам, и в первую очередь генералу Карасю, который всегда
недооценивал значения пилотируемых полетов.
Сегодня говорил по телефону с П.С.Кутаховым. Он рекомендовал мне не торопиться с
прилетом экипажа "Союза-9" в Москву, с тем чтобы при встрече космонавтов на
аэродроме Чкаловская смогли присутствовать члены Госкомиссии и руководство ВВС.
Эти рекомендации противоречат тому, чего я добился для экипажа "Союза-9", - полной
послеполетной изоляции космонавтов от "посторонних" лиц и передачи их в руки врачей
на 10-12 суток. Кутахов сообщил также, что маршал Гречко собирается в двадцатых
числах июня посетить ЦПК, и приказал мне подготовить Центр и его личный состав к
приему министра обороны. Гречко еще ни разу не был в Центре, хотя трижды обещал
побывать в нем. Не знаю, сдержит ли он свое слово на этот раз, но его возможный приезд
к нам не очень радует меня: министр явно недооценивает значение космонавтики для
науки, экономики и обороны страны. Однако мы находимся в полной зависимости от
маршала Гречко, и было бы глупо не попытаться "породнить" его с космосом.
18 июня.
В 15:00 провели заседание посадочной комиссии, тщательно изучили местность и
прогноз погоды в намеченном районе приземления "Союза-9". По прогнозу на 19 июня в
районе посадки будет облачность 7-8 баллов на высоте 1500 метров, видимость - более
10 километров, ветер - 6-10 метров в секунду. Первоначально мы выбрали точку
прицеливания на меридиане, проходящем в 50 километрах западнее Караганды. При
обсуждении этого вопроса на Госкомиссии Мишин предложил оттянуть точку
прицеливания еще на 50 километров в западном направлении - подальше от города и
железной дороги. Я согласился с предложением Мишина. Госкомиссия утвердила наше
предложение о посадке "Союза-9" на 287-м витке полета с точкой прицеливания 71
градус 31 минута восточной долготы. На этом витке трасса спуска проходит через Арал, и
в случае срыва корабля с управляемого спуска на баллистический возможна посадка на
воду. Для спасения экипажа и корабля, приводнившегося в Аральском море, мы имеем 3
амфибии, 3 вертолета, 5 морских катеров и 15 рыболовецких судов. Из Караганды мне
звонили генералы Пушкин, Долгушин и Щеулов - они доложили о полной готовности
всех средств поиска и медицинского обследования космонавтов.
Сегодня на заседании Политбюро ЦК КПСС будет принято решение, которого я добивался
почти пять лет: теперь мы будем направлять космонавтов с места посадки корабля прямо
в Москву на аэродром Чкаловская и сразу же отдавать их на 10 суток в распоряжение
медиков. Мне стоило немалых трудов убедить К.А.Керимова, В.П.Мишина и других
членов Госкомиссии в необходимости отменить традиционные встречи космонавтов во
Внукове.
Полет "Союза-9" проходит нормально, космонавты чувствуют себя хорошо. Я
рекомендовал Николаеву и Севастьянову уже сегодня начать подготовку к спуску с
орбиты (перенос всего лишнего в бытовой отсек и закрепление в СА оборудования,
возвращаемого на Землю), выполнить полный комплекс физических упражнений и "лечь"
спать в 24:00, имея в виду, что завтра им придется встать в 8:00 и уже в 8:30 установить
радиосвязь с Землей. Сегодня в Евпаторию прилетели Афанасьев и Карась, а двумя днями
раньше - Черток, Бушуев, Цыбин, Раушенбах, Самохин и члены Госкомиссии.
Итак, завтра завершающий день самого длительного космического полета. Не могу
избавиться от сомнений и тревог за исход посадки, хотя видимых причин для опасений
нет, - кажется, сделано все, чтобы она была успешной. Сейчас на часах 23:30, полчаса
назад "Союз-9" ушел на "глухие" витки, и теперь только завтра утром мы вновь услышим
голоса космонавтов.
В "Комсомольской правде" за подписью Гаврилова опубликована серия статей -
выдержек из книги полковника Язвинского. Космонавты Леонов, Хрунов, Шаталов и
другие возмущены сплошным извращением фактов и небылицами, вымышленными
Язвинским с целью возвеличивания своего "я". Язвинский так изображает события в ходе
подготовки первого полета человека в космос, что он оказывается основной фигурой этих
событий, вокруг которой непрерывно крутятся Королев, Гагарин и другая "мелочь".
Фактически же Язвинский работал тогда рядовым военпредом в звании майора, и Гагарин
был едва знаком с ним.
19 июня.
День начался прекрасно: голубое небо, яркое солнце, море на горизонте и обычная
трехкилометровая пробежка по тропинке в бескрайнем пшеничном поле. Алексей Леонов
доложил, что на орбите ночь прошла спокойно, экипаж спит, все параметры корабля в
норме. Я и сам прекрасно знаю, что оснований для беспокойства нет, но в такой день
нельзя не волноваться. Надо терпеть, надеяться, волноваться и при этом делать все, что
нужно для успешного завершения полета...
23 июня. Москва.
Прошло уже четверо суток после посадки "Союза-9", но за это время я не имел ни часа
времени, чтобы можно было оторваться от дел и хоть что-нибудь записать в дневник. Буду
стремиться в ближайшие дни наверстать упущенное.
Вчера, 22 июня, у нас в ЦПК был министр обороны маршал Советского Союза
А.А.Гречко. Вместе с министром в Центр приехали Якубовский, Захаров, Епишев,
Соколов и Кутахов. Маршал Гречко посетил ЦПК впервые, хотя не раз собирался сделать
это в течение шести лет. Мы предполагали, что он пробудет у нас хотя бы часа два, и
собирались показать ему космические тренажеры, рассказать о наших трудностях и
обратиться к нему с просьбами о помощи: Шаталов должен был убедить министра в
необходимости заказа еще десяти "Союзов", Леонов готовился просить его помочь нам со
строительством помещений для тренажеров, а Береговой и Филипченко горели желанием
доказать, что ГУКОС недооценивает значения пилотируемых космических полетов и
ничего не делает для их обеспечения (на космодроме, в Евпатории и на КП в Москве
действует принцип: все для автоматов и кое-что для космонавтов). Однако министр
поломал все наши планы: он поздравил Николаева с присвоением званий генерал-майора
и дважды Героя, а Севастьянова - со званиями майора запаса и Героя Советского
Союза - и уехал, пообещав обязательно приехать в Центр 12-13 июля.
Вместе с Гречко уехали и все его заместители, кроме задержавшегося на несколько минут
маршала Кутахова. Космонавты окружили Главкома тесным кольцом, пытаясь выразить
свою неудовлетворенность визитом министра, а Береговой и Шаталов высказали
откровенное сожаление о том, что он отказался выслушать их просьбы. Но Кутахов не
поддержал космонавтов. Испугавшись их намерений правдиво рассказать министру о
состоянии наших космических дел, он не нашел ничего лучшего, как заявить: "Если вы
будете ставить перед министром вопросы о строительстве, то я никогда больше не приеду
к вам..." Выпалив эту необдуманную тираду, Кутахов сел в машину и уехал. На лицах всех
космонавтов (Береговой, Леонов, Шаталов, Попович, Титов, Шонин, Волынов, Хрунов,
Горбатко, Филипченко) отразились полное разочарование и неуважение к начальству.
Даже самый сдержанный и самый близкий к Главкому космонавт Владимир Шаталов
счел возможным громко сказать: "Кутахов не прав!" А все другие, не сомневаюсь,
выразили эту же мысль еще крепче и энергичнее, но про себя.
24 июня.
Сегодня состоялось заседание Госкомиссии с отчетом экипажа "Союза-9". Утром, перед
заседанием, я зашел к Николаеву и Севастьянову и предупредил их о том, что в беседах с
министром обороны, маршалами и членами Госкомиссии они преуменьшают трудности
длительного космического полета и особенно некритично оценивают свое физическое
состояние после возвращения на Землю (пытаются вставать - и падают, пытаются
ходить - и валятся на руки сопровождающих; Николаев в устном рапорте Керимову на
аэродроме заявил о готовности к выполнению нового задания, а сам еле держался на
ногах). На основании субъективных заявлений космонавтов многие руководители делают
ошибочные выводы о сравнительной легкости полетов в космос и о возможности резкого
увеличения их длительности (до трех-четырех месяцев, по оценкам Мишина). На самом
деле, все не так просто: врачи доложили мне
...Поділитися у соцмережах
