Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...омеевскую станцию "Алмаз": "Я не знаю, что
это за "Алмаз" такой... Челомей израсходовал на него полмиллиарда рублей, а мы
построили две станции ДОС-7К всего за 80 миллионов..." Мишин совершенно не
смущался тем, что Фролов и я хорошо знали истинное состояние дел, что в
действительности впустую истратил сотни миллионов рублей не Челомей, а именно он -
Мишин. Он на все лады расхваливал свой новый проект станций ДОС-7К №3 и №4,
изготовление которых он решил оттянуть на год-полтора, с тем чтобы сделать их по
существу копией "Алмаза". Мишин обещал построить для ВВС десять кораблей 7КС и в
течение получаса доказывал, что заказчиком пилотируемых космических кораблей могут
быть только ВВС, что возглавляемый генералом Карасем ГУКОС губит дело, так как он
совершенно не заинтересован в развитии пилотируемых полетов.
Поверив обещаниям Мишина, Кутахов и Мишук слушали его как завороженные. По
возвращении в Главный штаб ВВС мне пришлось долго разъяснять Кутахову, Ефимову и
Мишуку истинные намерения Мишина, которые, коротко говоря, сводятся к следующему:
он хочет, чтобы руководство ВВС было его союзником в борьбе против Челомея и Карася,
и обещает "хорошо платить" за это. Я высказал маршалу Кутахову такие рекомендации:
1. Съездить в ближайшие дни к Челомею; всячески поддерживать его, но при этом не
афишировать нашу большую заинтересованность в "Алмазе".
2. Принять предложение Мишина о постройке для ВВС десяти кораблей 7КС; от борьбы
за право заказывать пилотируемые корабли пока воздержаться.
3. Главные наши усилия сосредоточить на создании орбитального самолета по проекту
"Спираль".
Март
2 марта.
Встречался сегодня с журналистами. На встрече были: Денисов ( "Правда"), Ребров (
"Красная звезда"), Коновалов ( "Известия"), Кудрявцева и Головачев ( "Труд"), Голованов
( "Комсомольская правда"), Сальников ( "Экран"), Бессарабов (кино) и Машкевич
(радио). Все эти товарищи рвутся к работе - им нужны материалы к 10-летию полета
Ю.А.Гагарина и к предстоящему полету станции ДОС-7К. Удовлетворить все запросы и
"фантазии" журналистов мне, конечно, не удалось, но по основным вопросам (планы
работ, встречи с космонавтами, фото-, кино - и телесъемки, статьи космонавтов и
специалистов) мы все же договорились.
3 марта.
На состоявшемся вчера в ЦКБЭМ заседании Совета главных конструкторов был полный
сбор. От ВВС кроме меня присутствовали: Пушкин, Рудный, Фролов, Кузнецов, Николаев
и другие. Основными докладчиками выступали Е.В.Шабаров и К.Д.Бушуев. Общий вывод
по их докладам: "Два транспортных космических корабля, станция ДОС-7К и их системы
прошли все основные испытания и 3 марта могут быть отправлены на космодром.
Подготовка станции к пуску начнется 9 марта. Пуск станции можно осуществить 15
апреля, а старт первого корабля с космонавтами - в период 18-20 апреля 1971 года".
В работе по подготовке ДОС-7К к полету были отмечены следующие недостатки:
1. Не начаты вибрационные испытания; ЦНИИмаш может начать их только 5 марта и
закончить через два месяца (при трехсменной работе), а В.П.Мишину требуется получить
заключение по результатам испытаний к 20 марта.
2. В процессе подготовки станции и кораблей пришлось снимать и заменять четыре
комплекта системы стыковки "Игла"; главный конструктор "Иглы" А.С.Мнацаканян
доложил, что пятый комплект работает удовлетворительно и что он уверен в его
надежности.
3. Гарантийный срок парашютной системы в упакованном виде в корабле истекает 15
апреля - парашюты надо перекладывать.
4. По первому этапу испытаний СЖО было много серьезных замечаний; второй этап
испытаний СЖО еще не начат.
Все эти недостатки вызваны главным образом спешкой. В процессе дальнейшей
подготовки полета ДОС-7К мы встретимся еще со многими новыми трудностями. Одна из
главных трудностей - отсутствие договоренности о продолжительности пребывания на
станции первого и второго экипажей. Мишин и на этом заседании Совета не постеснялся
заявить, что первый экипаж полетит на 30 суток, а второй - на 45. Поскольку вопрос о
длительности пилотируемых полетов на станции будет решать Госкомиссия, я не считал
необходимым обсуждать его на Совете главных конструкторов под председательством
Мишина. Но после выступлений Н.Ф.Кузнецова и А.Г.Николаева академик В.П.Глушко
задал вопрос: "Достаточно ли обеспечена 30-суточная продолжительность первого
пилотируемого полета?" Отвечая Глушко, Николаев сказал: "Я лично считаю, что такая
продолжительность полета пока не обеспечена и чревата серьезными последствиями для
здоровья экипажа". Это заявление Николаева вызвало бурную реакцию Мишина, он не
удержался и еще раз повторил свою мысль о "полете добровольцев".
Мишин не понимает самой простой истины: космонавты полетят на любой срок,
установленный Госкомиссией. Он запугивает космонавтов своими заявлениями о
добровольцах, забывая, что за их жизни и здоровье мы тоже должны отвечать. В
предстоящем полете нет таких целей и задач, которые заставляли бы нас идти на риск,
увеличивая его продолжительность, - ее должны определять не Мишин с
"добровольцами", а руководители полета с учетом мнения врачей и специалистов.
4 марта.
Выступал вчера на торжественном собрании общественности Гагаринского района
Москвы, посвященном Международному дню женщин. Первый секретарь Гагаринского
райкома партии Тамара Васильевна Голубцова очень просила меня приехать на это
собрание с В.В.Терешковой и В.И.Гагариной, но получилось так, что Терешкова срочно
вылетела в Прагу, а все мои попытки уговорить Валентину Ивановну поехать со мной
оказались безрезультатными: после гибели Юрия Алексеевича она еще ни разу не была на
больших собраниях и панически боится просьб о выступлениях.
Сегодня генералы Пушкин и Кузнецов докладывали мне о своем участии в работе
экспертной комиссии по комплексу Н-1 - Л-3.
Уже в течение нескольких лет я доказываю (два раза специально был в ЦК партии и
неоднократно - в ВПК), что ракета Н-1 и лунный корабль Л-3 безнадежно устарели и что
нашу программу экспедиции на Луну надо коренным образом пересмотреть. И вот,
наконец, решением ЦК и Совмина создана комиссия под председательством Келдыша,
перед которой поставлена задача: до 1 мая 1971 года ответить на вопрос, что дальше
делать с лунным комплексом и как быть с существующей программой экспедиции. Я бы
ответил на этот вопрос без малейших колебаний (хотя знаю, что на создание комплекса
затрачены миллиарды рублей): на ракете Н-1 и корабле Л-3 поставить крест,
модифицировать ракету Челомея УР-700 и строить принципиально новый лунный
корабль, планируя нашу первую экспедицию на Луну на 1974-75 годы.
Мишин и его защитники боятся такого решения: в состав экспертной комиссии они
подобрали в основном тех, кто будет "смотреть им в рот". Наиболее вероятно, что
комиссия Келдыша будет рекомендовать и дальше "лечить" плохую ракету и не менее
плохой корабль. Правда, за последние полтора года в конструкцию и системы ракеты Н-1
внесены существенные усовершенствования, но я убежден, что надежным носителем она
никогда не станет. Еще хуже обстоит дело с кораблем Л-3. Мишин настаивал на том,
чтобы ВВС поддержали его идею о приводнении лунного корабля в Индийском океане, но
мы выступили против этого предложения и потребовали проведения морских испытаний.
В первом же испытании корабль лег набок и выходной люк оказался наполовину в воде
(при таком положении уже через 30-35 минут космонавты начнут задыхаться, а при
попытке открыть люк корабль утонет). Л-3 имеет и принципиальные недостатки,
связанные с издержками "идеологии" экспедиции на Луну: возможна высадка на лунную
поверхность лишь одного космонавта; в полете по окололунной орбите необходимо
дважды переходить из одного отсека корабля в другой через открытый космос; лунный
скафандр получился очень громоздким и неудобным.
Одним словом, я считаю принятую нами программу экспедиции на Луну окончательно
сорванной. В срыве программы виноваты Мишин, Келдыш, Смирнов, Сербин и Устинов,
но они никогда не признают своей вины и будут продолжать тянуть время и
маневрировать, делая ставку на пуски автоматических станций в ущерб пилотируемым
полетам.
5 марта.
Вчера имел обстоятельный разговор с маршалом Кутаховым. Подробно доложил Главкому
о работе Совета главных конструкторов, о состоянии станции ДОС-7К, об отправке ее на
космодром и о новой дате пуска - 15 апреля. Рассказал и о создании экспертной
комиссии по комплексу Н-1 - Л-3 под председательством Келдыша. Самым главным
предметом нашего разговора был вопрос о длительности предстоящего пилотируемого
полета.
Под нажимом со стороны Мишина, Сербина и Смирнова Главком уже трижды выражал
свое неудовольствие моим упорством в этом вопросе. Я сказал, что космонавты готовы
лететь на любой срок, как им прикажут, но в данном полете нет такой цели, ради которой
можно было бы рисковать их жизнью и здоровьем: все цели полета достигаются при его
продолжительности в 20-22 дня, а каждый дополнительный день лишь увеличивает его
рискованность, практически ничего не прибавляя к числу наших достижений.
Ответственность за жизнь и здоровье космонавтов несут в первую очередь ВВС. Во всех
случаях неприятностей с экипажем Мишин будет первым из тех, кто станет обвинять
ВВС. В полете "Союза-9" нам повезло: экипаж сел прямо "на руки врачей". Но есть
большая вероятность и посадки в сложных условиях - ночью, в горах или тайге, на воду,
при сильном ветре и плохой погоде, - когда помощь экипажу может задержаться на
несколько часов. В этих тяжелых условиях экипаж, ослабленный невесомостью и
перегрузками, может сильно пострадать и даже погибнуть. Как заместитель председателя
Государственной комиссии по пуску ДОС-7К я не могу согласиться с позицией Мишина и
буду отстаивать свою точку зрения по вопросу о продолжительности первого и второго
полетов космонавтов на станции. Когда я сказал об этом Главкому, он задумался - ему
было трудно отступать от данных Смирнову обещаний "укротить Каманина", - но он
почувствовал, что в этом принципиальном споре правда на нашей стороне, и вынужден
был согласиться с моей позицией. Я вовсе не уверен, что завтра Кутахов не изменит свое
решение, но для меня это уже не будет иметь никакого значения.
Сегодня возвратился из госпиталя Г.С.Шонин с медицинским заключением: "Нуждается
в продолжении лечения в санатории". Заключение врачей лишает меня юридической
основы для строгого наказания Шонина, хотя я убежден, что фактически они прикрывают
его от заслуживаемого возмездия.
6 марта.
Вчера состоялось собрание коммунистов моего аппарата. Я выступил с докладом о
результатах проверки ЦПК и уточнении задач по космосу на 1971 год.
Три месяца назад при утверждении годового плана у нас были надежды на то, что в этом
году в космос будут выведены три орбитальные станции и десять кораблей с двадцатью (и
более) космонавтами на борту. Но, как и во все предыдущие годы, радужные вначале
надежды постепенно бледнеют, и уже к середине года многие пункты плана придется
вычеркивать. Сейчас уже ясно, что из трех станций на орбиту будет выведена в лучшем
случае одна ДОС-7К (вторая ДОС-7К и станция "Алмаз" не будут готовы до конца года) и
могут быть выполнены полеты только четырех кораблей - двух транспортных и двух
"Союзов".
В прениях на партийном собрании выступили: И.И.Шаталов, В.С.Муравьев, Э.А.Васкевич,
В.А.Юдин, И.Э.Рамазанов и Л.И.Горегляд. Интересную мысль высказал Рамазанов: он
считает, что проект транспортного корабля Челомея имеет много общего с темой
"Спираль", - по мнению Рамазанова, следует подумать над объединением усилий
конструкторских бюро Челомея и Микояна в создании орбитального самолета. Судя по
выступлениям коммунистов, их больше всего беспокоят трудности с разработкой
космических тренажеров и срывы планов строительства капитальных сооружений. С
тренажерами положение у нас действительно тяжелое: Главный конструктор тренажеров
С.Г.Даревский не имеет достаточной производственной базы, чтобы выполнить решения
об их постройке.
Сегодня рассмотрел и подписал документы на присвоение почетных званий
"Заслуженный деятель науки РСФСР" товарищам Бабийчуку, Карпову, Юганову и
Лебедеву - все они более десяти лет работают по обеспечению пилотируемых
космических полетов, начиная с подготовки полета Ю.А.Гагарина. Сегодня же
полковники Ващенко и Нестеров приносили мне ленту с записью переговоров Гагарина с
"Зарей" (перед стартом и во время полетов). Полный печатный текст переговоров у меня
имеется, а вот сама лента из-за плохого хранения (по вине Карася и Спицы) оказалась
сильно пострадавшей. По моей просьбе радиокомитет взялся переписать ее на пластинку.
Выяснилось также, что ленты с записями переговоров во время полетов Титова,
Терешковой, Леонова и других космонавтов хранятся в ракетных войсках в безобразных
условиях, - есть угроза гибели ценных уникальных документов. Я приказал
А.Г.Николаеву и И.П.Ващенко подготовить свои соображения по реставрации записей
переговоров и организации их надежного хранения.
9 марта.
Начались комплексные тренировки трех экипажей ДОС-7К на тренажерах. В этом году
мы решили совместить государственные экзамены космонавтов с их тренировками на
тренажерах. Приказом Главкома ВВС для приема экзаменов у космонавтов создана
большая комиссия. Председателем комиссии назначен я, заместителями председателя -
академик В.П.Мишин и генерал Н.Ф.Кузнецов. Среди членов комиссии - генералы,
летчики-космонавты, главные конструкторы систем, врачи, инженеры и другие
специалисты. Весь процесс тренировок, приема экзаменов и оформления результатов по
всем видам подготовки займет больше недели.
Сегодня в 8:30 первый экипаж в составе Шаталова, Елисеева и Рукавишникова занял
места в кабине транспортного корабля "Союз", проверил его оборудование и в 9:16
произвел "подъем в космос". "Посадку" экипаж выполнил в 22:45 - за 15 часов "полета"
космонавты проиграли основные операции по программе 30-суточного пребывания на
станции ДОС-7К. За время тренировки космонавты получили пять "вводных" (отказ
двигателя, повышенный расход рабочего тела и др.), по каждой из которых решение
принималось не только экипажем, но и группами управления. Комплексные тренировки
на тренажерах и сдача экзаменов космонавтами - это генеральная репетиция
космического полета, причем в перерывах между тренировками члены комиссии и
главные конструкторы изучают материалы хода подготовки экипажей, проводят с ними
беседы и консультации, получая тем самым возможность более глубоко вникнуть в
процесс обучения и дать объективную оценку знаний космонавтов.
Получил сегодня письмо от астронавта Уильяма Андерса с теплыми воспоминаниями о
нашей встрече в Звездном. Он сожалеет о том, что встреча была очень краткой, и
выражает надежду, что деловые связи и дружба между американскими астронавтами и
советскими космонавтами будут крепнуть в интересах дальнейших исследований космоса
и расширения контактов между США и СССР.
Вчера в Москву приехали представители шведской промышленной фирмы, которая будет
строить для нас большую (радиусом 18 метров) центрифугу ЦФ-18. Семь лет боролся я за
создание в нашей стране такой центрифуги. Моими главными противниками в этой
борьбе были С.П.Королев и В.П.Мишин - при поддержке ЦК и правительства они
добивались, чтобы самая большая в СССР центрифуга была в ведении Минздрава. Сегодня
представители ВВС и Техмашимпорта должны заключить со шведами договор о
строительстве центрифуги. Как ни странно, имеется еще немало людей, пытающихся
помешать ее созданию, - такие люди есть даже в ВВС (генерал-полковник
Ф.П.Полынин, генерал-майор С.Г.Фролов и другие). Но я верю и надеюсь, что самая
мощная в стране центрифуга будет установлена в НИИЦПК имени Ю.А.Гагарина.
11 марта.
Утром в "полет" на ДОС-7К отправился второй экипаж в составе Леонова, Кубасова и
Колодина. Имитация старта, выведения на орбиту и стыковки со станцией прошла
нормально - без замечаний по работе экипажа.
С группой специалистов ВВС обсудил план мероприятий по обеспечению ввода ЦФ-18 в
строй действующих центрифуг. Интересные предложения по проекту основного здания
центрифуги высказали полковники Гусаров, Филекин и Никольский. На проектирование
и строительство здания может потребоваться не менее трех лет, но по договору со
шведами монтаж ЦФ-18 должен быть начат ими в мае 1973 года, то есть в нашем
распоряжении не три, а всего два года.
15 марта.
В субботу 13 марта зачетный "полет" на тренажере провел третий экипаж ДОС-7К в
составе: Добровольский, Волков, Пацаев. Экипаж подготовлен хорошо, серьезных
замечаний по его работе нет.
Имел обстоятельный разговор один на один с В.А.Шаталовым. Цель беседы - уточнить
позицию одного из лучших наших космонавтов по вопросу о длительности предстоящего
полета. Шаталову, уже дважды побывавшему в космосе, предстоит выполнить третий
полет продолжительностью до 30 суток (так, во всяком случае, пишется пока во всех
документах о полете), он отлично знает станцию ДОС-7К и все ее оборудование. Короче
говоря, мнение В.А.Шаталова о продолжительности полета может быть столь же
авторитетным, что и мнение А.Г.Николаева. В беседе со мной Владимир Александрович
высказал следующие соображения:
"Я не рвусь устанавливать новый рекорд продолжительности пребывания на
орбите. Рекорд - это не цель данного полета. Я хорошо представляю себе
все его трудности и понимаю, что летать 20 суток было бы значительно
легче, чем 30. На научной конференции, еще не зная, что мне придется
первым лететь на ДОС-7К, я голосовал за длительность полета, не
превышающую 20-22 дня. Но сейчас, когда я более детально познакомился
со станцией и условиями пребывания на ней, у меня нет веских доводов
против 30-суточного полета. Я еще раз повторяю, что было бы легче,
приятнее и менее рискованно летать не больше двадцати суток, но разница
между этим сроком и тридцатью сутками, на которых настаивает Василий
Павлович Мишин, по-моему, не настолько велика, чтобы она могла оказать
решающее влияние на состояние здоровья членов экипажа после полета. Я
согласен с вами, Николай Петрович, что вопрос о продолжительности
полета должны решать не космонавты, а врачи и руководители,
ответственные за организацию пилотируемых космических полетов".
Побеседовал я и с космонавтом А.С.Елисеевым. Выяснилось, что Елисеев настроен так
же, как Шаталов, с той лишь разницей, что он не намерен "перегружать" себя в полете
физическими упражнениями, которые, по его словам, в условиях невесомости очень
неприятны (головокружение, тошнота, прилив крови к голове, набухание вен) и даже
могут отрицательно сказываться на работоспособности космонавта. Интересно, что
Андриян Николаев после физзарядки в невесомости испытывал прилив бодрости и
работоспособности, а вот Елисеев, Севастьянов и некоторые другие космонавты либо
были равнодушны к физическим упражнениям, либо избегали их. По-видимому, наши
первые впечатления и выводы о большой пользе физических нагрузок в длительном
космическом полете справедливы не для всех космонавтов: кому-то из них эти нагрузки
могут и не помочь перенести длительное воздействие невесомости.
17 марта.
Вчера провел заключительное заседание комиссии по приему экзаменов у космонавтов
группы ДОС-7К. Присутствовали: Керимов, Мишин, Кузнецов, Николаев, Береговой,
Пашков, Горегляд, Бабийчук, Рудный, Воробьев, Черток, Трегуб, Бушуев и другие члены
комиссии. О результатах комплексных тренировок экипажей, о состоянии здоровья
космонавтов и готовности их к полетам на станции ДОС-7К №1 доложили Кузнецов,
Лебедев, Николаев и Севастьянов. Комиссия единогласно приняла решение о том, что
космонавты Шаталов, Елисеев, Рукавишников, Леонов, Кубасов, Колодин,
Добровольский, Волков и Пацаев отлично знают корабль 7КТ, станцию ДОС-7К, все
оборудование корабля и станции, инструкции и все регламентирующие полет
документы - экипажи к полетам подготовлены.
Я объявил космонавтам решение комиссии и пожелал им успешного выполнения задания.
С пожеланиями успеха в полете к космонавтам обратился академик В.П.Мишин. В конце
заседания командиры экипажей В.А.Шаталов, А.А.Леонов и Г.Т.Добровольский
доложили комиссии, что экипажи готовы к полету и что они уверены в его успешном
осуществлении.
В этот же день в Звездном побывала группа работников венгерского телевидения. Они
привезли мне письмо от нашего посла в Венгрии товарища Титова с просьбой выступить
по венгерскому телевидению в связи с предстоящим десятилетием полета Ю.А.Гагарина.
19 марта.
Сегодня состоялось заседание Государственной комиссии по пуску станции ДОС-7К №1.
От ВВС кроме меня присутствовали: Мишук, Горегляд, Углянский, Бабийчук, Рудный,
Фролов, Кузнецов, Николаев и другие. Я предполагал, что на Госкомиссии будет решаться
вопрос о продолжительности пребывания экипажа на станции, и поэтому привлек к
участию в заседании все наши главные силы. Однако в ходе заседания Керимов, Мишин и
все другие докладчики старательно обходили этот вопрос, сосредоточив основное
внимание на технической готовности станции, кораблей, их систем и всех средств
обслуживания. По заключению Мишина,. работы на станции и кораблях проводятся на
космодроме по графику - пуск станции может быть осуществлен в период с 15 по 18
апреля. Участники заседания согласились с предложенным сроком пуска. Вылет членов
Госкомиссии на космодром был назначен на 22 марта.
При обсуждении доклада генерала Углянского о готовности службы поиска косвенно был
затронут и вопрос о продолжительности пилотируемого полета. Дело в том, что Мишин,
стремясь во что бы то ни стало реализовать свою идею 30-суточного полета, так подобрал
время старта транспортного корабля с экипажем на борту, что его возвращение на Землю
с посадкой на территории СССР в светлое время возможно только на тридцатые сутки
полета, да и то всего лишь за три часа до наступления темноты. Пришлось мне выступить
с возражениями против такого выбора времени старта. Керимов и Мишин не рискнули
спорить со мной и согласились поручить комиссии в составе Трегуба, Углянского и
Кузнецова рассмотреть возможность переноса старта корабля на более приемлемое (по
соображениям безопасности для экипажа) время.
20 марта. Тюра-Там.
Снова я на космодроме - в своей уютной комнате №14 гостиницы "Космонавт".
Последний раз я был здесь 10 месяцев назад, когда мы готовили полет "Союза-9" с
Николаевым и Севастьяновым на борту.
На космодром я вылетел в 9 часов утра на самолете Ту-104 вместе с первым экипажем
ДОС-7К - Шаталовым, Елисеевым и Рукавишниковым. Через 10-20 минут после нас
взлетели еще два Ту-104 со вторым и третьим экипажами на борту. Через три часа полета
все три самолета сели на аэродром Тюра-Там, где нас встретили Е.В.Шабаров и
начальник штаба полигона. Кроме экипажей станции и космонавта Николаева на
космодром прилетели около двух десятков врачей, инженеров и методистов. Мы
договорились с Шабаровым, что сегодня же в 18:00 начнем занятия на второй площадке,
где проводятся предстартовые испытания станции и кораблей. На двух автобусах мы
отправились на вторую площадку, в МИКе которой установлены станция ДОС-7К и два
транспортных корабля.
Площадка №2, ее МИК и старт №1 - это самые исторические места космодрома: отсюда
стартовали первый спутник и первый космонавт, здесь готовились и осуществлялись
десятки наших славных космических полетов. Здесь на каждом шагу, в каждой комнате
вспоминаются мне горячие дни полетов Гагарина, Николаева, Поповича, Терешковой и
других космонавтов. А сколько здесь было встреч, бесед, а иногда и горячих споров с
Сергеем Павловичем Королевым и другими руководителями космических полетов! Из тех,
кто работал здесь в 1957-1961 годах, остались лишь немногие. Один из оставшихся
ветеранов - Евгений Васильевич Шабаров - замещает сейчас на космодроме
В.П.Мишина и руководит подготовкой станции и кораблей к полету.
Мы намеревались быть в МИКе до 24:00, но в ходе электрических испытаний возникли
непредвиденные задержки и нам пришлось закончить занятия пораньше. После ужина
провели короткое совещание по итогам работы за день. Николаев объявил план работ и
распорядок дня на завтра, потом смотрели две кинокартины - болгарскую "Разрешение
на брак" и советскую "Дипломат".
21 марта.
Спал в эту ночь очень крепко - проснулся в 6:00 по звонку будильника и долго не мог
понять, где я нахожусь. Утром вместе со всеми был на физзарядке, пробежал километра
два и выполнил обычный комплекс упражнений.
Задержки с электрическими испытаниями все еще не устранены: Шабаров сообщил, что
космонавтам нецелесообразно приезжать на вторую площадку раньше 22:00. После
завтрака космонавты занялись отработкой бортжурналов и подгонкой тренировочных
костюмов, которые впервые будут использоваться в предстоящем полете. Назначение
тренировочного костюма состоит в том, чтобы заставить мышцы тела работать в условиях
невесомости. Костюм, изготовленный из плотной ткани по фигуре космонавта, имеет на
передней своей части большое количество резиновых амортизаторов, создающих
сжимающую осевую нагрузку от ног к голове, для преодоления которой мускулы ног,
спины, живота и других частей тела должны постоянно работать. По идее, костюм может
быть очень полезным профилактическим средством, но он имеет кое-какие
конструктивные недостатки, затрудняющие его применение: резиновые амортизаторы
очень узкие, во многих местах они непрерывно трутся и через 5-6 дней работы могут
порваться. Жаль, что этот костюм мы увидели только сегодня, - до полета его уже не
успеют усовершенствовать.
Сегодня первый раз в этом году вышел на теннисный корт. В паре с Колодиным мы
выиграли два сета у Николаева и Волкова, потом в одиночной игре я победил Колодина со
счетом 6:1.
К 17 часам первый экипаж и Николаев уехали на вторую площадку, а через два часа туда
отправились вместе со мной второй и третий экипажи. Все три экипажа проверяли работу
систем связи ДОС-7К №1 из всех возможных положений и со всех рабочих мест и
убедились, что связь работает нормально. Во время тренировок экипажа Леонова я более
часа был внутри станции. На
...Поділитися у соцмережах
