Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...только проездом, а мои внуки еще не успели побывать в этом прекрасном городе, так что
мое предложение о поездке все встретили с восторгом.
Утром 20 июля на Московском вокзале Ленинграда нас встретили секретари обкома, член
Военного совета округа генерал-полковник Можаев, командующий Воздушной армией
генерал-лейтенант Бабаев и другие товарищи. Разместили всех нас на обкомовской даче
на Каменном острове. Сразу после завтрака мы согласовали программу нашего
трехдневного пребывания в Ленинграде с секретарем обкома по пропаганде
З.М.Кругловой. Мы запланировали посещение Смольного, крейсера "Аврора",
Петропавловской крепости, Исаакиевского собора, памятника и домика Петра I,
Эрмитажа, Пискаревского кладбища, Марсова поля, Летнего сада, а также поездки в
Разлив и Петродворец. Кроме того, мы предусмотрели выступления космонавтов перед
городским активом и военнослужащими гарнизона, посещение Балтийского завода и
встречу с телезрителями.
За первые два дня нам удалось почти полностью выполнить намеченную программу.
Николаев и Севастьянов с большим интересом знакомились с историческими
памятниками города и охотно выступали, но к вечеру заметно уставали. Очень хорошо
выступала Терешкова, удачно рассказывал отдельные эпизоды полета на "Союзе-9"
Севастьянов, выступления Николаева были вяловатыми. После встречи с телезрителями
мы все поднялись на телевизионную башню и осмотрели Ленинград с высоты 190 метров.
Примерно в трех километрах от башни хорошо просматривался прямоугольник
Комендантского аэродрома, а рядом с ним - небольшая роща, где Пушкин стрелялся с
Дантесом. В 1927 году, будучи курсантом летной теоретической школы (в шутку ее
называли "теркой"), именно здесь, на Комендантском аэродроме, я впервые сел в самолет
и учился управлять им на земле - осваивал рулежку. Караульную службу на
Комендантском аэродроме несли курсанты "терки", и мне не раз приходилось проходить
в пешем строю от улицы Красных курсантов (Петроградская сторона) до аэродрома... С
телебашни мы направились к мосту Лейтенанта Шмидта, где нас ждал катер
командующего Балтийским флотом. На причале Балтийского завода осмотрели океанское
судно "Космонавт Юрий Гагарин", его оборудование еще продолжается, а когда оно
будет закончено, этот корабль станет флагманом эскадры, предназначенной для
обеспечения космических полетов. Затем мы отправились на катере в Петергоф. Большие
толпы любопытствующих мешали нам осмотреть парк, дворцы и фонтаны, было жарко и
душно, но даже эти неудобства не испортили общего приятного впечатления от
посещения Петергофа.
Жаль, что мне лично не удалось полностью завершить программу поездки. Я настоял на
том, чтобы все, кроме меня, остались в Ленинграде до вечера 22 июля.
23 июля.
Утром вместе с Левой и Людой встречал на вокзале Мусю с внуками и героев космоса.
Поездкой в Ленинград все очень довольны. Коля особенно доволен подарком
Ленинградского зоопарка - двумя маленькими попугаями.
Сегодня среди ночи меня разбудил телефонный звонок из милиции: Герман Титов опять
совершил грубейшее нарушение правил уличного движения, управляя автомашиной в
нетрезвом состоянии, и безобразно вел себя с милиционерами. Фактически Титов не
выполнил приказ Главкома, запрещающий ему в течение года управлять самолетом и
автомашиной. Титову потворствуют Кузнецов, Крышкевич, Пашков, Леонов и другие: все
они знали, что он в нарушение приказа продолжает ездить на машине, и ни один из них
не доложил мне об этом.
29 июля.
Почти целую неделю не прикасался к дневнику: много работал в ЦПК и кроме того
участвовал в работе 4-й Военно-научной конференции ВВС, проходившей в течение двух
дней в Монино. На конференции рассматривались вопросы завоевания господства в
воздухе, основной доклад сделал Кутахов, выступали Ефимов, Силантьев, Мишук,
Полынин, Пстыго, Решетников и другие. В работе конференции принимали участие
Вершинин, Красовский, Руденко, Скрипко и все командующие воздушными армиями.
Борьба ВВС за превосходство в воздухе рассматривалась изолированно от действий
других видов Вооруженных Сил и без применения ядерного оружия. И то и другое -
ошибка: в современных условиях завоевать господство в воздухе можно только в
результате внезапного нападения всеми силами и средствами коалиции, любая другая
попытка грозит грандиозным провалом и поражением. Опыт военных действий во
Вьетнаме и на Ближнем Востоке не дает никаких оснований для построения схемы начала
будущей большой войны. Ясно одно: внезапно и всеми силами напавшая сторона будет
иметь решающее преимущество.
Сегодня состоялось, наконец, заседание ВПК по долговременной орбитальной станции.
Заседание вел Л.В.Смирнов, присутствовали многие министры, от Министерства обороны
были Герасимов, Пономарев, Карась и я. Основной доклад о готовности ДОС №1 и №2
сделал Сергей Осипович Охапкин. Он сообщил, что из-за задержек с поставкой узла
стыковки и многих других систем изготовление кораблей 7КС и ДОС №1 и №2 отстает от
плановых сроков на два месяца. Общая продолжительность существования ДОС на орбите
будет составлять (по расчету) 70-80 суток. Станция выводится в космос ракетой УР-500,
через 8-10 суток стартует "семерка" с пилотируемым транспортным кораблем 7КС,
корабль стыкуется со станцией и экипаж переходит в нее по внутреннему лазу. После 30суточного
пребывания на ДОС экипаж на корабле 7КС возвращается на Землю, а через
несколько дней на станцию доставляется другой экипаж.
В принципе планируемое пребывание экипажа на станции продолжительностью 30 суток
нас вполне устраивает, но если пуск ДОС №1 состоится в 1971 году и до него не будет
новых длительных полетов на "Союзах", то рассчитывать на возможность обеспечения
30-суточного пребывания космонавтов на орбите нереально, - в этом случае мы будем
настаивать, чтобы длительность полета экипажа на станции не превышала 20 суток.
Л.В.Смирнов высказал требование вывести в космос ДОС №1 в феврале 1971 года (до 24го
съезда КПСС). Я уверен, что пуск ДОС №1 не состоится раньше мая, но космонавтов
мы тем не менее подготовим для полета на ней к 1 февраля.
30 июля.
В ЦПК закончено написание и оформление отчета о полете "Союза-9". Николаев
подписал отчет и сегодня с Валей и Аленкой вылетает на отдых в Сочи (Севастьянов
улетел туда еще 25 июля). На этом эпопею длительного космического полета на "Союзе9"
можно считать в основном законченной. Однако его значение еще недостаточно
оценено: многие (в том числе и Мишин) не понимают, что 18-суточным полетом
Николаева и Севастьянова вскрыты такие отрицательные влияния невесомости на
организм человека, которые окажут очень существенное воздействие на планирование и
подготовку длительных пилотируемых полетов в космос. Нужны новые длительные
полеты (три, пять, а лучше десять), которые могли бы дать нам надежные данные о
предельных возможностях пребывания человека в условиях невесомости и позволили бы
нащупать пути защиты от ее вредных влияний.
31 июля.
Сегодня я последний раз выступил в защиту Германа Титова. За девять лет пребывания в
ЦПК Титов совершил более десятка грубейших дисциплинарных проступков, связанных с
выпивками, нарушением правил уличного движения и пр. Он дважды отстранялся от
должности и получал строгие взыскания как по строевой, так и по партийной линии.
Главный маршал авиации К.А.Вершинин предупреждал Титова о том, что в случае
повторения им нарушений дисциплины мы будем ходатайствовать о лишении его мандата
депутата Верховного Совета СССР и звания Героя Советского Союза. Титов обещал
командованию ВВС, партийной организации ЦПК и товарищам по службе, что он возьмет
себя в руки, прекратит выпивки и больше не допустит промахов в своем поведении. После
гибели Гагарина Титов года полтора держался прилично, но в октябре прошлого года
сорвался: сел за руль автомобиля в нетрезвом виде и устроил дебош с милиционерами. За
этот проступок он был строго наказан приказом Главкома и на один год отстранен от
полетов.
Весной этого года Титов стал просить разрешения на поступление в академию
Генерального штаба. Я советовал ему не уходить из Центра, но он через Кутахова и
Иванова добился согласия маршала Гречко на перевод в академию. До начала занятий в
академии остался один месяц, и вот 22 июля Титов вновь садится за руль автомобиля в
нетрезвом виде и грубо нарушает правила уличного движения (передо мной лежат рапорт
старшего инспектора ГАИ и доклад об этом происшествии коменданта города Москвы
генерала Астахова).
Сегодня я говорил с Германом один на один и предупредил его, что беседую с ним с глазу
на глаз в последний раз и что в будущем, если потребуется, я буду разговаривать с ним
только при свидетелях. Я напомнил Титову о наших многочисленных предупреждениях и
о том, что его уже не избрали в Верховный Совет, что он катится по наклонной плоскости
и что все это может окончиться для него очень печально. Титов сказал: "Мне стыдно, что
я не сдержал данного мною слова... Я не буду оправдываться, а прошу только последний
раз дать мне возможность исправления и разрешить учиться в академии". На просьбу
Германа я ответил так: "Я готов в последний раз поверить твоим обещаниям и сделать все
для того, чтобы дать тебе возможность учиться в академии Генерального штаба, но для
этого ты должен выполнить три условия: во-первых, откровенно рассказать, где и с кем
выпивал вечером 22 июля; во-вторых, немедленно отдать мне водительские права и ровно
год не садиться за руль автомашины; в-третьих, немедленно написать рапорт с просьбой о
замене квартиры в Звездном на квартиру в Москве".
Титов согласился выполнить все три условия. Он рассказал, что в тот вечер был в Купавне
на даче главного редактора журнала "Авиация и космонавтика" полковника Асташенкова.
Кроме хозяина дачи там были еще писатель Семенихин и заместитель Асташенкова
полковник Ковалев. За разговором все понемногу выпили сухого вина. В 9 часов вечера
Ковалев и Семенихин попросили Германа подвезти их в Москву, и он не решился отказать
им в такой просьбе. Титов, бесспорно, виноват в этом происшествии, но не менее его
виноваты и Асташенков, Ковалев и Семенихин, спровоцировавшие Германа на
управление автомашиной после выпивки.
Герман положил на стол передо мной свои водительские права и твердо обещал, что
ровно год не будет садиться за руль. Я глубоко убежден, что Титову нельзя разрешать езду
на машине до тех пор, пока он совершенно не прекратит выпивки (у него было много
дорожных происшествий, связанных с употреблением спиртного). Я не имею
формального права запретить офицеру управлять автомобилем, но в данном случае я
сделал это в интересах самого Титова.
Титов выполнил и третье мое условие, на котором я настаивал также в интересах самого
Титова. Живя в Звездном и тратя каждый день по 3-4 часа на поездки в Москву и обратно,
он не сможет отлично учиться в академии, да и ежедневная езда на служебном
автомобиле, особенно в осенне-зимний период (дожди, гололед), сопряжена с риском
попасть в новые автопроисшествия.
Сегодня же я убедил Мороза, Ефимова и Кутахова в том, что нужно еще раз поверить
Титову и дать ему возможность исправиться. Я понимаю, что многие могут обвинить
меня в излишней мягкости по отношению к Титову, но ведь дело не только в этом: Титова
знает весь мир - он был и остается гордостью советского народа, и нам, его друзьям и
старшим товарищам, да и всем советским людям будет очень обидно и больно, если он
покатится и дальше вниз, а мы ничего не сделаем, чтобы не допустить развенчания
высокого звания космонавта-2. У меня нет твердой уверенности, что Титов исправит свое
поведение за время учебы в академии Генштаба, - больше того, я опасаюсь, что его
падение будет продолжаться, но я обязан и буду делать все возможное для того, чтобы
избежать печального конца.
Август
1 августа.
Маршал Кутахов с группой генералов и офицеров вылетел сегодня в Египет, за Главкома
остался Ефимов. В Главном штабе все довольны убытием Кутахова в командировку: его
никто не любит и почти все боятся. Мои личные отношения с Главкомом постепенно
улучшаются, но хорошими они никогда не будут, поскольку у нас с ним совершенно
разные взгляды на задачи и пути освоения космоса. Вчера за обедом, к примеру, Кутахов
пытался поддеть меня вопросом: "Что же это вы, Николай Петрович, вместе с Мишиным
жалобы на меня пишете?" Я понял, что он прочитал наше письмо о ходе строительства
космических тренажеров, адресованное Смирнову и Афанасьеву, и полушутя ответил:
"Жаловаться на начальство военным не положено, товарищ Главком. Начальство можно
только просить, что мы и делаем". "По существу письма вы правы, но его форма могла
быть и другой", - огрызнулся напоследок Кутахов.
Только что получил команду: подготовить шесть истребителей МиГ-21 для перегонки в
Египет. Оказывается, вчера израильтяне сбили четыре наших самолета - два летчика
катапультировались, а двое других погибли. Эти первые наши боевые потери на Ближнем
Востоке, случившиеся перед самым прилетом Главкома в Египет, особенно огорчительны.
К тому же июль 1970 года оказался для ВВС "рекордным" месяцем по числу тяжелых
летных происшествий - свыше 20 аварий и катастроф (в июле 1964 года в строевых
частях и училищах ВВС было 16 катастроф и аварий, а во все последующие годы
количество происшествий в этом месяце было еще меньше). Лично Кутахов, разумеется,
меньше всех виноват в резком росте аварийности в полках - он работает очень много и,
казалось бы, немало делает для повышения безопасности полетов. Но его не без
оснований называют "бумажным Главкомом" за увлечение бесконечными потоками
директив, телеграмм, указаний, планов и уточнений к ранее изданным документам, а
особенно за требование к летчикам иметь подробный конспект на каждое полетное
задание. Сильно вредят делу и болезненная нервозность и подозрительность Кутахова, его
огульные обвинения всех в бездеятельности, безответственности и нежелании укреплять
дисциплину и порядок.
Аварийность в авиации была, есть и будет. Количество часов налета на одно летное
происшествие на самолетах разных типов год от года мало изменяется как у нас, так и за
границей. Меньше всего происшествий на транспортных самолетах и больше всего - на
истребителях. Чем дольше находится самолет в эксплуатации и чем лучше он освоен, тем
меньше аварий - больше всего происшествий на новых типах самолетов. Чем опытнее
летчик, тем ниже вероятность аварии. Много происшествий у молодых летчиков, но
характерно, что в летных училищах аварийность ниже, чем в полках. Бороться с
аварийностью нужно, но заклинания, окрики, грубость, недоверие к подчиненным и
бесконечный бумажный поток - плохие помощники в этой борьбе. Для уменьшения
числа летных происшествий и предпосылок к ним необходимы: постоянное
совершенствование всех видов техники, высокая сознательная дисциплина личного
состава, плановость и систематичность учебы и полетов, регулярные занятия
физкультурой, четкая организация подготовки и проведения полетов.
3 августа.
Был сегодня у заместителя председателя Госплана В.М.Рябикова по очень важному для
нас вопросу - о приобретении для ЦПК большой центрифуги с радиусом плеча 16 метров
(ЦФ-16), - решения которого я добиваюсь уже более семи лет. В США имеется четыре
таких центрифуги, у нас в стране нет ни одной.
Еще в 1963 году я добился решения ЦК и Совмина, которое обязывало министра
Дементьева построить для ЦПК большую центрифугу ЦФ-16. В 1965 году был создан
проект ЦФ-16, мы его рассмотрели и утвердили. Нужно было начинать строительство
корпуса для монтажа ЦФ-16 на территории ЦПК, но совершенно неожиданно в дело
вмешался С.П.Королев, предложивший передать центрифугу Минздраву. Мы
категорически возражали, началась долгая тяжба. Руководство МАП не было
заинтересовано в строительстве ЦФ-16, распри между ВВС и Королевым были на руку
Дементьеву, который сумел убедить Госплан, что строить центрифугу невыгодно -
лучше заказать ее за рубежом. Так появилось новое решение ЦК и Совмина: закупить
центрифугу за границей. Потом почти два года решался вопрос о том, где закупать - в
Швеции или во Франции? В конце концов остановились на Швеции, но теперь возникло
новое препятствие - Госплан не дает денег (нам нужно 12 миллионов рублей).
С Рябиковым мы встретились как старые друзья. Я знаю его давно, Рябиков - опытный
ракетчик-ветеран: он был председателем Государственной комиссии по запуску первого
спутника. Василий Михайлович очень внимательно меня выслушал, но сказал, что сейчас
очень трудно с валютой - в этом году наши закупки за границей сокращаются на 700
миллионов рублей. В такой обстановке трудно было убедить Рябикова в необходимости
поддержать нас, и все же он обещал помочь космонавтам и выделить валютные средства
для закупки ЦФ-16.
4 августа.
Уже прошло двадцать дней, как генерал Кузнецов ушел в отпуск - за него остался
Береговой. За это время у меня нет серьезных замечаний по работе Берегового, он хочет и
старается доказать, что может руководить Центром. Правда, сейчас в ЦПК довольно
спокойная обстановка, все космонавты в отпуске, и горячей работы нет. Вчера я провел
совещание с руководящим составом Центра (от начальников отделов и выше) и поставил
задачи по ускорению подготовки экипажей для "Союзов", ДОС №1 и "Алмаза".
Комплектование соответствующих групп и бригад приказал закончить к 15 августа и сразу
же приступить к занятиям.
Вчера мне пришлось дать бой генерал-полковнику А.Н.Ефимову - врио Главкома.
Ефимова я уважаю и верю, что из него может получиться хороший Главком ВВС. К
сожалению, даже у самых лучших руководителей бывают ошибки. Ефимов всюду возил за
собой офицера-интенданта Бышева (он работал с ним в Риге и Львове), а полгода назад
устроил его на работу заместителем начальника тыла Центра. Генерал Кузнецов, зная, что
Бышев является протеже Ефимова и охотно выполняет его мелкие хозяйственные
поручения, решил воспользоваться этим обстоятельством для укрепления связей с
Ефимовым и предложил назначить Бышева начальником тыла Центра, а полковника
Н.И.Суханова, занимающего эту должность, "выдвинуть" на другую работу. Суханов после
того, как Ефимов приказал Серебрякову оформить его перевод, обратился ко мне с
просьбой оставить его на прежней должности. Береговой, Пашков и Крышкевич
поддержали просьбу Суханова и высказались против кандидатуры Бышева. Я предупредил
Серебрякова, что буду категорически возражать против перевода Суханова и назначения
Бышева на его место. Потом я зашел к генералу Морозу и рассказал ему всю историю с
переводом Суханова, затеянным Кузнецовым в угоду Ефимову. Генерал Мороз
посоветовал мне лично переговорить с Ефимовым и обещал свою поддержку. Когда я
обратился по этому вопросу к Ефимову, он вначале пытался защищать свое решение,
мотивируя "выдвижение" Суханова необходимостью его роста по службе. Я сказал, что
"забота" о Суханове будет воспринята в Центре как забота о Бышеве, отчего пострадает и
авторитет самого Ефимова. Александр Николаевич осознал всю неприглядность ситуации
и отказался "выдвигать" Суханова.
5 августа.
Сегодня был в Центре - проверял ход подготовки к научной конференции. Заместитель
начальника Центра по НИР полковник Самсонов подробно доложил о состоянии дел и
попросил разрешения организовать на конференции выставку по материалам полета
корабля "Союз-9", его системам и оборудованию. Я дал согласие на проведение выставки
и утвердил все необходимые организационные мероприятия.
Беседовал с Георгием Береговым, учил его работать с заместителями и начальниками
управлений ЦПК. По всему чувствуется, что у Берегового еще мало опыта: он излишне
доверчив, не проверяет лично доклады и бумаги и с легкостью подписывает
всевозможные ходатайства. Было уже много случаев, когда подписанные им документы
приходилось возвращать как явно ошибочные, но Береговой продолжает отшучиваться:
"Раз десять набьют морду, тогда научусь писать бумаги"... Подчиненные очень охотно
обращаются к Береговому с просьбами о помощи, а он искренне стремится каждому
помочь, но переоценивает свои возможности. Я неоднократно советовал ему не
торопиться с обещаниями - твердо обещать можно только то, что сам в состоянии
выполнить. Можно обещать лично разобраться в деле и ходатайствовать перед
вышестоящими инстанциями, но нельзя с ходу обнадеживать людей, что будет принято
именно то решение, какого они добиваются. Очень часто этого нельзя делать даже тогда,
когда у тебя есть право самому решить тот или иной вопрос, а в более сложных случаях -
и подавно.
7 августа.
Провел совещание по ходу работ в организациях ВВС по комплексу "Алмаз". На
совещании присутствовали: Береговой, Горегляд, Карпов, Фролов, Молотков, Холодков,
Шаталов, Голубев и другие товарищи.
Решение вопроса о создании орбитальной станции "Алмаз" по проекту В.Н.Челомея
затянулось на 5-6 лет. В свое время Челомею много мешал Королев, а в последние годы
сильно мешает Мишин. Затеянная Мишиным возня с ДОС - это попытка похоронить
"Алмаз". Но Министерство обороны взяло под свою защиту проект Челомея и добилось
принятия решения ЦК КПСС и Совета Министров от 16 июня 1970 года, в котором
определены следующие сроки завершения работ по "Алмазу":
1) первый испытательный полет - четвертый квартал 1971 года;
2) завершение полного цикла испытаний - конец 1972 года;
3) принятие на вооружение - 1973 год.
От ВВС в этих работах активно участвуют ЦПК имени Гагарина, три института, служба
авиационной и космической медицины и служба поиска. На сегодняшнем заседании мы
договорились по основным пунктам плана мероприятий, необходимых для выполнения
решения ЦК, наметили ответственных исполнителей и контрольные сроки окончания
отдельных работ. Головной организацией по медико-биологическому обеспечению
полетов на "Алмазе" назначен Институт авиационной и космической медицины.
Институт уже получил от Челомея макет станции для проведения цикла наземных
испытаний. В целях более детального изучения станции, ее задач и возможностей мы
проведем в институте 11 августа расширенное совещание с представителями всех
организаций ВВС, работающих по "Алмазу". Я обязал всех доложить 11 августа о ходе
работ примерно по такой схеме: 1) что уже сделано; 2) что нужно сделать в ближайшие
месяцы; 3) что мешает выполнению работы, чего не хватает и что требуется для ее
завершения.
10 августа.
Маршал Кутахов вернулся из Египта. Во время его пребывания в ОАР израильтяне
заключили с арабами перемирие на три месяца. В целом поездка была удачной, но без
неприятностей не обошлось. Сегодня заболел холерой один из сопровождавших Главкома
офицеров, и теперь все тринадцать вернувшихся из Египта военнослужащих, в том числе и
Кутахов, должны быть помещены в карантин.
Завтра в Москву вторично прилетает Фрэнк Борман. Организацию встречи Бормана в
ЦПК 12 августа я поручил Береговому. У меня в этот день начинается очередной отпуск,
первую половину которого я хочу провести вместе с женой и внуками на Кавказе в
санатории ВВС "Чемитоквадже". Правда, врачи пугают холерой - уже запрещен въезд в
Астрахань, Крым и Одессу, есть случаи заболеваний и на Кавказе, но в Адлер лететь еще
можно. У нас с Мусей еще много сомнений, и пока мы не решили окончательно, где
будем отдыхать - на Кавказе или под Москвой, - хотя путевки в "Чемитоквадже" и
билеты на самолет у меня уже в кармане. Не позднее утра завтрашнего дня я должен
решить этот непростой вопрос.
Сентябрь
14 сентября.
С 12 августа по сегодня был в отпуске. Первые 22 дня отпуска провел на Кавказе в
санатории "Чемитоквадже" вместе с Мусей, Олей и Колей. Поездкой к морю все мы
остались довольны, особенно много радости доставила она детям. Оля уверенно плавала
на 150-200 метров от берега, а Малой освоил плавание на надувном матрасе - обоих
приходилось за уши вытаскивать из воды.
В "Чемитоквадже" я был впервые, хотя для развития этого санатория кое-что сделано и
лично мною. Десять лет назад это был небольшой дом отдыха с десятком финских
домиков, принадлежавший академии имени Жуковского, а сейчас это хороший санаторий
с двумя трех - и семиэтажными спальными корпусами, большим лечебным корпусом,
отличной столовой, клубом и бассейном. Отдыхают в "Чемитоквадже" летчики,
космонавты, их жены и дети. Плохо пока что в санатории со спортивной базой: есть
только две волейбольные площадки и один теннисный корт. В ближайшие дни я займусь
строителями и заставлю их уже в следующем году значительно расширить спортивную
базу санатория.
16 сентября.
Весь вчерашний день провел в ЦПК - был на полетах в полку, встречался с Леоновым,
Шаталовым, Елисеевым, Горбатко, Хруновым и другими космонавтами, осмотрел
строящееся здание центрифуги и только что заложенный фундамент корпуса тренажеров.
Ход строительства этих сооружений меня сейчас особенно беспокоит.
Перед отъездом в отпуск я встречался с заместителем председателя Госплана СССР
Рябиковым - он обещал выделить на 1971-1973 годы 10-12 миллионов инвалютных
рублей для закупки большой центрифуги в Швеции. Рябиков свое обещание не выполнил,
вопрос о приобретении центрифуги опять повис в воздухе. У нас в стране нет ни одной
центрифуги радиусом более 8 метров, в то время как в США имеется шесть центрифуг
радиусом от 14 до 20 метров, а в этом году американцы начали строительство здания для
центрифуги радиусом 46 метров. Сегодня Кутахов подписал письмо Л.В.Смирнову с
просьбой "нажать" на Рябикова и добиться осуществления заказа центрифуги в Швеции.
Думаю, надо будет использовать и другие рычаги давления на Госплан.
Звонили Николаев и Терешкова, они хорошо отдохнули и уже приступили к работе.
Николаев должен отправиться 4 октября в Западную Германию, а 18 октября он, Валя и
Севастьянов с женой полетят в США.
17 сентября.
Сегодня у меня были автор повести о Гагарине "Орбита жизни" Олег Куденко и редактор
издательства "Московский рабочий" Л.С.Козина. Они готовят второе, значительно
расширенное издание этой книги. Ранее я внимательно прочитал повесть, и мне кажется,
она удалась. Я рекомендовал автору и редактору убрать длинноты и сокр
...Поділитися у соцмережах
