Жанр: Мемуары
Утерянные победы
...ступательная сила даже Советской Армии иссякнет. Противник уже два с половиной
месяца беспрерывно наступал. У него очень большие потери, его наступательный порыв
скоро будет исчерпан. Да и трудности снабжения при увеличивающихся расстояниях от
исходных пунктов, видимо, остановят намечаемый им глубокий обходный маневр.
Несомненно, во всем этом было много правды. Бесспорно, противник, по крайней мере,
при своем наступлении на удерживаемые немецкими войсками участки понес большие
потери, которые сильно уменьшили его ударную силу. Тем легче достались ему победы на
тех участках фронта, где немецкие войска не оказывали ему упорного сопротивления.
Верно также, что боеспособность советских войск, прежде всего пехоты, значительно
уменьшилась вследствие понесенных потерь. С другой стороны, ввиду многократного
превосходства противника мы вообще не сможем удержаться. И если вражеские дивизии
вследствие потерь частично утрачивали свою боеспособность, то на их место вставали
новые дивизии. Верно также и то, что по мере увеличения района операций Советской
Армии у нее возникало больше трудностей с организацией снабжения. Все же расстояния
от конечных железнодорожных пунктов противника до побережья Азовского моря или до
нижнего Днепра не были такими большими, чтобы они смогли в век автомашин сорвать
проведение столь опасной для нас операции по отсечению южного фланга германской
армии.
Еще в первой мировой войне действовало правило, по которому армия не может
отрываться от своих конечных железнодорожных пунктов более чем на 150 км. То, что
эти данные неприменимы для второй мировой войны, достаточно доказали наши
собственные операции на западе и востоке. К тому же русские были мастерами быстро
восстанавливать дороги, что было сравнительно нетрудно делать при очень небольшом
количестве искусственных сооружений на обширной равнине. Основывать свои действия,
однако, на сомнительной надежде на то, что силы противника уже иссякают [454] или что
он не сможет уже больше продвигаться, было недопустимо. Нельзя, в конце концов,
забывать и о том, что наши дивизии в длительных и напряженных боях сильно ослабли и
были на грани истощения своих сил. Я должен здесь сказать, что Гитлер хорошо знал о
состоянии и о потерях наших войск. Но он очень неохотно соглашался с тем, что вновь
формируемые дивизии имеют мало боевого опыта и сначала должны нести большие
потери. Однако он согласился с тем, что формирование авиаполевых дивизий было
ошибкой, так же, как и с тем, что их формирование было уступкой ради сохранения
престижа Геринга.
В отношении оперативной обстановки Гитлер, собственно, выразил только мнение, что
танковый корпус СС мог бы устранить серьезную опасность для фронта на среднем Донце
ударом из района Харькова на юго-восток на Изюм. Предпосылкой для этого должно
служить, однако, то, чтобы до прибытия 2 дивизии этого корпуса, дивизии лейб-штандарт,
дивизия "Рейх" могла бы покончить с противником у Волчанска (3 дивизия могла
прибыть только позже). Его надежда на ударную силу этого вновь сформированного
танкового корпуса СС была, по-видимому, безгранична. В остальном его соображения
показали, что он еще не понимает или не хочет понимать грозящих в будущем опасностей,
а именно, опасностей, связанных с появлением на новом поле боя сталинградских
соединений противника. Самой веской причиной, которую все время Гитлер
подчеркивал, была, по его мнению, невозможность отдать Донбасс. Он опасался влияния
политических последствий, связанных с потерей этого района, важного в военноэкономическом
отношении, на позицию Турции. Но, прежде всего он подчеркивал
значение донецкого угля для собственной военной промышленности и значение
отсутствия этого фактора для военной экономики противника. Овладение донецким
углем дало бы возможность русским поддерживать на настоящем уровне производство
танков, орудий и боеприпасов. Мое возражение о том, что Советы, несмотря на потерю
Донбасса, до сих пор производили достаточно танков и боеприпасов, он пытался
опровергнуть тем, что они до этого обладали запасами стали. Но если они не получат
донецкий уголь, то им не удастся поддерживать прежнее производство, следовательно,
они не смогут проводить большого наступления. Нельзя было спорить против того, что
вследствие потери противником этого месторождения коксующихся углей, а также
расположенных там сталелитейных и других заводов он испытывал трудности в военном
производстве. Признаком этого, казалось мне, являлось то, [455] что противник до сих
пор не мог возместить потерь в артиллерии, понесенных им в 1941 г. Это нам позволило в
свое время организовать оборону на кое-как сколоченном широком фронте на Чире. В ту
зиму противнику хватало орудий, чтобы выставить на ограниченном участке фронта
превосходящие силы артиллерии, как это было в трех следующих друг за другом прорывах
на Донском фронте. Но ее явно было недостаточно, чтобы снабдить все дивизии
моторизованной артиллерией. При обсуждении вопроса о военно-экономическом
значении Донбасса Гитлер имел возможность показать свои действительно удивительные
знания и память относительно цифр производства, технических данных вооружения и т.д.
В дискуссии, в которой Гитлер стоял на той точке зрения, что оставление Донбасса -
всего или его части - будет означать ощутительную потерю для нашей военной
экономики и одновременно решающий выигрыш для русских, а я настаивал на
оперативной необходимости выравнивания фронта до Миуса, у меня остался, наконец,
только один козырь. Незадолго до моего вылета в Летцен (Гижицко) у меня в штабе был
председатель президиума имперского объединения угля Пауль Плейгер. Я его спрашивал
о действительном значении Донбасса для нашей военной промышленности и для
промышленности противника. Он мне сказал, что владение угольным районом Шахты, то
есть той частью Донбасса, которая лежала восточнее Миуса, не имеет решающего
значения. Добываемый там уголь негоден ни для коксования, ни для наших паровозов.
Этому возражению с точки зрения военной экономики Гитлер ничего уж не мог
противопоставить!
Но если кто-нибудь подумает, что Гитлер был бит этим аргументом, тот недооценивает
упорства этого человека. Он, наконец, сослался на погоду, чтобы, по крайней мере,
добиться отсрочки эвакуации войск с дуги Дон - Донец. Действительно, в эти дни
необычно рано для южной России период холодов сменился оттепелью. Ледяная дорога
через бухту Таганрога стала уже почти непригодной. Хотя Дон и Донец были еще
покрыты льдом, но в любой момент было возможно, что лед в связи с продолжающейся
оттепелью вскроется. Гитлер красноречиво описывал мне, что, может быть, через
несколько дней широкая долина Дона станет непреодолимым препятствием, вследствие
чего противник до начала лета не предпримет никакого наступления. С другой стороны,
наша 4 танковая армия по дороге на запад завязнет в грязи. Я должен поэтому, по крайней
мере, ждать. [456]
Но когда я остался при своем мнении и заявил, что я не могу ставить судьбу своей группы
в зависимость от надежды на преждевременную оттепель, Гитлер, наконец, дал согласие
на сокращение восточного участка группы до рубежа Миуса. Наша беседа, включая
обсуждение и организационных вопросов, длилась с 17 до 21 часа, то есть 4 часа.
Насколько упорно он держался своего мнения, показывает небольшой штрих при нашем
расставании. После того как он окончательно согласился с моим оперативным планом,
когда я уже покидал комнату, он позвал меня обратно. Он сказал, что, конечно, не
намерен что-нибудь менять в принятом уже решении. Но он очень настойчиво просил
меня подумать, не смогу ли я все-таки немного подождать. Может быть, вскрытие льда на
Дону позволит сохранить дугу Дон - Донец. Но мое решение было твердо. Я ему сказал,
что издам приказ на следующий день после моего возвращения, если обстановка не
заставит это сделать немедленно.
Я так подробно остановился на этой беседе с Гитлером не только потому, что она была
решающей для исхода этой зимней кампании, но и потому, что она кажется мне типичной
для позиции Гитлера и показывает, как было трудно добиться его согласия на то, что не
соответствует его желаниям.
Ошибочно полагать, что с получением согласия Гитлера на оставление восточной части
Донбасса и с уже возможной теперь переброской 4 танковой армии на западный фланг
был уже ликвидирован фактический кризис на южном фланге армии. Переброска 4
танковой армии с восточного на западный фланг ввиду большого расстояния и состояния
дорог должна была продлиться около двух недель. Было еще неясно, достигнет ли группа
Голлидта позиций на Миусе, в связи с тем, что противник уже стоял на ее глубоком
фланге у Ворошиловграда южнее Донца. Было также сомнительно, что 1 танковая армия
удержит или восстановит фронт на среднем Донце. Но, прежде всего события
развертывались угрожающе в районе группы армий "Б", то есть в районе Харькова, что
открывало противнику широкие перспективы. Он мог прорваться не только на переправы
через Днепр у Днепропетровска и Запорожья, чтобы отрезать здесь коммуникации группы
армий "Дон", но и достичь Днепра выше по течению, форсировать его и отрезать его с
запада. Стало необходимым наряду с переброской 4 танковой армии на западный фланг
[457] группы образовать новую группировку на месте почти полностью вышедших из
строя армий союзников, действовавших в составе группы "Б".
7 февраля днем я вновь прибыл в мой штаб в Сталине. На Дону ситуация обострилась
вследствие взятия русскими Батайска, пригорода Ростова, расположенного на южном
берегу. Сразу же после моего прибытия командование группы отдало приказ об отходе за
Дон и начало переброску 4 танковой армии и имевшихся в нашем распоряжении на
данный момент дивизий на западный фланг. Группа Голлидта получила распоряжение
отойти сначала на линию Новочеркасск - Каменск. 8 февраля вновь создался кризис у
Ростова и Ворошиловграда, где противник прорвался с завоеванного им в свое время
плацдарма. В полосе наступающей на среднем Донце 1 танковой армии можно было
также говорить о кризисе, поскольку она пока не добилась ожидаемого успеха в боях
против противника, наступающего через Донец на Лисичанск, Славянск.
8 районе действий группы "Б" у Харькова сформировалась новая армейская группа под
командованием генерала Ланца, которой был подчинен прибывающий сюда танковый
корпус СС. Мы узнали, что дивизия СС "Рейх", которая должна была отбросить
противника у Волчанска, чтобы затем продвигаться на юго-восток в направлении на
Изюм, не разбила противника. Более того, она сама отошла за Донец. Было ясно, что при
таких условиях ничего не выйдет из намеченного Гитлером удара танкового корпуса СС,
из состава которого имелась пока только дивизия "Рейх", с целью облегчить положение
на нашем западном фланге.
9 февраля противник овладел севернее Харькова Белгородом и Курском. Он наступал из
дуги Донца у Изюма на запад. Практически в бреши между Днепром и правым флангом
группы "Центр", начинавшимся значительно севернее Курска, действовала только группа
Ланца, наступление которой на Харьков было уже сомнительно, и западнее Курска -
сильно потрепанная 2 армия группы армий "Б".
Так как эта обстановка давала противнику возможность осуществить глубокий обходный
маневр через Днепр выше Днепропетровска, то было ясно, что наша группа армий не
сможет долго обеспечивать собственными силами, несмотря на переброску 4 танковой
армии на западный фланг, безопасность своих тыловых коммуникаций. Надо было
предпринять какие-то кардинальные меры. В телеграмме на имя генерала Цейтцлера я
требовал поэтому сосредоточения новой армии силой не менее 5-6 дивизий в течение
двух недель в [458] районе севернее Днепропетровска, а также сосредоточения еще одной
армии за фронтом 2 армии, то есть в районе западнее Курска для нанесения удара на юг.
Для этого было необходимо коренное улучшение службы подвоза. Частичное прибытие
отдельных дивизий медленными темпами, как это было до сих пор, не соответствовало
требованиям обстановки.
Генерал Цейтцлер обещал мне теперь существенную помощь. Он надеялся снять, наконец,
6 дивизий с фронта групп "Центр" и "Север" и более быстрыми темпами, чем это было до
сих пор, перебросить их к нам. Он обещал давать ежедневно около 37 воинских эшелонов,
что означало, что через день прибывала бы одна из обещанных дивизий. Конечно, и эти
силы ввиду большой ширины образовавшейся бреши могли явиться лишь временным
выходом, который спас бы нас от серьезных опасностей в лучшем случае до наступления
распутицы. Явится ли он своевременным, зависело от развития обстановки у Харькова, на
что наша группа не имела никакого влияния. Во всяком случае, тень смертельной
опасности продолжала висеть над южным флангом Восточного фронта, так как
противник до или сразу после распутицы мог пробиться до побережья Азовского моря
или еще глубже - до побережья Черного моря.
Если группа заботилась главным образом о своем глубоком фланге, то развитие событий
на ее собственных фронтах не было успокоительным.
1 танковая армия (командующий - генерал Макензен, начальник штаба - полковник
Венк), имевшая задачу вновь отбросить за реку противника, прорвавшегося через средний
Донец, вела бои с двумя превосходящими группировками. Одна сильная группировка
перешла Донец у Ворошиловграда и пыталась прорваться между отходящей на Миус
группой Голлидта и наступающей с юга на Донец 1 танковой армией. Вторая группировка
противника перешла Донец на рубеже Лисичанск - Славянск и стремилась направить
главный удар на наш западный фланг в районе по обе стороны от Кривого Торца. Этим
создавалась опасность двустороннего охвата 1 танковой армии. Она должна была
попытаться разбить вражеские группировки одну за другой. По мнению командования
группы, направление главного удара армии должно было приходиться на ее западный
фланг с тем, чтобы сначала разбить врага у Славянска и потом повернуть против
группировки у Ворошиловграда. Но, однако, развитие обстановки заставило армию
частью своих сил сначала завязать бои со второй группировкой противника. Армия
поэтому не была достаточно [459] сильной для того, чтобы быстро разбить противника у
Славянска, но и южнее Ворошиловграда не оказалось сил, чтобы приостановить прорыв
противника на юго-запад.
Как всегда, в этой и без того критической обстановке возникают еще и частные неудачи. 1
танковая армия, планируя боевые действия своих сил (40 тк) с целью уничтожения
противника, наступающего из Славянска, установила на основании данных разведки, что
продвижение ее танковых соединений в районе западнее Кривой Торец для проведения
операции по охвату противника невозможно. Местность, перерезанная глубокими
оврагами, была покрыта таким глубоким снегом, что использование наших танковых сил
было исключено. Поэтому 40 тк начал свое наступление вдоль долины Кривой Торец и
восточнее ее почти фронтально. Как бывает почти всегда в суровую русскую зиму, нельзя
оставлять части ночевать вне населенных пунктов, и действия этого корпуса привели к
тому, что бои по существу разыгрывались в долине Кривой Торец только за населенные
пункты. Прежде всего, речь шла об овладении крупным промышленным городом
Краматорск. В таком бою нельзя было ожидать столь необходимого нам быстрого успеха
против вражеской группировки у Славянска. Действовавшая здесь 11 тд продвигалась
вперед медленно.
План группы - отрезать противника от Донца охватом с запада - оказался, таким
образом, беспредметным, а противник со своей стороны в ночь на 11 февраля прорвался
крупными танковыми силами через якобы непроходимую местность западнее Кривого
Торца до Гришино. Этот эпизод еще раз показал, что западные понятия о непроходимости
местности для русских имеют лишь очень ограниченное значение. Широкие гусеницы их
танков значительно облегчали преодоление препятствий, которыми являлись для наших
танков грязь или глубокий снег. В районе Гришино противник не только находился
глубоко во фланге 1 танковой армии, но он также перерезал там одновременно главную
коммуникацию труппы, ведущую из Днепропетровска на Красноармейское. Оставалась
только дорога через Запорожье. Но ее пропускная способность была ограничена, так как
не был еще восстановлен большой мост через Днепр у Запорожья, разрушенный
противником в 1941 г. Там производилась поэтому перегрузка. Цистерны с горючим не
могли подвозиться к фронту.
Снабжение фронта, особенно горючим, стояло, таким образом, под угрозой срыва, и
возникла опасность охвата 1 танковой армии с запада; противник пытался в это время
[460] также нанести ей удар с востока силами, прорвавшимися через Ворошиловград.
Одному кавалерийскому корпусу противника удалось прорваться до важного
железнодорожного узла Дебальцево, который лежал глубоко в тылу правого фланга 1
танковой армии, а также за рубежом реки, овладеть которым предстояло группе
Голлидта. Этот корпус был, однако, окружен у Дебальцево. Но его уничтожение было
трудным делом и проходило медленно, так как он оказывал упорное сопротивление в
населенных пунктах. 17 тд, в которой так нуждался западный фланг армии, оказалась
здесь сначала скованной.
Между тем противник сильно теснил на восточном участке фронта пополненными
танковыми частями группу Голлидта, отходящую на Миус, так что оказалось
невозможным пока взять у нее танковую дивизию.
Все-таки - скажем здесь заранее - группе Голлидта удалось 17 февраля достичь Миуса
и организовать там оборону.
На западном фланге введением в бой пришедшей с Дона дивизии "Викинг" удалось в это
время приостановить вражеские танки у Гришино. Но дивизии не удалось быстро
уничтожить противника. Не говоря уже о том, что дивизия была сильно ослаблена в
предшествовавших тяжелых боях, в ней ощущался большой недостаток в командирах.
Дивизия состояла из добровольцев СС прибалтийских и северных стран. Ее потери были
настолько велики, что не хватало офицеров с соответствующими знаниями языка.
Поэтому понятно, что боеспособность этого хорошего соединения была невысокой.
4 танковая армия находилась еще в это время на марше, а частично перебрасывалась
транспортом с нижнего Дона на западный фланг. Большие трудности с дорогами сильно
задерживали ее движение. Если даже не считать того факта, что противник у Гришино
уже глубоко нависал над флангом 1 танковой армии, и той возможности, что он мог
подбросить к этим пока остановленным соединениям свежие силы, то опасность во
второй бреши, образовавшейся между левым флангом 1 танковой армии и районом
Харькова, была все еще очень серьезной. Здесь противник имел полную свободу действий.
Эти кризисы в районе группы армий были в основном следствием того, что группа армий
"Дон" была вынуждена слишком долго оставлять свои силы для прикрытия отхода группы
"А" впереди Дона и Донца. Теперь же командование группы должно было с все большей
озабоченностью смотреть на участок группы "Б". Так как группа "Б" после выхода из
строя союзных армий состояла только из 2 армии, сражавшейся [461] западнее Курска, и
из сильно потрепанной только что сформированной группы Ланца, стоявшей в районе
Харькова, то для русских открывались здесь две возможности, одинаково опасные для
группы армий "Дон".
Противник мог, выставив прикрытие у Харькова, повернуть наступающие, по нашим
сведениям, от Изюма на запад силы на Павлоград и далее на переправы через Днепр у
Днепропетровска и Запорожья и, таким образом, отрезать тылы группы "Дон" у Днепра.
Он, далее, имел даже возможность, кроме того, попытаться разгромить находящуюся еще
в стадии формирования группу Ланца. Если бы противнику удалось это сделать, то ему
открылся бы путь через Днепр по обе стороны Кременчуга. Потом он мог бы отрезать как
подходы к Крыму, так и переправу через Днепр у Херсона. В результате он окружил бы
весь южный фланг немецкой армии. И если даже наступающая обычно в конце марта
оттепель и отсрочила бы проведение указанных широких операций, то надо было
предполагать, что противник возобновит выполнение этой оперативной цели сразу же
после окончания периода распутицы.
По этим соображениям я послал 12 февраля ОКХ для доклада Гитлеру свою новую оценку
обстановки. Исходя из упомянутых соображений, исходивших из имевшихся у нас
перспектив, я выставил прежде всего два пункта.
Во-первых, соотношение сил. Я констатировал, что, хотя противник уже 3 месяца в ходе
наступательных боев, очевидно, пытался добиться решающего успеха на Восточном
фронте путем разгрома или отсечения немецкого южного фланга, распределение сил на
Восточном фронте с германской стороны, как и ранее, никоим образом не удовлетворяло
требованиям обстановки. Несмотря на то, что за последние месяцы группа армий "Дон"
получила пополнение в количестве нескольких дивизий, соотношение немецких сил и сил
противника, как и на фронте группы "Б", остается 1 : 8 (а частично даже еще менее
благоприятно), в то время как соотношение на фронтах группы "Центр" и "Север" было 1
: 4. Конечно, понятно, что ОКХ боялось путем снятия сил у обеих названных групп
создать здесь новое обострение обстановки. Было, далее, справедливо, что на мои
прежние донесения ОКХ отвечало, что почти все имеющееся пополнение личного состава
и материальной части шло в группу "Дон" и что боеспособность частей групп "Центр" и
"Север" меньше, чем частей группы "Дон". На это, однако, можно было возразить, что
дивизии группы "Дон" уже несколько [462] месяцев непрерывно ведут тяжелые бои, чего
не было в обеих северных группах. К тому же наши дивизии сражались на открытой
местности, в то время как те группы занимали оборудованные позиции.
Но решающим был тот факт, что противник искал успеха не на участке группы "Центр"
или на северном, фланге немецкого Восточного фронта, а на южном крыле, и поэтому
нельзя было и впредь ущемлять наши интересы в отношении распределения сил.
Можно было безошибочно предполагать, что в случае, если нам удастся избежать
серьезной опасности отсечения от переправ через Днепр, противник все равно не оставит
своей далеко идущей цели - уничтожения немецкого южного фланга путем окружения
его у морского побережья. Поэтому мы должны были при всех обстоятельствах провести
серьезное улучшение в распределении сил на южном фланге, независимо от того,
придется ли в этом случае отказаться от других участков или театров военных действий
или нет.
Наряду с этим принципиальным вопросом общего распределения сил, который я поставил
на рассмотрение в докладе, содержавшем оценку обстановки, я высказал в нем ОКХ также
мои соображения о дальнейшем ведении операций на южном фланге Восточного фронта.
Об этом будет сказано в следующей главе "Цитадель".
В ночь на 12 февраля я перевел мой штаб группы, получившей теперь название группа
армий "Юг", в Запорожье, чтобы держать в руках руководство операциями на решающем
в ближайшее время участке.
В ночь на 13 февраля мой штаб получил указание от ОКХ, очевидно, решение по моему
предложению от 9 февраля. Согласно этому указанию, в соответствии с моим
предложением одна армия должна была развернуться на рубеже Полтава -
Днепропетровск, другая - за южным флангом 2 армии. Фактически же дело не дошло до
получения этих двух армий. Армия, которая должна была развернуться за 2 армией,
вообще не прибыла. 2 армия в общем получила подкрепления, но все это было сделано в
счет полагавшегося нам пополнения. Армией, которая должна была развернуться на
рубеже Полтава - Днепропетровск, была скованная и уже втянутая в бой группа Ланца.
Эта группа потом была подчинена группе "Юг" одновременно с передачей участка
группы "Б" до Белгорода включительно. 2 армия перешла в группу "Центр", штаб группы
"Б" был ликвидирован как звено Восточного фронта. [463]
Четвертая фаза. "Немецкий контрудар"
Таким образом, в середине февраля и в последней декаде февраля кризис на участке
группы армий "Юг" достиг высшего напряжения. Одновременно вырисовывалась
опасность окружения всего южного крыла фронта в результате глубокого обхода его с
соседнего северного участка. Но как раз в этом крайнем обострении обстановки
скрывалось уже начало поворота.
Сначала, однако, обстановка все еще ухудшалась.
Намечаемая реорганизация группы "Б" на решающем участке фронта как раз в этот
момент означала, несомненно, опасность. Хотя командование этой группы и имело,
кроме 2 армии, только остатки разбитых частей, оно все же было существенным звеном в
цепи объединений, действовавших на Восточном фронте. Исключение его привело бы к
разрыву фронта на стыке между группами "Центр" и "Юг".
Практически группа "Юг" не могла еще принять доставшийся ей участок в районе
Харькова (группа Ланца), поскольку отсутствовала связь. Пока стала бы возможной
передача командования, Харьков был бы уже потерян. Только благодаря отличной работе
полка связи группы и целеустремленному руководству связью нашим начальником связи
генералом Мюллером стала возможна быстрая передача командования на участке в
районе Харькова. Как и всегда, в этом много помог мне мой друг, командующий войсками
связи, генерал Фельгибель.
Хотя ликвидация группы "Б" вначале затрудняла общее согласованное руководство
операциями на самом трудном участке Восточного фронта, все же это принесло и свою
пользу. В результате подчинения группы Ланца группе "Юг" создалась возможность
организовать единое управление операциями в решающий момент на решающем участке.
Это как раз и помогло успешно закончить зимнюю кампанию 1942/43г.
Сначала район Харькова доставлял группе "Юг" только новые заботы, хотя еще в течение
нескольких дней группа "Б" (в действительности же Гитлер) сама руководила
операциями в этом районе.
Группа Ланца получила приказ от Гитлера - во что бы то ни стало удержать Харьков,
потеря которого могла отразиться на престиже Германии, как своего рода новый
Сталинград. Кроме того, группа Ланца силами танкового корпуса СС, который составлял
ядро этой группы, но который все еще состоял из двух вместо трех дивизий, должна была
прорваться [464] на Лозовую, чт
...Закладка в соц.сетях
