Жанр: Мемуары
Записки сумасшедшей журналистки
...тешатся властью.
Многие наши русские женщины по настоянию родителей мужа принимают мусульманство.
"Это очень просто, - сказала мне русская мусульманка Наташа, - ты приходишь в
мечеть и говоришь по-арабски одну фразу: "Нет бога кроме Аллаха, и Магомет
пророк его". Наташа подписалась под всеми законами родины своего му-Жа - она
ходит в черном, закрывает лицо и посещает мечеть. "А ты общаешься с йеменскими
Женщинами?" - спросила я Наташу. "В пределах Разумного, - ответила она. -
Соблюдаю нормы Вежливости - привет и как дела. С ними трудно Разговаривать - на
всех тусовках один вопрос, °чему я еще не беременна? Мол, твой муж себе 5Угую
жену в дом возьмет. По их понятиям, раз
300 Дарья Асламова
моя дочка уже подросла, я должна срочно плодить других детей. Еще для них
загадка, как можно спать с мужем и не беременеть. Моим объяснениям они не верят.
А сестры мужа вечно что-нибудь у нас выпрашивают. Здесь так принято у женщин -
выпрашивать подарки у отца, мужа, братьев, рыться в шкафах у золовки. Самая
большая радость для них - выклянчить денежку и побежать в магазин золото
покупать. Если мне муж что-нибудь дарит, так тут же его сестры начинают ныть:
"Ты почему, Яхе, нам то же самое не купил?" Здесь каждый завидует маслу на чужом
куске хлеба, зависть сочится отовсюду, как будто даруемое одному человеку
отнимается у других". У Наташиного свекра померла жена, и он задумал жениться
вторично в 60 лет. Все родственники хором уговаривали его отказаться от этой
идеи. "Я ему говорю: "Папа, мы все будем делать - обстирывать вас, кормить,
полностью обслуживать, - рассказывает Наташа. - А он мне в ответ: "Но я же
мужчина. Я хочу женщину в постель и чтобы меня мыли". Понимаешь, здесь так
принято. Одна из сексуальных обязанностей жены - мыть мужа раз в неделю. Ну,
вот, нашли ему 28-летнюю женщину, которая один раз была замужем в 9 лет,
забеременела, и у нее случился выкидыш. Это не удивительно - в девять-то лет!
Потом она развелась с мужем и жила в одиночестве. Наш папа перед свадьбой
занервничал, забегал, приходит к моему Яхе (а он в аптеке работает) и говорит:
"Сынок, выручай, дай мне каких-нибудь таблеток, чтобы я в первую брачную ночь не
опозорился". К Яхе часто приходят у#
Записки сумасшедшей журналистки
301
чины перед свадьбой, даже молодые, за гормональными препаратами. Дело в том, что
по обычаям муж после женитьбы должен первую неделю не выходить из спальни жены и
беспрерывно заниматься любовью, чтобы доказать свою мужскую силу. Согласись, это
не просто.
Папу мы накормили таблетками, он женился и засел в спальне. Только слышали, как
двери хлопали, - это они в туалет и за едой бегали. В первый же месяц молодуха
забеременела и вскоре говорит нашему папе: "Дорогой, можно я навещу свою маму?"
- "Конечно!" - восклицает тот и отпускает ее с легким сердцем. Она ушла к маме и
осталась там на полгода. Папа затосковал. Теперь его беременная жена шлет
ультиматумы: "Твоя дочь всячески унижала меня. Не вернусь, пока она в доме".
Папаша выгнал дочь. Теперь молодуха требует подарков и золота. Папа ходит к нам
плакаться и все время твердит: "Да я же и ребенка-то не хотел! Я уже старый!" -
"А раз не хотели, - говорю я ему, - так нечего было, папа, дверьми неделю
хлопать в спальне!" Как видишь, женщины тут умеют воздействовать на мужчин
своими женскими способами".
Весь йеменский быт регулируется нормами шариата, особенно в последнее время,
когда усилилось влияние исламистов. Однако при всей своей страстной
религиозности йеменцы научились обходить строгие законы. Например, в Ра-^адан,
когда нельзя есть и пить с восхода солнца и До заката, пока глаз различает
черную и белую нитку, некоторые хитрецы ловят машину, просят Подвезти и,
находясь в пути, быстро пьют и едят,
302 Дарья
Асламова
поскольку Коран разрешает путнику в дороге перекусить.
В религиозной стране иногда опасно проявлять свою ученость и таланты. Один
русский врач-офтальмолог рассказывал мне, как однажды ему привели
пятнадцатилетнюю девочку, внезапно ослепшую. Ее фанатик-папа целую ночь бил ее
тапочкой по голове, чтобы выгнать чертей, и читал над ней Коран. К утру ее
отвели в больницу. "Я осмотрел девочку и обнаружил, что у нее зрачок даже не
реагирует на свет, - говорил мне доктор..- Это меня удивило; никакой травмы не
было, значит, ничего не повреждено. Я предположил, что скорее всего это реакция
на стресс, шок. (Потом выяснилось, что причина крылась в несчастной любви, ее
выдавали замуж, а она любила другого.) Я понял: надо ее расслабить. Я просто
поговорил с девочкой, убедил ее, что все будет хорошо, сейчас я помассирую ей
глазные яблоки, и она будет видеть. Это было нечто вроде гипнотического сеанса.
После массажа девочка вдруг говорит: "Папа, мама, я вижу!" Честное слово, я на
минуту почувствовал себя Иисусом Христом. Зато ее родители были в шоке, они
смотрели на меня, как на духа, дьявола. Ты можешь v" ерить, но по закону парных
чисел \сяц произошла точно такая же ис-\п;евочкой. Только на этот раз пос-"го
сеанса я предпочел ей сделать \ы, чтобы создать видимость по-Vhtob. Это
обезопасило меня от
\%
\
ночь не
\ь семейных традиций в Иеме303
не обуславливается сложнейшей лестницей общественных отношений. Здесь очень
развито чувство социальных расстояний. Существуют классы, и самый презираемый
из них - ахдамы, потомки африканских рабов, члены ремесленных цехов, считающиеся
нечистыми. Это банщики, мясники, овощники, цирюльники. Это своего рода "каста
неприкасаемых", как в Индии. Даже если эти люди богаты, их права на уважение
ничтожны. Они никогда не войдут в парламент, никогда не займут высокий
государствен-' ный пост, и жениться они могут, не выходя за пределы своего
круга. На самом верху находятся сейиды, лица, считающиеся потомками Мухам--
меда. Это, как водится, люди голубейшей крови и богатейшей мошны, всего
несколько семей, обладающих огромным влиянием. До них не дотянуться, как до
неба.
26 августа. Чем занимаются арабы, живущие в моей гостинице, по вечерам? Как они
развлекаются? Ума не приложу. Все это состоятельные, Уважаемые люди из разных
арабских стран, приехавшие в Йемен заключать сделки. Целыми днями они шатаются
по отелю, подметая пол своими белыми балахонами. К вечеру постояльцы усаживаются
в холле или сбиваются в кучки возле бас-Сеина, попивают лимонный сок и
шушукаются, ТО1шо женщины. Спиртное им запрещено Кора-н°м, проститутки в городе
не водятся, - короче, т°ска зеленая. Единственное развлечение - сле^ ^Ить за
моей персоной, составлять график моих 1еРедвижений и звонить ко мне в номер,
молча
304 Дарья Асламова
дыша в трубку. Я получаю несказанное удовольствие, всячески поддразнивая их
откровенными нарядами. Поскольку я единственная и к тому же белая женщина в
отеле (две старушки-немки не в счет), я окружена странным, почти болезненным
вниманием.
В первый день, когда я спустилась в ресторан к завтраку в длинном белом
полупрозрачном платье, больше похожем на ночную сорочку, арабы в шоке перебили
уйму посуды. Ко мне подошел сладко улыбающийся менеджер отеля и в самых
изысканных выражениях попросил подобрать более закрытую одежду для визитов в
ресторан. "А то наши гости кушать не могут", - так объяснил он причину своей
просьбы. "Но позвольте, - запротестовала я. - Это мой самый скромный наряд. Он
хотя бы длинный, все остальные платья короткие". Переговоры кончились тем, что
делегация работников гостиницы явилась ко мне в номер и перерыла весь мой
гардероб в надежде найти что-нибудь приличное. Перед ними встала трудная задача:
длинные платья оголяли руки (что, по их мнению, верх неприличия!), короткие
платья, соответственно, обнажали ноги. Наконец, выбор пал на темно-синий плотный
пиджак и шорты. Голые ноги их не смутили, главное, спина и руки прикрыты. Мне
было предписано появляться в ресторане только в этом костюме, иначе меня
отказывались кормить.
По законам этой страны, женщина не имеет права приводить мужчину в свой номер в
ночные часы. Я обычно обделывала свои делишки на
Записки сумасшедшей журналистки 305
стороне, но сегодня не удержалась, и служащие отеля теперь мучают меня внешне
невинными, но провокационными вопросами: "Вы прекрасно выглядите сегодня.
Наверное, вы хорошо спали этой ночью?" - "Как вам спалось? Не мешал ли вам шум
вечеринки?" и т. д. Я отделываюсь односложными ответами.
Вот как все случилось. Я рассчитывала встретиться с Димой и даже выхолила для
этих целей свое тело. Но когда мы созвонились, он холодным, официальным тоном
заявил, что у него вечером серьезная деловая встреча, и если он освободится
раньше двенадцати, то, может быть (!), мы увидимся. Я бросила трубку и
заскрипела зу--бами от ярости. Подумать только! Говорить со мной таким тоном,
как будто не я вчера ночью прижималась к нему со сладострастием кошки. По его
сценарию я должна весь вечер, вся из себя прекрасная, покорно сидеть у телефона
в ожидании звонка и потенциального свидания, пока он будет жрать водку с
арабскими кагэбэшниками. "Ну и хрен с тобой! - подумала я. - Нет тебя, найдем
другого".
Словно в ответ на мои мысли зазвонил телефон. Я сняла трубку, и бархатный голос
врача Валеры предложил поехать на дискотеку в аме-Риканское посольство. "Заезжай
за мной через Полчаса", - тут же согласилась я. Положив труб-КУ" я натянула
узкие, в звездочках дискотечные ^таны и короткое боди, наспех замазала засосы На
Шее и на всякий случай сунула в сумочку пач-*У презервативов. Мало ли что на
свете бывает!
В американском посольстве мы прошли про306
Дарья
Асламова
верку на металлоискателе, а Валеру дополнительно обыскали морские пехотинцы. В
маленькой прокуренной зале билось в танцевальных судорогах все иностранное
население Саны - работники посольств и международных представительств. Валера
тут же расцеловался с обольстительной молодой негритянкой, отчего я
почувствовала легкий укол ревности. Вот не нужен мне этот мужик, но красив,
сукин сын, как молодой бог. Как тут удержаться! Негритянка вытащила Валеру
танцевать, и, невольно залюбовавшись такой яркой парой, я инстинктивно
почувствовала, что тут не просто приятное знакомство, а давняя близость, пот и
сладость жарких ночей.
Ко мне клеился какой-то мордоворот-пехотинец, и я затосковала. Что за дурацкий
вечер! Один "продинамил" меня, сославшись на важную встречу, другой приволок на
дискотеку только для того, чтоб весь вечер танцевать со своей старой подружкой.
С меня хватит! Я залпом выпила чей-то стакан коньяка, стоявший на стойке бара,
взяла свою сумочку и вышла на улицу. На газонах били крохотные фонтанчики воды,
и я тут же промочила ноги в густой траве.
Валера догнал меня у выхода. Мы бурно поссорились, тихо помирились и поехали в
отель спать. Когда мы приехали в гостиницу, время уже перевалило за полночь. Все
постояльцы как всегда ошивались внизу. Наши намерения бы-оль очевидны, что арабы
издали общий глу-вздох зависти. Но Валера был так хорои1 "что один необъятный
господин поднял палец вверх в знак одобрения.
В моем номере было душно, и я распахнула окна, выходящие во внутренний дворик.
Ночь вошла в комнату, а вместе с ней шум вечеринки под открытым небом. Это была
типичная гулянка по-арабски - когда одни мужчины болтают у столиков с пирожными
и соком. И ни капли
спиртного.
У меня нашлась бутылка кофейного ликера. Мы выпили по рюмочке, и Валера вдруг
сказал: "Здесь невыносимо жарко. Ты не возражаешь, если я приму душ?" Я,
конечно, не возражала. Когда он вышел из душа совершенно голый, все стало
просто. Я покачивалась в кресле-качалке, наблюдая за ним глазами голодной кошки.
Он опустился передо мной на колени и бережно раздел меня. Потом губы его
пустились в длинное путешествие от моих ступней до темной ложбинки между ног,
где мужчина получает паспорт в небеса. Валера взял бутылку ликера и плеснул
крепкой, пахучей жидкости на мой живот. Густой ликер медленно стекал вниз, и я
почувствовала сильное жжение между ног. В ту же секунду он склонился надо мной,
и его язык скользнул горячей улиткой к моему клитору. Он вылизал каждую каплю
ликера, заставив меня извиваться От Удовольствия. Потом взял меня на руки, всю
ПеРеполненную болью желания, и понес к кровати. Когда я легла перед ним, вся
нагая, как в день Рождения, дрожащая от пылкого ликования молодого тела, он
встал надо мной так, что его здоровенный пенис коснулся моих губ. Я
почувствовала запах томящейся любовью плоти. "Ого! - 0 Думал а я. - Вот это
размер! На такой член
308 Дарья
Асламова
смело можно вешать ведро с водой". Внутренне засмеявшись, я обхватила губами
головку его пениса.
Это была запредельная ночь. Мы начали заниматься любовью в час ночи и не
останавливались до шести часов утра, когда птицы заголосили вовсю и все уже
сверкало чистыми, яркими красками раннего утра. Мы порвали эту ночь в клочья!
Валера оказался настоящим художником в смысле плотских радостей. Все мои
прихотливые инстинкты, уснувшие было во время беременности и родов, пробудились
с новой силой. Мое тело созрело не менее, чем мой характер, - все в нем
обогатилось и все окрасилось страстью. Я чувствовала себя как дерево весной, где
на каждой ветке лопаются тысячи и тысячи набухших почек. Мне казалось, что я
могу принять в себя любого мужчину, что я лишь волна, не имеющая формы, и могу
усвоить форму любого сосуда.
Как мы весело не спали! Стены в нашей гостинице картонные. Мои вопли спятившей
мартовской кошки перебудили весь отель. Мы производили чертовски много шума, и
арабы, веселившиеся на уличной вечеринке, затихли. Стояла фантастическая, что-то
знающая тишина, нарушаемая лишь дьявольским скрежетом нашей раздолбанной кровати
и моими разнузданными криками. Потом у меня хватило ума дотянуться до влажного
полотенца, валявшегося на полу, й вцепиться в него зубами.
Я впала в состояние любовной комы. Время и обстоятельства утратили свое
значение. Когда в
пять часов утра раздались неистовые крики утренней молитвы, небо уже посветлело
и цветом напоминало тонкий фарфор. Сознание того, что вся страна молится, а мы
без удержу грешим, только подстегнуло нас. Я лежала, вся пропитанная дикой и
чувственной терпкостью, и стонала, словно животное, приготовившееся к смерти. В
тот момент мне казалось, что оргазм чем-то схож с умиранием своим
бессознательным стремлением уйти в небытие, раствориться в этом мгновении, не
существовать больше. Мои стоны смешивались с заунывными криками молящихся, и все
вместе звучало как какой-то богохульственный
гимн.
Я медленно опускалась в глубинные воды собственных темных желаний, опасных даже
для меня самой, и, достигнув дна, резко взмыла вверх, подброшенная мощным
потоком острого, как боль, последнего оргазма. В этот момент мне со всей
беспощадностью открылась истина обнаженных инстинктов, не подвергшихся никакому
воздействию цивилизации. В судорогах боли и Радости родилась новая женщина,
очищенная жгучей правдивостью наслаждения.
Я лежала, сладко утомленная любовью, вся насквозь светившаяся удовольствием, и
наблюдала, как Валера одевается. Он посмотрел на меня сверху вниз, на голую,
вольготно раскинув-шУюся самку, пахнущую недавним соитием, и спросил с довольной
улыбкой: "Ну что, когда Тебя в последний раз так оттрахали?"
И У него был такой неприкрыто самодовольней вид, что я не удержалась от ответа:
"Вчера", ^адо было видеть его лицо в тот момент! Всю его
310 Дарья
Асламова
самоуверенность как ветром сдуло. Я начала хохотать. С перекошенным лицом он
вцепился в меня: "Кто? Скажи, кто это был?" Он перебрал имена всех наших
знакомых, я отрицательно ка-, чала головой. Вдруг его осенило: "Димка! Как я не
догадался раньше! Димка, сукин сын! Когда же он успел?" - "Дорогой мой, дурное
дело - нехитрое. Так что вы с ним теперь не только "кровные братья", но, как бы
это выразиться попристойнее, и "молочные братья". Но только умоляю, ничего не
рассказывай ему об этом". Я даже приподнялась в испуге для убедительности.
Валера заверил меня, что сохранит тайну, но что-то подсказывало мне, что он не
удержится от пикантного рассказа.
Когда он ушел, весь кипятясь при мысли, что его обошли, я осталась летать в
блаженном усваивании ночного переживания. Все мне казалось чудесным. С какой
легкостью я избавилась от комплексов недавно родившей женщины! Какой огненной
бабочкой я поднялась из мертвого кокона и расправила крылья! Мне казалось, еще
чуть-чуть, и в воздухе повеет благоуханием весенних костров. Но моя радость была
не радостью девчонки, хватающей любую игрушку, а удовольствием женщины, знающей
толк в наслаждениях и смакующей их после тщательного выбора без всяких угрызений
совести.
26 августа, вечер. Весь день я провалялась У бассейна, довольная, словно кошка,
наевшаяся золотых рыбок из аквариума. Все улыбались мне, и казалось, весь отель
был посвящен в тайну этой ночи. Зеркало утром рассказало мне, как я хоро
ща. Я давно заметила, как меняются женщины после ночи любви, какой томной
становится их походка, каким влажным блеском светятся их глаза, окруженные
густыми тенями от недосыпания, как распухают их искусанные и зацелованные губы.
Во всех движениях - лень и расслабленность. Обольстительное, бессмысленновеселое
и похожее на опьянение состояние души. И как ни странно, мозг работает с
дьявольской точностью, отмечая малейшие детали. Одна моя подруга говорила:
"После траха так умнеешь".
Моя распухшая роза между ног изодрана в клочья, все ее лепестки растерзаны и
смяты. Я не то что ходить нормально не могу, я даже писаю с трудом. Диагноз я
поставила правильно: "пере-трах". И все же - все мое тело в брожении. Я готова
распахнуть окно своей комнаты и раздирать вечер отчаянными самочьими криками:
"Мужчину, дайте мне мужчину!" Оказывается, я развратна! Впрочем, нет. Просто у
меня на языке то, что
У других на уме.
Как назло, Валера сегодня на дежурстве в больнице. А не позвонить ли Диме? Вот
будет забавно! Менять мужчин, словно трусики, - в этом что-то есть. Я быстренько
набрала Димин номер и страстно замурлыкала в трубку:
- Дорогой, когда мы увидимся? Я так соскучилась!
- Да? - голос его был отстранен и сух. - ^тРанно! Что же тогда ты делала на
американской дискотеке вчерашним вечером? Скучала по Мне?
О, черт! Откуда он узнал?
312 Дарья
Асламова
- Но, милый, ты ведь был вчера занят. Вот я и пошла повеселиться.
- Отчего же? Я постарался быстро освободиться, чтобы встретиться с тобой.
Позвонил тебе в номер, но не застал. Потом мне рассказали что тебя видели на
дискотеке.
Я в большой спешке пустилась плести нежную паутину лжи. В итоге моих путаных
объяснений мы договорились о встрече на семь часов вечера.
В назначенное время я выбежала к нему из отеля, вся пылкая и летняя, в
прелестном пышном платье, белом в зеленых розах. Мы поехали к нему домой, где
немедля прыгнули в постель. Между ног у меня все распухло, и когда он вошел в
меня, я застонала от боли и попыталась отстраниться. Но он насадил меня на свой
член, как мясо насаживают на вертел. Я стала кричать, но он снова и снова входил
в меня с каким-то ожесточением. И теперь уже я рванулась навстречу этой боли,
как рвется девственница к блаженной и мучительной пытке. Мы оба стремительно
кончили и без сожаления разъяли тела. Если говорить о сексе, Дима не идет ни в
какое сравнение с таким истовым служителем культа чувственности, как Валера.
Переспав на скорую руку, мы перебрались на кухню пить кофе. К вечеру похолодало,
и я накинула на плечи Димин белый джемпер. От запаха размолотых кофейных зерен и
закипающего на огне чайника мне стало уютно. Мне нравятся спокойные минуты после
занятий любовью. Но э
Записки сумасшедшей журналистки 313
состояние разнеженности немедленно пропало, как только Дима небрежно спросил:
- Ну, как вчера прошла ночь с Валерой? Хорошо потрахались?
Несмотря на прохладу, меня пот прошиб при мысли, что меня разгадали. Итак, с
моим секретом покончено.
- Сукин сын этот Валера! - воскликнула я в сердцах. - Он тебе все рассказал?
- Он разбудил меня звонком в семь часов утра со словами: "Привет, молочный
брат!"
Дима выдержал паузу и после драматически вопросил:
- Как ты так можешь?! Ты забыла все свои красивые разговоры о поисках любви?
- Ну, вот, собственно, я ее и ищу таким образом, - брякнула я. Я, действительно,
молола что-то про любовь, когда мы первый раз легли с Димой в постель. Просто он
из тех мужчин, которые нуждаются хоть в каком-то прикрытии для секса. Глядя в
его полное укоризны лицо, я отлично понимала, что ему, в сущности, плевать на
мои чувства. Это просто горят язвы мужского самолюбия. Как сестра милосердия, я
просто обязана немедленно приготовить словесный бальзам Для его ран.
- Видишь ли, Дима, - начала я издалека, - иногда женщину предает ее собственное
тело. " была вчера в такой ярости после телефонного Разговора с тобой. Ты был
так холоден со мной...
- Но ты позвонила мне, когда у меня шли °Чень важные переговоры.
~~ Но я же этого не знала! Мне было обидно и
314 Дарья
Асламова
больно, хотелось отомстить, а я не знала как. Тут подвернулся Валера. А дальше
сам знаешь, как это бывает. Много вина, разговоров, обид, и вот ты уже лежишь в
постели с мужчиной, хотя вовсе этого не желаешь. (Боже, что я несу!)
Он сидел на стуле, важный, как индюк, и я пожалела, что у меня не припасена
луковица в платочке, чтобы срочно заплакать. Я подошла к нему, села на колени и,
ластясь, словно кошка, залепетала снова: "Если бы ты знал, милый, как . все это
было странно. Лежа в постели с ним, я представляла себя в твоих объятиях". Он
дернулся, и я поняла, что переборщила. Я так основательно запуталась в любовных
сетях, что, пытаясь их распутать, каждым движением лишь крепче затягивала узел.
Впрочем, мне все равно. Хватит плутовать с самой собой! Испытываю ли я
угрызения совести от того, что сплю с двумя мужчинами? Нет. Кто я? Охапка лжи с
хорошеньким личиком? Можно посмотреть на дело и таким образом. Но, по-моему, я
просто нормальная женщина, для которой главная из добродетелей - радость.
27 августа. Йеменцы, как и все арабы, питают страсть к оружию. Здесь оно
продается совершенно свободно, на специальном рынке в деревеньке Джанаха. Это
странное зрелище - скопище грязных лавок в лабиринте узких деревенских улиц, где
можно купить все, что угодно, от гранаты Д° пулемета и ракеты, самое современное
оружие, американское, израильское и, конечно же, самое популярное - русское
(практически в любом Д°'
ме есть автомат Калашникова). Изредка слышатся одиночные выстрелы - это мужчины
проверяет качество покупки. Продавцов привело в восторг, что я из России и
смогла прочитать им надпись на ракете.
Без оружия здесь не обходится ни один праздник. На свадьбу мужчины приходят с
автоматами, чтобы выпустить в воздух два магазина патронов из уважения к
хозяину. Тот должен ответить гостям тем же. За Саной есть даже специальное место
в горах, куда уезжают пострелять. Правда, в последнее время участилось
применение гранат, иногда по неосторожности страдают люди, особенно в деревнях.
Правительство даже пытается принять меры, чтобы предупредить несчастные случаи.
Я теперь тоже вооружена. Джамбией. Сегодня в номере я нашла национальный кривой
кинжал в зеленых ножнах. Опять подарок неизвестного поклонника! Но кто он, не
могу узнать. И зачем мне оружие? От кого защищаться? Может быть, мои жуткие
засосы на шее навели моего неизвестного друга на мысль, что я нуждаюсь в защите?
28 августа. У любой вещи есть изнанка, а у всякой медали - оборотная сторона. За
удовольствие надо платить, и я полностью оправдала эту Житейскую истину -
расплатилась за удовольст-вие поездки в Йемен амебной дизентерией. Этой чУдной
болезнью болеют время от времени фактически все белые, живущие здесь. И хотя я
питалась только в приличных ресторанах, подозреваю, Что кто-нибудь на кухне,
готовя салат, забыл по316
Дарья
Асламова
мыть руки после туалета. Подчинить местных жителей гигиене - невозможная задача.
Когда все симптомы были налицо (кровавый понос, резкая боль в животе и
слабость), я решила сдаться на милость докторов. Но кому позвонить, вот вопрос?
Ложиться в местный госпиталь, куда попадаешь с насморком, а выходишь с проказой,
у меня нет никакого желания. А может быть, попросить помощи у Валеры? Как-то
неромантично - звонить любовнику с такой прозаической вещью, как понос. Ладно,
на то он и доктор, чтобы лечить.
Я позвонила Валере в больницу, и он откликнулся неожиданно бодро: "Я сейчас на
операции, но через два часа точно буду у тебя. Не отчаивайся, дорогуша.
Дизентерией здесь болеют все. Я тоже, как приехал сюда, недельки через две засел
в туалете так плотно, что вытащить не могли. Дело житейское".
Я положила трубку и решила, что, учитывая Балерину необязательность, два часа
нужно умножить еще на два, а в течение четырех часов я точно отброшу коньки без
медицинской помощи. Надо искать выход. И тут я вспомнила одного русского
доктора, руководителя какой-то непонятной организации русских врачей Николая
Ивановича. Добрейшей души старичок, настоящий Гиппократ.
Один звонок, и через двадцать минут Николай Иванович вместе с сердобольной женой
у#е сидели у моей постели. Доктор сразу же задал вопрос: "Вы много пили,
деточка?" - "Что вы, Николай Иванович, - застенчиво потупясь, отвечала я, -
совсем чуть-чуть". - "Вот это очень пло317
х0) - с серьезным видом заметил он. - Каждый день надо выпивать хотя бы двести
грамм джи-на
...Закладка в соц.сетях
