Жанр: Мемуары
Записки сумасшедшей журналистки
... наших девочек в Йемен показать их дедушке и бабушке. Они
так давно не видели внучек". Мери с легким сердцем отпустила дочек с мужем в
поездку. Папа, приехав в Сану, тут же продал девочек замуж (думаю, за немалые
деньги, поскольку они являются британскими подданными, а по английским законам
их мужья через несколько лет смогут претендовать на гражданство) и отослал в
Лондон жене бумажку о разводе. Мери бьется вот уже два года, пытаясь вызволить
девочек. Она добралась даже до королевы, которая послала письмо президенту
Йемена с просьбой помочь несчастной матери. Президент ответил в таком духе:
"Дорогая королева, мы живем в свободной стране и строго следуем законам. А по
нашим законам девочки являются йеменскими гражданками, к тому же они вышли
замуж" и т. д. Теперь бедная Мери борется за права жен-Щин и участвует в
многочисленных международных женских конференциях.
15 августа. Чудесный вечер в компании русского врача-офтальмолога по имени
Валерий. Он явился ко мне, словно чертик из табакерки, с букетиком цветов, и
сразу шумно заполнил собой Пространство. Высокий, дьявольски красивый, из т°й
породы мужчин, которые нравятся всем женщинам без исключения, - этакий самецпобедитель.
Бездна обаяния, глаза соблазнителя, особый
266 Дарья Асламова
тон вкрадчивого голоса с собственнической, интимной ноткой. Под внешне
пристойными манерами чувствуется что-то вольное. В первые минуты знакомства его
глаза сузились, оценивая мою внешность, и я вся подобралась, кожей ощущая, как
меня бесцеремонно раздевают взглядом. По-видимому, я показалась ему вполне
удовлетворительным объектом, и он тут же включил на всю катушку свое обаяние, к
чему я сразу отнеслась с легким скепсисом. Донжуаны - порода вполне
предсказуемая.
Мы отправились в маленький, изысканный ресторан, где оказались единственными
посетителями. Электричество в очередной раз отключили, и официант поставил на
стол свечи. Теплое золото огня сразу растопило ледок предварительного
знакомства. Кухня оказалась превосходной. Обилие южных кушаний, острый аромат
которых способен расшевелить камни, мясные блюда, добротные, основательные, с
густыми соусами и душистыми кореньями и травами, множество маленьких
переперченных пирожков и водка, которую мы предусмотрительно захватили с собой
(спиртное в здешних ресторанах не подают даже иностранцам). И повсюду
головокружительный запах кардамона, который здесь добавляют во что ни попадя.
Я ела. пила водку и слушала, слушала, слуша-ля - ные истории из жизни
предприимчивого врача в дикой арабской стране. Я не-чулась в ту ауру жизнелюбия,
которая этого крепкого тридцатипятилетнего \кие люди всегда оказываются в
Записки сумасшедшей журналистки
267
тре событий в любой точке земного шара, куда gbi их ни забросила судьба. Они
сразу обрастают друзьями, деловыми связями и женщинами и умеют из любой ситуации
извлекать максимум удовольствия. Они не идут на поводу у обстоятельств, они сами
их создают.
Из ресторана мы перебрались в мой отель, уже изрядно отяжелевшие от водки и еды.
Мы сели пить чай с молоком и кардамоном в летнем кафе в маленьком внутреннем
дворике гостиницы. Потолком здесь служило бархатистое, как восточный ковер,
ночное небо. Валера рассыпал передо мной блестки своего очарования, а я молчала
и лениво плыла по волнам моих грез. . - Почему ты все время прищуриваешься,
когда хочешь что-нибудь рассмотреть? - вдруг спросил Валера. - У тебя плохое
зрение?
- Да, - честно призналась я.
- Так давай я тебе сделаю операцию, - тут же предложил он. - Будешь видеть, как
сокол.
- Когда?
- Да хоть завтра. Чего тянуть?
Я с дрожью представила, как Валера будет завтра с похмелья ковыряться в моих
глазках, и решительно отказалась. Нельзя вечером "квасить" с человеком, а утром
ложиться к нему под нож. К врачу-хирургу надо испытывать трепет почте-Ния, даже
обожествления, как к жрецу чудесного, к почти Богу, в руках которого тоненькие
ни-т°Чки жизни и смерти.
В час ночи я поднялась и сказала, что у ме^я
раскалывается голова и мне пора в постель.
"я 71 могу подняться в номер вместе с тобой и еде268
Дарья Асламова
лать тебе массаж головы", - не моргнув глазом предложил Валера. "О нет", -
подумала я, а вслух отказалась, сославшись на позднее время. Почему я так не
доверяю красивым женатым мужчинам?
17 августа. Сегодня ездили в Мариб, на родину царицы Савской, в гости к
бедуинам. Там начинается великая аравийская пустыня Руб-эль-Хали. Мариб
прославился безраздельным владычеством племен и регулярным захватом заложников.
По дороге туда на многочисленных постах нашу машину останавливали и, указывая на
меня, задавали неизменный вопрос: "Откуда гость?" Это на тот случай, если белая
женщина пропадет, будут знать, между какими постами она исчезла. Заложников
берут по разным причинам - например, племя хочет заставить правительство
построить дороги, колодцы, школы или выпустить на свободу каких-нибудь
влиятельных людей, попавших в тюрьму за различные провинности. Поскольку в
восьмидесятых годах в Йемене нашли нефть и газ, то теперь племена ведут жестокую
борьбу, чтобы трубопровод проходил через их территории. Ведь трубопровод - это
прекрасное средство манипулирования президентом. Всегда можно будет в
ответственный момент закрутить гайки.
В заложники берут как простых смертных, так и важных птиц, таких, как первый
секретарь американского посольства. В январе взяли туристическую группу
французов. Найти людей в горах
оаписки сумасшедшей журналистки 269
практически невыполнимая задача. Проще сдаться и согласиться на требования
террористов.
Заложников принимают с почетом и даже роскошью. Ведь они - гости, пусть и не по
своей воле. Для них закалывают жирных баранов, их селят в богатых домах и возят
на охоту, мужчинам дают женщин. Один канадец, взятый в плен, просидел в далекой
горной деревеньке три месяца. С ним обращались самым достойным образом - дали
ему джип и даже автомат. Возникает резонный вопрос - почему же он не убежал?
"Далеко не убежишь, - возражали мне, - каждая тропка охраняется, вокруг посты.
Да и сама подумай - куда бежать, если дороги в горах не знаешь". Когда канадца
выпустили, он вернулся в Йемен через несколько месяцев и в благодарность за
теплый прием выстроил в деревне за свои деньги школу и вырыл колодцы. Когда его
спросили о причинах такого благородства, он ответил, что провел три потрясающих
месяца в заброшенном краю, что видел такие места, каких ни один турист никогда
не видел. Он был наслышан об ужасах арабского терроризма и ожидал самого
бесчеловечного обращения, а его принимали как лучшего друга.
Мы ехали в Мариб с двумя ребятами из племени, вооруженными автоматами
Калашникова и пистолетом. Вдоль узкой извилистой ленты гор-н°й дороги кое-где
были расставлены чучела полицейских - для устрашения. Мой переводчик ^Мед
предавался сентиментальным воспоминаниям о Киеве - как они жили в общежитии и
пРотаскивали мимо строгих вахтеров маленькую
270 Дарья
АсламоВа
девушку в огромном чемодане с дырками дЛя воздуха. Девушка была одна на двоих -
для Ахмеда и его друга. Иногда они ее подтягивали на связанных простынях из окна
общей кухни.
Мы долго тряслись по пустыне на джипе в поисках кочевников. Наконец добрались до
временной стоянки одного из племен. Рядом с небольшим стадом побитых джипов
стояли несколько переносных шатров. Вокруг валялись бараньи ноги и паслись
овечки. Шатер - это натянутые на деревянные колья пестрые шерстяные полотнища.
Боковые стенки его не закреплены, чтобы не мешать циркуляции воздуха.
Под беспощадным солнцем у меня мгновенно обгорела кожа. Вечный яркий свет, ни
малейшей тени. Горячий ветер поднимал тучи песка, который вмиг облепил нас.
Песок скрипел на зубах, набивался в туфли, терся об потную кожу. И не было
спасения от его вездесущего проникновения. Поселок был почти пуст - все племя
ушло пасти верблюдов. Нас принял один почтенный патриарх со своими четырьмя
женами, младшая из которых пребывала в нежном возрасте 12 лет. Мы вошли в шатер,
куда нас пригласили.
На полу лежал совершенно голый четырехмесячный младенец мужского пола со вздутым
животом, весь облепленный песком и мухами. Он писал прямо на ковер, и
раскаленный воздух мгновенно высушивал влагу. "Да, тут в памперсах нет нужды", -
подумала я и сделала ребенку козу. Он заулыбался во весь свой беззубый ротМужчины
вышли из шатра, и двенадцатилетняя женщина рискнула снять черное
покрывало. У
запИски сумасшедшей журналистки
оказались карие ланьи глаза и раздутые ребячьи губы. Длинные волосы змеились по
плечам. Эта девочка-женщина протянула мне миску кислого молока. Я жестом
выказала признательность. Жены жадно рассматривали меня, время от времени
протягивая тонкие темные руки и трогая мою одежду. Пользуясь импровизированной
азбукой глухонемых, они выяснили, есть ли у меня дети и какого возраста.
Позже я присоединилась к мужчинам, которые в соседнем шатре уже начали жевать
кат. На лице старика-кочевника, как на гадальных картах, было написано все его
прошлое: долгие дороги в пустыне, в беспредельности жестокого солнца, болезни,
потеря близких. Он явился сюда из глубины веков. Старик пытливо рассматривал
меня, ожидая чего-то необычного. В воздухе повисло молчание, все ждали какого-то
спектакля, может быть, странной выходки белой женщины, о которой потом можно
будет долго рассказывать. Ведь здесь так мало пищи для воображения. У меня мозги
плавились от солнца и саднила обожженная кожа, я лихорадочно пыталась что-нибудь
придумать, чтобы разрядить атмосферу. В углу тридцатилетняя дочь старика гладила
маленького серого кролика. "Этот кролик - мальчик или девочка?" -спросила я.
Кролика подвергли осмотру и установили - девочка. "Тогда почему она без
паранджи?" Несколько секунд Стояла тишина, а потом разразился хохот. Эта
примитивная шутка развеселила всех до крайности. Кролика поймали, обмотали ему
мордоч-КУ женским черным платочком и пустили бегать
272 Дарья АсламОеа
по шатру. Я перевела дух. "Мы закрываем лица женщин, чтобы не смущаться их
красотой, -. заявил старец. - Больше красоты, больше грехов". - "В таком случае,
некоторым мужчинам тоже стоит закрывать лица, - возразила я. - Чтобы не вводить
в соблазн женщин". Старик удовлетворенно захихикал, приняв мои слова за
комплимент. Его, оказалось, легко подкупить пустячной лестью. Он рассказал, что
всего у него было 26 жен, с большинством из них он развелся, некоторые умерли,
но единственной его страстью была вторая жена, умершая от тяжелой болезни. Не
пойдет ли белая женщина к нему 27 женой, спросил он через переводчика. "Только
если он согласен уехать со мной в Россию пятым мужем", - ответила я с улыбкой.
Старик захихикал, хлопая себя по ляжкам. Положительно, с этой белой можно
повеселиться. "Сколько ему лет?" - спросила я через Ахмеда. "Тридцать два", - с
важностью заявил бедуин. Мужчины иронично переглянулись. Обидевшись на всеобщее
недоверие, патриарх взял автомат и пересел ко мне. Указывая на цифры,
выгравированные на металле, он заговорил по-арабски. "Что он хочет?" - спросила
я у Ахмеда. Видя, что я отвлекаюсь, старик пребольно ткнул меня пальцем в плечо
и снова что-то залопотал. "Он хочет доказать тебе, что он грамотный человек и
даже умеет читать цифры", - сообразил Ахмед. Я сделала восторженное лицо.
Бедуин рассказал, что кочуют они с целью найти корм для верблюдов. Ведь верблюд
обеспечивает их почти всем необходимым. Его мясо
Записки сумасшедшей журналистки
и молоко идут в пищу, из шкуры изготавливают кожу для бурдюков и различные
хозяйственные предметы, из шерсти делают ткани и веревки, даже навоз используют
как топливо. При отсутствии воды можно умываться его мочой.
Погостив у бедуинов, мы отправились посмотреть на знаменитую в древности
плотину, которая была построена еще в седьмом веке до новой эры. Раньше здесь
проходил знаменитый "путь благовоний" - караваны верблюдов везли ладан и мирру,
которые получали из растущих в Йемене басвеллии и комифорры. Кстати, Йемен попрежнему
снабжает мир (даже христианские страны) религиозными благовониями.
От Марибской плотины остались одни развалины, зато выстроена новая. Более всего
поражает неожиданность этой большой воды в пустыне, синей, точно оброненная кемто
бирюза. Я спустилась к воде охладить сожженные ноги. Неподалеку плескались
люди - женщины, не снимая одежды. Я совсем спеклась на ветру и солнце и тоже
хотела окунуться прямо в брюках и футболке, но парень из нашей компании
остановил меня: "Не стоит. У этой плотины свои тайны". Наступил час молитвы. Мои
спутники, побросав автоматы, упали на песок. Лучи немилосердного солнца,
освещавшего эту сцену, падали почти отвесно. Картина утратила свою объемность и
стала плоской, как бумага. Все это показалось мне галлюцинацией, порождением
воспаленного ума. Только внезапный тоненький крик, пробудивший тревогу, сделал
реальными эти декорации. На обратном пути мы увидели толпу мужчин.
274 Дарья
Асламова
и одну плачущую женщину с ребенком на руках. Они объяснили причину крика.
Ребенок случайно упал в воду, молодая женщина, не умевшая плавать, бросилась его
спасать, - она успела его бросить людям, а сама камнем пошла ко дну. Она утонула
на глазах у десятка мужиков, в метре от берега. Мужчины некоторое время поискали
ее, потом оставили все на волю Аллаха. "Сколько лет было женщине?" -
взволнованно спросила я. "13 лет", - последовал ответ. Даже моих видавших виды
спутников взбесил равнодушный, спокойный вид мужчин, которым утонувшая девочка
приходилась, по-видимому, близкой родственницей.
Какой фаталистический, жертвенный склад ума у этих людей! Они говорят о смерти
так, как будто она ничего не меняет. Они с опаской относятся к такому мощному
человеческому оружию, как сила воли, способному изменять законы судьбы, и во
всем доверяются руке провидения. Их любимая присказка - "иншала" (если захочет
Аллах). "Полетит ли этот самолет?" - "Полетит, конечно, иншала". "Мы встречаемся
завт-~л9" - "Встречаемся, иншала". Это выражение -см оттенок несбыточности,
|
умее, * g | ,
лала всЬ ю ty Z
^ о та с
Бедуин о* " найти корл^ ^ печивает их ig
интрижка. С работником зумеется, женатым (жену ш" отдохнуть на родину)-i
двному стечению обстоя1
моего возможного любов/Валеры,
врача-офтальмоЗаписки
сумасшедшей журналистки 275
лога. В момент пьяного вдохновения они умудрились даже побрататься кровью. (По
обычаю "кровные братья" рассекают кожу на запястьях и жмут друг другу руки так,
чтобы их ранки соприкасались и кровь смешивалась с кровью.)
В отличие от Валеры Дима не блещет красотой. Невысок, крепок, неплохо сложен, с
заурядными чертами лица. Мне нравится зрелость его манер и ощущение внутренней
силы, исходящее от него. Может быть, это объясняется неким ореолом героического
прошлого, - в свое время он воевал в Афганистане.
Когда мы встретились первый раз, я пожалела, что надела каблуки. "В качестве
партнера для 'танцев он явно не годится, но в остальном сойдет", - подумала я.
Дима привез меня на виллу, которую он снимает со своей семьей, временно уехавшей
в Москву. В холодильнике нашлась бутылка виски и колбаса - холостяцкий набор. Мы
пили неразбавленное виски (с кока-колой в этой стране "напряженка") и закусывали
ломтиками пахучей колбасы.
Мы быстро сошлись, с той легкостью, с кото-Рой обычно сходятся русские на
далекой чужбине- Дима - настоящий кладезь прелестных исто-Рий. Как многие
мужчины, он любит говорить загадками и играть в таинственность, намекая на свою
осведомленность в самых важных государственных делах. Мужчин хлебом не корми,
дай т°лько поиграть в шпионов. Дима хвастался своими связями с крупными чинами
местного КГБ За любой своей историей оставлял шлейф неМолвок
и многозначительных намеков. Мол,
276 Дарья
Асламова
знаю, в чем тут дело, да не скажу, из соображений высшей государственной
безопасности.
Как бы там ни было, мы премило проводили время и все крепче вязали наше
знакомство. Меня заинтриговала Димина недоступность, льдинка в его сердце, не
тающая от женского тепла. При внешней коммуникабельности и разговорчивости -
холодноватая отстраненность, некий барьер, который горячит меня, как горячит
препятствие породистую лошадь. Этот мужчина не будет как ошалевший от страсти
кобель бегать за сукой. Он будет, осторожно принюхиваясь, выжидать удобного
случая. И если выбирать между темпераментным красавцем Валерой и выдержанным
некрасивым Димой, я бы предпочла последнего.
19 августа. Для меня загадка, как йеменские мужчины безошибочно определяют
возраст и внешность женщины, когда она с ног до головы закутана в черное. Даже
на ногах - черные носки, а руки затянуты в черные перчатки. Вот вам пример. Сижу
я в офисе одного своего друга, большого начальника. Заходит секретарша подписы,
вся в черном. Али под-ша их и вышла. Через мой взгляд, та же дама, е процесс,
и леди в чер-одна и та же женщина,
;ЮЯ.
вился Али. - Разве ты а красивая, тоненькая И
ка? * умее, лала
i
О о) С1
Бедуин ? ^ найти кор\^ ^ печивает их i?
и толстая". - "Господи, ib?! - воскликнула я. -~
fl мне, так обе похожи на два мешка черных
тряпок".
Йеменцы объясняли мне: "Ты не понимаешь,
вся прелесть в том, что женщина закрыта. Ты можешь придумать ее, твое
воображение работает на полную катушку. Достаточно женщине открыть только
щиколотку, чтобы мужчина безумно возбудился". По каким-то таинственным признакам
мужчины угадывают женскую ауру. Может быть, они ждут порыва ветра, внезапно и с
бесстыдной откровенностью обнимающего соблазнительные формы, или особенности
женской походки обещают им таинственные наслаждения. Думаю, это флюиды,
электрические разряды, пробивающие даже жесткую черную ткань. Трудно отделаться
от эстетических представлений белого человека - эти черные, бесформенные одежды
оскорбляют европейское чувство изящного. Йеменские женщины похожи на дивные
скрипки в черных футлярах, которые редко достают на свет божий, и часто их
единственный владелец, бездарный шарлатан, один имеет право на них играть. Редко
рука виртуоза может коснуться их струн.
Я имела возможность рассмотреть йеменских женщин на свадьбе, на женской
половине. Вдоль Узкого коридора, застеленного клеенкой, расставили тарелки с
жирными мясными кушаньями. Сорок женщин с детьми, шумных, хлопотливых,
Разговаривающих на предельно высоких нотах, Уселись на пол, поджав под себя
ноги. Женщина На кухне готовила хлеб - она расплющивала пРесное тесто до тонких
лепешек, с силой ударяя ег° о деревянный полукруг. Потом наклеивала
278 Дарья
Асламова
куски теста на стенки огромной круглой раскаленной печи. Тесто пузырилось, и
через несколько минут запах хлеба уже щекотал ноздри. Готовые лепешки женщина
швыряла в конец обеденного коридора, точно летающие тарелки.
Все ели руками, рвали на части куски баранины, обмакивали овощной салат в
зеленую густую жидкость под названием шафут (хлеб, размоченный до однородной
массы в кислом молоке с травами). Запивали ледяной водой и взбитым, соком из
маленьких зеленых лимонов. Я жевала острые пирожки с сыром и рассматривала
фантастические узоры на руках и ногах женщин. Даже у маленьких девочек тела были
расписаны прихотливой вязью из листьев и цветов, а ногти выкрашены хной. Один
мой приятель, большой ценитель такой нательной живописи, доказывал мне, что это
очень сексуально: "Когда женщина двигается в постели, все ее рисунки шевелятся,
точно живые, - это здорово заводит".
Жениха в соседней комнате одевали его братья и отец - обматывали его куском
белой ткани, украшали голову листьями мяты и цветами. Потм r углу играли с
огромными золотыми сабля¦сенщины,
уже закрыв-осторженно заулюлю-
и меня провели, предвака?
* 2 & к 1 S ? & -is //редра шалью. Свадьба
умее^ "" $ s ? // к как просто - во всех
лала bi^ "o g Д и а на подушках, разброБедуио.
§. f /,' I мужчины и жевали кат.
найти корлЗ ^ / оей травой. Жевание и
печивает их i? и ' 1бе обычно длится около
семи часов. По комнатам носили курительницы с благовониями. Людей набилось, как
сельдей в бочке. Окна были закрыты, от дыма благово-ний, кальяна и сигарет нечем
стало дышать. От страшной духоты у меня закружилась голова. По выражению лица
моего переводчика я поняла, что мужчины вокруг говорят не слишком пристойные
вещи. Я уже не чувствовала себя под защитой условного уважения. Хозяин дома
подсел ко мне и спросил, не подарю ли я его своей дружбой. "Что вы имеете в
виду?" - прикидываясь дурочкой, удивилась я. "Оставайтесь сегодня ночевать у
нас", - предложил он, сладко улыбаясь. "Получишь ты меня, когда рак на горе
свистнет", - подумала я. Ахмед дернул меня за рукав и сказал, что надо уходить.
Наш поспешный уход скорее напоминал бегство.
Вечером русские женщины, живущие в Йемене, привели меня на богатую, по местным
понятиям, свадьбу. В самой престижной гостинице "Шератон" для гостей сняли два
зала - мужской и женский, где собралась вся несметная родня хозяев празднества.
На таких сборищах угощение не подается, только сладкая вода. Чтобы я не
заскучала, мои друзья налили мне в бутылку из-под минеральной воды джин с
тоником.
В женский зал прибыло около пятисот жен-Щин разных возрастов. Все они скинули
свои черные коконы и оказались внезапно в откро-Венньгх вечерних туалетах,
великодушно откры-вающих ноги и грудь. Здесь были и поблекшие Женщины, и спелые
девицы в самой поре, разо-Детые в пух и прах, - среди них я насчитала с де-Сяток
истинных красавиц. Арабских женщин
Дарья
природа наградила угольно-черными волосами, богатыми, словно грива молодой
кобылицы. Базарная роскошь их нарядов, сплошь расшитых блестками, показалась бы
нелепой европейцам, но удивительно шла к их восточной красоте. Все они явились
сюда погордиться обновой перед то^ варками.
Русская женщина из нашей компании по имени Светлана захватила с собой
фотоаппарат. К нам сразу же подошла дама-распорядительница и вежливо спросила,
кого мы собираемся снимать - только себя, или в кадр случайно могут попасть
другие гостьи. Когда мы заверили ее, что. фотографируем только своих, она
успокоилась и отошла. Ее беспокойство объяснялось тем, что в зале все женщины
были с открытыми лицами, и кто-нибудь из мужчин (!) мог впоследствии разглядеть
их на фотографиях.
Музыкантов из оркестра закрыли ширмой. И начался танец живота. Женщины встали в
круг, отбивая ладонями прихотливый ритм и напевая пронзительными голосами
мелодию. Они по очереди, одна за другой, выходили в центр, обвязывали бедра
черным платком и показывали чудеса пластики, извиваясь, точно кобры. Они
напрягали все пружины своих гибких, как у кошек, тел. Я любовалась ими с точки
зрения чувственности, наэлектризованная животным магнетизмом этого танца. Это
было первобытное женское начало, несказанный соблазн, искусное, настойчивое
прельщение, но, Боже мой, ради кого, кто из мужчин мог оценить дикую,
беспокойную прелесть этих женщин?! Какой смысл
Еве наряжаться и плясать, когда нет ее главного зрителя - Адама?
Атмосфера в зале все более накалялась - женщины все неистовее крутили бедрами,
визжали все пронзительнее, доводя себя этими криками до исступления, опьяняясь
собственным возбуждением. Моя кровь была полна адреналина, и я заливала джином
чувство своей непричастности к захватывающему действию. Наконец свет в зале
погас, зажегся только один прожектор, освещающий подиум, наступила тишина.
Заработали видеокамеры, и все женщины в зале закрыли лица. Под звуки музыки на
подиум ступила невеста в роскошном свадебном платье, осыпаемая лепестками роз.
Она шла, слегка пошатываясь от волнения, к трону на возвышении, ни кровинки в
лице, красивая, как бывают красивы женщины единственный раз в своей жизни. Шла,
не чуя под собой ног, таинственно готовясь к тому, чего слаще нет на свете.
20 августа. Что можно делать в стране с сухим законом? Разумеется, пить на
сломную голову. Любимый вид спорта белых - гонять по Сане на Джипах, одной рукой
вцепившись в руль, в другой Держа бутылку джина. Все спиртное доставляется сюда
контрабандой из Джибути (местную водку, на которую вполне можно положиться, так
и зовут "джибутовка"). Джин и виски обычно привозят в мешках с мукой, поэтому
никого не удивляет белый налет на бутылках. Водку можно купить в определенных
точках города у проворных, Жуликоватых парней, которые продают ее в паке-Та*,
набитых бумагой или тряпками. И только за282
Дарья Асламова
сунув внутрь руку, можно ощутить многообещающий холодок округлой бутылки. Водка
является предметом взятки во всех государственных учреждениях.
Сегодня накачалась виски в баре гостиницы "Шератон" вместе с англичанином Тони,
которого там же и подцепила. Этот бар - единственное место в Сане, где белые
могут официально выпить. Правда, бутылка вина, например, стоит здесь 55
долларов. Тони рассказывал мне, как он покупал контрабандное спиртное по дороге
в город Ходейду. Делается это так. Едешь себе в горах, ни о чем не думаешь,
вдруг видишь у очередной верблюжьей колючки подозрительных личностей, торгующих
всякой дребеденью, вроде фанты и колы. Поскольку ты белый, то ясно, что в
местную полицию стучать не будешь. Подходишь к торговцам и говоришь: "Ребята,
нужно виски". Далее происходит такой диалог: "Абдула, где у нас виски закопано?"
- "Да вон под тем кустиком". И точно, каждый вид спиртного закопан в песок в
определенном месте, чтоб не повязали с поличным. Как рассказал мне Ахмед,
несмотря на все предосто
...Поділитися у соцмережах
