Жанр: Мемуары
Записки сумасшедшей журналистки
...рожности, полиция недавно поймала контрабандистов с 700
бутылками водки и якобы все спиртное вылила. Мы с Тони просидели в баре до
самого закрытия, пока официанты не начали демонстративно греметь стаканами и
убирать столы, выгнав еще двух мрачных итальянцев, хлещущих виски. Тони проводил
меня до такси и там, уже покачиваясь и трогательно заглядывая мне в глаза,
сказал: "Детка, не уходи-А то случится что-то ужасное". - "Конечно, Тони, -
засмеялась я. -Звезды собьются с пути.
Записки сумасшедшей журналистки 283
тучи закроют горизонт, море выйдет из берегов, если женщина не останется на
ночь. Все это я зНаю". И, повинуясь внезапному чувству нежности, чмокнула своего
случайного собутыльника в щеку на прощание.
Позже, зайдя в свой гостиничный номер, я обнаружила на полу сердце, искусно
сделанное из желтых роз. А сверху, словно две капельки крови, лежали две алые
розы. Кто-то подкупил портье и послал его с цветами в мой номер. Значит, у меня
появился таинственный обожатель.
21 августа. С Димой дело не двигается. Сегодня в полночь он повез меня в гости к
сынку какого-то местного крупного "штуцера", в богатейший дом. Нас провели на
второй этаж, в огромную залу, залитую ослепительным светом вычурных хрустальных
люстр. На низких комодах стояли бесчисленные вазочки, канделябры, статуэтки -
предметы хрупкой, изысканной восточной старины. Все дышало утонченным
изяществом.
Мы сели на бархатные подушки, разбросанные на богатом ковре. Вопреки законам
страны нам подали коньяк. Пока мужчины вели деловую беседу на арабском, я,
раскинувшись на подушках, курила кальян и пила маленькими глотками Жгучий
коньяк. Голова у меня кружилась от запаха вдыхаемой травы, и все тело ныло в
какой-То сладкой истоме. Я бессознательно приняла Сексуальную позу, и хозяин
дома Али просто по-Жирал меня глазами. Он постоянно поправлял мне подушки,
стараясь ненароком коснуться мо-Их голых ног. Дима не проявлял никаких эмо-лн,
от чего я тихо злилась. Любые отношения
284 Дарья
Асламова
нуждаются в развитии, а тут ничего не происходит. Не любя ничего длительного, я
всегда тороплю развязку. Мне не нравятся долгие увертюры, занавес должен
подниматься сразу.
В два часа ночи мы простились с Али, и Дима повез меня к отелю. В это
таинственное время, созданное для порочных удовольствий, я была беспокойна и
напряжена. Мне мучительно хотелось мужского прикосновения. Когда мы прощались, я
подалась к нему всем телом, но он лишь небрежно коснулся моей руки и бросил
снисходительное: "Пока!"
25 августа. Ну и денек был, доложу я вам! Вчера мы с Димой начали пить с двух
часов дня в как всегда пустом и элегантном ресторанчике, уже привычно разливая
под столом контрабандную водку. Официанты из любезности отворачивались. Одной
бутылки нам показалось мало. Мы вышли из заведения и купили еще одну в темном,
вонючем переулке у каких-то подозрительных личностей. Распить водку поехали к
Диме на виллу.
К пяти часам вечера мне уже было так хорошо, что пришлось прилечь в гостиной на
диван. Дима сел рядом, не переставая рассказывать свои байки.
Я лежала, уютно свернувшись, и представляла себе, как это будет. Целую вечность,
пока я была беременной и кормила ребенка, меня не касалась рука немужа. Я уже
забыла, как это делается новым мужчиной. Впрочем, говорят, что секс как езда на
велосипеде. Можно много лет не ездить, но стоит сесть на него, тут же вспомниШ!
Записки сумасшедшей журналистки 285
как вертеть педали. Дима склонился надо мной, и мои губы послушно открылись для
поцелуя. Его рука осторожно гладила мою грудь, и я прислушалась к своему телу,
как-то оно ответит. Оно ответило нежным возбуждением, постепенным просыпанием.
Мужчина взял меня на руки и понес в спальню. Там в темноте он споткнулся, и мы
упали на кровать.
Потом не осталось ничего, кроме прекрасного поступательного движения тяжелеющего
мужского тела. Прижимаясь к нему, я чувствовала, как сердце в чужой груди
бьется, точно пойманная птица. Мое дыхание превратилось в глубокие, отрывистые
вздохи и разрешилось коротким -кошачьим криком. "Для первого раза неплохо", -
подумала я, сладко потягиваясь.
Мы лежали в темноте, пили водку и шептались, словно заговорщики, хотя в доме
кроме нас никого не было. "Я сразу понял, что нравлюсь тебе", - вдруг сказал
Дима, и я почувствовала, что он улыбается. "Почему?" - "Потому что на второй
день нашего знакомства ты вместо туфель на каблуках надела летние тапочки. Не
хотела быть выше меня ростом". Я рассмеялась. Водка и вполне сносный секс
привели меня в приятное расположение духа. В августе на юге ночь наступает
стремительно, и слабый свет месяца уже сочился сквозь окна. "Смотри, какой
прелестный Коктейль - водка пополам с лунным соком", - сказала я, глотнув
крепчайшей лунной жидкости. В семь вечера после еще одной короткой лю-Овн°й
схватки я вдруг вспомнила, что в девять часов я вылетаю в Аден, город на берегу
Красно-0 моря. "Господи, самолет!" - крикнула я и
286
Дарья Асламов
подскочила с кровати. Процесс моей доставки в аэропорт с предварительным заездом
в гостиницу совсем не запечатлелся у меня в памяти. Очухалась я уже пройдя
контроль, в зале ожидания и обнаружила, что забыла переодеться и сижу
практически голая (по местным понятиям), в ошеломляюще коротком, яростно желтом
платье в аэропорту, набитом арабами. Более того, в спешке я оставила свои
трусики на "ложе любви". Так бывает в кошмарном сне, когда оказываешься в
приличном обществе совершенно голый. Зато в руке у меня, как полагается,
пластиковая бутылка с водкой, предусмотрительно смешанной с апельсиновым соком.
Самолет задерживался на два часа, я медленно пила, постепенно зверея от напора
чужих взглядов. Для удобства наблюдения жгучие арабские мужчины расставляли
колени, упирались в них локтями и, подавшись вперед, внимательно рассматривали
меня с оценочным любопытством. Особенно докучал мне один старик, у которого из
открытого рта стекала слюна. Я начала играть с ним в "гляделки", он пасовал и
отворачивался. Потом снова, улучив удобный момент, возвращался на исходные
позиции. Тогда я раздвинула ноги так, чтоб был виден красиво начесанный темный
треугольник. Несколько секунд старик ошалело всматривался в эти "ворота рая",
потом что-то залопотал, подскочил и побежал в туалет.
В конце концов я буйно захмелела и пошла выяснять у охранника, где же самолет. Я
спрашивала сначала на английском, он не понимал, затем на русском, сопровождая
свои слова энер"
гичными ругательствами. Потом охранник куда-то меня повел, и я неожиданно
обнаружила, что сижу в "дежурке", а вокруг меня люди в форме с автоматами. "Где
у вас тут телефон?" - спросила я и начала названивать всем кому не лень. В
частности, дозвонилась до своего недавнего собутыльника и любовника Димы и стала
жаловаться на жизнь. "А ты откуда звонишь?" - поинтересовался он. "Из дежурки, -
ответила я. - Тут какие-то мужики с автоматами сидят".
Далее рассказываю с чужих слов, поскольку все происходило за кадром. Дима стал
наводить справки, напряг полковника местной госбезопасности, который дозвонился
до "дежурки" и устроил допрос с пристрастием: "Это вы арестовали девушку в
желтом платье?" - "Ну, мы, она тут ходит пьяная и голая, неприлично себя ведет".
- "Отпустите немедленно". - "А ты кто такой будешь?" - "Всем стоять по стойке
"смирно". Я такой-то-сякой-то. Слыхали?" - "Слыхали. Ладно, проследим, чтобы она
на самолет села".
По моей версии, все было совсем не так. Просто милые ребята привели меня в
"дежурку" позвонить, угостили сигареткой, выслушали мои пьяные бредни и
проводили до зала ожидания. Мне становилось все веселее и веселее. Я шны-Ряла по
аэропорту туда-сюда, десятки раз прохо-Дя зону контроля, - на меня просто
махнули РУкой. Арабы подходили ко мне, принюхивались и" откровенно смеясь,
говорили единственное Русское слово: "Вод-ка, вод-ка".
Объявили посадку, и вся восточная чернь в тапочках на босу ногу с криками,
дракой и непонятной бешеной поспешностью кинулась к
288 Дарья
Асламова
выходу. Я вдруг увидела Диму, энергично пробивавшегося сквозь толпу с сердитым
лицом. Я радостно помахала ему рукой. Он добрался до меня, ворча себе под нос:
"Ну что за выходки! Без приключений ты не можешь! Пришлось посулить бутылку
водки начальнику таможни, чтоб меня сюда пропустили. Господи, на кого ты сейчас
похожа!" Он подтолкнул меня к выходу.
Когда я наконец села в самолет, меня сморил сон. Но только я начинала клевать
носом, как мой сосед слева хватал меня за голую ляжку. Я немедленно просыпалась
и отмахивалась от него, как от надоедливой мухи. Он говорил "сори" и терпеливо
поджидал, когда его добыча задремлет. И снова его рука пускалась в опасное
путешествие. Эта комедия длилась до самой посадки, пока я не пнула его ногой.
В аэропорту Адена в час ночи я, уже протрезвевшая, но распространяющая стойкий
запах перегара, была встречена молоденьким сотрудником русского консульства по
имени Леша. Он отвез меня в гостевую квартиру и любезно предложил выпить у него
чаю, поскольку жил он по соседству. Я, как доверчивая овечка, приняла его
предложение, и, безусловно, мы выпили не только чаю. Как это всегда бывает между
ровесниками, мы быстро перешли на "ты" и сменили официальные темы беседы на
дружеские. В три часа ночи я спохватилась, что уже пора спать, и поднялась было
с дивана, как Леша, мальчик Д0' вольно крупных размеров, буквально напал на
меня, к моему безмерному удивлению. Я знакома с этим мужчиной только два часа, а
он уже изрядно помял меня в пылу сражения, искусав
Записки сумасшедшей журналистки
губы и шею. С боем добравшись до своей квартиры, я заявила, что желаю спать
одна. Тогда Леша схватил мою подушку и сказал, что будет ночевать под моей
дверью. "Да спи ты, где тебе вздумается, только оставь меня в покое!" - в
сердЦах воскликнула я, видя, как он удобно устраивается на половичке и даже
ставит рядом будильник.
В семь часов утра я проснулась от барабанного стука в дверь и попыталась в
спешке восстановить собственное "я", но безуспешно. Ничего не соображая
спросонок, я обмоталась простыней и поплелась в коридор. "Что случилось?" -
спросила я через дверь. "У тебя есть десять минут на сборы", - последовал
решительный приказ Леши. Я послушно отправилась в ванную. Глянув на себя в
зеркало, я впала в тихий столбняк. Вся моя шея была покрыта синими трупными
пятнами от укусов, или, пардон, как говорят в народе, от "засосов". Какой-то
сказочный вурдалак оставил свои следы даже на моих губах. Вчера, спьяну, я не
почувствовала боли от укусов, но сегодня картина открылась во всей своей красе -
никакими тональными кремами и пудрами не замажешь этот беспредел. Разве что я
буду ходить, Упершись подбородком в грудь. Я грязно выругалась. Вот они,
откровенные страсти пещерного человека.
Дрожа с похмелья и недосыпа, мы с Лешей Сели в машину и отправились куда глаза
глядят. *"ащку чая, иначе я умру", - взмолилась я. Леша атормозил у входа в
самый престижный мест-отель "Мовенпик", врезавшись в бордюр и
290 Дарья
Аслам0Ва
помяв бампер машины. "Пить надо меньше", ^ не удержалась я от банальности.
В баре я подумала, что у меня началась белая горячка. С потолка свешивались
автомобильные шины, а у входа стояли деревянные козлы с автомобильными красками
и растворителями. "У них что, ремонт?" - спросила я Лешу. "Ты что! - возмутился
он. - Это крутой авангард, хозяева отеля за него бешеные деньги заплатили. Месяц
назад они тут пляж изображали, все песочком посыпали". - "А воду по полу не
разливали для полного правдоподобия? - лениво спросила я, оттягиваясь чайком, и,
меняя тему, добавила: -Леша, тебя когда-нибудь целоваться учили, или ты просто
запамятовал, как это делается? Я с такими следами "безумной страсти" неделю
никуда выйти не смогу". - "Сейчас море все смоет", -заверил меня Леша.
Мы долго искали пустынный пляж, наконец затормозили в совершенно безлюдном на
вид месте на берегу бутылочно-зеленого моря. Свежий, сильный запах соли и
морских водорослей прогнал чувство тошноты. Меня умилила абсурдная табличка,
вбитая в песок посреди бескрайней пустыни, с надписью "Паркинг" (полагаю, если
запарковать машину в ста метрах от таблички, можно нарваться на штраф). Я
разделась, чувствуя прикосновение бриза с моря, и поспешно вошла в воду в чем
мать родила. Нежась в банном тепле, я думала, в какое странное место меня
занесло. Где-то там наверху в горах, если верить легенде, прячется могила Каина,
убивше-го своего брата Авеля (наверное, родственник ходят на могилку цветочки
поливать). Если л01
Записки сумасшедшей журналистки 291
ти на восток, можно добраться до Хадрамаута, где выращивается самый лучший в
арабском ми-'пе табак для кальяна сорта хумми и где построены средневековые 12этажные
"небоскребы". д далеко в море лежит остров Сокотра, где живут люди трех
цветов кожи (на побережье - темнокожие негроиды, в долинах - смуглые,
низкорослые жители, а в горах - высокие и белокожие), где женщины используют как
духи мускус, который выдавливают из желез диких мускусных котов. Вот коты небось
орут!
Долго предаваться грезам мне не пришлось. Особенность арабских пляжей
заключается в их мнимой пустынности. Но стоит белой женщине раздеться, как изпод
каждого камня, из-под каждой верблюжьей колючки начинают выползать мужчины и
медленно стекаться в сторону объекта своих вожделений. Корабли меняют свой курс
и устраивают давку в заливе, самолеты теряют высоту и кружат над морем. Сенсация
- белая женщина входит в воду! Нам пришлось бежать во избежание эксцессов.
Город Аден - бывшая английская колония (на память от тех времен остался Биг
Бен), впоследствии шестнадцатая "советская республика". Правда, в отличие от Биг
Бена, статую "Рабочего и колхозницы", выполненную в восточном духе (мужик в
платье, баба в шароварах), снесли. И гос-Хоз°в имени Ленина не осталось. Этот
город кормится от моря, где водятся сверхобильные стаи РЬ1б: королевская
макрель, тунец, окуни, сарди-HbI" лангусты, креветки, крабы, омары, ну ц аку-Ь1"
Разумеется. Все это рыбное богатство, живое Репетное серебро, продается на
местном рынке.
292 Дарья
Асламова
Огромные рыбины, отливающие голубизной стали, с выпученными глазами кажутся
ненастоящими из-за своих размеров. Особой любовью пользуются черепахи - их мясо
нежно, как молодая телятина. Русские, живущие здесь, даже делают из него
пельмени.
В этом гибельном климате жизнь течет неспешно. По улицам бродят верблюды и
ослики, стада козлов роются в мусорных кучах. В лагунах кормятся целые тусовки
грязных розовых фламинго - их тут много, как воробьев. Влажность воздуха так
высока, что мокрое белье, вывешенное под палящим солнцем, с трудом высыхает. В
знойный полдень нищие прячутся от солнца в пещерах. Мы бродили днем по
воспаленному городу и забрели в "Вонючую лавку" - это магазинчик, торгующий
древностями и редкостями. Все, как полагается, покрыто пылью веков. Роясь
среди черепашьих панцирей, перламутровых раковин, старинного серебра, я
наткнулась на потемневшую от времени чеканку с изображением Родины-матери и
надписью "Волгоград - город-герой". Какой-нибудь иностранец наверняка сдуру
купит.
Женщины здесь более свободны, чем в северном Йемене. Как считают северяне, их
развратило русское и английское влияние. В отличие от Юга Север никогда не был
европейской колонией и сохранил все свои традиции и привычки, крепко
сцементировавшие общество. А южная жизнь более легкомысленна, да и любой морской
порт всегда открыт всем ветрам. Женщины в Адене даже открывают свои красивые,
необычные лица - сладострастный продукт смешения
Записки сумасшедшей журналистки 293
двух Рас" негроидной и арабской. Под внешним благочестием их жизни бродит грех.
Злые языки утверждают, что одна из самых популярных подпольных операций - это
восстановление девственной плевы.
В этом городе меня преследует невезение. Все мои попытки разыскать нужных людей
по адресам не увенчались успехом. Дело в том, что адрес, по местным понятиям,
это название района, далее нужно спрашивать встречных-поперечных, где проживает
твой адресат. Занятие не для слабонервных. Мы колесили целый час по одному
району, приставая к прохожим, нас посылали в разных направлениях, пока какой-то
подозрительный тип не вызвался указать нам нужный дом. (Подозреваю, он просто
решил прокатиться.) По дороге он попытался стащить бумажник Леши, лежавший на
заднем сиденье.
Леша становится невыносим - он делает попытки прижать меня в любом удобном
месте. Последней каплей была его идиотская выходка в машине. Стоя на перекрестке
в ожидании сигнала светофора, он спросил: "Знаешь, как можно оскорбить
мусульманскую мораль?" - спросил °н. "Как?" - "А вот так", - сказал он и впился
в мои искусанные губы. Соседние машины засиг-Налили, а некоторые в знак протеста
даже рванули на красный свет. Что за ребячество! Завтра же Уеду из этого города.
23 августа: Еще одна такая ночка, и я пове-! Вчера вечером у меня затеплилась
надежда, °, протрезвев, Леша стал нормальным челове-Эм- Он извинился за укусы,
мы помирились и
294 Дарья АсламОва
даже отправились в бар распить бутылочку вина Все шло хорошо, Леша даже съязвил
на свой собственный счет, что у консульства надо повесить табличку "Осторожно,
кусачий атташе". Тут в бар занесло пьяного сингапурского матроса. Он
бесцеремонно подсел к нам и предложил Леше продать меня по дешевке: "Друг,
продай бабу. Ну, что тебе, жалко, что ли?" Да, с такой шеей, как у меня,
показываться в общественных местах опасно. Леша сделал знак секьюрити,
сингапурца вежливо, но решительно вывели из бара. Он где-то шастал минут десять,
потом вернулся, пожал Леше руку и заявил: "Да, чуть не забыл! Я же у тебя бабу
хотел купить". - "А ведь и впрямь сейчас продаст со злости пьяной матросне", -
со страхом подумала я. Сингапурца снова увели.
Вечером у дверей моей квартиры Леша мило пожелал мне спокойной ночи и удалился с
достоинством, как хорошо воспитанный мужчина. Укладываясь в постель, я подумала,
что наконец-то как следует высплюсь. Но в три часа ночи я проснулась от неясного
чувства опасности. Кто-то тихо, но настойчиво ковырялся в дверном замке. Путаясь
в остатках сна, я никак не могла отделить вымысел от реальности и сообразить, в
какой стране и в каком городе я нахожусь. Когда в голове прояснилось, я пришла в
ярость. Осторожно, на цыпочках я подкралась к двери и рявкнула: "И чем же ты
пытаешься открыть замок?" После паузы я услышала Лешин голос: "Очками". Подавив
желание рассмеяться, я спросила: "Ну и как, получается?" - "Не очень. Даша,
открой,, у меня появилась гениальная идея". - "Я все твои гениальные идеи знаю
наперечет. Иди пр°'
Записки сумасшедшей журналистки
спись". Он стал ломиться с криками: "Открой! Нам нужно поговорить!" А дверь в
моей квартире совсем хлипкая, такие были у нас в общежитии, - их можно вышибить
хорошим пинком. "Если ты сейчас не уберешься, я открою окно и начну кричать". -
"Ты еще пожалеешь!" - крикнул он в бессильной злости.
Наутро пришел мой черед ломиться к Леше в квартиру. Я трезвонила и пинала ногами
дверь, пока он не открыл, весь помятый, опухший, раздавленный ночным пьянством.
"Чудесно выглядишь", - заметила я, добавив яду в голосе. Моя ирония на него не
действовала. В квартире мне ударил в нос застоявшийся запах ночной оргии -
бесчисленного количества выкуренных сигарет, неубранных остатков пищи, разлитого
джина. "Господи, я вижу эту картину уже третий день! - воскликнула я. - Ты скоро
по уши зарастешь дерьмом. Где у тебя тут тряпка? Если мне предстоит торчать у
тебя до самолета, я хотя бы вычи-Щу эту дрянь". Леша не слишком сопротивлялся.
Видя, как я шурую на кухне, он подобострастно спросил:
- Чего это ты такая сердитая?
- А у тебя, наверное, память отшибло. Может , ты пытался взломать мою дверь,
чтобы поделать мне сладких снов?
- У меня были совсем невинные намерения. " хотел сделать тебе сюрприз - только
войти и оставить нежную записку.
- А потом бы ты заглянул ко мне в спальню, Где я, по обыкновению, сплю голая,
зашел бы пРосто так, чтобы запечатлеть невинный братний поцелуй на моем лбу и
тихо уйти, благо¦
296 Дарья
Асламова
словляя мой сон. - Плеснув себе утреннюю порцию джина, я уничтожающе добавила: -
Знаешь ты кто? Типичный мальчик из дипломатической семьи, любящий вспоминать
свой особняк в детстве в далекой стране, садовника и горничных. Ты никогда не
сталкивался по-настоящему ни с одной серьезной проблемой. Все, что я слышу три
дня, - это высокопарные философские разговоры. Я понимаю, все вы тут утомленные
солнцем и у вас крыша едет. Но ты просто зарос жиром от безделья и слюнтяйства.
Тебе надо встряхнуться, посольский мальчик. Ты даже целуя женщину думаешь только
о собственном удовольствии, а не о тех неприятностях, которые ты можешь
доставить ей своими "засосами". Меня целую неделю будут донимать вопросами, не
болит ли у меня шея.
Джин сделал меня злой, и всю дорогу до аэропорта я молчала. Приехав, мы
обратились в справочную и выяснили, что мой самолет улетел еще в шесть утра. Я
заскрипела зубами и спросила Лешу: "Кто из нас говорит по-арабски - ты или я?
Кто вчера, докупая билет на самолет, уверял меня, что он летит в шесть часов
вечера? Или ты сделал это нарочно? Не потому ли ты уже три дня мне твердишь, что
этот город засасывает и я никуда не улечу?" Я задыхалась от бешенства, чем
страшно напугала Лешу. "Поверь мне, это ошибка, - залепетал он. - Я просто
шутил, когда так говорил". - "Черт бы тебя побрал! Дай мне сигарету! - Я
затянулась и немного успокоилась. - Если ты еще раз полезешь ко мне ночью, я
разобью тебе голову. Еще один гнусный день в этом городе!"
24 августа. Мне повезло. Один русский, едущий в Сану, согласился захватить меня
с собой. В семь утра я смешала в пластиковой бутылке джин с тоником. Не слишком
приятно будет пить его днем, нагретым от солнца, зато настоящий тоник - это уже
кое-что, лучше, чем разбавлять джин водой из-под крана.
Это была чудесная поездка - семь часов через горы, через всю страну. Я попивала
джин, чувствуя, как у меня под ногами перекатывается чужая бутылка виски, на
которую я втайне рассчитывала. Нас в машине б.ыло трое - русский по имени
Володя, араб, ну и я, разумеется. Единственное, что нам отравляло существование,
- заграждения на дорогах до полуметра высотой, насыпи из песка и камней едва ли
не через каждые два-три километра. Делается это якобы в целях безопасности
движения, чтобы водители снижали скорость. Ночью никто не рискнет ехать по такой
дороге, можно запросто свалиться в пропасть, врезавшись в темноте в заграждение,
что, кстати, уже было не раз. Некоторые хитрые селяне делают такие насыпи около
своих магазинчиков, чтобы водители остановились что-нибудь купить. Мы
поднимались в горы, из жары к прохладе, а наверху попали в град. Дома там
лепятся в морщинах скал, точно ласточкины гнезда. Го-Ры, эта природная
естественная крепость, служат
им защитой.
В укромном местечке мы остановились перекусить местной жирной курицей, жаренной
на ВеРтеле. Джин я уже прикончила и теперь запила курицу неразбавленным теплым
виски. Во-кРУг стояла могучая, первозданная тишина, ка298
кой уже и не бывает на свете. После еды мы вымыли руки минеральной водой и
сполоснули духами, как это принято на Востоке.
И снова в путь. Бесконечные желтые тыквенные ряды в деревнях, вымоченных дождем.
Мужчины устраивали стриптиз - они шагали через лужи, задирая юбки и высоко
поднимая худые длинные ноги. Понятия о теплой одежде здесь престранные. В
холодную погоду мужчины надевают шапки-ушанки и шлепанцы на босу ногу. В Сану мы
приехали ближе к вечеру, на виллу одного казаха, чудесного человека, который уже
лет десять ищет воду прутиком в пустыне и даже получает за это неплохие деньги.
Его еще зовут космонавтом, потому что, напившись водки, он любит вспоминать, как
летал в космос с Байконура. Ворота на виллу были сломаны предыдущей бурной
ночью, о чем предупреждала вежливая записка. Хозяина не было дома, но у Володи
имелись ключи. Мы вошли в дом, Володя поставил на огонь кастрюлю с водой и
бросил туда целую связку свежих крабов. И вовремя. На запах виски потянулись
соседи.
25 августа. Власть мужчин в Йемене, как и в других арабских странах, лишь на
первый взгляд очевидна и безоговорочна. Женщины тоже могут держать в своих
слабых руках бразды правления, однако делают это с присущей им хитростью
незаметно для окружающих, не демонстрируя свое влияние, а прикрывая его флером
покорности и послушания. Женщина начинает править после сорока, когда выросли и
женились сыновья и в доме появились невестки. Вот на них-то,
Дарья Асламова Записки сумасшедшей журналистки
ханных в духе преклонения перед условностями, и перекладывается вся тяжелая
домашняя работа. Наша Кабаниха из "Грозы" Островского ни в какое сравнение не
идет с местными свекровями! Они часто правят с жестокостью, граничащей с
тиранством, желая поквитаться за свое тяжелое прошлое, когда сами, будучи
невестками, волокли бесконечную цепь семейных повинностей большого дома. Сыновья
боятся им перечить, ибо Коран гласит: "Рай лежит под ногами матери". С
приближением старости женщины становятся сварливыми, как будто старость дает
право на злобу. Их мучает свобода, которую они получили благодаря утрате своей
привлекательности, и они горят желанием отомстить за годы рабства. И молодые
невестки, чьи робкие умы не в силах противостоять давлению, мечтают о том дне,
когда их сыновья подрастут и они по
...Поділитися у соцмережах
