Жанр: Журнал
Английская болезнь
... - здесь у
него был открыт счет.
Услышал о Диджее я от приятеля, тележурналиста - тот в свое время делал сюжет о
фирме "Вест Хэма", Inter City Firm, и с тех пор поддерживал контакт с некоторыми
хулиганами. Это была его идея - познакомить меня с Диджеем. Если верить моему
приятелю, Диджей был одним из лидеров фирмы "Вест Хэма", но помимо прочего он
был человеком, который хотел делать кое-что новое. Он хотел стать
фотожурналистом, снимать футбольное насилие. Мой приятель решил, что мы могли бы
работать вместе, и организовал встречу. Еще он пригласил на нее свою знакомую,
исполнительного директора одного фотоагентства.
Группировка, к которой принадлежал Диджей, состояла из людей экстраординарных,
даже по меркам суппортеров. Приятель рассказал мне про Келли, маленьком
человечке с большими преступными наклонностями. Мой приятель спросил, помню ли я
побег из тюрьмы в Лестере в 1986 году. В ходе его на территорию тюрьмы
приземлился вертолет и спас двоих заключенных прямо во время прогулки.
Вертолетом управлял Келли.
Приятель поведал мне также о воскресной поездке на побережье. Кто-то заказал
автобус - как выяснилось позднее, с деньгами у них проблем никогда не было - и
пять или шесть десятков членов фирмы из Восточного Лондона отправились на
курорт. Они почти доехали до Клэктона, когда мой приятель попросил остановить
автобус и сказал, что дальше не поедет, если они не прекратят. Они разозлились.
Они назвали его "лохом". Но в конце концов остановились.
А делали они вот что. Они уже были в более или менее бессознательном состоянии -
ни в выпивке, ни в травке, ни в кокаине недостатка не было - когда, проезжая
мимо больницы, заметили женщину; та стояла на обочине и голосовала. Они сказали
водителю, чтобы тот остановился.
Ей было лет семнадцать, на ней была ночная рубашка - она только что сбежала из
этой больницы. Она явно была не в себе - смотрела куда-то мимо, не могла толком
говорить и даже двигалась как-то неестественно - но она была привлекательна
внешне и отвечала на заигрывания. Суппортеры обступили ее - тискали, кто-то мял
ее соски, еще кто-то щекотал клитор, потом затащили в автобус, сорвали ночнушку
и голую положили в проход между креслами. Начали совать члены ей в лицо. Кто-то
помочился на нее. Они собирались ее изнасиловать - один суппортер уже
пристраивал член между ее ног - именно в этот момент не выдержал мой приятель.
К полудню они приехали в Грейт Ярмут и вошли в первый же паб. Они явно искали
приключений. Заказав себе еды, они принялись швыряться ею друг в друга -
настоящая общепитовская битва. Их выгнали из паба. Тогда они пошли в другой паб
- там оказались солдаты, летчики с находившейся неподалеку базы британских ВВС.
Тут же началась драка - дралось более семидесяти человек; в ход пошли кружки,
столы, стулья, но суппортеры сумели уйти до появления полиции.
Они пошли в третий паб.
К этому времени местная полиция уже вовсю "пасла" их. Помимо беспорядков, они
расплачивались фальшивыми деньгами - как бы демонстрируя, как их у них много.
Так что их путь было легко проследить.
Кроме того, они таскали с собой ту девчонку. Они ее не изнасиловали, но водили с
собой, словно некий талисман, для забавы.
Водитель автобуса со своего места на стоянке видел многие из этих подвигов, и
тоже не выдержал. Он завел двигатель и поехал. Но он не знал, что трое
суппортеров "Вест Хэма" остались спать в хвосте автобуса. Они слишком перебрали
наркотиков, но один из них оказался способным определить, что автобус пришел в
движение, и разбудил друзей. Они предложили водителю следующий выбор: или тот
едет назад, на стоянку, или они превратят автобус в горящий факел - прямо на
ходу.
Но первоначальной целью моей встречи с Диджеем вовсе не было получение
информации о суппортерах "Вест Хэма"; целью было понять, сможет ли Диджей быть
фотографом. К тому времени, как мы расселись за столиком - для начала мы
заказали по коктейлю - исполнительный директор фотоагентства уже согласилась
выделить Диджею средства на его фоторепортаж и прикидывала, сколько она на этом
сможет заработать. Летом в Германии должно было состояться первенство Европы,
обещавшее стать настоящим "хулиганским фестивалем". После трагедии на Эйзеле
сборную Англии все время сопровождали сонмы журналистов - иногда их было не
меньше, чем суппортеров - в надежде стать свидетелями очередных беспорядков.
На Чемпионате Европы также впервые с того момента, когда стало ясно, что
футбольное насилие существует не только в Англии, все суппортеры, о которых шла
дурная слава - немецкие, голландские, итальянские - должны были собраться в
одном месте. Англия уже во втором матче играла с Голландией в Дюссельдорфе,
откуда всего несколько миль до голландской границы - значит, появления большого
количества голландцев было не избежать. С немцами англичане по расписанию не
играли, по крайней мере на первом этапе, но немцы и так будут везде. Диджей
знал, что без беспорядков не обойдется, и хотел их запечатлеть. Это должно было
стать началом его новой карьеры.
Тем не менее он вовсе не собирался забрасывать старую, хотя я толком так и не
понял, чем именно он занимается. "Импорт-экспорт", обронил он как-то - значит,
речь идет о каких-то торговых операциях. Буквально утром он прилетел из
Бангкока, где провернул сделку с детской одеждой - он заработал на ней, по его
словам, тысячу фунтов. Я не понял, как, но шанс спросить появился у меня только
в самом конце нашей встречи.
"Подгузники", - сказал тогда Диджей. Они вернулся домой с чемоданом подгузников.
"Ты торгуешь подгузниками?", - спросил я. Это звучало как-то по-дурацки.
"Помимо прочего".
Потом он перечислил это "прочее". Оно состояло из: часов, украшений, мужских
костюмов, женской и детской одежды, обуви, автомобилей. В том числе
"мерседесов". Выяснилось, что такая торговля - довольно прибыльное занятие:
только за последний год Диджей побывал в Гонконге, Тайване, Тель-Авиве, Маниле,
Каире, Люксембурге, Мехико и Лос-Анжелесе. Путешествовать ему нравилось; это
было для него важно. Он сказал, что едва сойдя сегодня утром с трапа самолета
после возвращения из Бангкока, он позвонил своему турагенту и попросил
организовать ему небольшой отдых после столь напряженной работы - в Сан-сити,
что в ЮАР; вылететь туда ориентировочно он должен был завтра. Не знаю, правда
это или нет. Похоже, про свою любовь к путешествиям он рассказывал нам
специально - точно так же, как говорил о своих экономических воззрениях или
взглядах на политику Маргарет Тэтчер: он понимал, что мы - из либеральной
прессы, и старался рассуждать в нашей "системе координат".
Он даже сделал мне комплимент по поводу лейбла моего пиджака. В общем, устроил
неплохое шоу. В конце он небрежно упомянул свой дом, который "только что
продал". Он рассказал о "ягуаре", который хочет купить; о том, в какие акции
планирует вложить деньги; о скачках в Ньюмаркете и о том, как он ехал туда на
своем "мерседесе" со скоростью 135 миль в час, выбрасывая в окно пустые бутылки
из-под шампанского. А лет ему было двадцать три. С исполнительным директором
фотоагентства Диджей договорился, что она даст ему несколько уроков по
фотосъемке, а со мной условился встретиться дополнительно. Счет нам выписали на
120 фунтов; Диджей попросил записать их "на него".
До чемпионата Европы мы с Диджеем встречались еще несколько раз. На футбол он
ходил с десяти лет, так что ему было что мне рассказать. Некоторые из рассказов
касались парней из "Манчестер Юнайтед". Я немало подивился тому, насколько
высока репутация Сэмми. Среди суппортеров "Вест Хэма" он был известен как "Сэмми
Прыгун", потому что всегда "прыгал" первым. Однажды они добыли в драке очки
Сэмми и выставили их в качестве трофея за стойкой "Билдерс Амс", одного из
пабов, где собирались фаны "Вест Хэма", а вечером того же дня Сэмми, который без
очков все равно что слепой, в одиночку пришел в тот паб, зная, что ничего
хорошего его там не ждет. Диджей также был в поезде, когда чуть не убили Роя
Даунса. Однако, по словам Диджея, все началось после того, как Рой кинул чашку с
чаем в Билла Гардинера, самого известного лидера "Вест Хэма".
Когда мы с Диджеем ездили по лондонским улицам, он то и дело показывал мне
какое-нибудь место и говорил, как вот здесь они "глумились" - "глумиться" в
данном контексте значило "издеваться над оппонентами", безнаказанно находиться
на "их территории". А как-то он поведал мне о происхождении своих шрамов. Но
хотя потом я слышал, как его же друзья называли его "зверем" - одним из его
"погонял" было категоричное "Псих" - среди тех, на которые говорил Диджей,
футбольное насилие отнюдь не было доминирующим. Нет, его мир был более сложным.
Диджей был не таким, как другие суппортеры "Вест Хэма". Для начала, он был
евреем - и хотя говорил с восточно-лондонским акцентом, мне показалось, что он
специально его культивирует. Он учился в довольно престижной школе, закончил
пять классов А-уровня (уровень этот дает право поступления в университет). Он
знал французский. Он много читал, в основном не художественную литературу, а
социологические работы о полиции, преступности, проблемах крупного мегаполиса.
Позже я узнал - из достоверного источника - что его родители, хотя изначально
они были пролетарского происхождения, весьма неплохо устроились в этой жизни: у
его отца была своя мебельная фабрика в Ист-Энде. А его брат работал в
инвестиционной компании в Нью-Йорке. Впоследствии у меня был шанс убедиться, что
сам Диджей денег вообще не считает, но хотя среди суппортеров его часто звали
"Мешок с деньгами", деньги эти были его, а не отца. Мне пришло в голову, что
Диджеем в его поступках движет своего рода бунт - бунт против своего
происхождения.
Диджей был неординарной личностью, и мой инстинкт журналиста подсказывал мне,
что время, потраченное на общение с Диджеем, не будет потрачено зря. Но были и
другие причины.
Я начал работу над этой книгой потому, что хотел понять, отчего английская
молодежь крушит все и вся по субботам, и хотя изначально я ничего не знал ни о
футболе, ни о тех, кто на него ходит, я считал, что это не так уж и плохо. Я
верил, что поскольку я не связан атрибутами этой культуры - историей,
традициями, да даже привычкой смотреть по субботам футбол - мне будет легче
составить беспристрастное мнение. Меня не интересовало, что такое хорошо и что
такое плохо, и я никого об этом не спрашивал. Я хотел всего-навсего как можно
ближе подобраться к футбольному насилию и таким образом понять, почему оно
существует.
Но то, что я увидел, меня удивило; больше того, поскольку я приобрел знания,
которых раньше не имел, я этому порадовался, и это меня тоже удивило. Я не
ожидал, что насилие может доставлять удовольствие. Если раньше я мог считать
насилие возбуждающим любопытство явлением - примерно так, как может вызывать
любопытство дорожное происшествие - то, что насилие может быть приятным, я
никогда даже не подозревал. Но это было не просто насилие. Это было не
произвольно взятое насилие, не просто драка в субботу вечером, и не просто драка
в пабе - это было футбольное насилие, а это очень важно: это насилие, в котором
участвует большое число людей.
И в этом, если хотите, и кроется ответ на пятикопеечный вопрос: почему молодежь
устраивает беспорядки каждую субботу? Они ведут себя так потому же, почему
другое поколение слишком много пило, курило траву, принимало галлюциногены и
устраивало сексуальные революции. Насилие - это их ответ обществу, а адреналин -
их наркотик, и оттого, что он вырабатывается самим организмом, он, наверное, еще
сильнее других, производимых химическим путем.
Я это понял, я в этом убедился; но этого было недостаточно. Почему именно такой
тип антиобщественного поведения? Я не отделял следствие - его привлекательность
- от причин, которые вовлекают людей в насилие; я не хотел расценивать его как
символ этого поколения, как его рок-н-ролл. В конце концов, существует же много
форм поведения, особенно связанных с насилием - но не с организованным, не с
массовыми беспорядками. Это было необычно. И, если опустить многие факторы,
которые приводят к тому, что группа людей объединяется в толпу, а потом и в
агрессивную толпу, почти всегда можно выделить ведущую причину, обычно
политического или экономического свойства, пусть даже причина эта поверхностна
или надуманна - неравенство, например, несправедливость, социальные лишения - но
даже несмотря на это, я не мог отделаться от нелепого вывода, к которому пришел:
что у этого насилия вообще нет причин. Наоборот, есть "антипричины":
экономическое благополучие, все преимущества свободного рынка, и вообще
национальная политика, позволяющая этим людям чувствовать себя вполне комфортно
и уверенно.
Я просто не мог в это поверить.
Вот почему Диджей и вошел в мою жизнь. В его лице я нашел ходячее противоречие.
У Диджея было так много всего - образование, ум, знание мира, деньги,
предприимчивость, богатые и всегда готовые помочь родители. Даже если бы он не
занимался футбольным насилием, все равно бы он было весьма примечательной
личностью. Провидение наградило его столькими достоинствами, что ему пришлось бы
потрудиться, чтобы не добиться в жизни успеха. Отправной точкой моей теории был
обычное для либералов заблуждение, что на "бунт против общества" - а я считал,
что уничтожение собственности, принадлежащей обществу, и причинение вреда членам
общества должно быть определено именно как "бунт против общества" - идут люди,
лишенные доступа к его благам. Но в случае с Диджеем это было неверно. И потому
я считал, что Диджей может открыть мне глаза.
Я испугался, что знаю слишком мало, даже хотя на тот момент уже четыре года
общался с этими людьми. Моя тревога шла бок о бок с убеждением, что видел я
далеко не все, и все чаще меня стали посещать мысли о необходимости дальнейших
исследований. Если я буду ограничивать себя только теми вещами, свидетелем
которых я был, полной картины я не получу.
Я подписался на рассылку новостей некоего агентства. Легче всего, казалось мне,
отслеживать новости из залов суда, а именно такая информация содержалась в этих
новостях. Подборка высылалась по факсу; в ней содержались судебные отчеты, как
всегда немного приукрашенные журналистами в интересах тех изданий, на которые
они работали. Первый прочитанный мною отчет был как две капли воды похож на все
прочие. В нем рассказывалось о некоем Джоне Джонстоне.
Джон Джонстон находился среди большой группы суппортеров "Миллуолла", которая
после матча с "Кристал Пэласом" села на поезд до Чаринг Кросс. Поездка занимает
максимум десять минут, но Джонстон за это время успел натворить дел. Согласно
отчету, Джонстон подошел к мирно читавшему газету пассажиру, вырвал ее у него из
рук и ударил кулаком по лицу. Его попытался утихомирить контролер, тогда
досталось и контролеру.
Весть о происшествии достигла машиниста, тот сообщил по рации полицейским, так
что когда поезд прибыл на Чаринг Кросс, Джонстона и его друзей - всего их было
шестеро - ждали. Задержали их, однако, ненадолго, так что вскоре они снова могли
строить планы на вечер.
Планы эти отнюдь не были грандиозными. Если быть точным, Джонстон с друзьями не
отошли от вокзала, где их вечер начался, дальше чем на триста ярдов. Первую
остановку они сделали в Мак-Дональдсе, что на Стрэнде. Не прошло и нескольких
мгновений, после того как они туда зашли, как Джонстон выхватил нож и напал на
скинхеда, спокойно жевавшего гамбургер. Когда попытку вмешаться сделал друг
скинхеда, еще один скинхед, друг Джонстона ударил его в глаз.
Дальше они отправились на Трафальгарскую площадь, сделав по пути остановку в
пабе "Адмирал Нельсон" на Нортумберленд-авеню, где вступили в стычку с
секьюрити, взимавшим плату за вход. Достигнув наконец Трафальгарской площади,
Джонстон со товарищи набросились на человека с татуировкой паука на лбу. Паук на
лбу показался им чересчур вызывающим, и они избили этого человека.
Потом они снова пошли на Чаринг Кросс, где Гэри Гривз, приятель Джонстона,
ударил в лицо молодого парня - случайного прохожего, шедшего по своим делам - и
сбил его с ног. После этого Гривз стал избивать его ногами, и остальные
присоединились Водитель автобуса, припаркованного поблизости, и его жена - они
ждали пассажиров ближайшего поезда - видели все это и решили остановить
избиение. И у них получилось - лежащего на асфальте парня избивать перестали,
зато начали избивать их самих, и избили довольно сильно.
Не знаю, сколько Джонстон и его друзья оставались на Чаринг Кросс. Следующее их
появление произошло уже в метро. Станция метро "Чаринг Кросс" весьма крупная,
здесь пересекаются три линии, и сходятся рядом три станции - "Трафальгар Сквер",
"Чаринг Кросс" и "Имбанкмент". В переходе на "Имбанкмент" им встретился Терри
Бернс. Тот тоже был с друзьями, в панике они бросились искать спасения в метро,
спасения от драки в пабе в Ковент Гарден. Из того же отчета явствует, что тем
вечером Вест-Энд был не самым приятным местом для посещения. Вряд ли драку в
Ковент Гарден устроила та группа фанов "Миллуолла", с которой изначально ехали
Джонстон и его приятели - тем вечером в Вест-Энде было много футбольных
супппортеров.
Как выяснилось, Терри Бернс был суппортером "Вест Хэма". Джонстон энд компани
весь вечер искали каких-нибудь футбольных суппортеров, и их крайне расстраивал
тот факт, что попадались им только скинхеды, люди с татуировками на лбу,
случайные прохожие, водители автобусов и сотрудники метрополитена. Должно быть,
они здорово обрадовались, встретив в конце концов футбольных суппортеров. Точно
так же я уверен, что Джонстон почувствовал страх, который испытывал Терри Бернс
- он прочитал его на его лице, или просто почувствовал, как запах - и оттого еще
больше обрадовался. В результате насилие "вышло на новый уровень".
Джонстон энд компани напали первыми, ранив одного из них ножом в шею и руку.
Бернс побежал, он выбежал из метро и побежал по Вилльерс-стрит. В отчете
написано, что Джонстон гнался за ним и кричал "убивайте ублюдка", друзья его
бежали следом. Они гнались за ним вплоть до Ковент Гарден, скандируя "Миллуолл!"
Терри Бернс так быстро бегать не мог, и поэтому попытался свернуть в сторону, но
там оказался тупик. Единственным вещественным доказательством явился велосипед -
Бернс схватил его, пытаясь защититься - но могу себе представить, какой ужас он
испытывал в этот момент. Так и вижу, как он мечется, ища выход - но кругом
только двери домов и стены - прежде чем схватить в руки первое попавшееся,
хрупкий щит из спиц и трубок, а потом упасть на землю.
Терри Бернс умер. Ему нанесли шесть ножевых ранений. Каждое из них было
проникающим - в сердце.
Терри Бернс был убит не толпой; он был убит бандой, но в данном случае это вряд
ли существенно: ведь Джонстон с друзьями случайно отделились от остальных
суппортеров "Миллуолла". Но интересен не столько даже сам факт убийства, сколько
то, что это было насилие наиболее экстремальной разновидности - насилие "от
нечего делать".
Его участники также заинтересовали меня. С чего это на них такая скука напала?
Джон Джонстон жил в Льюшеме - пригороде Лондона - и работал декоратором.
Недостатка в деньгах у него не было. Хотя ему был всего лишь двадцать один год,
он уже неоднократно привлекался к уголовной ответственности. В шестнадцать лет
его судили за нанесение телесных повреждений; в семнадцать - за хулиганство; в
восемнадцать - снова за хулиганство; в двадцать - за ношение холодного оружия
(выкидной нож). Его друг, Тревор Данн, также неоднократно привлекался к
уголовной ответственности; он тоже жил в пригороде Лондона и тоже работал
декоратором. Гэри Гривз, двадцати семи лет, вел собственный бизнес.
В конце концов обвинение в убийстве с суппортеров сняли. Джонстона признали
виновным в злостном хулиганстве, нанесении телесных повреждений и ношении
холодного оружия. Его приговорили к трем годам заключения.
На первый взгляд, это немного - человека же убили - но с юридической точки
зрения, убийца Терри Бернса найден не был. На самом деле приговор, вынесенный
Джонстону, был достаточно серьезным - еще несколько лет назад он наверняка
отделался бы максимум двумя месяцами. Три года тюрьмы были обусловлены тем
фактом, что судьи к тому времени уже начали руководствоваться новым правилом,
гласившим, что футбольных хулиганов нужно наказывать максимально строго, чтобы
"другим неповадно". Ранее в том же году два так называемых "генерала" "Челси",
тридцатиоднолетний Стивен Хикмотт и двадцатичетырехлетний Терри Ласт, были
приговорены к десяти годам заключения каждый - их признали виновными в создании
преступного тайного сообщества. Хикмотт, у которого была собственная курьерская
фирма, как и его недруги из "Миллуолла", жил в пригороде (Тенбридж Уэллс); Ласт
работал в центре Лондона помощником адвоката. В числе других, проходивших по
тому же делу, были декоратор, шеф-повар, строитель и ветеран Фолклендской войны
- бывший военный моряк.
Примерно в то же время я подписался на хронику связанных с футболом происшествий
из разных газет со всех концов Британии. Посылки приходили каждые два дня, и мне
оставалось только удивляться, как много газетных вырезок оказывалось внутри.
Обычно их было от пятидесяти до ста, но иногда еще больше.
Чаще всего это были вырезки из газет маленьких городков и деревушек, в которых
рассказывалось о том, что случилось на местной игре в прошлую субботу. Первое
время я добросовестно прочитывал каждую заметку, но их было слишком много. Я
просто не знал, что делать с таким количеством информации. Я подумал, не
отказаться ли от всей этой затеи, но меня останавливала мысль, что таким образом
я буду не в курсе происходящего. Так или иначе, у меня пропало всякое желание
копаться в этих вырезках. Уже не помню, когда все-таки я отказался от подписки -
если не ошибаюсь, это произошло тогда, когда я набил вырезками три большие
коробки; они все еще стоят одна на другой в углу моего рабочего кабинета, причем
большинство конвертов так и остались нераспечатанными.
Потом я решил вскрыть один конверт наугад; на нем стоял штемпель "19 мая 1987
года", а вырезки рассказывали о событиях предыдущей недели. Сезон 1987 года не
был отмечен особенно серьезными вспышками насилия. Эйзель, пожар в Брэдфорде и
побоище между фанами "Миллуолла" и полицией в Лутоне к тому времени уже давно
стали историей. Плюс это был самый конец сезона. Обычный футбольный уикэнд. И
всего десятью днями ранее был вынесен суровый, "показательный" приговор по делу
Хикмотта и Ласта.
Внутри конверта оказалось около семидесяти вырезок; только две из них были из
центральной прессы: в первой, из "Гвардиан", описывалась драка в Брайтоне после
матча местной команды с "Кристал Пэлас"; во второй, из "Дейли Мэйл", речь шла о
том, как некоему девятнадцатилетнему фану наложили на горло двадцать швов после
того, как его "полоснули ножом по горлу хулиганы перед матчем "Эвертон" -
"Манчестер Сити". Все остальное было из провинциальных изданий.
Одна газета называлась "Рексхэм Ивнинг Лидер". В статье рассказывалось о
беспорядках на севере Уэльса, в Гресфорде, на матче Воскресной Лиги. В этой лиге
играли любители, команды пабов; в данном матче (это был полуфинал кубка этой
лиги) играли "Камбриан Воллтс" и сборная института Соухолл из Честера. С чего
началось, осталось неясно, но закончилось все очень серьезно: пострадало более
150 человек, некоторых увезли на скорой. Одному человеку пробили голову угловым
флагом; другой получил перелом ноги. В драке принял участие даже тренер
институтской команды: любительское видео запечатлело, как он кидает в толпу
камень и попадает кому-то прямо в лоб. Осуждены по этому делу были одиннадцать
человек - сроки варьировали от трех месяцев до двух лет - и все эти люди, за
исключением одного, ранее привлекались к уголовной ответственности за участие в
футбольном насилии.
Беспорядки случились и в Хаддерсфилде, городе рядом с Лидсом. Фаны "Лидса",
собравшиеся в пабе "Уорф", праздновали успех своей команды - победив в последнем
матче, она сохранила право на участие в плей-офф за выход в высший дивизион. В
процессе празднования они заметили, как мимо паба по улице идут участники какойто
регги-группы - те, как выяснилось, шли в кафе. Суппортеры "Лидса" высыпали на
улицу, окружили музыкантов и принялись скандировать "зиг хайль", вытягивая руки
в нацистском приветствии. Одному музыканту разбили об голову пивную кружку;
четверо остальных получили ножевые ранения. Когда приехала скорая, фаны "Лидса"
не давали ей проехать, из-за чего один музыкант едва не умер от потери крови.
В Борнмуте суппортеры разгромили гостиницу, разбили витрину и подожгли ресепшн,
а когда приехали полицейские и пожарные, стали закидывать их камнями ("Саутгемптон
Саутерн Ивнинг Эко"). Болельщики любительского клуба "Робстарт" из
Стокуэлла устроили драку в пабе в Вестоне-на-Маре. Арестовано пятьдесят шесть
человек. В Саутхэнде беспорядки устроили фаны Волков, а после матча на стадионе
Филберт Стрит, что в Лестере, стенка на стенку сошлись суппортеры "Лестера" и
"Ковентри".
В Питреборо 150 суппортеров "Дерби", предварительно основательно накачавшись
спиртным, набросились на группу местной молодежи, причем один из них получил
перелом основания черепа. В Саутпорте суппортеры "Бангор Сити" прыгали на своей
трибуне до тех пор, пока она попросту не рухнула, после чего выбежали на поле и
атаковали игроков, тренеров и судей. В матче между двумя любительскими клубами,
"Гиллинхэмом" и "Челмсфорд Сити", двадцатиоднолетний Энтони Робертсон был
арестован за то, что в ходе драки плеснул в глаза противника аммиак, а потом
избил полицейского, сломав тому ключицу. А в Болтоне месные суппортеры,
названные журналистом "безмозглыми отморозками", напали на фанов "Миддлсбро",
пивших пиво в пабе "Зеленая Таверна", а потом не придумали ничего лучшего, как
пойти на штурм полицейского участка в Бернден Па
...Закладка в соц.сетях
