Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...тридцать три к одному, мэм.
Миссис Спотсворт подняла на него лучистые глаза:
- Простите?
- С этой цифры она начинала.
- О ком вы говорите?
- О той кобыле, вот что, я рассказывал, выиграла дубки.
- Ах, так мы опять о ней? - вздохнула миссис Спотсворт. Она читала про
чрезвычайно интересные манифестации мира духов, и эти земные разговоры
прозвучали для нее неприятным диссонансом.
Бармен почуял отсутствие живого интереса. Ему стало немного обидно. В такой
великий день он хотел бы иметь дело лишь с теми, в чьих жилах течет
спортивная кровь.
- Вы не увлекаетесь скачками, мэм?
Миссис Спотсворт ответила не сразу:
- Да, пожалуй, не особенно. Мой первый муж был от них без ума, но мне
всегда казалось, что это как-то бездуховно. Такие вещи не очень
способствуют высшему развитию нашего "я". Случается, я иной раз поставлю
кусок для забавы, но это мой предел. А глубины моей души они не затрагивают.
- Кусок, мэм?
- Ну одну тысячу.
- Ух ты! - пробормотал потрясенный бармен. - Вот это я называю прозаложить
последнюю рубашку. Хотя для меня это была бы не только рубашка, но и чулки
с подвязками в придачу. Повезло букмекерам, что вы сегодня не были на
ипподроме и не поставили на Мамашу Уистлера.
Он возвратился за стойку, а миссис Спотсворт снова углубилась в книгу.
Далее на протяжении, наверно, десяти минут в "Гусе и огурчике" ничего
существенного не происходило, только бармен прихлопнул салфеткой муху, а
миссис Спотсворт допила джин с тоником. Но вдруг могучая рука распахнула
дверь, и в залу решительными шагами вошел крепкий, коренастый, широкоплечий
и обветренный мужчина. У него было очень красное лицо, зоркие
небесно-голубые глаза, круглая, с залысинами голова и топорщащиеся
прямоугольные усики, какие встречаются повсеместно на далеких окраинах
Империи. Они в таком изобилии произрастают под носами тех, кто несет бремя
белого человека, что напрашивается мысль, не имеется ли у их носителей
каких-то монопольных прав? На ум приходят ностальгические строки поэта
Киплинга: "Мне б к востоку от Суэца, где добро и зло - одно, где не ведают
Закона и человек может выращивать у себя на губе топорщащиеся прямоугольные
усики".
Вероятно, эти усики и придавали вошедшему такой экзотический вид. Из-за них
он казался совсем не на месте в английской придорожной пивной. При взгляде
на него чувствовалось, что его естественная среда обитания - притон Черного
Майка в Паго-Паго, где он был бы, конечно, душою общества, хотя вообще-то
почти все время пропадал бы на сафари, сводя счеты с местной фауной, какая
ни подвернется под руку. "Вот, - сказали бы вы, - человек, не раз
смотревший в глаза носорогу, и тот перед ним беспомощно отворачивал морду".
И опять же, как и тогда, когда вы так глубоко и точно анализировали миссис
Спотсворт, вы окажетесь совершенно правы. Этот мужественный воитель
джунглей и саванн был не кто иной, как тот самый капитан Биггар, о котором
мы уже мельком упоминали выше в связи с прискорбным происшествием,
завершившимся кончиной А. Б. Спотсворта, и любой из тех, кто проживает у
дороги в Мандалай или проводит время в "Длинном баре" в Шанхае, подтвердит
вам, что "бвана" Биггар в своей жизни смирил взглядом так много носорогов,
что вам такого количества и во сне не увидать.
Однако в данный момент он думал не столько о наших бессловесных братьях,
сколько о том, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного. Вечер, как мы уже
говорили, был теплый, и капитан проделал длинный путь от Эпсома, откуда
выехал немедленно по окончании скачек, известных под названием дубки, до
этой тихой пивной в Саутмолтоншире.
- Пива! - прорычал он, и при звуке его голоса миссис Спотсворт, вскрикнув,
уронила книгу, а глаза ее чуть не выскочили из родных орбит.
И в той ситуации это было вполне естественно, ибо сначала ей показалось,
будто она стала свидетельницей одной из тех манифестаций спиритуального
мира, про которые она сейчас только читала. У любой женщины глаза из орбит
выскочат.
А дело-то все в том, что капитан Биггар, если взглянуть на вещи прямо, был
охотник и, следовательно, должен был охотиться. Его место там, где
расположены его охотничьи угодья. Поэтому ничего удивительного, что его
встречают то в Кении, то в Малайе, то на Борнео, то в Индии. "А-а, капитан
Биггар, привет-привет, - скажут ему. - Как следопытствуете?" А он ответит,
что следопытствует нормально. И все в полном порядке.
Но если вы встретите его в английской придорожной пивной, за тысячи миль от
естественной области обитания, можно будет вас понять, коль скоро у вас
мелькнет подозрение, что это вовсе не живой человек во плоти, а всего лишь
призрак, или фантом, завернувший к вам на огонек, как это свойственно
призракам и фантомам.
- И-ик! - воскликнула миссис Спотсворт, потрясенная до глубины души. С тех
пор как она увлеклась потусторонними явлениями, ей часто мечталось увидеть
своими глазами настоящее привидение, но для таких вещей нужны
соответствующая обстановка и подходящее время суток. Кому охота, чтобы
призраки лезли на глаза, когда ты сидишь и пьешь освежительный джин с
тоником?
Капитану же Биггару, пока он не услышал голос миссис Спотсворт, она в
полутемной пивной показалась просто обыкновенной женщиной, опрокидывающей
стаканчик на дорогу. Конечно, он машинально расправил плечи и подкрутил
усы, как поступал неизменно в присутствии любой особы женского пола; но кто
она такая, он не догадывался. И вот теперь, узнав ее, он весь, с ног до
головы, задрожал мелкой дрожью, словно молодой робкий гиппопотам, впервые
столкнувшийся нос к носу с великим Белым охотником.
- Ну, жарьте меня в горячем масле! - вырвалось у него, и глаза его полезли
на лоб. - Миссис Спотсворт! Варите меня в сливовой подливке! Вот уж кого
никак не ожидал встретить! Я думал, вы в Америке.
Миссис Спотсворт опомнилась и приняла прежний светский вид.
- Я прилетела на прошлой неделе с визитом, - пояснила она.
- А-а, тогда понятно. А то я очень удивился, увидев вас здесь. Помню, вы
говорили, что живете в Калифорнии или где-то там такое.
- Да, у меня дом в Пасадине. И в Кармеле. И еще один в Нью-Йорке, и еще во
Флориде. И еще на севере, в штате Мэн.
- Пять в общей сложности?
- Шесть. Я забыла еще про дом в Орегоне.
- Шесть? - растерянно повторил капитан. - Что ж, приятно, конечно, иметь
крышу над головой.
- Да. Но через какое-то время надоедает. Хочется чего-то нового. Я
подумываю купить, может быть, этот дом, куда сейчас еду, Рочестер-Эбби. Я
познакомилась в Нью-Йорке с сестрой лорда Рочестера, она возвращалась с
Ямайки, и она сказала, что, возможно, ее брат согласится продать. Ну а
вы-то что делаете в Англии, капитан? Я как вас увидела, сначала глазам
своим не поверила.
- Да вот, знаете ли, дорогая леди, захотелось взглянуть на родные места.
Давно уж не выбирался сюда, все некогда было. Хотя помните пословицу: "Кто
с детства много трудится и не веселится, из того вырастет дурак и тупица"?
Диву даешься, до чего тут все изменилось с тех пор, как я приезжал
последний раз. Нет больше праздных богатеев, если вы меня понимаете, все
работают, каждый, так сказать, при деле.
- Да, поразительно! Сестра лорда Рочестера леди Кармойл рассказала мне, что
ее муж, сэр Родерик Кармойл, заведует секцией в магазине "Харридж". А он
десятый баронет или что-то в этом роде. Представляете?
- Трудно себе представить, ваша правда. Толстый Фробишер и Субадар* ни за
что не поверят, когда я им расскажу.
- Кто-кто?
- Приятели мои в Куала-Лумпуре. Просто рты поразевают от изумления. Но мне
лично нравится, - мужественно заключил капитан. - Так и должно быть. Игра
прямой битой.
- Как вы сказали?
- Такой спортивный термин, милая леди. Из крикета. В крикете полагается
бить прямой битой, а иначе... иначе ты бьешь, прямо скажем, кривой битой,
ну, вы меня понимаете.
- Н-наверно. Может быть, вы присядете?
- Благодарю. Только на одну минуту. Я преследую врага рода человеческого.
В том, как держался капитан Биггар, тонкий наблюдатель заметил бы некоторую
скованность и приписал бы ее, вернее всего, тому обстоятельству, что при
последнем свидании с миссис Спотсворт он собирал и складывал вместе
фрагменты тела ее супруга, чтобы их можно было отправить в Найроби. Однако
неловкость, испытываемая им, была вызвана вовсе не этим прискорбным
воспоминанием. Корни ее уходили гораздо глубже.
Эту женщину он любил. Полюбил ее с первого мгновения, как она вошла в его
жизнь. До чего ясно он помнил это событие! Лагерь среди древесных акаций.
Каменистый обрыв. Обломки скал в русле горного потока. Старый Симба (лев)
ревет в отдалении, старый Тимбо (слон) гуляет в высоких тростниках (бимбо),
и тут к лагерю подъезжает в автомобиле А. Б. Спотсворт, а рядом с ним -
божественное видение в брюках для верховой езды. "Моя жена", - представил
А. Б. Спотсворт и указал рукой на свою спутницу - Клеопатру Египетскую и
Елену Троянскую в одном лице, а капитан Биггар, отвечая: "Добро пожаловать,
мемсагиб" и произнося вежливое приветствие: "Край йу ти ню ма пай", испытал
такое ощущение, будто его прошибло сильным электрическим током. "Вот оно!"
- понял он.
Естественно, в соответствии с законами белого человека он в своей любви и
не подумал признаваться, но с той самой поры в его сердце горела ровным
пламенем безмолвная, жаркая страсть такого калибра, что порой, на досуге,
слушая вой гиен и любуясь снегами Килиманджаро, он почти готов был сочинять
стихи.
И вот теперь она снова перед ним, и еще прелестнее, чем прежде. Капитану
Биггару показалось, будто где-то поблизости бьют в большой барабан. Но это
было всего лишь биение его сердца.
Его последняя реплика оставила миссис Спотсворт в недоумении.
- Преследуете врага рода человеческого? - переспросила она.
- Одного мерзавца букмекера. Подлеца из подлецов, с душой черной, как его
грязные ногти. Гонюсь за ним уже несколько часов. И почти настиг, -
заключил капитан Биггар, мрачно отпив пива. - но тут что-то сломалось в
чертовом автомобиле. Сейчас его чинят в гараже по соседству, за углом.
- Но почему вы гонитесь за букмекером? - не поняла миссис Спотсворт. Такое
занятие казалось ей совсем неподходящим для настоящего мужчины.
Лицо капитана Биггара потемнело. Своим вопросом она задела обнаженный нерв.
- Жалкий пес подло со мной обошелся. А с виду такой положительный. Усы как
у моржа и черная нашлепка на левом глазу. "Честный Паркинс" - название
фирмы. "Ставьте на кого вашей душе угодно, благородный человек, - он
говорил. - Кто не играет, тот не выигрывает. Подходите, подходите, - он
говорил. - Вразвалку, враскачку, вприпрыжку. Дамам скидка, ставки не
возвращаются". Ну я и поставил у него в двойном.
- В двойном?
- В двойном, дорогая леди, это когда ставишь на лошадь в одном забеге и
если выиграл, то весь выигрыш ставится на другую лошадь в другом забеге.
- А-а, то, что в Америке называется двойной одинар.
- И как вы легко можете прикинуть, если обе лошади приходят первыми, вам
достается изрядная сумма. Я по приезде в Лондон сошелся с довольно
осведомленными людьми, и они порекомендовали на сегодня надежный дубль:
Люси Глиттерс и Мамаша Уистлера.
Второе имя было миссис Спотсворт уже знакомо.
- Здешний официант сказал, что Мамаша Уистлера победила.
- И Люси Глиттерс в предыдущей скачке тоже. Я поставил на нее пятерку,
выиграл из ста к шести и все записал на Мамашу Уистлера в дубках. Она
прошла финиш из...
- ...из тридцати трех к одному, по словам бармена. Вот это да! Вы сорвали
приличный куш.
Капитан Биггар допил свое пиво. Он допил его как страждущая душа (если
страждущая душа может пить пиво).
- Да, я, безусловно, сорвал бы куш, - подтвердил он, горестно хмуря брови.
- Мне причиталась от него колоссальная сумма в три тысячи фунтов, два
шиллинга и шестипенсовик, да плюс еще моя исходная пятерка, которую я
вручил его помощнику, типу в клетчатом костюме и тоже при моржовых усах. И
что же? Негодяй букмекер дал деру, не заплатив. Укатил в своем автомобиле,
а я за ним. Несся вдогонку, вихляя по извилистым сельским дорогам, наверно,
целую вечность. И как раз когда я его уже почти сцапал, моя машина
сломалась! Но я его все равно поймаю, скотину. Изловлю гада. И когда
схвачу, выгребу из него все внутренности голыми руками, сверну ему голову,
и он у меня ее проглотит. После чего...
Капитан Биггар вдруг опомнился и умолк. Кажется, он заболтался и не дает
даме вставить ни слова. В конце-то концов, какое дело этой женщине до его
грез наяву?
- Довольно обо мне, - сказал он. - Малоинтересная тема. А как вы
жили-поживали все это время, дорогая леди? Все у вас в порядке, надеюсь?
Выглядите вы - лучше не бывает. А как здоровье вашего супруга? Ах,
простите...
- Ничего, пожалуйста. Вы хотели спросить, не вышла ли я снова замуж? Нет,
не вышла, хотя Клифтон и Алексис оба очень советуют. Так мило с их стороны,
так благородно! Они так заботятся обо мне.
- Клифтон? Алексис?
- Мистер Бессемер и мистер Спотсворт, мои прошлые мужья. Я с ними время от
времени переговариваюсь на спиритических сеансах. Вы, наверно, считаете, -
добавила она не без смущения, - что странно с моей стороны верить в такие
вещи?
- Странно?
- Потому что многие мои друзья в Америке говорят, что это все вздор собачий.
Капитан Биггар воинственно фыркнул:
- Хотел бы я быть там и высказать им свое мнение. Я бы потряс их тусклый
интеллект. Нет, дорогая леди, живя на таинственном Востоке, я видел слишком
много фантастического, чтобы находить что-то странным. Я наблюдал, как
босые пилигримы на дороге Ахура-Мазда ступали по раскаленным углям. Видел,
как в воздух подкидывают канаты и по ним карабкаются вверх стайки
ребятишек. Я знаю факиров, которые спят на гвоздях.
- Неужели?
- Уверяю вас. И при этом, подумайте только, совершенно не ведают
бессонницы. Так что я не из тех, кто поднимает людей на смех за то, что они
верят в спиритизм.
Миссис Спотсворт смотрела на него с нежностью. Она думала о том, какой он
чуткий и симпатичный.
- Я очень увлекаюсь мистическими исследованиями. С гордостью могу сказать,
что принадлежу к узкому кругу энтузиастов, стремящихся проникнуть сквозь
завесу. И надеюсь, что в этом Рочестер-Эбби, куда я еду, я сподоблюсь
какой-нибудь яркой духовной манифестации. Это ведь, говорят, один из
старейших загородных домов в Англии.
- Ну, раз так, значит, обязательно вспугнете пару-тройку призраков, -
заверил ее капитан Биггар. - В этих старых английских домах они водятся
целыми табунами. Не выпьете ли еще джина с тоником?
- Нет, мне пора. Помона ждет в машине, а она сердится, когда ее оставляют
одну.
- Никак не можете задержаться и пропустить со мной по полстаканчика?
- Боюсь, что никак. Надо ехать. У меня нет слов, чтобы передать вам, как
мне приятно было снова встретиться с вами, капитан.
- Для меня это был настоящий праздник, дорогая леди, - ответил капитан
Биггар голосом, осипшим от избытка чувств.
Они уже вышли на улицу, и она задержалась, стоя возле своего автомобиля в
ослепительных лучах заката, так что ему представилась возможность лучше
разглядеть ее во всей красе. "Как она хороша, - подумалось ему, - как
обворожительна, как... Стоп, Биггар, - резко одернул он себя, - это никуда
не годится, приятель. Соблюдай правила игры, старина!"
- Зайдите навестить меня, капитан, когда я вернусь в Лондон. Я остановилась
в "Савое".
- Буду счастлив, дорогая леди, буду счастлив, - ответил капитан Биггар. -
Зайду непременно.
Но на самом деле он не собирался выполнить свое обещание. Потому что зачем?
Какой прок возобновлять это знакомство? Только бередить старую рану. Нет,
лучше уж сжать покрепче зубы и прямо сейчас поставить на всем этом точку,
раз и навсегда. Скромному охотнику, прямо скажем, без фартинга за душой,
нечего якшаться с богатыми вдовами. О таких вещах ему не раз с осуждением
говорили Толстый Фробишер и Субадар в Англо-Малайском клубе Куала-Лумпура.
"Этот малый - просто пошляк и гонится за деньгами, - бывало, говорили они
за рюмкой джина про кого-нибудь из знакомых, женившегося на богатой. -
Обыкновенный жиголо, черт подери, только и всего. Так не поступают,
старина, ясно? Это непорядочно".
И они совершенно правы. Так не поступают. Да, черт подери, у человека есть
кодекс чести. Одним словом, как говорится, мех нее пан конг бахн ротфай.
Он вздернул подбородок и зашагал по дороге - узнать, как поживает его
автомобиль.
Глава вторая
Замок Рочестер-Эбби - вообще-то в Англии произносится: "Ростер" -
расположен милях в десяти от "Гуся и огурчика". Он стоит, вернее, стоит та
часть его, которая еще не обрушилась, на самой границе Саутмолтена, среди
улыбчивой сельской местности. Хотя если бы вы спросили его владельца -
Вильяма Эджертона Бамфилда Оссингама Белфрая, девятого графа Рочестерского,
с чего бы это в наши дни английской сельской местности улыбаться, он бы
затруднился ответить. Архитектура его дома относится к ХIII веку, к XV веку
и к эпохе Тюдоров, а разрушения - к середине ХХ века, к периоду после
Второй мировой войны.
Чтобы попасть в Рочестер-Эбби, надо свернуть с шоссе и ехать добрую милю по
подъездной аллее, густо поросшей живописными сорными травами, а затем
подняться по каменным, кое-где выщербленным ступеням парадного крыльца к
массивной, давно не крашенной входной двери. Что и проделали сестра Билла
Ростера Моника и ее муж сэр Родерик (Рори) Кармойл примерно в то время,
когда миссис Спотсворт и капитан Биггар вспоминали былое.
Моника, по прозвищу Маленький Мук, была женщина миниатюрная и очень
подвижная; ее муж был долговяз и невозмутим. В его облике и манерах
ощущалось что-то от крайне флегматичного буйвола, который задумчиво жует
жвачку и озирается вокруг медлительно и методично, не допуская ни малейшей
спешки. Именно так он, стоя на верхней ступеньке крыльца, озирал сейчас
Рочестер-Эбби.
- Мук, - промолвил он наконец, завершив осмотр. - Я сообщу тебе одну вещь,
которую ты, по своему усмотрению, можешь передавать или не передавать для
публикации в прессе. Это несчастное здание каждый раз, как я его вижу, все
больше теряет лоск.
Моника немедленно вступилась за дом своего детства:
- Могло быть еще гораздо хуже.
Рори подумал-подумал, пожевал жвачку и спросил:
- Например, как?
- Конечно, дом нуждается в ремонте, но где взять на это денег? Не может же
бедняжка Билл содержать дворец на избушечные доходы.
- Почему он не поступит на работу, как все мы?
- Нечего тебе важничать. Подумаешь, деятель торговли!
- Не я один, все работают. Палата лордов практически пустует, лорды
приходят заседать только по вечерам и в праздники.
- Нас, Ростеров, трудно к чему-нибудь приспособить. Все мужчины у нас в
роду были божьи одуванчики. Дядя Роджер, например, даже сапоги свои не умел
надеть.
- А в чьих же он сапогах ходил? - заинтересовался Рори.
- Это мы все не прочь бы выяснить. Конечно, ошибка Билла, что он упустил ту
баснословно богатую американку.
- Что еще за американка?
- Это было вскоре после нашей с тобой свадьбы. Некая миссис Бессемер.
Вдова. Он с ней познакомился как-то летом в Каннах. Сказочно богатая и, по
словам Билла, неописуемой красоты. Поначалу ситуация казалась
обнадеживающей, но потом ничего из этого не вышло. Верно, кто-то перебежал
дорогу. Он же тогда был просто мистер Белфрай, а не его сиятельство граф
Рочестер, это могло иметь решающее значение.
Рори покачал головой:
- Вряд ли дело в этом. Я вон тоже был просто мистер Кармойл, когда
познакомился с тобой, а посмотри, как я тебя лихо уволок из-под носа у
лучших женихов графства.
- Да, но вспомни, какой ты тогда был. Разбивал сердца направо и налево,
только бровью поведешь. Ты и сейчас еще ничего, - любовно добавила Моника.
- Осталось кое-что от прежних чар.
- Что верно, то верно, - не стал отрицать Рори. - При рассеянном освещении
я еще кого хочешь очарую. А вот у Билла, мне кажется, всегда не хватало
напора... такого напора, какой можно наблюдать у нас в "Харридже". Воля к
победе, я бы так это назвал. Она была у Наполеона. Она есть у меня. А у
Билла ее нет. Мм-да, так-то, - философски заключил Рори. Он снова принялся
оглядывать Рочестер-Эбби. - Знаешь, в чем нуждается этот дом? В атомной
бомбе. Чтобы ее аккуратно сбросили на крышу главного банкетного зала.
- Да, это бы, конечно, неплохо.
- В два счета бы все пришло в порядок. Наладилась бы нормальная жизнь. Но,
увы, атомные бомбы стоят денег, так что этот вариант, надо полагать,
исключается. Тебе следует употребить свое влияние и убедить Билла, пусть
закупит побольше керосина, нагребет стружек, перестанет выбрасывать
утренние газеты, запасется спичками и в одну прекрасную безлунную ночь
запалит тут такой костер, чтобы небу жарко стало. Он сразу почувствует себя
другим человеком, как только старую развалину охватят языки пламени.
Моника ухмыльнулась загадочно:
- Я знаю способ получше.
Рори покачал головой:
- Нет. Только поджог. Это единственный выход. Старый добрый поджог. Ребята
на востоке им частенько пользуются. Спалят фабрику, на которой работали, и
гуляй не хочу.
- А что ты скажешь, если я тебе сообщу, что надеюсь его продать?
Рори изумленно вытаращил глаза. Он был высокого мнения об изобретательности
своей жены, но в данном случае полагал, что она замахнулась на невозможное.
- Продать?! Да этот дом задаром никому не всучишь! Билл, как мне известно,
предлагал его за бесценок одной благотворительной конторе под приют для
исправившихся малолетних преступников, так от него там с презрением
отмахнулись. Должно быть, опасались, как бы их преступники не подхватили
ревматизм. Чрезвычайно сырое помещение Рочестер-Эбби.
- Да, влажноватое.
- Вода проступает сквозь стены и струится ручьями. Помню, я как-то сказал
Биллу: "Билл, - говорю, - сообщу тебе кое-что насчет твоей домашней
обстановки. У вас в саду протекает река, а в доме протекают крыши".
Развеселил его, беднягу. Он сказал, что это очень остроумно.
Моника смерила его холодным супружеским взглядом, какие неизменно приводят
мужей в трепет.
- Жуть как остроумно, - произнесла она ледяным тоном. - Обхохочешься. И
конечно, ты сразу же отмочишь что-нибудь в этом роде, чтобы позабавить
миссис Спотсворт.
- Как ты сказала? - до Рори постепенно дошло, что было названо имя, ему
незнакомое. - Кто это миссис Спотсворт?
- Дама, которой я надеюсь продать этот дом. Американка. Ужасно богатая. Я
познакомилась с ней в Нью-Йорке, по пути домой. У нее штук двадцать домов в
Америке, но ей безумно хочется что-нибудь старое и живописное в Англии.
- Романтическая особа, а?
- Вся пропитана романтикой. Ну и вот, когда она мне это сказала - мы сидели
рядом на обеде в женском клубе, - я, конечно, сразу подумала про Билла и
Рочестер-Эбби и принялась ей его расписывать. Она, похоже,
заинтересовалась. В конце-то концов, здесь и вправду уйма всяких
исторических достопримечательностей.
- И мышей.
- Она на следующий день улетала в Англию, и я пригласила ее, когда я
вернусь домой, приехать сюда и самой все осмотреть. Теперь она должна быть
с минуты на минуту.
- А Билл об этом знает?
- Нет. Мне следовало предупредить его телеграммой, но я забыла. Ну да какая
разница? Он все равно будет в восторге. Важно только, чтобы ты не отпугнул
ее своими убийственными шуточками: "Я часто говорю, миссис Спотсворт, со
свойственным мне остроумием, что, с одной стороны, в здешнем саду протекает
речка, а с другой стороны... ха-ха-ха! Вы только послушайте -
закачаетесь... с другой стороны, в доме протекает крыша". И она, конечно,
немедленно бросится заключать сделку.
- Ну что ты, моя старушка, разве я способен ляпнуть такое?
- Очень даже способен, мое сокровище. Твоя беда в том, что ты хоть и лучший
из мужчин, но совершенно лишен такта.
Рори усмехнулся. Ему было смешно это слышать.
- Это я-то лишен такта? У нас в "Харридже" тебя бы за такие слова просто
подняли на смех.
- Ты должен постоянно держать в голове, как важно для нас продать
Рочестер-Эбби.
- Буду помнить. Я всей душой за то, чтобы протянуть старине Биллу руку
помощи. Куда же это годится? - перешел Рори к глубокомысленным
рассуждениям, он нередко задумывался на подобные темы. - Билл начал свою
карьеру с самого низа, как простой наследник графского титула, и благодаря
собственной настойчивости и отваге в конце концов достиг того, что стал
графом. Но едва только он успел нахлобучить на голову феодальную корону и
сказал себе: "Хоп-ля-ля, урра!" - как вдруг, точно кролика из шляпы,
вытаскивают на свет социальную революцию и отбирают у него практически все
до последнего пенни. М-да, что поделаешь, - заключил Рори со вздохом. -
Послушай, Мук, - переменил он тему, - старушка, ты не заметила, что на
протяжении нашей беседы, для меня лично крайне приятной, я то и дело, с
короткими интервалами, нажимал звонок, но абсолютно безрезультатно? Тут
что, замок Спящей Красавицы? Или ты думаешь, все население этого дома
выкосила какая-нибудь чума или холера?
- Да Господи! - воскликнула Моника. - В Рочестер-Эбби никакие звонки не
работают со времен Эдуарда Седьмого по крайней мере. Дядя Джордж, если ему
нужно было позвать кого-нибудь из домашнего персонала, запрокидывал голову
и выл, как койот.
- Это когда ему требовалось надеть чужие сапоги?
- Надо просто толкнуть дверь и войти. Что я сейчас и проделаю. А ты принеси
вещи из машины.
- И куда их поставить?
- Пока на пол в холле, - ответила Мук. - А позже отнесешь наверх.
Моника переступила через порог и вошла в гостиную слева от дверей. В этой
комнате во времена ее детства концентрировалась почти вся жизнедеятельность
Рочестер-Эбби. Как и в других старинных английских домах таких же размеров,
в Рочестер-Эбби имелось много высоких парадных покоев, которыми никогда не
пользовались, а также библиотека, куда изредка заходили, и эта гостиная,
место встречи всех и вся. Здесь в раннем детстве Моника сидела и читала
"Газету для девочек", и здесь же, пока не запретил дядя Джордж, обладавший
обостренным обонянием, она держала своих белых кроликов. Это была
просторная, уют
...Закладка в соц.сетях
