Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...мо дяди Генри о странном
поведении кузины Мэйбл обсуждается на разные лады в семейном кругу
(пожалуйста, прочти внимательно и передай Джейн), клан обычно меня
игнорирует. Это одно из преимуществ, которыми я пользуюсь как холостяк и к
тому же - согласно мнению моих ближайших и дражайших - холостяк слабоумный.
"Нет никакого смысла говорить об этом Берти, он всё равно ничего не поймёт"
- таков девиз моих родственников, и должен признаться, я подпишусь под ним
обеими руками. Мне нравится спокойная жизнь, знаете ли. И поэтому я решил,
что меня просто сглазили, когда тётя Агата величественно вплыла в мою
комнату, не дав мне понаслаждаться сигаретой, и принялась разглагольствовать
о Юстасе и Клоде.
- Слава всевышнему, - сказала она, - наконец то я пристроила Юстаса и
Клода.
- Пристроила? - спросил я, не имея ни малейшего представления, о чём идёт
речь.
- В пятницу они отплывают в Южную Африку. Мистер Ван Альстайн, друг
бедной Эмилии, устроил их на работу в свою фирму, и мы надеемся, теперь они
образумятся и сделают карьеру.
По правде говоря, я ничего не понял.
- В пятницу? Ты имеешь в виду послезавтра?
- Да.
- В Южную Африку!
- Да. На пароходе "Эдинбургский Замок".
- Но зачем? Сейчас середина семестра.
Тётя Агата холодно на меня посмотрела.
- Должна ли я понять, Берти, что тебя так мало волнуют дела твоих
ближайших родственников, что ты впервые слышишь об исключении Юстаса и Клода
из Оксфорда? Это случилось две недели назад.
- Нет, правда?
- Ты безнадёжен, Берти. Мне казалось, что даже ты...
- Но за что их вытурили?
- Они вылили лимонад за шиворот младшему декану колледжа... не вижу
ничего смешного, Берти. Это безобразие!
- Да, да, конечно, - торопливо согласился я. - Поперхнулся дымом. Что-то
застряло в горле, знаешь ли.
- Бедная Эмилия, - продолжала тётя Агата. - Безумная мать, которая только
губит детей своей любовью. Она хотела оставить их в Лондоне и отдать на
военную службу, но я настояла на своём. Колонии - единственное место для
таких безрассудных молодых людей, как Юстас и Клод. Последние две недели они
жили с твоим дядей Кливом в Уорчестершире. Завтра им придётся провести день
в Лондоне, а в пятницу рано утром они сядут на поезд, чтобы успеть к
отплытию парохода.
- Немного рискованно, тебе не кажется? Я имею в виду, оставлять их в
Лондоне одних почти на сутки.
- Они будут не одни. Ты за ними присмотришь.
- Я?!
- Да. Я хочу, чтобы Клод и Юстас остановились в твоей квартире, а наутро
ты проследил бы, чтобы они сели на поезд.
- Ох, нет, послушай!
- Берти!
- Нет, пойми меня правильно, я о них самого лучшего мнения, и всё такое,
но оба они психи, знаешь ли... нет, конечно, я всегда рад их видеть, но
когда речь идёт о том, чтобы они остановились у...
- Берти, если ты так занят самолюбованием, что даже на минуту не можешь
отвлечься, когда к тебе обращаются с пустяковой просьбой...
- Ох, ну хорошо! - сказал я. - Хорошо!
Само собой, спорить не имело смысла. Когда я вижу тётю Агату, мне всегда
кажется, что мой позвоночник размягчается до желеобразного состояния. Она
относится к тем женщинам, которых называют волевыми. Должно быть, такой же
была королева Елизавета. Когда тётя Агата сверкает на меня глазами и
говорит: "А ну-ка, живо, мой мальчик" или что-нибудь в этом роде, я
повинуюсь, не рассуждая.
Когда она ушла, я позвал Дживза и сообщил ему последние новости.
- Послушай, Дживз, - сказал я. - Завтра к нам приезжают Клод и Юстас. Они
останутся на ночь.
- Сэр?
- Я рад, что ты так спокойно к этому отнёсся. Лично я далеко не в
восторге. Ты ведь знаешь Клода и Юстаса!
- Энергичные молодые джентльмены, сэр.
- Придурки, Дживз. Придурки, каких мало. Кошмар, что меня ждёт.
- Я вам больше не нужен, сэр?
Как вы понимаете, тут я распрямил плечи и высокомерно на него посмотрел.
Мы, Вустеры, становимся холодными как лёд, когда ищем сочувствия, а получаем
вежливые отговорки. Я, конечно, знал, в чём было дело. Последние два дня в
атмосфере нашего дома витала некоторая напряжённость из-за шикарных штрипок,
которые я откопал в магазинчике берлингтонского Пассажа. Одному из чертовски
толковых парней, может, даже тому, кто изобрёл разноцветные сигаретные
пачки, недавно пришла в голову блестящая мысль выпускать также разноцветные
штрипки. Я хочу сказать, вместо обычных серых с белыми вы сейчас можете
купить штрипки, копирующие флаг или штандарт школы, где вы учились. И,
поверьте, только человек бесчувственный отказался бы от улыбнувшихся ему с
витрины совершенно потрясающих добрых итонских штрипок. Я нырнул в
магазинчик и совершил покупку, даже не подумав, как к этому отнесётся Дживз.
А он не оправдал моих ожиданий. Дживз, хотя его можно во многих отношениях
считать лучшим камердинером в Лондоне, слишком консервативен. Старомоден,
если вы понимаете, что я имею в виду. Одним словом, враг прогресса.
- Можешь идти, Дживз, - с достоинством сказал я.
- Слушаюсь, сэр.
Он бросил на штрипки ледяной взгляд и исчез. Прах его побери!
На следующий день, когда я переодевался к обеду, близнецы ворвались ко
мне в квартиру, и хотите верьте, хотите нет, давно я не видел таких
радостных и весёлых парней. Я всего лет на шесть старше Юстаса и Клода, но,
непонятно по какой причине, чувствую себя рядом с ними как старец, которому
два шага до могилы. Я и оглянуться не успел, как они заняли мои лучшие
кресла, стянули пару моих особых сигарет, налили себе по бокалу виски с
содовой и принялись болтать с развязностью честолюбцев, достигших своей
заветной цели, - словно это не их только что выперли из колледжа и, можно
сказать, отправили в ссылку.
- Привет, Берти, старичок, - поздоровался Клод. - Как славно, что ты
согласился нас приютить.
- Да ну, брось. Я был бы рад, если б вы погостили у меня подольше.
- Слышишь, Юстас? Он был бы рад, если б мы погостили у него подольше.
- Надеюсь, у него останется впечатление, что мы гостили достаточно долго,
- философски заметил Юстас. - Ты в курсе наших дел, Берти? Я имею в виду,
знаешь, как нам не подфартило?
- О, да. Тётя Агата мне рассказала.
- Мы покидаем родину на благо родины, - изрёк Юстас.
- И пусть за нас поднимут бокалы, - добавил Клод, - когда мы выйдем в
море. Что тебе рассказала тётя Агата?
- Что ты вылил лимонад за шиворот младшего декана.
- Я предпочел бы, прах побери, - раздражённо произнёс Юстас, - чтобы люди
не искажали фактов. Это был не младший декан, а старший преподаватель.
- И не лимонад, а содовая, - пояснил Клод.
- Дело было так. Я сел на подоконник с сифоном в руке, а старикашка стоял
под окном. Он поднял голову, и... сам понимаешь, если б я не всадил ему
струю между глаз, я б упустил блестящую возможность, какая раз в жизни
бывает.
- Упустил бы раз и навсегда, - согласился Клод.
- Такое больше могло не повториться, - сказал Юстас.
- Сто к одному, что не повторилось бы, - заявил Клод.
- Ну, Берти, - спросил Юстас, - как ты собираешься развлекать своих
дорогих гостей?
- Пообедаем дома, - ответил я. - У Дживза почти всё готово.
- А потом?
- Ну, я думал, мы поболтаем о том, о сём, и вы ляжете спать. Ведь вам
завтра рано вставать - поезд уходит около десяти.
Близнецы с жалостью переглянулись.
- Берти, - сказал Юстас. - В твоей программе есть хорошие моменты, но их
недостаточно. Я представляю себе наш вечер следующим образом: сначала мы
обедаем, а затем отправляемся в "Киро". Там ведь закрывают поздно, верно? Ну
вот, до половины третьего, а может, до трёх, нам будет чем заняться.
- После чего, - вставил Клод, - с божьей помощью мы развлечёмся
где-нибудь в другом месте.
- Но мне казалось, вам надо хорошенько выспаться перед дальней дорогой.
- Выспаться?! - воскликнул Юстас. - Старичок, неужели ты мог подумать,
что сегодня мы ляжем спать?
Должно быть, я уже не тот, что был раньше. Я имею в виду, ночные бдения
не кажутся мне такими привлекательными, как несколько лет назад. Помнится,
когда я учился в Оксфорде, мы гуляли на балу в Ковент-Гардене до шести утра,
затем завтракали у Хэммамза и изредка устраивали потасовки с уличными
торговцами овощами - тогда мне казалась, это именно то, что доктор прописал.
Но сейчас два ночи - предел моих возможностей, а в два часа ночи близнецы
только разгулялись и взялись за дело засучив рукава.
Насколько я помню, после "Киро" мы отправились играть в железку с
какими-то типами, которых я видел первый раз в жизни, и до дому нам удалось
добраться что-то около девяти утра. Должен вам признаться, что к этому
времени я туго соображал, на каком я свете. По правде говоря, у меня едва
хватило сил попрощаться с близнецами, пожелать им доброго пути и удачной
карьеры в Южной Африке, а затем завалиться в постель. Последнее, что я
помню, - весёлое пение двух придурков, принимавших холодный душ, которое
изредка прерывалось требованиями к Дживзу поскорее подать яичницу с беконом.
Проснулся я около часа дня, чувствуя себя как нечто забракованное
Комиссией Пищевых Продуктов, но одна мысль меня утешала: в этот момент
близнецы прощались со своей страной, стоя на палубе лайнера. И поэтому
можете представить, какой шок я испытал, когда дверь открылась и в спальню
вошёл Клод.
- Привет, Берти! - сказал он. - Отоспался? Как насчёт доброго, старого
ленча?
За эти несколько часов мне приснилось такое количество кошмаров, что
сначала я принял Клода за один из них, причём самый ужасный, и только когда
он уселся мне на ноги, я убедился, что не сплю.
- Святые угодники и их тётушка! Что ты здесь делаешь? - с трудом
прохрипел я.
Клод посмотрел на меня с упрёком.
- Странным тоном ты разговариваешь со своим гостем, Берти, - укоризненно
произнёс он. - Не ты ли вчера вечером утверждал, что был бы рад, если б я
погостил у тебя подольше? Твоё желание исполнилось. Вот он я!
- Но почему ты не уехал в Южную Африку?
- Я так и думал, что тебя это заинтересует, - сказал Клод. - Сейчас всё
тебе объясню. Помнишь девушку, с которой ты познакомил меня в "Киро"?
- Какую именно?
- Там была одна девушка, - холодно ответил Клод. - Единственная, о
которой стоит говорить. Её звали Марион Вардур. Если ты не забыл, я почти
всё время с ней танцевал.
Я начал смутно припоминать события прошедшей ночи. С Марион Вардур мы
подружились довольно давно. Очень приятная женщина. Сейчас она играет в
спектакле, который идёт в "Аполлоне". Я вспомнил, что она сидела в "Киро" в
своей компании и близнецы настояли, чтобы я её с ними познакомил.
- Мы родственные души, Берти, - сказал Клод. - Я пришёл к этому выводу с
первой минуты, и чем больше думал, тем сильнее убеждался в своей правоте.
Так иногда бывает, знаешь ли. Два сердца бьются в унисон, и так далее, и
тому подобное. Короче говоря, я улизнул от Юстаса в Ватерлоо и вернулся. Я
не могу уехать в Южную Африку и бросить здесь эту девушку. Само собой, я
целиком за Империю и считаю, что колонии надо осваивать, и всё такое, но сам
я этого сделать не смогу. В конце концов, - рассудительно произнёс он, -
Южная Африка прекрасно до сих пор без меня обходилась, и я не понимаю,
почему она должна развалиться, если я в неё не приеду.
- А что насчёт Ван Альстайна, или как его там? Он ведь вас ждёт.
- Хватит с него Юстаса. Обойдётся. Юстас надёжный парень, и наверняка
станет каким-нибудь магнатом. Я с интересом буду следить за его карьерой. А
сейчас ты должен извинить меня, Берти. Я хочу разыскать Дживза и попросить
приготовить мне один из его чудо-коктейлей. Не понимаю почему, но у меня с
утра немного болит голова.
И хотите верьте, хотите нет, не успела дверь за ним закрыться, как в
спальню ввалился Юстас, сияя как медный таз. Меня чуть не вытошнило от его
радостной физиономии.
- Святые угодники! - простонал я.
Юстас захихикал.
- Я умница, Берти, просто умница! - сообщил он. - Мне, конечно, жаль
беднягу Клода, но у меня не было выбора. Я смылся от него в Ватерлоо и
вернулся сюда на такси. Должно быть, несчастный дурачок до сих пор гадает,
куда я подевался. Такова жизнь. Если ты действительно хотел, чтобы я
отправился в Южную Африку, тебе не следовало знакомить меня с мисс Вардур. Я
ничего не стану от тебя скрывать, Берти, - сказал Юстас, усаживаясь мне на
ноги. - Я не из тех, кто влюбляется в первую встречную. Если ты думаешь обо
мне как о волевом, скрытном мужчине, ты не ошибаешься. Но когда я встретил
свою половинку, я не стал рассусоливать...
- О, боже! Ты тоже влюбился в Марион Вардур?
- Тоже? Что значит "тоже"?
Только я собрался рассказать ему о Клоде, как тот появился в спальне
собственной персоной, свеженький как огурчик. Коктейли Дживза оказывают
мгновенное действие на кого угодно, за исключением, пожалуй, египетских
мумий. То ли тут дело в уорчестерширском соусе, то ли в чём ещё, но я не
знаю лучшего лекарства от похмелья. Клод ожил, как увядший цветок после
поливки, но он чуть было не вернулся в прежнее состояние, когда увидел
близнеца-брата, смотревшего на него с отвисшей челюстью поверх спинки
кровати.
- Какого ладана ты здесь делаешь? - спросил он.
- Какого ладана ты здесь делаешь? -. не остался в долгу Юстас.
- Ты вернулся, чтобы навязать своё мерзкое общество мисс Вардур?
- Так вот почему ты вернулся?
Они перекинулись ещё несколькими фразами в том же роде, затем Клод
сказал:
- Раз уж ты здесь, ничего не попишешь. Пусть победит достойнейший!
- Проклятье! - не выдержал я. - Что вы несёте? Где вы собираетесь жить,
если останетесь в Лондоне?
- То есть как это где? - удивлённо спросил Юстас. - Естественно, у тебя.
- Где же ещё? - Клод недоумённо поднял брови.
- Ты ведь не станешь возражать, Берти? - сказал Юстас.
- Берти - настоящий друг, - убеждённо произнёс Клод.
- Олухи царя небесного! Допустим, тётя Агата узнает, что я вас спрятал,
вместо того чтобы отправить в Южную Африку. Как вы думаете, что она со мной
сделает?
- Что она с ним сделает? - спросил Клод Юстаса.
- О, Берти как-нибудь выкрутится, - ответил Юстас Клоду.
- Ну конечно! - Клод просиял. - Берти жутко изобретательный. Он
обязательно выкрутится.
- Ещё бы он не выкрутился! - воскликнул Юстас. - У Берти ума палата.
Должно быть, нет такого человека, который, оглянувшись назад, не вспомнил
бы какого-нибудь кошмарного эпизода из своей жизни. У некоторых деятелей -
если верить современным романам - вся жизнь - сплошной кошмар, но лично я,
обладая большим постоянным доходом и прекрасным пищеварением, не могу
пожаловаться, что часто попадаю в подобные переделки. Наверное, поэтому тот
период запомнился мне так ярко. Все последующие дни после возвращения
близнецов я чувствовал себя настолько отвратительно, что мои нервы,
казалось, вылезли из тела и стали загибаться на концах, как нестриженые
ногти. По сути дела я превратился в один обнажённый нерв. К тому же мы,
Вустеры, честны, искренни и всё такое, и терпеть не можем обманывать своих
ближних.
В течение двух-трёх дней всё было тихо-спокойно, а затем тётя Агата
забежала ко мне, чтобы поболтать. Приди она на двадцать минут раньше, перед
её взором предстали бы близнецы, уминающие яичницу с беконом. Она упала в
кресло, и я понял, что обычная жизнерадостность ей изменила.
- Берти, - сказала она, - у меня неспокойно на душе.
У меня тоже было неспокойно на душе. Близнецы могли вернуться в любую
минуту, а я не знал, сколько времени тётя Агата у меня проторчит.
- Меня мучает мысль, - продолжала она, - что я слишком сурово обошлась с
Юстасом и Клодом.
- Это невозможно, - вырвалось у меня.
- Что ты имеешь в виду?
- Я... э-э-э... хотел сказать, ты никогда и ни с кем не бываешь сурова,
тётя Агата. - Неплохо получилось, и главное, я ответил почти не задумываясь.
Моя престарелая родственница явно была польщена; она посмотрела на меня с
куда меньшим отвращением, чем обычно.
- Ты очень мил, Берти, но тем не менее я всё время думаю, не попали ли
они в беду.
- Попали во что?!
Я был потрясён до глубины души. С моей точки зрения скорее, чем близнецы,
в беду могли попасть два тарантула.
- Значит, ты считаешь, с ними всё в порядке?
- В каком смысле?
Тётя Агата посмотрела на меня чуть ли не с тоской во взоре.
- Тебе никогда не приходило в голову, Берти, - спросила она, - что твой
дядя Джордж - ясновидящий?
По-моему, она решила поменять тему разговора.
- Ясновидящий?
- Как ты думаешь, это возможно, что он видит то, чего нам не видно?
Лично я всегда считал, что это не только возможно, но и более чем
вероятно. Не знаю, встречались ли вы когда-нибудь с моим дядей Джорджем? Он
шустрый старикашка, который целыми днями шатается по клубам и пропускает
рюмку за рюмкой с другими шустрыми старикашками. Когда он появляется в
ресторане, официанты встают по стойке смирно, а метрдотель достаёт из
кармана штопор. Именно мой дядя Джордж задолго до современных медиков сделал
открытие, что алкоголь - это пища.
- Твой дядя Джордж потрясён до глубины души. Он обедал со мной вчера
вечером, и мне было жалко на него смотреть. Понимаешь, он утверждает, что по
дороге из одного клуба в другой неожиданно увидел фантом Юстаса.
- Чего Юстаса?
- Фантом. Призрак. На мгновение ему показалось, что это сам Юстас, так
ясно он его видел. Призрак исчез за углом, и когда дядя Джордж прибежал
туда, улица была пустынна. Всё это очень странно и тревожно. Бедный Джордж
совсем упал духом. За весь обед он не пил ничего, кроме ключевой воды, и
ужасно нервничал. Ты думаешь, с нашими несчастными дорогими мальчиками всё в
порядке? Они не попали в какую-нибудь ужасную катастрофу?
Я бы дорого дал, чтобы слова её .сбылись, но я ответил, что, мне кажется,
с ними всё в порядке и ни в какую ужасную катастрофу они не попали. Лично я
считал самого Юстаса хуже всякой катастрофы, да и Клод, с моей точки зрения,
недалеко от него ушёл, но я промолчал. Когда тётя Агата меня покинула, она
всё ещё выглядела встревоженной.
Как только близнецы вернулись, я поговорил с ними в открытую. Хоть мне и
приятно было слышать, что дядя Джордж напугался до полусмерти, двум
придуркам нечего было шляться по метрополии средь бела дня.
- Но, старик, будь благоразумен, - сказал Клод. - Мы не можем стеснить
себя в движениях.
- Исключается, - заявил Юстас.
- Вся суть дела состоит в том, если ты понимаешь, о чём я говорю, -
пояснил Клод, - что нам нужна полная свобода действий. Мы должны ходить
взад-вперёд.
- Точно, - согласился Юстас. - И взад, и вперёд.
- Но, чёрт побери...
- Берти, - укоризненно сказал Юстас. - Не выражайся при ребёнке!
- Вообще-то я понимаю ход его мысли, - задумчиво произнёс Клод. - Мне
кажется, проблему можно решить, если мы изменим свою внешность.
- Старина! - воскликнул Юстас, восхищённо глядя на брата. - Какая
гениальная мысль! Наверняка не твоя, правда?
- Вообще-то мне подсказал её Берти.
- Я?!
- Только вчера ты рассказывал мне о том, как Бинго Литтл нацепил бороду,
чтобы его не узнал дядя.
- Если вы считаете, что я позволю вам, клоунам, шляться по моей квартире
с бородами...
- Где-то он прав, - согласился Юстас. - Мы купим бакенбарды.
- И фальшивые носы, - добавил Клод.
- И, как ты справедливо заметил, фальшивые носы. Ну вот, Берти, старичок,
можешь больше не беспокоиться. Мы совсем не хотим тебя обременять, пока
живём в твоей квартире.
А когда я бросился к Дживзу за утешением, он пробормотал что-то насчёт
горячей крови молодых джентльменов. Никакого сочувствия.
- Прекрасно, Дживз, - сказал я. - В таком случае пойду прогуляюсь по
Гайд-парку. Подай мне мои итонские штрипки.
- Слушаюсь, сэр.
Прошло несколько дней, и Марион Вардур зашла ко мне в гости на чашку чая.
Прежде чем сесть, она нервно огляделась по сторонам.
- Твоих кузенов нет дома, Берти? - спросила она.
- Слава богу, нет!
- Тогда я скажу тебе, где их можно найти. В моей гостиной, в
противоположных углах. Сидят, сверкают друг на друга глазами и ждут, когда
появлюсь. Берти, этому надо положить конец.
- Ты часто их видишь?
Дживз подал нам чай, но бедная женщина так разволновалась, что продолжала
говорить, не подождав, пока он уйдёт. У бедняжки был совершенно измученный
вид.
- Я натыкаюсь на этих близнецов на каждом шагу, - пожаловалась она. - Как
правило, на обоих. Они завели моду приходить вдвоём и ждать, кто кого
пересидит. Скоро от меня останется одна тень.
- Знаю, - сочувственно сказал я. - Знаю.
- Так что же мне делать?
- Понятия не имею. Может, попросить служанку отвечать, что тебя нет дома?
Она задрожала.
- Один раз я так и сделала. Они уселись на лестнице, и я весь день не
могла выйти на улицу. А у меня было назначено несколько очень важных встреч.
Я бы очень хотела, Берти, чтобы ты убедил их уехать в Южную Африку, где, по
слухам они кому-то нужны.
- Должно быть, ты произвела на них потрясающее впечатление.
- Не то слово. Теперь они начали делать мне подарки. По крайней мере,
Клод. Вчера вечером он настоял, чтобы я приняла от него этот портсигар.
Явился прямо в театр и отказался уходить, пока я не согласилась. Впрочем,
должна признаться, вещица недурна.
Она действительно была недурна. Массивный золотой портсигар с бриллиантом
на верхней крышке. И самое странное, мне показалось, что я где-то его видел.
Как, разрази меня гром, Клод умудрился раздобыть денег на такую дорогую
вещь, я не мог себе даже представить.
На следующий день, в среду, близнецы, если так можно выразиться, были
выходными, так как дама их сердца играла в дневном спектакле. Клод надел
бакенбарды и отправился шляться по Хэрст-парку, а мы с Юстасом сидели и
разговаривали. Вернее, говорил в основном Юстас, а я молча мечтал, чтобы он
как можно скорее куда-нибудь смылся.
- Нет ничего прекрасней, Берти, чем любовь хорошей женщины, - поучал меня
придурок. - Иногда... Боже великий! Кто там?!
Входная дверь открылась, и в холле послышался громкий голос тёти Агаты,
интересующейся, дома я или нет. Должен сказать, что у тёти Агаты резкий,
пронзительный голос, и я впервые был благодарен судьбе, что его слышно за
версту. В распоряжении Клода было всего две секунды, но он успел нырнуть под
софу. Его второй ботинок исчез из виду в тот момент, когда тётя Агата вошла
в гостиную.
Вид у неё был встревоженный.
- Берти, - спросила она, - чем ты занят в ближайшее время?
- В каком смысле? Сегодня я обедаю с...
- Нет, нет, я не это имела в виду. Чем ты занят следующие несколько дней?
Впрочем, и так понятно, что ничем, - продолжала она, не дожидаясь моего
ответа. - Ты бездельник. Вся твоя жизнь - сплошное ничегонеделание... но об
этом мы поговорим в другой раз. А теперь слушай меня внимательно. Я желаю,
чтобы ты поехал на несколько недель в Харроугэйт с твоим дядей Джорджем.
Тут мне показалось, что она перешла всякие границы, и я горячо
запротестовал. Я ничего не имею против дяди Джорджа, но предпочитаю
держаться от него как можно дальше. Я попытался объяснить положение дел тёте
Агате, но она от меня отмахнулась.
- Если в твоём сердце есть хоть капля жалости, Берти, ты выполнишь мою
просьбу. Твой бедный дядя Джордж испытал страшное душевное потрясение.
- Как?! Ещё одно?
- Он считает, что только полный отдых и тщательный медицинский уход
смогут восстановить его нервную систему. Он говорит, в прошлом Харроугэйт
неоднократно возвращал его к жизни, и поэтому сейчас желает отправиться
именно туда. Все мы считаем, его нельзя оставлять одного, так что тебе
придётся поехать с ним.
- Но послушай!...
- Берти!
Наступило молчание.
- Какое нервное потрясение он испытал? - спросил я.
- Между нами, - ответила тётя Агата, понизив голос до трагического
шёпота, - я склонна считать, что у него просто разыгралось больное
воображение. Ты член семьи, Берти, и с тобой я могу говорить откровенно.
Тебе хорошо известно, что твой бедный дядя Джордж в течение многих лет
слишком сильно... э-э-э... вел не совсем... гм-м-м... привык... как бы это
точнее сказать?
- Закладывал за воротник?
- Что?
- Упивался до чёртиков?
- Я не одобряю этих выражений, но должна признаться, его можно было
упрекнуть в неумеренном употреблении некоторых напитков. Дядя Джордж человек
вспыльчивый, ну и... короче, он испытал нервное потрясение.
- Да, но какое?
- Я сама с трудом его поняла. Твой дядя Джордж обладает многими
достоинствами, но он всегда путается, когда начинает волноваться. Одним
словом, его ограбили.
- Ограбили!
- Насколько я поняла, незнакомец с бакенбардами и каким-то странным носом
вошёл к нему в квартиру на Джермин-стрит, когда его не было дома, и украл
ценную вещь. Дядя Джордж говорит, что, вернувшись, обнаружил незнакомца в
своей гостиной. Он тут же выбежал из комнаты и скрылся.
- Дядя Джордж?
- Нет, незнакомец. И, если верить бедняге Джорджу, у него пропал золотой
портсигар. Впрочем, как я уже говорила, я склонна считать эту историю плодом
его больного воображения. Он сам на себя не похож с того самого дня, как
встретил на улице Юстаса. И поэтому, Берти, я хочу, чтобы ты отправился с
ним в Харроугэйт не позднее субботы.
Она величественно удалилась, а Юстас выбрался из-под софы. Судя по
выражению его лица, придурок был потрясён до глубины души. Я тоже был
потрясён до глубины души. У меня кошки на душе скребли при мысли о том, что
мне придётся провести нескол
...Закладка в соц.сетях
