Жанр: Юмор
Дживз 1-6
... и предъявить комитету. Но мне не удалось их отговорить, и когда
водитель поднял шум, завязалась драка, так что сейчас Клод и Юстас
дожидаются в полицейском участке на Вайн-стрит, пока я не уплачу за них
штраф. Поэтому, если вас не затруднит... ох, большое спасибо, очень любезно
с вашей стороны. Не мог же я бросить их в беде, да? Я имею в виду, они
ребята что надо, знаете ли. У нас в университете их очень любят. Они
пользуются большой популярностью.
- Неудивительно! - сказал я.
Когда Дживз вернулся, я его поджидал, чтобы сказать ему пару тёплых слов.
- Ну? - спросил я.
- Сэр Родерик задал мне несколько вопросов, сэр, касательно ваших
привычек и образа жизни, на которые я ответил со всевозможной осторожностью.
- Я не об этом тебя спрашиваю. Мне хотелось бы знать, почему ты с самого
начала не соизволил объяснить ему, в чём дело. Одно твоё слово, и всё было
бы в порядке.
- Да, сэр.
- А сейчас он ушёл, твёрдо убеждённый в том, что я псих.
- Вспоминая нашу беседу, сэр, я не удивлюсь, если подобная мысль пришла
ему в голову.
Я только собрался его отчитать, как зазвонил телефон. Дживз снял трубку.
- Нет, мадам. Мистера Вустера нет дома. Нет, мадам, я не знаю, когда он
вернётся. Да, мадам, я передам ему вашу просьбу. - Он повесил трубку. -
Миссис Грегсон, сэр.
Тётя Агата! Так я и думал. После неудавшегося ленча с сэром Родериком её
тень всё время маячила перед моими глазами, если так можно выразиться.
- Она уже знает?
- Насколько я понял, сэр Родерик звонил ей по телефону, сэр, и...
- Свадебная церемония отменяется, что?
Дживз кашлянул.
- Похоже на то, сэр. Миссис Грегсон не почтила меня своим доверием, но
она сильно возбуждена...
Чудно, но меня до такой степени достали старикан, кошки, рыба,
розовощёкий лорд и всё остальное, что я только сейчас сообразил, как мне
подфартило. Клянусь своими поджилками, у меня словно гора с плеч свалилась.
Я чуть было не закричал от восторга!
- Дживз! - воскликнул я. - Не сомневаюсь, это ты всё подстроил!
- Сэр?
- Я имею в виду, ты с самого начала держал ситуацию под контролем.
- Видите ли, сэр, Спенсер, дворецкий миссис Грегсон, который случайно
подслушал, о чём вы беседовали за ленчем у неё в доме, передал мне ваш
разговор, и должен признаться - простите мне эту вольность, - я надеялся,
что какие-нибудь обстоятельства помешают вам вступить в законный брак.
Сомневаюсь, что молодая леди была бы вам парой, сэр.
- И она выкинула бы тебя за дверь через пять минут после свадьбы.
- Да, сэр. Спенсер сообщил мне, что мисс Глоссоп высказывала подобное
намерение. Миссис Грегсон желает, чтобы вы немедленно позвонили ей, сэр.
- Вот как? Что ты мне посоветуешь, Дживз?
- Мне кажется, вам следует отправиться в путешествие, сэр. Заграничные
впечатления доставят вам удовольствие.
Я покачал головой.
- Она ко мне приедет.
- Вряд ли, сэр, если вы уедете достаточно далеко. Комфортабельные лайнеры
уходят в Нью-Йорк каждую среду и субботу.
- Дживз, - сказал я. - Ты, как всегда, прав. Закажи билеты.
ГЛАВА 9
Рекомендательное письмо
Знаете, чем больше я живу на свете, тем сильнее убеждаюсь, что половина
неприятностей в мире происходит оттого, что одни типы легкомысленно пишут
рекомендательные письма другим типам, которые вручают их третьим типам. Это
одна из причин, по которым можно пожалеть, что мы не живём в каменном веке.
Я, как вы понимаете, имею в виду, что если б в те времена один тип захотел
написать рекомендательное письмо другому типу, ему пришлось бы провести
месяц, а то и больше, высекая его на булыжнике, и я не сомневаюсь, что тот,
другой тип пронёс бы булыжник не более мили, а потом плюнул бы на все
рекомендации и бросил бы его посередине дороги. Но в наши дни
рекомендательные письма пишет каждый, кому не лень, а в результате страдают
безобидные парни вроде меня.
Заметьте, всё, что я говорил выше, испытано мной на собственном опыте. Я
не стану кривить душой и честно признаюсь, что перво-наперво, так сказать,
когда Дживз сообщил мне - это произошло недели через три после моего
прибытия в Америку, - что какой-то придурок по имени Бассингтон-Бассингтон
явился ко мне с рекомендательным письмом от тёти Агаты... о чем это я? Ах,
да... Я честно признаюсь, что перво-наперво я воспрял духом. Видите ли,
после довольно неприятных событий, заставивших меня покинуть Англию, я никак
не ожидал получить от тёти Агаты весточку, потому что она не могла написать
мне ничего, что прошло бы цензуру. И для меня явилось довольно приятной
неожиданностью прочитать её довольно любезное послание. Возможно, несколько
холодное, но в общем достаточно вежливое. Я стал думать о будущем с
надеждой. Она протягивала мне оливковую ветвь, знаете ли. Или цветок
апельсина? Я всегда их путаю. Короче, я имею в виду, раз тётя Агата написала
мне пристойное письмо, значит, она сделала первый шаг к примирению.
А я хотел мира всей душой, и чем скорее, тем лучше. Поймите меня
правильно, я слова худого не скажу о Нью-Йорке. Мне он даже понравился, и я
неплохо проводил здесь время. Но факт остаётся фактом: парень, всю жизнь
проживший в Лондоне, начинает тосковать по дому на чужбине, и я мечтал
очутиться в своей старой, доброй квартире на Беркли-стрит, а такая
возможность могла представиться мне только в том случае, если бы тётя Агата
угомонилась и простила бы мне историю с Глоссопами. Лондон, конечно, большой
город, но поверьте мне на слово, он недостаточно велик, чтобы жить в нём
вместе с тётей Агатой, если она имеет на тебя зуб. Поэтому, должен
признаться, этот самый Бассингтон-Бассингтон был для меня всё равно что
Голубь Мира. Он прибыл в Нью-Йорк в семь сорок пять утра, совершенно
непристойный час. Дживз очень вежливо указал ему на дверь и предложил прийти
часа через три, таким образом дав мне реальный шанс проснуться и радостно
приветствовать наступивший день. Должен признаться, Дживз поступил
благородно, так как совсем недавно между нами возникла некоторая
напряжённость, так сказать, лёгкое трение; одним словом, пробежала черная
кошка из-за шикарных лиловых носков, которые я носил вопреки его желанию; и
человек менее великий, чем Дживз, наверняка ухватился бы за возможность
отомстить мне и запустил бы Сирила в мою спальню, когда я и двух слов не
смог бы сказать даже своему лучшему другу. Пока я не выпью чашку чая и не
погрущу в полном одиночестве, я не в состоянии вести светские разговоры.
Итак, Дживз поступил крайне благородно, вытурив Сирила на свежий воздух и
вручив мне его визитную карточку вместе с утренним чаем.
- Это ещё кто такой, Дживз? - спросил я, не совсем соображая спросонок.
- Насколько я понял, джентльмен прибыл из Англии, сэр. Он заходил к вам
утром.
- Великий боже, Дживз! Неужели утро начинается не сейчас, а ещё раньше?
- Он просил передать, что зайдёт позже, сэр.
- Никогда о нём не слышал. А ты, Дживз?
- Мне известен род Бассингтон-Бассингтонов, сэр. Я знаю три ветви
Бассингтон-Бассингтонов: шропширские Бассингтон-Бассингтоны, хэмпширские
Бассингтон-Бассингтоны и кентские Бассингтон-Бассингтоны.
- Похоже, Англия завалена Бассингтон-Бассингтонами.
- Совершенно верно, сэр.
- Вряд ли они внезапно закончатся, что?
- Должно быть, так, сэр.
- А этот откуда?
- Не могу знать, сэр. Я недостаточно хорошо с ним знаком.
- Судя по твоим впечатлениям, Дживз, ты не хочешь заключить со мной пари,
два к одному, что он не какой-нибудь придурок или псих?
- Нет, сэр. Шансы слишком неравны.
- Так я и думал. Что ж, нам остаётся надеяться, что он не полный
придурок.
- Время покажет, сэр. Джентльмен принес вам письмо, сэр.
- Да ну? - спросил я и взял конверт. А затем я узнал почерк. - Послушай,
Дживз, письмо от тёти Агаты.
- Вот как, сэр?
- Напрасно ты говоришь таким легкомысленным тоном. Разве тебе не понятно,
что это означает? Она пишет, чтобы я присмотрел за этим психом, пока он
будет жить в Нью-Йорке. Прах меня побери, Дживз, если только мне удастся
ублажить этого придурка и он благосклонно обо мне отзовётся, я смогу
вернуться в Англию к гудвудским скачкам. Дживз, ты должен мне помочь. Нам
необходимо поднапрячься и угодить этому парню во что бы то ни стало.
- Да, сэр.
- Он пробудет в Нью-Йорке недолго, - сказал я, продолжая читать письмо. -
Какие-то важные шишки в Вашингтоне должны устроить его на дипломатическую
службу. Я считаю, нам удастся заслужить его любовь и уважение, если мы дадим
в его честь хороший обед и пару раз пригласим на ленч. Как ты думаешь?
- Мне кажется, вы абсолютно правы, сэр.
- С тех пор, как мы уехали из Англии, я в первый раз вздохнул свободно.
Тучи рассеиваются, Дживз!
- Весьма вероятно, сэр.
Он начал раскладывать мои вещи. Наступило неловкое молчание.
- Другие носки, Дживз, - сказал я, судорожно вздохнув, но стараясь
говорить небрежным тоном. - Я надену лиловые.
- Прошу прощенья, сэр?
- Подай мои шикарные лиловые носки.
- Слушаюсь, сэр.
Он достал их из ящика комода, словно был вегетарианцем, выудившим из
салата гусеницу. Я видел, что он сильно переживает. Жутко неприятно, и всё
такое, но человек должен уметь изредка постоять за себя. Двух мнений быть не
может.
Я ждал Сирила сразу после завтрака, но он всё не появлялся, поэтому около
часа я отправился в клуб "Ягнята", где у меня была назначена встреча с одним
деятелем, Гаффином, которого я обещал угостить ленчем. С Джорджем Гаффином,
автором пьес и ещё чего-то, я познакомился сразу по прибытии в Нью-Йорк. По
правде говоря, я много с кем подружился в Нью-Йорке, городе, битком набитом
богемными парнями, всегда готовыми радостно приветствовать новичка, ничего
не понимающего в искусстве.
Гаффин немного опоздал, объяснив, что задержался на репетиции своей новой
музыкальной комедии "Попроси папу". Мы отменно перекусили и принялись за
кофе, когда официант сообщил, что меня хочет видеть Дживз.
Дживз ждал в гостиной. Он бросил на мои носки взгляд мученика и отвёл
глаза.
- Только что звонил мистер Бассингтон-Бассингтон, сэр.
- Да ну?
- Да, сэр.
- Где он?
- В тюрьме, сэр.
Если б я не стоял у стены, я бы упал. Чтобы такое произошло с протеже
тёти Агаты в первый же день, как он, так сказать, попал под моё крылышко!
- В тюрьме?!
- Да, сэр. Он сообщил мне по телефону, что его арестовали, и попросил вас
прийти и внести за него залог.
- Арестовали! За что?
- Он не почтил меня своим доверием, сэр.
- Тяжёлый случай, Дживз.
- Совершенно справедливо, сэр.
Я прихватил старину Джорджа, который благородно вызвался меня
сопровождать, и мы быстро доехали на такси до полицейского участка.
Некоторое время мы сидели на деревянной скамье в приёмной, а затем появился
полицейский, ведя за собой Сирила.
- Привет! Привет! Привет! - сказал я. - Что?
Насколько я могу судить, ни один парень не выглядит лучшим образом сразу
после выхода из тюремной камеры. Когда я учился в университете, мне
приходилось раз в год ходить туда как на работу, чтобы внести залог за
одного своего приятеля, которого полицейские с тупым постоянством хватали
каждую ночь после лодочных гонок между Оксфордом и Кембриджем, и когда он
выходил из камеры, то был похож на нечто неприличное, провалявшееся сутки на
свалке. Сирил выглядел примерно так же. У него был разорван воротничок,
подбит глаз, и вообще о его внешнем виде не стоило говорить вслух, тем более
писать тёте Агате. Высокий худой парень с копной соломенных волос и
бледно-голубыми глазами навыкате, делавшими его похожим на какую-то редкую
рыбу.
- Мне передали вашу просьбу, - сказал я.
- А, так вы Берти Вустер?
- Точно. А это - мой приятель, Джордж Гаффин. Пишет пьесы и всё такое,
знаете ли.
Мы пожали друг другу руки, и полисмен, отковыряв кусок жевательной
резинки из-под сиденья стула, куда он прилепил её на чёрный день, уселся в
углу и принялся работать челюстями.
- Дурацкая страна, - заявил Сирил.
- О, ну, не знаю, знаете ли! - сказал я.
- Мы стараемся, - заметил Джордж.
- Старина Джордж - американец, - объяснил я. - Пишет пьесы и всё такое,
знаете ли.
- Само собой, страну придумал не я, а Колумб, - сказал Джордж. - Но если
вы хотите внести в неё изменения к лучшему, я с удовольствием передам ваши
предложения в надлежащие инстанции.
- Для начала скажите, почему полицейские в Нью-Йорке не одеваются должным
образом?
Джордж бросил взгляд на жующего в углу полицейского.
- По-моему, всё на месте, - сказал он.
- Я имею в виду, почему они не носят шлемов, как полисмены в Лондоне?
Почему они выглядят как почтальоны? Это нечестно. Любой бы на моём месте
оконфузился. Я стоял себе спокойно на мостовой, никого не трогал, когда
парень, похожий на почтальона, подошёл ко мне и ткнул меня дубинкой под
рёбра. Я не понимаю, почему я должен терпеть, когда почтальон тыкает меня
под рёбра. Я не для того проплыл три тысячи миль, чтобы какой-то почтальон
тыкал меня под рёбра.
- В том, что вы говорите, есть смысл, - согласился Джордж. - Как вы
поступили?
- Я его отпихнул, знаете ли. У меня, знаете ли, жутко вспыльчивый
характер. Все Бассингтон-Бассингтоны, если вы знаете, обладают жутко
вспыльчивыми характерами! А затем он поставил мне фонарь под глазом и
отволок в этот омерзительный участок.
- Я сейчас всё устрою, старина, - сказал я и, вытащив пачку банкнот,
отправился на переговоры, оставив Сирила с Джорджем. Должен признаться, я
чувствовал себя немного не в своей тарелке. Чело моё было покрыто морщинами,
и вообще я воспринял происшедшее как дурное предзнаменование. Пока этот
придурок жил в Нью-Йорке, я за него отвечал, а у меня сложилось такое
впечатление, что он относится к тем придуркам, за которых приличный человек
не согласится отвечать и двух минут.
Вечером, когда я вернулся домой и Дживз подал мне виски, я довольно долго
размышлял о Сириле.
Я никак не мог избавиться от ощущения, что его визит в Америку отразится
на мне далеко не лучшим образом. Я ещё раз перечитал рекомендательное письмо
тёти Агаты и снова убедился, что она квохчет над придурком, как курица над
яйцом, и считает делом моей жизни охранять его от всяких бед, пока он живёт
в одном со мной городе. Мне стало легче на душе при мысли о том, что Сирил
сошёлся с Джорджем Гаффином, потому что старина Джордж был человеком
серьёзным, без всяких там экивоков. После того, как я заплатил за Сирила
штраф, они отправились на дневную репетицию "Попроси папу", болтая, как два
закадычных друга. Насколько я понял, они договорились вместе пообедать. Пока
Сирил находился под неусыпным оком Джорджа, мне не о чем было беспокоиться.
Мои размышления прервал Дживз, который принёс мне телеграмму. Вернее, это
была каблограмма от тёти Агаты, и вот что в ней было написано:
"Сирил Бассингтон-Бассингтон уже прибыл? Ни в коем случае не вводи его в
театральные круги. Жизненно важно. Подробности письмом".
Я перечитал текст несколько раз.
- Странно, Дживз!
- Да, сэр.
- Жутко странно и совсем непонятно!
- Сегодня вечером я вам больше не нужен, сэр?
Само собой, если он даже не желал мне посочувствовать, с этим ничего
нельзя было поделать. По правде говоря, я намеревался показать ему
каблограмму и спросить у него совета. Но если он дулся на меня из-за лиловых
носков, noblesse oblige Вустеров не позволял мне опуститься до униженных
просьб.
- Нет, спасибо, можешь идти.
- Спокойной ночи, сэр.
- Спокойной ночи.
Он исчез, а я продолжал сидеть, обдумывая сложившуюся ситуацию. Я
напрягал свою бедную черепушку не менее получаса, стараясь разобраться, что
к чему, когда раздался звонок. Я открыл дверь и увидел на пороге Сирила,
который, по всей видимости, находился в приподнятом настроении.
- Если не возражаете, я зайду на минутку, - весело сказал он. - Мне надо
сообщить вам одну изумительную новость.
И он скользнул мимо меня и исчез в гостиной. Когда я запер дверь и
присоединился к нему, он стоял у окна и читал каблограмму тёти Агаты,
хихикая самым непотребным образом.
- Наверное, мне не следовало читать чужих телеграмм, но я увидел своё имя
и не удержался. Знаете, Вустер, мой старый друг, всё это смешно, спасу нет.
Не возражаете, если я выпью? Огромное спасибо, и прочее, и прочее. Хотите,
посмеёмся вместе? Гаффин дал мне небольшую роль в его музыкальной комедии
"Попроси папу". Блеск, знаете ли! Я, знаете ли, чувствую себя на седьмом
небе!
Он залпом опрокинул виски и продолжал говорить. Казалось, он не обратил
внимания, что я не заплясал от радости.
- Знаете ли, я всегда хотел стать актёром, знаете ли, - сообщил он, - но
мой добрый, славный папан не соглашался ни за какие деньги. Стоило мне
заикнуться на эту тему, он начинал вопить как резаный. Вот почему я приехал
в Америку, если хотите знать. Если б я пошёл на сцену в Лондоне, кто-нибудь
тут же настучал бы на меня папану, поэтому я всё обмозговал и сказал, что
поеду в Вашингтон подучиться на дипломата. Здесь мне никто не помешает!
Я попытался вразумить придурка.
- Но рано или поздно ваш отец всё узнает.
- Подумаешь! К тому времени я буду доброй, славной звездой. У него язык
не повернётся меня ругать.
- Зато со мной он не станет церемониться.
- Вы-то здесь при чём? Какое отношение вы имеете к моей театральной
деятельности?
- Я познакомил вас с Джорджем Гаффином.
- Это верно, старичок, это верно. Совсем забыл вас поблагодарить. Ну
ладно, мне пора. Завтра с утра репетиция "Попроси папу", так что мне надо
выспаться. Чудно, что я собираюсь играть в "Попроси папу", когда именно
этого я не собираюсь делать. Вы поняли, что я имел в виду? Что? Что? Ну,
пока-пока!
- До свидания, - сказал я и проводил придурка до двери. Затем я кинулся к
телефону и позвонил Джорджу Гаффину.
- Послушай, Джордж, как насчёт Бассингтон-Бассингтона?
- Что насчёт Бассингтон-Бассингтона?
- Он говорит, ты дал ему роль в твоей пьесе.
- Ах, да. Несколько строк.
- Но я только что получил пятьдесят семь каблограмм из дома, где меня
просят и на пушечный выстрел не подпускать его к сцене.
- Прости, но Сирил именно тот, кто мне нужен. Ему просто придётся сыграть
самого себя.
- Послушай, Джордж, старина, для меня это - нож острый. Моя тётя Агата
прислала ко мне этого придурка с рекомендательным письмом, и она решит, что
во всём виноват я.
- Она лишит тебя наследства?
- Дело не в деньгах. Но... Видишь ли, ты не знаешь мою тётю Агату,
поэтому мне трудно объяснить. Она самый настоящий вампир в юбке и не даст
мне покоя, когда я вернусь в Лондон. Она съест меня со всеми потрохами и не
подавится.
- В таком случае не возвращайся в Лондон. Оставайся здесь и стань
президентом Америки.
- Но, Джордж, старина...
- Спокойной ночи.
- Но послушай, Джордж, дружище!
- Ты не уловил моей последней фразы. Я сказал "спокойной ночи". Вы,
праздные богачи, может, и не нуждаетесь в сне, но мне завтра утром надлежит
быть бодрым и весёлым. С богом!
У меня возникло такое ощущение, что меня все бросили. Мне стало так
тоскливо и одиноко, что я не выдержал и постучал в дверь к Дживзу. Я редко
так поступаю, но сейчас я решил, что мне необходима поддержка и Дживзу
следует подбодрить своего молодого господина, даже если это нарушит его
сладкий сон.
Дживз вышел ко мне в длинном коричневом халате.
- Сэр?
- Прости, что разбудил тебя, Дживз, но у меня куча неприятностей, и я не
знаю, как выкрутиться.
- Я не спал, сэр. Перед сном я всегда читаю несколько страниц
какой-нибудь познавательной книги.
- Прекрасно! Я имею в виду, если ты только что упражнял свои мозги, тебе
легче будет решить всякие сложные проблемы. Дживз, мистер
Бассингтон-Бассингтон записался в актёры!
- Вот как, сэр?
- Ах! Тебя не потрясло это известие? Ты просто не знаешь, в чём тут дело!
Понимаешь, вся его семья категорически возражает против его выступлений на
сцене. Я не оберусь неприятностей, если он станет актёром. И, что самое
важное, тётя Агата обвинит меня во всём, что произошло. Ты понимаешь, о чём
я говорю?
- Безусловно, сэр.
- Ну, ты можешь придумать какой-нибудь способ, чтобы остановить его?
- Должен признаться, в данный момент нет, сэр.
- Тогда думай, Дживз, думай!
- Я сделаю всё, что в моих силах, сэр. Я могу быть чем-нибудь ещё вам
полезен?
- Надеюсь. Если ещё что-нибудь случится, а просто не выдержу. Это всё,
Дживз.
- Слушаюсь, сэр.
И он удалился к себе.
Лифтёру неожиданно везёт
Роль, которую старина Джордж написал для придурка Сирила, умещалась на
двух машинописных страницах, но безмозглый тупица, видимо, решил, что будет
играть Гамлета, и зубрил её на разные лады с утра до вечера. Мне кажется,
первые несколько дней он читал мне текст не менее двух десятков раз.
Почему-то он вбил себе в голову, что я отношусь к нему с почтительным
восхищением и готов поддержать его во всех начинаниях в любую минуту. Всё
время думая о том, что скажет мне тётя Агата, и одновременно выслушивая по
ночам излияния Сирила, я превратился в тень самого себя. Дживз продолжал
держаться от меня, так сказать, на почтительно-вежливом расстоянии из-за
лиловых носков. Такая обстановка кого угодно могла состарить в считанные
дни, а о joie de vivre нечего было и думать.
Вскоре пришло письмо от тёти Агаты. Примерно на шести страницах она
описывала чувства отца, когда тот узнал, что Сирил собирается стать актёром,
и ещё на шести страницах вкратце излагала, что она скажет, подумает и
сделает, если я не сберегу Сирила от дурного влияния театральных кругов,
пока он находится в Америке. Письмо пришло днём, и, прочитав его, я ещё раз
убедился, что послания тёти Агаты нельзя держать в секрете. Я находился в
таком состоянии, что, не нажимая на кнопку звонка, бросился на кухню, хрипло
призывая Дживза на помощь. Рывком открыв дверь, я неожиданно увидел, что
попал на чаепитие. За столом сидели печальный тип, скорее всего камердинер,
и мальчик в брюках и курточке.
Печальный камердинер пил виски с содовой, а мальчик уплетал джем.
- Э-э-э, послушай, Дживз, - сказал я. - Прости, что нарушил твой покой, и
приятного аппетита, но...
В этот момент мальчик скосил на меня один глаз, и я почувствовал, что мне
пронзили грудь. Это был холодный, тяжёлый, обвиняющий во всех смертных
грехах взгляд, от которого хочется проверить, правильно ли завязан галстук.
Он был довольно полным ребёнком с кучей веснушек на лице, измазанном джемом.
- Привет, привет, привет! - сказал я. - Что? - Ничего другого мне в
голову не пришло.
Паренёк посмотрел на меня, как на ненужное пополнение, которое принесла
кошка, нагулявшись по крышам. Может, я тайно понравился ему с первого
взгляда, но он явно дал мне понять, что был обо мне самого невысокого
мнения, которое не могло измениться после нашего знакомства. Видимо, я
пользовался у него таким же успехом, как остывшее жаркое.
- Как тебя зовут? - спросил он.
- Меня? О, Вустер, знаете ли.
- Мой папка богаче, чем ты!
И, сказав обо мне всё, что хотел, он вновь уткнулся в джем, не обращая на
меня ни малейшего внимания. Я повернулся к Дживзу.
- Послушай, Дживз, ты не мог бы уделить мне минутку? Я хочу кое-что тебе
показать.
- Слушаюсь, сэр.
Мы прошли в гостиную.
- Кто твой маленький друг, Дживз?
- Молодой джентльмен, сэр?
- Довольно смелое высказывание, но я тебя понял.
- Надеюсь, я не позволил себе вольность, угостив его чаем, сэр?
- Конечно, нет. Если тебе нравится проводить время подобным образом, я
ничего не имею против.
- Я случайно встретил молодого джентльмена вместе с камердинером его
отца, которого когда-то близко знал в Лондоне, и поэтому осмелился
пригласить их обоих на чай.
- Хватит об этом, Дживз. Лучше прочти письмо.
Он просмотрел его за несколько секунд.
- Весьма неприятно, сэр, - сказал он, как будто я сам этого не знал.
- Так что же делать?
- Возможно, со временем мы найдём ответ, сэр.
- А может, не найдём?
- Всё может быть, сэр.
На этом месте нас прервал звонок в дверь. Дживз мгновенно исчез, и через
минуту в гостиной появился Сирил, как всегда весёлый и жизнерадостный.
- Послушайте, Вустер, старый пень, - сказал он. - Мне нужен ваш совет. Я
имею в виду свою славную, добрую роль, знаете ли. Во что мне одеться? Я хочу
сказать, действие происходит в своего рода отеле, примерно в три часа
пополудни. Что мне надеть, как вы думаете?
Я не был расположен обсуждать костюмы, которые надлежит носить
джентльменам.
- Посоветуйтесь с Дживзом, - предложил я.
- Что за славная, добрая мысль! Где он?
- Скорее всего на кухне.
- А где ваш славный, добрый звонок? Я нажму на кнопку, да? Нет?
- Действуйте.
Дживз вплыл в комнату.
- О, Дживз, послушай, - бодро произнёс Сирил. - Я хотел перекинуться с
тобой парой слов. Понимаешь... Привет, это кто?
Только теперь я заметил, что полный ребёнок просочился в гостиную вслед
за Дживзом. Он стоял на пороге, глядя на Сирила так, словно его худшие
опасения подтвердились. Наступило молчание. Мальчик впился в Сирила взглядом
и примерно через полминуты вынес вердикт:
- Рыбья Морда.
- А? Что? - растерянно спросил Сирил.
Ребёнок, которого, видимо, мама с детства научила говорить правду,
пояснил:
- У тебя лицо, как у дохлой рыбины.
Он говорил таким тоном, словно ему было ужасно жалко Сирила, и, должен
признаться,
...Закладка в соц.сетях
