Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...е.
- Ох, нет, знаете ли, будь оно неладно!
- Пройдёмте со мной.
- Но послушайте, правда, я ведь старый друг семьи, и всё такое. Убей меня
бог, вспомнил! В гостиной есть моя фотография. Вот, теперь сами убедитесь!
- Да, если она там есть.
- Я никогда её там не видела, - заявила служанка.
Я определённо возненавидел эту девицу.
- Вы бы её видели, если бы добросовестно вытирали пыль, - сурово сказал
я. Мне хотелось её как следует проучить, разрази меня гром!
- В обязанности служанки не входит вытирать пыль в гостиной. - Она
высокомерно фыркнула.
- Да, - с горечью сказал я, - наверное, в обязанности служанки входит
всюду рыскать, за всеми подглядывать, совать свой нос куда не надо и вообще,
э-э-э, терять время, прохлаждаясь в саду с полисменами, вместо того чтобы
заниматься своими делами.
- В обязанности служанки входит открывать входную дверь посетителям. Тем,
которые не лазят в окна.
Я почувствовал, что проигрываю спор, и решил её умиротворить.
- Дорогуша, - сказал я, - давайте не будем опускаться до вульгарной
ссоры. Я лишь пытаюсь вам втолковать, что в гостиной имеется моя фотография,
и хотя я не знаю, кто стирает с неё пыль, она, надеюсь, докажет всем и
каждому, что я являюсь старым другом семьи. Вы согласны, сержант?
- Да, если она там имеется.
- Конечно, имеется. Можете не сомневаться, что имеется.
- Что ж, пойдём посмотрим.
- Вот это по-мужски, дорогой мой полисмен, - одобрительно сказал я.
Гостиная находилась на первом этаже, а моя фотография стояла на столике у
камина. Только, надеюсь, вы поймёте меня правильно, её там не было. Я хочу
сказать, камин стоял на месте, и столик стоял на месте, но моей фотографии и
след простыл. Фотография Бинго - да. Фотография его дяди, лорда Биттлхэма, -
вне всяких сомнений. Фотография миссис Бинго, три четверти, с нежной улыбкой
на устах, - безусловно. Но фотография, хотя бы отдалённо напоминающая
Бертрама Вустера, - нет и ещё раз нет.
- Хо-хо! - сказал полисмен.
- Но я видел её здесь два дня назад, разрази меня гром!
- Хо-хо, - повторил полисмен, словно пьяный запевала в комической опере.
- Хо-хо!
- Кто вытирает здесь пыль? - спросил я, поворачиваясь к служанке.
- Только не я.
- Я не говорил, что вы её вытираете. Я спросил, кто это делает.
- Естественно, горничная. Мэри.
- Вот именно. Так я и думал. Так я и предполагал. Мэри, сержант, печально
известна всему Лондону как разбивальщица номер один. Она колотит всё подряд
направо и налево. На неё все жалуются. Наверняка она разбила стекло на моей
фотографии и, не желая честно, по-мужски в этом признаться, куда-нибудь её
засунула.
- Хо-хо! - сказал полисмен, видимо всё ещё изображая из себя пьяного
запевалу.
- Спросите её. Сходите к ней и спросите.
- Пусть она сходит, - сказал полисмен, кивая служанке, - если вам от
этого полегчает.
Девица фыркнула и вышла из гостиной, бросив на меня через плечо
вредительский взгляд. По-моему, она тоже сказала "хо-хо". А затем наступило
нечто вроде затишья перед бурей. Полицейский занял стратегическую позицию у
дверей, перегородив их своими широченными плечами, а я начал бездумно
слоняться по комнате: взад, вперёд, вправо, влево и из угла в угол.
- Чего это вам неймётся? - недовольно спросил полисмен.
- Ищу фотографию. Может, её поставили на другое место.
- Хо-хо!
И вновь наступило затишье перед бурей. Внезапно я увидел, что стою у
окна, и, клянусь своими поджилками, оно было открыто снизу на шесть дюймов.
Мир показался мне таким весёлым и праздничным; солнце светило, птички
щебетали и... В общем, я не стану утверждать, что я - человек
сообразительный, но внутренний голос словно опять прошептал мне: "Отступай,
Бертрам". Я незаметно ухватился за скользящую раму и рванул её наверх. В
следующее мгновение, пролетев между небом и землёй, я угодил в лавровый
куст.
Из окна высунулось сердитое красное лицо. Я вскочил на ноги и затрусил к
калитке.
- Эй! - крикнул мне вдогонку полисмен.
- Хо-хо! - ответил я, прибавляя скорость.
- Никогда, - сказал я сам себе, поймав такси и удобно расположившись на
заднем сидении. - Никогда в жизни я больше не свяжусь с малышом Литтлом.
Примерно то же самое, только в значительно более резких выражениях, я
высказал Дживзу, сидя в гостиной и потягивая виски с содовой, чтобы хоть
немного успокоиться.
- Никогда, Дживз! - сказал я. - Никогда в жизни!
- Видите ли, сэр...
- Нет, никогда!
- Видите ли, сэр...
- Что ты заладил одно и то же? Как прикажешь тебя понимать?
- Видите ли, сэр, мистер Литтл очень настойчивый молодой человек, а у
вас, если позволите, сэр, мягкий, уступчивый характер.
- Не думаешь ли ты, что у малыша Бинго хватит наглости втравить меня ещё
в какую-нибудь непристойную историю?
- К сожалению, сэр, это весьма вероятно.
Я быстро скинул ноги с каминной полки и вскочил с кресла, задрожав с
головы до ног.
- Дживз, что ты мне посоветуешь?
- Мне кажется, перемена обстановки окажет на вас благотворное действие,
сэр.
- Ты считаешь, я должен дать дёру?
- Очень метко сказано, сэр. Почему бы вам не поменять своего решения,
сэр, и не присоединиться к мистеру Джорджу Траверсу в Харроугэйте?
- Ну, знаешь!
- Там вы будете в полной безопасности от посягательств мистера Литтла,
сэр.
- Возможно, ты прав, Дживз, - задумчиво произнёс я. - Да, вероятно, ты
прав. Сколько миль от Харроугэйта до Лондона?
- Двести шесть, сэр.
- Да, я думаю, ты прав. Сегодня туда идёт какой-нибудь поезд?
- Да, сэр. Вы с лёгкостью на него успеете.
- Ладно, Дживз. Уложи меня на скорую руку.
- Чемодан упакован, сэр.
- Хо-хо! - сказал я.
Чудно, конечно, но, если задуматься, Дживз всегда оказывается прав.
Провожая меня на станцию, он попытался исправить мне настроение, уверяя, что
я не буду скучать в Харроугэйте, и, разрази меня гром, он не ошибся.
Отправляясь на лечебный курорт, я совсем упустил из виду, что буду
находиться в самой гуще типов, проходящих курс лечения, в то время как мне
не придётся этого делать. Вы даже представить себе не можете, какое глубокое
чувство удовлетворения я испытывал.
Возьмём, к примеру, дядю Джорджа. Лекаришка, обстукав старикана со всех
сторон, категорически запретил ему пить любые спиртные напитки и, кроме
того, велел каждое утро в половине девятого ходить на холм в зал для питья
минеральной воды и принимать двенадцать унций тёплого солевого раствора
описи магния. Может, это звучит безобидно, но, судя по разговорам, я сделал
вывод, что данное пойло соответствует коктейлю из двух прошлогодних тухлых
яиц, взбитых в стакане морской воды. А мысль о том, что дядя Джордж, не
дававший мне проходу, когда я был ребёнком, поглощает эту гадость и при этом
вынужден каждый день вставать с постели в четверть девятого, была
исключительно приятна и действовала на меня благотворно.
В четыре часа пополудни он снова трусил на холм, чтобы повторить лечение,
а вечером мы обедали вместе, и я потягивал вино, откинувшись на спинку
кресла, и слушал, как он кроет минеральную воду почём зря. Короче говоря, на
жизнь мне жаловаться не приходилось.
Как правило, мне удавалось днём сопровождать дядю Джорджа и наблюдать за
тем, как он глотает причитающуюся ему дозу. Мы, Вустеры, ничем не отличаемся
от других и тоже любим повеселиться. Однажды, в середине второй недели,
когда я, по обыкновению, стоял с ним рядом, наслаждаясь бесплатным
представлением, женский голос назвал меня по имени. Я обернулся и увидел
тётю Делию.
- Привет! - сказал я. - Что ты здесь делаешь?
- Я приехала вчера с Томом.
- Том будет проходить курс лечения? - спросил дядя Джордж, с надеждой
глядя на неё поверх стакана со своей отравой.
- Да.
- Ты тоже?
- Да.
- Ах! - сказал дядя Джордж, счастливо улыбаясь и допивая последние капли
жидкости. Затем он нас покинул, чтобы по предписанию врача пройтись быстрым
шагом перед массажем.
- Я думал, ты не можешь надолго оставить свой журнал, - сказал я и,
поражённый приятной мыслью, неожиданно пришедшей мне в голову, добавил: - Он
не лопнул?
- Лопнул? Конечно, нет! Сейчас за ним присматривает одна моя
приятельница. "Будуар миледи" крепко стоит на ногах. Том дал мне несколько
тысяч и обещал подкинуть ещё, а мне удалось купить права на серийный выпуск
книги леди Бэблокхит "Честные воспоминания моей долгой жизни". Берти, это
то, что надо. Пальчики оближешь. Не сомневаюсь, тираж журнала удвоится, а с
половиной самых известных людей в Лондоне случится истерика.
- О! - сказал я. - Значит, дела у тебя пошли в гору, что? Я имею в виду,
теперь ты напечатаешь не только статью миссис Литтл, но и "Честные
воспоминания".
В эту минуту тётя Делия пила жидкость, от которой пахло, как от
прохудившейся газовой трубы, и я подумал, что лицо её перекосила гримаса
из-за неприятных ощущений во рту. Я ошибся.
- Не упоминай при мне имени этой женщины, Берти! - сказала она. -
Пренеприятнейшая особа!
- Но мне казалось, вы были подругами.
- В прошлом. Представляешь, она категорически отказывается отдать мне
свою статью...
- Что?!
- ...только по той причине, что она якобы на меня обиделась, когда её
повар ушёл от неё и поступил ко мне на службу.
- Анатоль от неё ушёл? - спросил я. - А как же служанка?
- Берти, приди в себя. Ты бредишь. Какая служанка?
- Но ведь насколько я знаю...
- Могу поспорить, ты ничего толком не знаешь. - Она поставила стакан и
облегчённо вздохнула. - Слава богу! Одно меня утешает, теперь я смогу
посмотреть, как эту гадость будет пить Том. Бедняга, он так ненавидит
минеральную воду! Но я его развеселю. Напомню, что, вылечившись, он сможет
кушать любые блюда Анатоля. И должна тебе сказать, Берти, его кухня стоит
того, чтобы подлечиться. Этот человек - великий мастер. Неудивительно, что
миссис Литтл так кипятится. Она не имела права мне отказывать из-за того,
что наши личные отношения испортились. По крайней мере продать свою статью
ей не удастся, потому что это была моя идея, и у меня есть тому свидетели!
Если миссис Литтл попытается напечатать её в другом журнале, я подам на неё
в суд и смешаю с... А говоря о... что-то Том задерживается. Ему давно пора
пить серную воду.
- Но послушай...
- Да, кстати, Берти, - сказала тётя Делия. - Я забираю обратно свои слова
о Дживзе. Если помнишь, я тогда отозвалась о нём довольно резко.
Исключительно способный малый!
- Дживз?
- Да. Он вёл все переговоры. Очень ловко у него получилось. И можешь не
сомневаться, он не остался внакладе. Я лично за этим проследила. Я очень ему
признательна. Сам посуди, если сейчас Том отвалил мне две тысячи и даже не
поперхнулся, что будет, когда Анатоль начнёт регулярно для него готовить? Он
будет подписывать мне чеки во сне.
Я поднялся на ноги. Тётя Делия попыталась уговорить меня остаться и
посмотреть, как дядя Том пьёт воду, уверяя, что такого зрелища я ещё никогда
не видел, но я не мог ждать. Быстро вернувшись в гостиницу, я оставил дяде
Джорджу прощальную записку и уехал на следующем поезде в Лондон.
- Дживз, - сказал я, смыв с себя пыль и копоть от долгого путешествия, -
расскажи мне честно, что произошло. Будь так же честен, как леди Бэблокхит.
- Сэр?
- Если ты её не знаешь, то и не надо. Объясни, как тебе удалось всё это
провернуть. Когда я уезжал, Анатоль любил служанку - один бог знает за что!
- до такой степени, что категорически отказывался уходить от миссис Литтл.
Ну, что случилось дальше?
- Должен признаться, сэр, что первое время я был в растерянности. Затем,
к счастью, мне удалось сделать одно важное открытие.
- Какое именно?
- Видите ли, сэр, я случайно разговорился с горничной миссис Траверс и,
вспомнив, что миссис Литтл просила меня подыскать ей именно такую прислугу,
спросил у девушки, не желает ли она уйти от миссис Траверс и получить более
высокооплачиваемое место у миссис Литтл. Горничная согласилась, и,
повидавшись с миссис Литтл, я сообщил ей, что выполнил её просьбу.
- А в чём заключалось твоё важное открытие?
- В том, сэр, что горничная в недалёком прошлом работала у одних господ
вместе с Анатолем. А Анатоль, сэр, как положено у французов, вскружил ей
голову. Насколько я понял, их отношения зашли так далеко, что они собирались
пожениться, но в одно прекрасное утро Анатоль исчез, не оставив адреса, и
девушка больше его не видела. Вы, конечно, догадались, сэр, что такой
поворот событий значительно облегчил мою задачу. Девушка больше не
испытывала к Анатолю чувства привязанности, но мысль о том, что он будет
находиться под одной крышей с двумя женщинами, одну из которых он бросил, а
вторую...
- Святые угодники и их тётушка! - воскликнул я. - Это всё равно, что
выгнать из норы кролика, запустив туда хорька!
- Принцип тот же, сэр. Анатоль ушёл от миссис Литтл и поступил на службу
к миссис Траверс через полчаса после того, как узнал, что скоро ему
предстоит встретиться со своей старой знакомой. Непостоянный человек, сэр.
Впрочем, как все французы.
- Дживз, - сказал я, - это супергениально!
- Вы очень добры ко мне, сэр.
- А что говорит мистер Литтл?
- По-моему, он остался мной доволен, сэр.
- Если перейти на язык цифр, он...
- Да, сэр. Двадцать фунтов. В прошлую субботу ему повезло на скачках.
- Моя тётя сказала, что она...
- Да, сэр. Очень великодушно с её стороны. Двадцать пять фунтов.
- Великий боже, Дживз! Ты загрёб кучу денег!
- Благодарю вас, сэр, я значительно увеличил свои сбережения. Миссис
Литтл была так добра, что подарила мне десять фунтов за то, что я подыскал
ей такую хорошую горничную. А потом мистер Траверс...
- Дядя Том?
- Да, сэр. Он тоже был очень щедр, без ведома миссис Траверс. Ещё
двадцать пять фунтов. И мистер Джордж Траверс...
- Только не говори мне, что дядя Джордж тоже тебе заплатил! За что, будь
оно неладно?
- Трудно сказать, сэр, но я получил от него чек на десять фунтов.
Кажется, у него сложилось впечатление, что благодаря мне вы уехали в
Харроугэйт, сэр.
Я уставился на малого, позабыв закрыть рот.
- Ну, раз все словно сговорились, - произнёс я в конце концов, - мне
придётся к ним присоединиться. Держи пятёрку.
- О, благодарю вас, сэр. Это необычайно...
- Мизерная сумма по сравнению с той, которую ты получил.
- Что вы, сэр.
- Тем не менее, бери.
- Большое спасибо, сэр. Я поднялся на ноги.
- Сейчас уже поздно, - сказал я, - но мне всё-таки хочется немного
пройтись. Забегу ненадолго в ресторан. После двух недель в Харроугэйте я
хочу развеяться.
- Да, сэр. Я распакую ваш чемодан.
- Кстати, Дживз, - спросил я. - Мне принесли шёлковые рубашки от Пибоди и
Симза?
- Да, сэр. Я отослал их обратно.
- Обратно?!
- Да, сэр.
Я посмотрел на него. Понимаете, что я имею в виду? Я имею в виду, что
толку?
- Ох, ну хорошо, - сказал я. - Давай обычную, накрахмаленную.
- Слушаюсь, сэр, - сказал Дживз.
ГЛАВА 10
Берти меняет своё решение
В течение последних нескольких лет молодые люди, желающие овладеть моей
профессией, так часто обращались ко мне за советом, что мне пришлось
изложить свою систему в сжатой формуле. "Изобретательность и тактичность" -
вот мой девиз. Тактичность, естественно, всегда была для меня sine qua non;
что же касается изобретательности, мне обычно удавалось с достаточной долей
finesse разрешать те небольшие contretemps, которые время от времени
неизбежно возникают в жизни личного слуги джентльмена. В пример я могу
привести вам эпизод, происшедший в Школе для молодых леди неподалёку от
Брайтона; а история эта началась, можно сказать, однажды вечером, когда я
принёс мистеру Вустеру виски с содовой, а он заговорил со мной необычайно
раздражённым тоном.
Последние несколько дней мистер Вустер - как правило, человек беззаботный
- находился в дурном расположении духа. Впрочем, я отнёс его плохое
настроение за счёт гриппа, от которого он не совсем ещё оправился. Я
продолжал исправно исполнять свои обязанности, не обращая внимания на его
недовольный вид, когда однажды вечером, о чем я уже упомянул, он обратился
ко мне необычайно раздражённым тоном.
- Будь оно всё проклято, Дживз, - сказал он, сверкая глазами. - По
крайней мере ты мог бы для разнообразия поставить поднос на другой столик?
- Сэр?
- Каждый вечер, пропади всё пропадом, - мрачно продолжал мистер Вустер, -
ты входишь ко мне в одно и то же дурацкое время с одним и тем же дурацким
подносом и ставишь его на один и тот же дурацкий столик. От этого
омерзительного однообразия я чувствую себя омерзительно!
Должен признаться, его слова меня насторожили. Когда джентльмены, в чьём
услужении я раньше находился, начинали разговаривать подобным образом, это
практически всегда означало, что они задумываются о женитьбе. Поэтому я не
стану скрывать, что поведение мистера Вустера меня обеспокоило. Мне не
хотелось прерывать нашу связь, столь приятную во многих отношениях, а по
собственному опыту я знал, что, когда жена входит с парадного входа,
камердинер холостяка выходит с заднего.
- Ты, конечно, не виноват, - продолжал мистер Вустер, несколько
успокаиваясь. - Я тебя ни в чем не упрекаю. Но, разрази меня гром, я имею в
виду, ты должен понять... я хочу сказать, последние несколько дней я много
думал, Дживз, и пришёл к выводу, что жизнь моя пуста. Я одинок, Дживз.
- У вас много друзей, сэр.
- Что толку в друзьях?
- Эмерсон, - напомнил я ему, - говорит, что друга можно рассматривать как
венец творения, сэр.
- Когда в следующий раз увидишь Эмерсона, можешь ему передать от меня,
что он осёл.
- Слушаюсь, сэр.
- Нет, Дживз, мне нужно... ты видел пьесу как-она-там-называется?
- Нет, сэр.
- Она идет на сцене этого-как-его там. Я был там вчера вечером. Главный
герой - весёлый малый, который порхает туда-сюда, и всё такое, а затем
откуда ни возьмись появляется ребёнок и заявляет, что она его маленькая
дочурка, которая появилась на свет в первом акте, когда он об этом ничего не
знал. Ну, сам понимаешь, все начинают шуметь и говорить: "Как так?", а он
говорит: "Что?", а ему говорят: "Что, что?", а он говорит: "Ладно, пусть
будет так!", а потом он забирает малышку и повсюду её за собой таскает. И
знаешь что, Дживз, я позавидовал этому малому. Маленькая девочка была такой
симпатичной, и доверчивой, и очень трогательно не отходила от отца ни на
шаг. Я имею в виду, он теперь мог о ком-то заботиться. Как бы я хотел, чтобы
у меня была дочка! Ты случайно не знаешь, что для этого надо сделать?
- Насколько мне известно, сэр, предварительно вам необходимо жениться.
- Нет, нет, ты меня не понял. Я хочу удочерить малышку. Ты ведь знаешь,
Дживз, девочек удочеряют. Мне хотелось бы уточнить, какие шаги следует для
этого предпринять.
- По-моему, сэр, процедура очень длительна и сложна. Она отнимет у вас
всё свободное время.
- Ну, тогда я вот что сделаю. На следующей неделе из Индии возвращается
моя сестра с тремя своими дочурками. Я брошу свою квартиру, куплю загородный
дом и перееду туда жить вместе с ними. Разрази меня гром, Дживз, а ведь я
здорово придумал, что? Весёлое щебетанье детских голосов. Неумолчное
топотанье милых детских ножек. Красота!
Я скрыл свою тревогу, но мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы
сохранить sang froid. То, что собирался сделать мистер Вустер, означало
конец нашей спокойной холостяцкой жизни, и другой на моем месте наверняка
выразил бы своё неудовольствие. Я не сделал такой ошибки.
- Если позволите, сэр, - предположил я, - мне кажется, вы ещё не совсем
оправились после болезни. Простите, что осмеливаюсь высказывать своё мнение,
но я считаю, вам необходимо несколько дней отдохнуть у моря. Я
порекомендовал бы вам Брайтон.
- Ты хочешь сказать, я рехнулся и не соображаю, что говорю?
- Что вы, сэр. Я лишь посоветовал вам ненадолго отправиться в Брайтон,
чтобы поправить своё физическое здоровье.
Мистер Вустер задумался.
- Знаешь, может, ты и прав, - в конце концов пробормотал он. - Я
действительно чувствую себя не самым лучшим образом. Ладно, Дживз, собери
мои пожитки и отвези меня завтра туда на машине.
- Слушаюсь, сэр.
- Вернусь как новенький, и мы сразу займёмся детскими ножками, и всё
такое.
- Совершенно справедливо, сэр.
По крайней мере я получил отсрочку, и мне стало легче на душе. Тем не
менее я понимал, что для разрешения наступившего кризиса потребуется всё моё
искусство. Мистер Вустер был настроен весьма решительно, а такое с ним
случалось крайне редко. Последний раз он проявил подобное упрямство, когда,
несмотря на моё явное неодобрение, стал носить фиолетовые носки. Однако мне
удалось успешно выйти из того затруднительного положения, и я не сомневался,
что рано или поздно найду приемлемый выход из ситуации, создавшейся сейчас.
В этом отношении хозяева похожи на лошадей. Их необходимо держать в узде. У
одних камердинеров такое умение в крови, у других - нет. Мне, слава богу,
жаловаться не приходится.
Пребывание в Брайтоне доставило мне огромное удовольствие, и я не
отказался бы отдохнуть там недельку-другую, но мистер Вустер, всё ещё
находясь в нервозном состоянии, на третий день приказал мне упаковать вещи и
подогнать машину к отелю. Мы отправились обратно в Лондон около пяти часов
пополудни, и не успели проехать и двух миль, как я увидел на дороге юную
леди, голосующую обеими руками. Нажав на тормоз, я остановил машину.
Мистер Вустер, погружённый в глубокие раздумья, поднял голову.
- Какая муха тебя укусила, Дживз? - спросил он.
- Я увидел юную леди, которая пыталась привлечь наше внимание, посылая
сигналы руками, сэр, - ответил я. - Сейчас она спешит к нам по дороге.
Мистер Вустер обернулся.
- Вижу. Наверное, ей хочется, чтобы мы её подбросили.
- Мне тоже так показалось, сэр.
- Какая симпатичная малышка, - сказал мистер Вустер. - Интересно, как она
здесь оказалась?
- По-видимому, юная леди прогуливает школьные занятия, сэр.
- Привет-привет! - жизнерадостно воскликнул мистер Вустер, глядя на
подошедшее к нам создание. - Ты хочешь, чтобы мы тебя подвезли?
- Ой, а вы можете? - спросила юная особа, просияв от удовольствия.
- Куда тебе?
- Примерно через милю будет поворот налево. Если вы меня там высадите,
дальше я сама дойду. Большое, большое вам спасибо. У меня гвоздь в туфле.
Она забралась на заднее сиденье. Курносая молодая особа, с рыжими
волосами и ухмылкой до ушей. Ей было лет двенадцать, не больше. Выставив
ногу. она наклонилась к нам и принялась болтать.
- Ну и влетит же мне! - невинно сообщила она. - Мисс Томлинсон задаст мне
жуткую взбучку.
- Нет, правда? - сказал мистер Вустер.
- Нас отпустили на полдня, и я улизнула в Брайтон, чтобы сходить на пирс
в зал игральных автоматов по пенни. Я думала, что успею вовремя вернуться и
никто не заметит, но у меня в туфле вылез гвоздь, и теперь мне всыплют по
первое число. Ох, - философски заметила она, невольно вызывая к себе
уважение, - ничего не попишешь. А какая у вас машина? Санбим? У моего отца
Вулсли.
Мистер Вустер явно разволновался. Как я уже говорил, он находился в
нервном состоянии и особенно болезненно воспринимал всё, что касалось
маленьких девочек. Её печальный рассказ тронул его до глубины души.
- Ну, знаешь ли, это непорядок, - запротестовал он. - Неужели ничего
нельзя сделать? Послушай, Дживз, ты не можешь что-нибудь придумать?
- Я не осмелился высказать подобное предположение, сэр, но раз уж вы сами
об этом заговорили, мы смогли бы помочь юной леди. Я думаю, вполне искусной
отговоркой послужило бы, сэр, если бы вы проинформировали директора школы,
что являетесь старым другом отца юной леди. В этом случае вы могли бы
сообщить мисс Томлинсон, что, проезжая мимо школьных ворот, увидели юную
леди и решили покатать её на машине. При подобных обстоятельствах, сэр, мисс
Томлинсон либо рассердится на юную леди не слишком сильно, либо вообще не
станет на неё сердиться.
- А вы душка! - вскричала юная особа, просияв от удовольствия. И в ту же
секунду она наклонилась и чмокнула меня в щёку. К сожалению, она только что
ела конфету, и губы у неё были липкие.
- Дживз, это то, что надо! - воскликнул мистер Вустер. - Прекрасный,
замечательный план. А теперь скажи мне своё имя и кто твой отец, дитя моё.
- Меня зовут Пегги Мэйнверинг, - сообщила юная особа, - а мой отец -
профессор Мэйнверинг. Он написал кучу книг.
- Автор известных философских трактатов, сэр, - объяснил я, позволив себе
заговорить несмотря на то, что ко мне не обращались. - Они чрезвычайно
популярны, но - пусть юная леди простит меня за дерзость - лично мне многие
суждения профессора кажутся эмпиричными. Мы едем в школу, сэр?
- Да. Вперёд, Дживз! Послушай, знаешь о чём я подумал? Мне никогда в
жизни не доводилось бывать в школе для девочек.
- Вот как, сэр?
- Наверное, это жутко интересно, Дживз, что?
- Безусловно, сэр.
Мы свернули с дороги, проехали полмили и, следуя указаниям юной особы,
миновали большие чугунные ворота и вскоре остановились у дверей огромного,
импозантного дома. Мистер Вустер и девочка вошли в школу, и через некоторое
время оттуда вышла служанка.
- Вам велено поставить машину сзади у конюшен, - сказала она мне.
- Ах! Значит, всё в порядке? - спросил я. - А где мистер Вустер?
- Мисс Пегги знакомит его со своими подругами. А повар велел ва
...Поділитися у соцмережах
