Жанр: Юмор
Дживз 1-6
...ся. Она ждёт внизу. Мы её
заберём и немедленно отправимся в Паунсби Гарденз.
До этого я видел девушку лишь в униформе официантки и поэтому ожидал, что
в день своей свадьбы она вырядится как попугай. Первой приятной
неожиданностью в этой мрачной истории было то, что одета она была со вкусом.
Никаких цветастых шляп и кричащих накидок. Спокойные тона. Прекрасный стиль.
При взгляде на неё казалось, что она только что пришла с прогулки по площади
Беркли.
- Это мой старый друг Берти Вустер, дорогая, - представил меня Бинго. -
Мы вместе учились в школе, правда, Берти?
- Учились, - согласился я.
- Здравствуйте. Мне кажется, мы уже встречались... э-э-э... за ленчем.
- О да! Здравствуйте!
- Мой дядя сделает всё, что Берти не скажет, - объяснил Бинго. - Поэтому
он поедет с нами и зайдёт к нему первым, чтобы, так сказать, протоптать нам
тропинку. Такси!
По дороге мы почти не разговаривали. В общем, всем нам было немного не по
себе. Я с облегчением вздохнул, когда машина остановилась у логова старикана
Биттлшэма, и мы вышли на улицу. Бинго и его жёнушка остались в холле, а я
поднялся по лестнице в гостиную и стал ждать, когда дворецкий приведёт ко
мне царя зверей.
Я бесцельно ходил по комнате и внезапно увидел на столе "Женщину,
бросившую" свой дурацкий "вызов". Книга была открыта на двести пятнадцатой
странице, и в глаза мне бросился абзац, жирно подчёркнутый карандашом.
Невольно прочитав его, я понял, что мне крупно повезло. Теперь я знал, как
разговаривать со стариканом. Вот что там было написано:
"- Что может помешать, - глаза Миллисент, стоявшей лицом к лицу с суровым
стариком, сверкнули, - что может помешать чистой, всепожирающей любви? Ни
черная магия, ни высшие силы, ни жалкие запреты наставников и родителей не
могут воспрепятствовать ей, милорд. Я люблю вашего сына, лорд Уиндермир, и
ничто не сможет нас разлучить. Наша любовь была предопределена в начале всех
времён, а кто вы такой, чтобы бросать вызов судьбе?
Эрл проницательно посмотрел на неё из-под густых бровей.
- Гм-м-м! - сказал он".
Прежде чем я успел освежить в своей памяти, что Миллисент ответила на
глубокомысленное замечание лорда, дверь открылась и в комнату ввалился лорд
Биттлшэм. Увидев меня, он, как всегда, расплылся в счастливой улыбке.
- Мой дорогой мистер Вустер! Какая неожиданная радость! Прошу вас,
садитесь. Чем могу быть полезен?
- По правде говоря, в данный момент я играю роль посла. Меня попросил
поговорить с вами малыш Бинго.
Плечи у него поникли, но так как он не указал мне на дверь, я продолжал:
- Лично мне, - с чувством произнёс я, - всегда казалось, что ничто не
может помешать чистой, всепожирающей любви. Как вы думаете, возможно ей
воспрепятствовать? Лично я сильно в этом сомневаюсь.
Я, конечно, не сверкнул глазами на сурового старика, но бровями
пошевелил. Он тяжело задышал и посмотрел на меня с сомнением.
- Мы обсуждали этот вопрос во время нашей последней беседы, мистер
Вустер. Тогда я ясно дал вам понять...
- Да, но с тех пор обстоятельства круто переменились. Понимаете, -
объяснил я, переходя к сути дела, - сегодня утром малыш Бинго, если можно
так выразиться, очертя голову бросился с моста.
- Боже всемогущий! - Он вскочил с кресла и затрясся с головы до ног. -
Почему? Зачем? С какого моста?
- Я говорил метафорически - по-моему, это слово так называется. Я имел в
виду, он женился.
- Женился!
- Окончательно и бесповоротно. Надеюсь, вы не очень сердитесь, что?
Молодая кровь, знаете ли. Два любящих сердца, и всё такое.
Он запыхтел, как паровоз.
- Новость, которую вы мне сообщили, мистер Вустер, нарушила моё душевное
равновесие. Я... я считаю, что мной... э-э-э... пренебрегли. Да,
пренебрегли.
- Но кто вы такой, чтобы бросать вызов судьбе? - спросил я, подглядывая в
книгу одним глазом.
- А?
- Видите ли, их любовь была предопределена. В начале всех времён, знаете
ли.
Должен честно признаться, что если бы он сейчас сказал "Гм-м-м!", я
просто не знал бы, что говорить дальше. К счастью, ему в голову не пришло
так ответить. Наступило молчание. Старикан задумался, затем взгляд его
случайно упал на книгу, и он вздрогнул.
- Господи боже мой, мистер Вустер! Вы цитировали!
- Более или менее.
- Ваши слова сразу показались мне знакомыми. - Он то ли откашлялся, то ли
коротко хохотнул. - Боже мой, боже мой, вы знаете моё слабое место. - Он
схватил книгу и уткнулся в неё носом. Минут через пять я подумал, что
старикан просто забыл о моём существовании, однако вскоре он отложил книгу в
сторону и вытер глаза.
- Ах! - сказал он.
Я напряжённо ждал, надеясь на счастливый исход.
- Ах! - повторил он. - Я не должен вести себя, как лорд Уиндермир, вы
ведь это имели в виду, мистер Вустер? Скажите, вы описали этого
высокомерного старика с натуры?
- О нет! Я его просто выдумал и всунул в сюжет, знаете ли.
- Гений! - пробормотал лорд Биттлшэм. - Гений! Что ж, мистер Вустер, я
склоняю перед вами голову. Кто, как вы сказали, я такой, чтобы бросать вызов
судьбе? Сегодня же вечером я напишу Ричарду и дам согласие на его брак.
- Лучше сообщите ему эту радостную весть лично, - посоветовал я. - Он
ждёт вас внизу вместе со своей женой. Я попрошу их к вам подняться. До
свидания, и огромное вам спасибо. Бинго будет на седьмом небе от счастья.
Я быстро спустился в холл. Бинго и его миссис сидели на стульях, как
пациенты в приёмной зубного врача.
- Ну? - нетерпеливо спросил малыш.
- Полный порядок, - ответил я, хлопая новобрачного по спине. - Дуй наверх
и бросайся к нему в объятия. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня
найти. Поздравляю вас обоих от всей души, ну, и всё такое.
И я смылся, не желая принимать участия в семейном торжестве.
В этом мире никогда не знаешь, что может произойти в следующую секунду.
Если когда-нибудь мне казалось, что я заслужил отдых и покой, так это после
разговора со стариканом Биттлшэмом, поэтому, вернувшись домой, я положил
ноги на каминную решётку и приступил к поглощению живительной влаги, которую
принёс мне Дживз. Хоть я и знал по собственному опыту, что отношения между
дядями и племянниками непредсказуемы, за Бинго я больше не беспокоился. Ему
только и оставалось, что подняться по лестнице вместе со своей жёнушкой и
получить необходимое благословение. И когда через полчаса малыш примчался ко
мне весь в мыле, у меня не возникло сомнений в том, что он решил высказать
мне свою благодарность ломающимся от волнения голосом. Я добродушно
улыбнулся своему школьному другу, вошедшему в гостиную, и открыл рот,
намереваясь предложить ему сигарету, когда внезапно мне показалось, что он
чем-то озабочен. По правде говоря, малыш выглядел так, словно ему заехали
ногой в живот.
- Старичок, - участливо спросил я, - что стряслось?
Бинго принялся бегать по комнате.
- Спокойствие! - воскликнул он, натыкаясь на ломберный столик. - Только
спокойствие! - Он опрокинул стул.
- Надеюсь, ничего страшного не произошло?
Малыш засмеялся утробным смехом.
- Страшного? Как ты думаешь, что случилось после того, как ты ушёл?
Помнишь эту дурацкую книгу, которую ты решил отправить моему дяде?
Бедолага находился в таком жутком состоянии, что я не стал с ним спорить.
- Ты имеешь в виду "Женщину, бросившую вызов"? - спросил я. - Должен
признаться, она мне очень пригодилась. Только цитируя её, мне удалось
смягчить сердце твоего дяди.
- Нам она совсем не пригодилась. Когда мы вошли в комнату, книга лежала
на столе, и после представлений и всего прочего моя жёнушка её заметила. "О,
вы уже прочли этот роман, лорд Биттлшэм?" - спросила она. "Я читал его три
раза", - ответил дядя. "Я так рада", - сказала моя жёнушка. "Как, вы тоже
поклонница Рози М. Бэнкс?" - спросил старикан, просияв. "Рози М. Бэнкс - это
я!" ответила моя жёнушка.
- Святые угодники и их тётушка! Не может быть!
- Представь себе.
- Но как же так? Я имею в виду, прах побери, она обслуживает клиентов в
ресторане клуба "Старых либералов".
Бинго мрачно пнул ногой диван.
- Она специально пошла на эту работу, чтобы собрать материал для своей
новой книги "Мервин Кин, завсегдатай клубов".
- Почему же она ничего тебе не сказала?
- На неё произвело огромное впечатление, что я полюбил её несмотря на то,
что она была простой официанткой, и поэтому она решила скрыть от меня свой
истинный социальный статус. Рози говорит, что решила сделать мне приятный
сюрприз после женитьбы.
- Ну, что произошло потом?
- Разразился самый настоящий скандал. Старикана чуть кондрашка не
хватила. Он назвал её самозванкой. Они одновременно начали орать друг на
друга, а закончилось всё тем, что моя жёнушка помчалась к своим издателям за
гранками, чтобы потребовать от дяди письменных извинений. Что теперь будет,
я не знаю. Не говоря уже о том, как взбесится мой дядя, когда поймёт, что
его надули, я подумать боюсь, как отреагирует моя жёнушка, если ей станет
известно, что мы выдумали историю с Рози М. Бэнкс для того, чтобы я смог
жениться на другой женщине. Видишь ли, я ей так сильно понравился ещё и
потому, что до неё никого и никогда не любил.
- Ты ей так сказал?!
- Да.
- Боже всемогущий!
- Ну, я не... не любил по-настоящему. Разве можно сравнить то, что я
испытываю сейчас... ладно, неважно. Что мне делать? Вот в чем вопрос.
- Не знаю.
- Спасибо, - сказал малыш Бинго. - Ты меня утешил.
На следующее утро он позвонил мне, когда я принялся за яичницу с ветчиной
- единственный момент в течение дня, когда хочется поразмышлять о жизни, не
отвлекаясь.
- Берти?
- Алло?
- Плохо дело.
- Что ещё случилось?
- Мой дядя просмотрел гранки и признал свою ошибку. Я только что закончил
разговаривать с ним по телефону. Он не порвал со мной отношений, но едва
цедил слова, утверждая, что мы с тобой сделали из него посмешище.
Естественно, он вновь лишил меня содержания.
- Мне очень жаль.
- Не теряй времени на жалость ко мне, - хмуро произнёс Бинго. - Дядя
собирается навестить тебя сегодня и потребовать объяснений.
- Боже великий!
- Моя жёнушка также собирается навестить тебя сегодня и потребовать
объяснений.
- О, господи!
- Я с нескрываемым интересом буду следить за твоей дальнейшей судьбой, -
сказал малыш Бинго и повесил трубку.
Я громко позвал Дживза.
- Дживз!
- Сэр?
- У меня неприятности.
- Вот как, сэр?
Я коротко рассказал ему, что произошло.
- Что ты мне посоветуешь?
- Мне кажется, если б я был на вашем месте, сэр, я незамедлительно принял
бы приглашение мистера Питт-Уэйли. Если помните, сэр, он приглашал вас на
прошлой неделе в Норфолк на охоту.
- Совершенно верно! Разрази меня гром, Дживз, ты, как всегда, прав!
Приходи на вокзал с моими чемоданами сразу после ленча. Я сейчас отправлюсь
в клуб и спрячусь там до отхода поезда.
- Вы желаете, чтобы я сопровождал вас в Норфолк, сэр?
- А ты хочешь поехать?
- Если позволите, сэр, я думаю, лучше мне остаться здесь и поддерживать
связь с мистером Литтлом. Возможно, мне удастся найти способ примирить
враждующие стороны.
- Действуй, Дживз, и если у тебя что-нибудь получится, ты чудо!
В Норфолке меня заела тоска. Почти всё время лил дождь, а когда погода
прояснялась, я находился в таком нервном состоянии, что без конца мазал на
охоте. К концу недели терпение у меня лопнуло. Я имею в виду, глупее не
придумаешь, чем торчать в сотне миль от цивилизации только потому, что с
тобой хотят перекинуться парой слов дядя и жена Бинго. Я твёрдо решил
поступить по-мужски: вернуться в лондонскую квартиру и велеть Дживзу всем
отвечать, что меня нет дома.
Я послал Дживзу телеграмму о своём приезде и, прибыв в метрополию, прежде
всего отправился к Бинго. Мне хотелось выяснить, как обстоят дела, но, по
всей видимости, малыша не было дома. Позвонив несколько раз, я совсем было
собрался уходить, когда за дверью послышались чьи-то шаги и она распахнулась
настежь. Должен признаться, это был не самый приятный момент в моей жизни. Я
увидел перед собой круглое лицо лорда Биттлшэма.
- Э-э-э... гм-м-м... здравствуйте, - сказал я.
Наступило молчание. Я никогда не задумывался над тем, как поведёт себя
старикан, если мы с ним ещё раз встретимся, но я бы не удивился, если бы он
побагровел и выдал бы всё, что обо мне думал. Поэтому мне показалось более
чем странным, что он всего лишь улыбнулся какой-то жалкой улыбкой. Глаза у
него выпучились, и он несколько раз с трудом сглотнул слюну.
- Э-э-э... - с трудом выговорил он.
Я вежливо молчал, но, видимо, он сказал всё, что хотел сказать.
- Бинго дома? - спросил я после довольно продолжительной паузы.
Он покачал головой и снова улыбнулся какой-то жалкой улыбкой. А затем
внезапно - разрази меня гром, если вру! - он отпрыгнул назад и с силой
захлопнул за собой дверь.
Я ничего не понял, но так как разговор наш совершенно очевидно
закончился, мне ничего не оставалось, как умотать подобру-поздорову. Я стал
спускаться и столкнулся с Бинго, который мчался вверх по лестнице,
перепрыгивая через три ступеньки.
- Привет, Берти! - воскликнул малыш. - Какими судьбами? Я думал, ты за
городом.
- Только что вернулся. Я решил зайти к тебе, чтобы разузнать, что к чему.
- В каком смысле?
- Ну, как обстоят дела, и всё такое.
- А, ты об этом, - небрежно произнёс Бинго. - Всё давным-давно уладилось.
Голубь мира распростёр крылья над моим домом. Твой Дживз просто чудо, Берти.
Я всегда это говорил. Ему пришла в голову очередная гениальная мысль, и
недоразумение утряслось в одну минуту.
- Да что ты говоришь! Блеск!
- Я не сомневался, что ты обрадуешься.
- Прими мои поздравления.
- Спасибо.
- А что придумал Дживз? Честно говоря, я представить себе не мог, как
выпутаться из этой дурацкой истории.
- О, он взял бразды правления в свои руки и помирил нас в шесть секунд.
Мой дядя и моя жёнушка теперь друзья до гробовой доски. Они часами болтают о
литературе, ну и обо всём прочем. Он часто забегает к нам на огонёк.
Я подумал о лорде Биттлшэме.
- Он и сейчас у тебя, - сказал я. - Послушай, Бинго, последние несколько
дней ты ничего не замечал за стариканом?
- Вроде бы нет. Что ты имеешь в виду?
- Может, после твоей женитьбы у него нервы расшатались? Он мне показался
каким-то странным.
- Разве ты с ним общался?
- Когда я позвонил в квартиру, твой дядя открыл мне дверь. А затем,
постояв как истукан с вытаращенными глазами, внезапно захлопнул её перед
моим носом. По правде говоря, я удивился, знаешь ли. Если б он ещё стал
орать, ну и всё такое, я бы это понял, но, по-моему, увидев меня, он
напугался до смерти.
Малыш Бинго расхохотался.
- Не беспокойся, - всласть насмеявшись, произнёс он покровительственным
тоном. - Совсем забыл тебе сказать. Хотел даже написать письмо, но руки не
дошли. Он думает, что ты псих.
- Он... что?!
- Да. В этом и заключалась гениальная идея Дживза, знаешь ли. Дело
утряслось в одну секунду. Он посоветовал мне сообщить дяде, что, познакомив
тебя с ним, я не сомневался, что ты Рози М. Бэнкс, так как я неоднократно
слышал это из твоих собственных уст, и у меня не было причин тебе не верить.
Понимаешь, нам надо было доказать, что ты подвержен галлюцинациям и не
соображаешь, что делаешь. А затем мы обратились к сэру Родерику Глоссопу, -
надеюсь, ты не забыл, что в Диттеридж-холле столкнул в озеро его сына? - и
он рассказал нам, как пришёл к тебе на ленч и обнаружил в твоей спальне кучу
котов и сырой рыбы, и как до этого ты умыкнул с его головы шляпу, проезжая
на такси мимо его машины. В общем, всё получилось лучше не придумаешь. Я
всегда говорил, говорю и буду говорить, что, положившись на Дживза, можно не
беспокоиться о своей дальнейшей судьбе.
Я многое готов стерпеть, но всему есть предел.
- Будь всё проклято, такой наглости...
Бинго изумлённо поднял брови.
- Надеюсь, ты не рассердился? - спросил он.
- Рассердился! Если ты считаешь, я потерплю, чтобы половина Лондона
считала, что у меня поехала крыша...
- Берти, - сказал малыш Бинго, - я поражён. Я потрясён, Берти. Если б мне
пришло в голову, что из-за такого пустяка ты откажешься помочь человеку, с
которым дружишь пятнадцать лет...
- Да, но послушай...
- Разве ты забыл, - спросил Бинго, - что мы вместе учились в школе?
Я шёл в свою старую, добрую квартиру, а в груди у меня всё клокотало. В
одном я не сомневался: после всего, что произошло, наши пути с Дживзом
должны были разойтись. Прекрасный камердинер, спору нет, лучший в Лондоне,
но это не могло меня остановить. Я ворвался в гостиную, и... на маленьком
столике лежали сигареты, а на большом - стопка иллюстрированных журналов;
мои тапочки стояли, где им было положено, и вообще вся обстановка казалась
до такой степени домашней, если вы понимаете, о чём я говорю, что я
успокоился в течение двух секунд. Так бывает в пьесе, когда герой, собираясь
совершить преступление, вдруг слышит колыбельную, которую в детстве пела ему
мама. Умиротворение. Вот-вот. Я вовремя вспомнил это слово. Оно как нельзя
лучше подходило к моему душевному состоянию.
А затем в дверях появился добрый старый Дживз, перед которым плыл поднос
со всем необходимым, и было в малом что-то очень привычное и располагающее к
себе.
Но я стиснул зубы и твёрдо решил, что буду непреклонен.
- Я только что разговаривал с мистером Литтлом, Дживз, - сурово произнёс
я.
- Вот как, сэр?
- Он... э-э-э... сообщил мне, что ты дал ему дельный совет.
- Я сделал все, что мог, сэр. И я счастлив доложить вам, что мои усилия
увенчались успехом. Виски, сэр?
- Спасибо. Э-э-э... Дживз.
- Сэр?
- В другой раз...
- Сэр?
- Нет, ничего. Поменьше содовой, Дживз.
- Слушаюсь, сэр.
Он начал уплывать из гостиной.
- Да, Дживз!
- Сэр?
- Я хочу... дело в том... мне кажется... я имею в виду... Нет, ничего!
- Слушаюсь, сэр. Сигареты у вашего локтя на маленьком столике, сэр. Обед
будет готов ровно без четверти восемь, если, конечно, вы не пожелаете
отобедать в ресторане.
- Нет, я останусь дома.
- Да, сэр.
- Дживз!
- Сэр?
- Нет, ничего, - сказал я.
- Слушаюсь, сэр, - сказал Дживз.
Пелам Гренвил Вудхаус.
Не позвать ли нам Дживса?
Перевод с английского И. М. Бернштейн.
Перевод выполнен при финансовой поддержке "Альфа-Банка".
Пелам Гренвил Вудхаус. Не позвать ли нам Дживса?
В литературном наследии Пелама Гренвила Вудхауса (1881--1975), английского
писателя-юмориста старой школы, 69 романов, 300 рассказов, пьесы,
киносценарии. "Сквозным" героем десяти романов и более тридцати рассказов
является премудрый хитрец и хранитель традиций Дживс. Автор наделил героев
своим умением остроумно каламбурить. Но так как каламбуры на другой язык в
принципе непереводимы, переводчику пришлось отчасти, для иллюстрации,
воспользоваться суррогатами собственного производства.
Глава первая
Бармен, на минуточку отлучившийся из-за стойки в пивной "Гусь и огурчик",
чтобы срочно навести по телефону некую справку, возвратился на свое рабочее
место, весь сияя, как человек, узнавший, что ему достался крупный выигрыш.
Его так и подмывало поделиться с кем-нибудь своей радостью, но в пивной
никого не было, только одна женщина сидела за столиком у входа, потягивала
джин с тоником и коротала время за чтением книги спиритического содержания.
Он решил сообщить замечательную новость ей.
- Может, вам интересно будет узнать, мэм, - обратился он к ней срывающимся
от волнения голосом, - Мамаша Уистлера выиграла дубки.
Посетительница оторвалась от книги и с таким выражением посмотрела на него
прекрасными темными глазами, будто он сейчас только материализовался из
эктоплазмы.
- Что выиграла? - переспросила она.
- Дубки, мэм.
- А что это?
Бармену представлялось невероятным, чтобы кто-нибудь в Англии мог задать
такой вопрос, но он успел вычислить, что эта дама - американка, а
американки, это он уже знал, часто не разбираются в фактах грубой
действительности. Он лично был знаком с одной, которая попросила, чтобы ей
объяснили, что такое футбольный тотализатор.
- Это ежегодные лошадиные скачки, мэм, исключительно для молодых кобыл, то
есть, иначе говоря, они бывают раз в году, и участие мужского пола не
допускается. Проходят в Эпсоме накануне дерби, а уж про дерби вы, конечно,
слыхали.
- Да, про дерби слышала. Это у вас тут самые большие конские состязания,
верно?
- Верно, мэм. Их еще иногда называют классическими. А дубки бывают
накануне, хотя в прежние времена их устраивали на следующий день. То есть я
хочу сказать, - пояснил бармен, надеясь быть понятым, - раньше дубки были
после дерби, но теперь это переменили.
- И Мамаша Уистлера там всех опередила?
- Да, мэм, на два корпуса. Я поставил пятерку.
- Поняла. Ну что ж, это здорово, правда? Не принесете мне еще один джин с
тоником?
- Ну конечно, мэм. Мамаша Уистлера! - отходя, упоенно повторил бармен. -
Моя красавица!
Бармен вышел. А дама снова углубилась в книжку. На "Гуся и огурчик" низошла
тишина.
По основным показателям это заведение мало чем отличалось от всех остальных
питейных точек, гнездящихся вдоль проезжих дорог Англии и не дающих ее
населению погибнуть от жажды. Тот же церковный полумрак, те же непременные
картинки над камином: "Охотничьи собаки задирают оленя" и "Прощание
гугенота", те же соль, перец и горчица, и бутылочки с острым соусом на
столах и тот же традиционный озоновый дух - смесь маринада, мясной
похлебки, отварного картофеля и старого сыра.
Единственное, что отличало "Гуся и огурчика" в этот ясный июньский день и
придавало ему особую стать среди всех остальных питейных заведений, было
присутствие женщины, с которой говорил бармен. Как правило, в английских
придорожных кабаках взору не на чем отдохнуть, кроме разве случайного
фермера, поглощающего яичницу, или пары коммивояжеров, развлекающих друг
дружку неприличными анекдотами; но "Гусю и огурчику" посчастливилось
заманить к себе на подмогу эту заморскую красавицу, и она сразу подняла его
уровень на недосягаемую высоту.
Что в этой женщине сразу же бросалось в глаза и исторгало изумленный
присвист, так это окружавшая ее аура богатства. О нем говорило в ней все:
кольца, шляпка, чулки, туфли, серебристый меховой палантин и
безукоризненный парижский костюм спортивного покроя, любовно облегающий
выпуклости роскошной фигуры. "Вот, - сказали бы вы при виде ее, - женщина,
у которой от презренного металла сундуки ломятся и тик в большом пальце от
беспрерывной стрижки купонов, а кровожадные пиявки из налогового управления
при звуках ее имени по привычке с почтительным придыханием приподнимают
свои грязные шляпы".
И, так сказав, вы бы не ошиблись. Какой богатой она казалась, такой и была
на самом деле. Похоронив двух мужей, в обоих случаях - мультимиллионеров,
она осталась так прекрасно упакована в финансовом отношении, что лучшего и
вообразить невозможно.
Жизнь ее может служить красочной иллюстрацией к романам Х. Элджера, которые
повествуют про золушек, превращающихся в герцогинь, и тем поддерживают в
молодых сердцах неувядающие надежды - никогда ведь не знаешь, какая
колоссальная удача ждет тебя за ближайшим углом. Урожденная Розалинда Бэнкс
из городка Чилликот, что в штате Огайо, она не обладала никакими дарами,
если не считать миловидного личика, великолепной фигуры и некоторого умения
сочинять верлибры, с таким багажом прибыла в Гринич-Виллидж искать счастье
в мире искусства - и преуспела с первой же попытки. На одной вечеринке она
привлекла к себе взоры и покорила сердце желтогазетного магната Клифтона
Бессемера и оглянуться не успела, как стала его женой.
Овдовев в результате попытки Клифтона Бессемера протаранить на своей машине
тяжелый грузовик вместо того, чтобы мирно его объехать, она два года спустя
познакомилась в Париже и сочеталась браком с А. Б. Спотсвортом, миллионером
- охотником на крупную дичь, и почти сразу же овдовела опять. На этот раз
виною было расхождение во взглядах между ним и одним из львов, на которых
А. Б. Спотсворт охотился в Кении. Он считал, что лев мертв, а лев считал,
что нет. И когда стрелок поставил ногу зверю на горло, позируя перед
фотоаппаратом капитана Биггара, знаменитого Белого Охотника,
сопровождавшего экспедицию, последовала неприятная шумная ссора, а Белому
Охотнику надо было сначала отбросить фотоаппарат, да еще он потратил
несколько драгоценных мгновений, пока нашарил ружье, так что его выстрел,
меткий, как всегда, грянул слишком поздно, чтобы принести какую-то
практическую пользу. Ничего другого не оставалось, как подобрать клочья и
переписать огромное состояние миллионера-охотника на имя вдовы, присоединив
его к тем приблизительно шестнадцати миллионам, которые она ранее
унаследовала от Клифтона Бессемера.
Вот кто такая была миссис Спотсворт, женщина с душой и с сорока двумя
миллионами долларов в кубышке. А дабы прояснить еще некоторые мелочи, быть
может, нуждающиеся в прояснении, заметим, что сейчас она направлялась в
Рочестер-Эбби в качестве гостьи девятого графа Рочестера, а в "Гусе и
огурчике" остановилась просто немного отдохнуть и выгулять собачку пекинеса
по кличке Помона. Книгу спиритического содержания она читала потому, что с
недавних пор сделалась горячей приверженкой потусторонних изысканий. Модный
парижский костюм спортивного покроя на ней был потому, что она любила
модные парижские костюмы спортивного покроя. А джин с тоником она пила
потому, что такой теплый летний вечер словно специально создан для того,
чтобы выпить стаканчик джина с тоником.
Бармен принес волшебный напиток и продолжил разговор с того места, где
остановился:
- Ставка была
...Закладка в соц.сетях
