Жанр: Юмор
Брак как экстремальный вид спорта Сборник
...нашей московской туристической
фирмы. Обрадованные путешественники столпились вокруг нее, преисполненные самых
радужных надежд, которые быстро развеялись от ее слов о том, что она десять минут назад
уволилась из отправившей нас московской фирмы. "А нам-то теперь что делать?", - вопросил
один из горестных путешественников и, не сумев сдержать своих чувств, треснул прекрасной
представительнице в ухо. Представительница немедленно ударилась в перманентную истерику,
а мы тем временем выяснили, что наша группа - уже третья компания русских туристов,
посещающая этот отель с аналогичными проблемами, и что в каждой группе обязательно
находился доброжелатель, вредивший прекрасным членам этой представительницы.
Руководство фирмы "Саккара тур" (да ниспошлет им Будда неисправный карбюратор во
всех их самодвижущихся повозках, которые они хвастливо называют "автомобилем")
предложило нам поехать в "настоящий пятизвездочный отель" на берегу Суэцкого канала, так
как в Хургаде, по их словам, мы могли рассчитывать только на двухзвездочный отель. Других
вариантов у них для нас не было. У нас же возникли смутные подозрения в том, что Суэцкий
канал - это совсем не Красное море. Полные светлых воспоминаний о коммунистическом
прошлом, мы хотели КРАСНОГО моря. Мы жаждали его, мы стремились к нему, и мы не
требовали слишком много - только пятизвездочный отель на его берегу.
Ситуация тем временем зашла в тупик, поэтому мы потребовали от руководства фирмы
"Саккара тур" (да ниспошлет им египетское правительство непосильные налоги) подписанную
бумагу с изложением наших мытарств. Они с удовольствием согласились подписать таковой
документ (мы его на тот момент уже составили), который, как оказалось, они уже тоже
подготовили. В другой ситуации мы были бы тронуты их предупредительностью, но в тот
момент просто взяли их бумажку и сличили со своей. Дальнейшее исследование показало
полное непонимание между нашими великими народами. В их бумажке было написано:
"Туристы приехали, "Бич Альбатрос" был виноват, "Саккара тур" любезно предоставило
туристам другой шикарный отель"; в нашей же подробно излагались обстоятельства нашей
неприкаянности, обильно сдобренные метаниями громов и молний в сторону этой "Саккара
тур" (да сгорят у них все компьютеры в офисе).
Далее потребовалось каких-то пару часов, чтобы попытаться заставить этих негодяев
откорректировать их текст в соответствии с нашими пожеланиями, в результате чего в
окончательной редакции их послания добавилась фраза: "Туристы были недовольны".
"Недовольны"! Гром и молния! Это было слишком мягко сказано.
Так как выхода у нас уже не оставалось, пришлось соглашаться на поездку к Суэцкому
каналу. Сопровождать нас должен был тот самый толстый араб (который выехал из ворот "Бич
альбатроса"), что не давало повода надеяться на то, что поездка будет прекрасной и
безмятежной. Этот Мохамед Али пообещал нам, что через час поездки на автобусе нас ждет
завтрак в прекрасном пятизвездочном отеле, а пока предложил заехать в супермаркет, чтобы
купить чего-нибудь попить в дорогу, так как ехать нам предстояло по пустыне. По дороге к
супермаркету мы попытались выяснить его настоящее имя, так как один из туристов его
называл Али Абудаби, другой - Александр Петрович, я же его звал - Газанфар Мамедович.
Выяснилось, что наш сопровождающий носит простое, но гордое арабское имя - Усри. УСРИ!
Именно так! И человеку с таким именем доверили нас сопровождать по пустыне! После этого
наша ненависть к фирме "Саккара тур" перешла все мыслимые и немыслимые границы.
Автобус долго кружил по городу, после чего остановился в каком-то жутко грязном месте,
где Усри (не могу спокойно писать это имя) показал на небольшой сарайчик, который
несомненно охранялся правительством как историческая реликвия - настолько он был стар и
грязен. Усри это сооружение назвал супермаркетом, хотя это сооружение даже просто на
"маркет" не тянуло. Внутри действительно продавались какие-то продукты и напитки. За
кассой восседал старикашка, который, как выяснилось потом, был родным дядей нашего
любимого Усри. Ни на одном из товаров, как это и полагается в арабских странах, не было
ценника. Поэтому усриный дядя назначал цену в зависимости от внешнего вида туристов и
своих расовых предрассудков. Меня он, видимо, сразу полюбил, так как за пару пачек сигарет я
заплатил порядка двадцати долларов.
Потом мы долго стояли у полицейского кордона на выезде из города, ожидая, как нам
объяснили, полицейского сопровождения, так как в пустыне до сих пор встречаются
воинственные племена, частенько нападающие на туристов и требующие купить бурнусы их
собственного изготовления. Я не очень понял смысл ожидания этого сопровождения, так как
оно ехало с нами каких-то пятнадцать-двадцать минут, после чего исчезло непонятно куда, и
мы покатили дальше, будучи абсолютно беззащитными перед бедуинами.
Перед выездом мы попросили Усри отвезти нас к какому-нибудь туалету, так как многим
уже было пора сделать "зю-зю", на что Усри пообещал туалет через полчаса езды. Через
тридцать минут автобус действительно остановился, и мы высыпали на дорогу, оглядываясь в
поисках туалета... На несколько километров кругом единственным сооружением человеческого
разума был наш автобус. На наш вопрос - где же, собственно, туалет, Усри, мерзко улыбаясь,
ответил: "Там туалет, - он при этом махнул рукой в сторону моря. - И там туалет, - он
махнул рукой в сторону бесконечной пустыни. - Везде здесь - туалет!" Отдавая должное его
чувству юмора, мы, тем не менее, решили, что эта шутка должна быть последней в его жизни,
после чего отправились к водителю за горючим, чтобы не отказать себе в удовольствии облить
бензином этого подлого Усри и поджечь. Водитель, к сожалению, выдать нам бензин отказался,
мотивируя это тем что бензин на поджигание Усри ему перед выездом не выдавали, так что
наша светлая мысль не была реализована.
Через три часа езды, которые я с пользой для своего интеллекта провел в изыскивании
различных способов мести этому негодяю, автобус подъехал к маленькому придорожному
мотельчику с забегаловкой. После некоторой неразберихи Усри нам объяснил, что это и есть
тот самый пятизвездочный отель, где нас ждет прекрасный завтрак. Забегаловка была довольно
убогой, а кроме того, там почему-то требовали оплаты за посещение туалета. Мы решительно
отказались платить, мотивируя это тем, что в пятизвездочном отеле платного туалета быть не
может.
После "шикарного завтрака" мы отправились дальше колесить по пустыне... Нам уже
было совершенно ясно, что там, куда мы едем, совершенно точно не будет нормального отеля.
Более того, врожденная способность нашего сопровождающего совершенно беззастенчиво и
нагло врать не позволяла надеяться даже на более-менее сносные условия. Но мы уже так
устали (еще бы, более суток в дороге без сна), что хотели только одного: приехать, наконец, в
какое-нибудь помещение, где есть кровати.
Автобус ехал уже восьмой час (а нам говорили, что вся поездка займет не больше трех
часов). Каждые пятнадцать минут Усри торжественно бил себя в грудь и твердил, что через
пятнадцать минут мы будем на месте. На двенадцатой "через пятнадцать минут" я у него
поинтересовался - что в его понимании означает эта странная фраза? Он, нимало не смущаясь,
ответил, что мы давно уже должны быть на месте, но "дорога сломалась", поэтому и едем так
долго.
Находка "Отеля"
По истечении восьмого часа пути автобус подъехал к какой-то маленькой египетской
деревушке, носящей простое арабское название: "Файдо". Автобус остановился у странного
сооружения ("Отель" - догадались мы), перед входом которого на веревке висела огромная
новогодняя звезда. Никаких других звезд этот отель не имел. Однозвездочный отель! Это было
очень интересно. Усри, разумеется, сразу нам объяснил, что только полные идиоты неарабского
происхождения могут оценивать качество отеля по каким-то там звездам. Такой
бюрократический подход, продолжал Усри, не может служить признаком настоящего
интеллигентного человека
Этот человек вообще был настоящим мастером объяснять и ловко обходить любые
пиковые ситуации. Так, например, после его краткой лекции о преимуществах беззвездочных
отелей один из наших туристов спросил его - не хотел ли Усри, наконец, получить в глаз?
"Нет, спасибо!", - ловко вывернулся Устри и в глаз так и не получил.
Деваться нам было некуда, поэтому пришлось зарегистрироваться и отправляться в свои
номера. Правда, при регистрации произошло довольно важное событие, которое несколько
подняло настроение: мы с Усри всю дорогу общались по-английски, а во время регистрации
одна дама из нашей группы начала орать на него по-русски, так как другого языка не знала...
Усри это все терпел-терпел, а потом на вполне сносном русском также стал на нее орать. УСРИ
ОТЛИЧНО ПОНИМАЛ ПО-РУССКИ! Я вспомнил, как мы его поливали в а втобусе, какие
эпитеты для него придумывали, и у меня на душе сразу стало веселее от мысли, что он все это
понимал.
Наш с Марией номер оказался довольно просторным, хотя и несколько убогим. Не знаю
почему, но мебель в номере явно еще помнила восстание Спартака, что и было с блеском
продемонстрировано: когда мы сели на кровать, раздался жуткий треск, и вся кровать
сложилась вокруг нас так, что мы оказались как бы в коконе. Краткое исследование
конструкции кровати показало, что она собой представляла деревянный прямоугольник,
поперек которого в произвольной форме были разбросаны истертые многими поколениями
постояльцев простые необструганные доски, которые от любого нажатия проваливаются вниз
вместе с лежащим на досках матрасе. Призванный к ответу менеджер явился со своим
помощником (менеджер был в простом европейском костюме, а помощник кутался в бурнус) и
стал вместе со мной пытаться внести в кровать конструктивные изменения. Его способ починки
был просто и гениален: он снова устанавливал истертые доски поперек прямоугольника, клал
сверху матрас, после чего кидал на матрас своего помощника, а кровать затем немедленно
складывалась. Когда помощник стал напоминать свиную отбивную, менеджер отправился в
соседний номер, где стал с трогательной настойчивостью повторять этот же эксперимент. В
пятом по счету номере кровать складывалась два раза из десяти киданий в нее помощником,
после чего менеджер посчитал эксперимент блестяще завершенным, и мы переселились в этот
номер.
На следующий день мы отправились в экспедицию по отелю, так как в вечерней беседе
менеджер отеля нам обещал: три бассейна, пляж с шезлонгами, теннисный корт, бильярд, сауну
и спортивный зал (все это, по его словам, бесплатно). Дальнейшие исследования показали, что
менеджер нас ни в чем не обманул! Три бассейна действительно были. Правда размерами они
напоминали кухню в "хрущевке", но это не имело ровно никакого значения, так как туда
заливалась 12-градусная вода из водопровода, которая за день ухитрялась прогреться аж до 13
градусов. Бильярд там тоже был вполне пристойный, и действительно - абсолютно
бесплатный. Только кии с шариками стоили десять фунтов в час, а за сам бильярд с нас денег
никто не требовал. Сауна была выполнена в роскошном восточном стиле и занимала двадцать
квадратных метров, представляя собой комнатушку-парилку, два душа и маленькую комнатку,
где местный араб занимался сексуальными домогательствами к туристкам, называя это
"массажем"; ни о каком бассейне, разумеется, не было и речи, так как зачем отелю еще
четвертый бассейн. За сауну, естественно, также необходимо было платить немалую сумму
(видимо, чтобы они в полной мере могли поддерживать это варварское великолепие).
Теннисного корта в пределах отеля не было видно, но менеджер объяснил, что корт
расположен прямо напротив входа в отель. "Правда, - осторожно сказал менеджер, - этот
корт не очень хороший"... Когда мы увидели эту обнесенную ржавой сеткой площадку, по
краям которой кто-то осторожно насыпал немного гравия, а сама поверхность которой
прекрасно послужила бы занятиям по спортивному ориентированию, я в полной мере оценил
сдержанность менеджера отеля.
Так как все возможности отеля оставляли желать только одного: чтобы этот отель
провалился к чертовой матери, мы отправились на пляж, так как хоть солнце они испортить не
могли. На пляже толпилась группа местных бездельников, которые после настойчивых просьб
притаскивали светлый взлет египетской инженерной мысли 30-х годов - шезлонги. Сидеть
или лежать на этих пенсионерах было невозможно просто из уважения к их старости, да и
бездельники весьма ревностно относились к попыткам использовать эти чудовища по
назначению. Они, видимо, считали, что вполне достаточно просто созерцания этих крокодилов.
Тут выяснилось, что, вопреки ожиданию, загорать на пляже не представляется возможным
из-за дикого количества мух, которые сразу облепляли все тело. Следует отметить, что у арабов
муха является ценным домашним животным. Они к ним привыкли, гладят мух по голове и дают
всякие забавные клички, как настоящим любимцам семьи. Поэтому мухи страшно на нас
обижались, когда мы, изрыгая проклятия, пытались их согнать. Они же, как и следует
домашним животным, снова хотели к нам приласкаться. Единственным средством спасения от
них было - забраться загорать на мол, но там стоял такой ветер, что существовал
определенный риск остаться без плавок или купального костюма, которые просто могло сдуть.
Купаться в канале не имело никакого смысла, так как температура воды там не сильно
отличалась от воды в бассейне. В ледяной воде канала, правда, болтался какой-то задумчивый
египетский мальчик, причем вне канала за все пять дней своего пребывания мы его не видели.
Я думаю, что он готовил себя к должности мэра этой деревни.
Съемочная площадка
Единственным развлечением было наблюдать за съемками местного сериала, которые
проходили рядом с нами на пляже. Египетские киношники вообще очень ревностно относились
к этому занятию, окружая себя антуражем крутых голливудских режиссеров. На пляже было
разбросано дикое количество всякой аппаратуры, режиссер сидел на троне, окруженный
толпами ассистентов, и курил кальян, периодически пробулькивая сквозь воду свои ценнейшие
замечания актерам. Звукооператор был настоящим мастером своего дела, так как
окончательный вариант звуковой дорожки писал непосредственно в момент съемок, из-за чего
мы несколько раз вздрагивали от его диких криков: "Всем молчать!", прорывающихся сквозь
рев ветра, плач детей и вопли волейболистов.
Сначала они снимали сцену, когда одна из героинь лежит на пляже, а к ней подбегает
толстый араб в костюме, держащий в руках два коктейля, который должен плюхнуться рядом с
героиней на колени и произнести какой-то монолог. Костюмированного араба играл какой-то
явно сильно популярный в Египте актер, так как вокруг него все время роились поклонницы, а
он сидел с таким важным видом, как будто обдумывал свою речь во время вручения премии
"Оскар". Дублей было сделано несколько, так как в процессе съемок произошло несколько
технических накладок: первый раз важный актер плюхнулся не в песок (видимо, ему было
все-таки жаль брюк своего роскошного костюма), а прямо на лежащую в соблазнительной позе
даму... Чью мать после этого упоминала дама - от моего восприятия было скрыто, так как я не
владею арабским языком, но в Москве ее рев явно должен был быть слышен. Второй раз актер
плюхнулся уже в песок, но то ли он это сделал слишком стремительно, то ли масса его тела
была воспринята песком как оскорбление, но фонтаны песка почти скрыли фигуру героини и
засыпали пару прожекторов, а на месте приземления актера образовалась довольно
внушительная воронка, которую ассистенты режиссера закапывали минут пять. Я им
посоветовал закрепить за актером персональный бульдозер - как раз для таких случаев, но они
не понимали по-английски, поэтому не сумели воспользоваться моей блестящей идеей.
Через каких-то пару часов они (и мы) сделали обеденный перерыв, который заключался в
выкуривании пяти-шести кальянов и выпивании десятка-другого чашечек кофе, а мы просто
скромно пообедали в стоящем на берегу канала ресторанчике. Кормили там, кстати, вполне
сносно.
После обеда съемочной группе предстояло снять любовную сцену, за которую они
взялись со всей серьезностью. Сначала появился молодой (лет сорока восьми) актер, который
разделся до трусов, обнажив атлетическую фигуру ростом метр семьдесят и весом килограммов
в сто двадцать. Трусы начинались примерно с середины живота и заканчивались ниже колен,
так что зрелище было просто фантастическое. Затем появилась ОНА! Примадонна! Актрисе
было на вид лет сорок, пышностью форм она напоминала Людмилу Зыкину, но, в отличие от
Зыкиной, примадонна из одежды предпочитала кокетливую блузочку и джинсовые шортики, из
под которых выглядывали кружева. И блузочка, и шортики были по крайней мере на пять
размеров меньше требуемых, поэтому ее формы искали любую возможность выбраться из этого
плена, прорываясь иногда в самых неожиданных местах. Она скрылась в кабинке для
переодевания, после чего появилась в легкомысленном купальном костюме. Съемочная группа
ее встретила бурными и продолжительными аплодисментами. Задача у актеров была
следующая: забраться в воду, некоторое время поплескаться там, изображая любовные игры
двух молодых влюбленных идиотов, затем выбежать на песок, упасть там и пару раз страстно
поцеловаться. Я вообще себе не очень представлял, как актеры могут находиться на пляже в
купальниках (мы-то температуру 20-22 градуса переносили спокойно, но местные египтяне на
пляже сидели чуть ли не в шубах), а уж мысль о том, что надо лезть в 15-градусную воду...
Но актеры оказались истинными профессионалами, так как понимали, что любовные игры
на воде в гидрокостюмах несколько не отвечают режиссерским замыслам. Поэтому актрисе
только припудрили попку, как она с воплем "Эх, бля!" (возможно, она крикнула что-то другое,
но мне так показалось) плюхнулась в воду и стала там барахтаться, изображая всем своим
телом (и макияжем) неистовую любовную страсть. Актер (правда, молча) последовал за ней и
тоже стал изображать неподдельный восторг от купания в пятнадцатиградусной воде. Далее
они подплыли к берегу и стали там "играться", плескаясь друг в друга водой. Тут случилась
небольшая неприятность, так как актер, разыгравшись, плеснул водой прямо в лицо
примадонне, после чего та сразу стала похожа на старуху Изергиль. Ассистенты режиссера
срочно отреставрировали лицо актрисы, потом притащили упирающегося виновника этой
сцены, который прятался под лодкой в дальнем конце пляжа, справедливо опасаясь за свою
жизнь, после чего режиссер их долго мирил, поочередно целуя то актрису, то актера, то своих
ассистентов (у них, кстати, мужчины часто друг с другом целуются, что поначалу производит
несколько странное впечатление), пока, наконец, примирение не произошло.
Актеры вновь бухнулись в воду, поигрались там, после чего схлестнулись в объятии и
бросились на песок. Повторилась старая сцена засыпания песком части оборудования, но
режиссер не прервал съемку, опасаясь, видимо, что актеры такого взрыва страсти после
купания в холодной воде уже не изобразят. Герой так долго и страстно глотал песок с лица
героини, что режиссер, зарыдав, остановил съемку и сказал, что эта сцена будет самой яркой за
всю историю кинематографа. Они начали друг друга поздравлять, курить на брудершафт
кальяны, а мы отправились играть в преферанс, весьма взволнованные своим приобщением к
прекрасному.
Подарки и праздник
Ювелирный рай
Приближался Новый Год, и мы с Марией стали думать - что подарить ее сестре на
праздник, так как заранее подарком не запаслись. В холле отеля находилась стеклянная
витрина, в которой были выставлены всяческие драгоценные изделия. Нам очень понравились
золотые сережки, в центр которых был вделан изумруд, окаймленный маленькими
бриллиантами. Выяснилось, что все эти драгоценности продаются в маленьком магазинчике,
который находится в самом отеле. Мария решила меня отправить купить эти сережки. По ее
мнению, за сережки должны были запросить не менее тысячи долларов, но я был должен
проявить все свои способности, чтобы сбить цену хотя бы до пятисот. На следующий день я
плотно позавтракал двумя сигаретами (так как на завтрак в отеле подавали какие-то странные
египетские блюда, прожигающие желудок насквозь) и, полный решимости заторговать
владельца магазина насмерть, отправился покупать сережки. Войдя твердой поступью в
магазин, я подошел к витрине и стал рассматривать драгоценности, не обращая внимания на
хозяина. Минут пятнадцать я всем своим видом показывал, насколько мне не нравится
содержимое витрины. Я отрицательно качал головой, что-то неодобрительно бормотал себе под
нос, короче говоря, проводил психологическую атаку. Наконец, я направил палец на заветные
сережки, поднял глаза на владельца и брезгливо спросил: "Сколько это стоит?" В ответ
прозвучало: "Пятнадцать долларов" (сережки, разумеется, оказались бижутерией, хотя и очень
хорошо выполненной). Но я уже настолько разогнался, что стал с ожесточением торговаться:
раз десять я выходил из магазина, обещая больше никогда не вернуться; раз пятнадцать я
обращал его внимание на тот факт, что все порядочные евреи сейчас воюют с арабами, один я
сохраняю строгий нейтралитет, так как живу в России; раз сорок повторил, что эти сережки
нужны для моей слепой и безногой сестрички (у них принят такой способ торговли). "Безногая
и слепая" сестричка в этот момент играла на пляже с арабами в волейбол, точнее, арабы
поставили ее на одну сторону площадки, сами встали на другой стороне и аккуратно кидали ей
мячик, чтобы полюбоваться, как у нее подпрыгивает бюст во время ловли мяча. Когда я,
наконец, вытащил на свет свой самый убойный аргумент о том, что "у меня дедушка двадцать
раз подтягивался", владелец магазина сдался и продал мне сережки за девять долларов.
Новый Год
Отмечание Нового Года даже и вспоминать не хочу. Нас усадили за накрытые столы в
большом зале, где сидело дикое количество египтян, приехавших в отель специально на Новый
год. Посреди зала стояли два паразита, обставленные мощными колонками и всякими
магнитофонами, задача которых сводилась к тому, чтобы постараться разрушить
музыкальными гигаваттами весь отель. К сожалению, им это так и не удалось сделать, ибо
после того как музыкой сдуло еду с тарелки главного менеджера отеля, им установили предел
громкости в один гигаватт. Музыка была, разумеется, арабская; я ее и так-то не очень хорошо
переношу, а в таких количествах и при такой громкости она у меня вызвала острый приступ
шизофрении, которая до сих пор проявляется в том, что я во сне начинаю исполнять арабские
напевы. Нам на праздник раздали какие-то подарки: барабанчики, дудочки, маски и пакеты с
бумажными шариками. Шарики, как потом выяснилось, представляли собой скомканные
бумажки с различными пожеланиями, которые полагалось развернуть и почитать. Наши
туристы, разумеется, нашли более приятное применение этим пожеланиям и устроили
настоящую войну, кидаясь этими шариками направо и налево.
Exchange of money
На следующий день нам понадобилось обменять деньги, но выяснилась пикантная
подробность о том, что величественное отделение "Первого Национального Египетского
Банка" (которое состояло из маленькой стоечки, стула и шкафа, который использовался как
сейф) не функционирует уже несколько дней. А ехать в "город" (так они называли деревню
Файдо) нам очень опасно, так как на нас неминуемо нападут местные террористы, бедуины,
дромадеры, таксисты и прочие зловредные существа.
Но у нас не было другого выхода, так как местные деньги кончились, а доллары они не
принимали, поэтому было решено показать местным бандитам, что такое озверевший русский
турист, и мы (Андрей, Мария и я) засобирались в город. Некоторое время мы постояли перед
отелем, наблюдая египетскую методику передвижения общественного и частного транспорта.
Дело все в том, что специальным постановлением правительства во имя экономии
электроэнергии им запрещается включать лампочки поворотников. Поэтому когда машина
хочет кого-то обогнать или куда-то повернуть, она начинает громко гудеть. Для египетских
автомобилистов, впрочем, этот способ весьма мудр, так как я никогда не видел, чтобы водитель
смотрел на дорогу: они всегда смотрят на пассажира рядом с собой, так как смотреть не в лицо
собеседнику при разговоре у них не принято. В качестве такси в Египте используется нечто
похожее на наш "москвич-пикап", причем пассажиры должны запрыгивать в кузов на ходу
(останавливаться для приема пассажиров у них не принято). Мы запрыгнули в такси (до сих пор
не понимаю - как оно это выдержало) и попросили отвезти нас в этот "Первый
Национальный". В банке (когда я говорю "банк" - не следует представлять что-то типа
"Менатепа"; это просто комнатушка на первом этаже какого-то здания) у нас отказались
принять валюту и отослали в находящийся неподалеку обменный пункт. Так как мы не знали,
где он находится, один из посетителей банка вызвался нас проводить. Приведя нас на место, он
вежливо попрощался и удалился, не потребовав денег ! Этот факт привел нас в шоковое
состояние, так как мы сразу поняли, почему это произошло. Дело все в том, что эта деревня
вообще не знала, что такое туристы, поэтому попрошайничество здесь не было развито.
Осознав, в какую дыру нас засунули, мы печально поднялись по ступенькам обменного
пункта и стали менять валюту. Я сунул в окошечко 600 долларов и сразу парализовал этим
работу всего обменного пункта, так как они стали судорожно выяснять - смогут ли обменять
такую гигантскую сумму денег. Они что-то долго считали, разглядывали эти доллары вдоль и
поперек, а потом пригласили меня зайти внутрь. Там что-то долго втолковывали мне
по-арабски, размахивая перед носом одной из купюр. Когда в обменный пункт зашли двое
египтян в форме, вооруженные настоящими немецкими "шмайсерами" времен Великой
Отечественной Войны, я понял
...Закладка в соц.сетях
