Жанр: История
Исэ моногатари
...вых украшений в садах.].
Так как был он поднесен нам уже после высочайшего приезда, его поставили в
канавку перед помещением одного человека. Принц любит островки[104 - Имеются в
виду особые украшения садов.]. Ему этот камень преподнесем!"- сказал так он и из
приближенных людей своих послал за ним. Спустя недолго они принесли его. Камень
этот на вид был еще лучше, чем понаслышке. "Преподнести его так - слишком
просто",- сказал Цунэюки и приказал своим стихи сложить. Правого конюшенного
приказа начальником бывший кавалер, зеленый мох нарезав,- с подобием картины на
лаке,- стихи сложив такие, камень преподнес:
"Недостаточно, конечно...
но заменим скалой!
Нет средств ведь показать
тебе сердц'а, цвета чьи
людям не видны..."
Так сложил он.
78
В давние времена в одном роду родился принц[105 - Т. е. у женщины, принадлежащей
к какому-то роду и бывшей женой или наложницей императора, родился от него
сын.]. В комнате родильницы все стихотворения слагали. Дедом приходившийся
двоюродным новорожденному кавалер сложил:
"У врат моих - в ладоней
тысячу бамбук
расти коль станет, -
летом иль зимою - кто ж
под ним не сможет скрыться?"[106 - Намек на новорожденного принца,
который станет покровителем всего рода своей матери.]
В давние времена был человек, который в разрушенном жилище цветы глициний
посадил. Они цвели очень красиво. В конце марта, когда накрапывал дождь, он,
цветов нарвав и их преподнося одной особе, так сложил:
"Промок я насквозь,
но все ж, невзирая,
нарвал я глициний!
Подумал - не много весенних
осталось уж дней..."
В давние времена проживал один вице-канцлер.
Себе устроив очень красиво жилище у реки Камогава в округе линии шестой, он там
и поселился. В конце октября, когда во всем цвету пышнели хризантемы, когда клен
красный тысячью цветов взору представлялся, созвав своих всех сыновей, он с ними
ночь напролет развлекался за вином; когда же ночь сменялась уж рассветом и
уходить собрались все, слагать все стали стихотворения, восхваляя красу того
дворца.
Бывший тут же ничтожный старец[107 - Условное обозначение: имеется в виду здесь,
по-видимому, кавалер - главный герой большинства эпизодов; к тому же и японское
слово окина -буквально "старец" - может прилагаться вовсе уж не к столь
почтенным по возрасту людям.], внизу у деревянной галереи бродивший[108 - Т. е.
в соответствии со своим "ничтожеством" не имевший права войти в помещение, но
бродивший внизу той галереи, которая окружала центральное, устланное циновками,
место. Все это, конечно, совершенно условное повествование.], когда все кончили
слагать, сложил:
"Когда ж успел
сюда прийти я в Сиогама?
И вам сюда б, челны...
Что в утренней тиши
за рыбной ловлей..."
Если поехать в провинцию Митиноку, то местностей красивых очень будет много. Но
нет у нашего микадо, во всех шестидесяти слишком провинциях, такого места, чтоб
похоже на Сиогама было. И вот поэтому тот старец, дворцом восхищаясь, и сложил:
"Когда ж успел сюда прийти я в Сиогама..."
В давние времена жил один принц - принц Корэтака по имени. Дворец был у него в
местности Минасэ в сторону туда - к Ямадзаки. И каждый раз, когда во всем цвету
бывали вишни, он направлялся в этот дворец. В это время с собою брал обычно он
кавалера, что служил начальником правого конюшенного приказа. Прошли года и
поколения с тех пор,- давно уж это было, от чего и имя кавалера в забвение
погрузилось[109 - Намек все на того же вероятного автора всего произведения -
Аривара Нарихира.].
Однажды принц, не очень охоте предаваясь[110 - Появление здесь разговора об
охоте несколько неожиданно. Можно было бы при переводе этого избегнуть, так как
слово кари -"охота" означает также "пикник, экскурсия с целью любования
прелестью цветов". Но названия местностей, идущих дальше, заставляют думать, что
все же вся компания занималась и охотой - соколиной, по всей вероятности: эти
местности были знамениты именно такой охотой и составляли охотничьи угодья
двора.], за вином все время сложением занимался стихов японских[111 -
Специальное указание на танка, так как мужчинам более приличествовало бы писание
китайских стихов.]. Вишни в замке у взморья Катано, где на этот раз происходила
охота, были особенно красивы. Под сень этих дерев сойдя и наломав ветвей,
украсив ими свои прически, все здесь бывшие - и высшие, и средние, и низшие -
стихи сложили. Кавалер, начальником приказа конюшенного бывший, сложил.
"Если бы на свете
никогда не цвели
цветы вишни,-
сердце волнений
не знало б весною..."
Так сложил он. А стихи другого: -
"Лишь потому, что цветы
облетают,
милей они вдвое...
В суетном мире
что может быть долгим!"
таковы были.
Когда они, поднявшись из-под сени дерев, в обратный путь направились, смеркаться
день стал. Тут люди, бывшие при принце, с поля - из Минасэ - принесли вина.
"Вино это давайте выпьем",- молвил принц, и все, отправившись искать хорошее
местечко, до местности добрались, "Рекой небес" что называлась[112 - "Река
небес" - название Млечного пути. С нею связан миф о двух созвездиях - Ткачихи и
Волопаса, которые, находясь по разным сторонам Млечного пути, раз в год близко
подходят друг к другу, что дает повод к неисчерпаемым сравнениям, уподоблениям,
повествованиям - особенно в области эротики. Последующие стихи имеют в виду
именно этот миф.]. Вино принцу подносил тот кавалер - начальник конюшенного
приказа. К нему принц обращаясь, проговорил: "Темой взяв, как мы с охоты у
Катано сюда пришли к "Реке небес", стихи сложи и вместе с чаркой мне их
преподнеси!" И тот сложил и принцу преподнес:
"Весь день на охоте
провел я в надежде
ночлег получить у "Ткачихи"...
И вот уже здесь я - в долине
"Небесной реки"..."
Так сказал он, и принц эти стихи несколько раз повторил, ответа же дать не мог
он[113 - Не мог или потому, что не сумел сложить удачное стихотворение, или же
просто ввиду сильного опьянения.]... В свите служил Ки Арицунэ. И он ответил:
"Ткачиха ждет здесь друга,
который лишь однажды
приходит в целый год...
И нет той здесь, кто мог бы
ночлег тебе тут дать".
Вернувшись, все вошли во дворец. Здесь до поздней ночи вели за вином они беседу,
пока принц-хозяин, опьянев, не собрался идти к себе. Луна - то было в
одиннадцатый день - также уж клонилась к закату, отчего тот кавалер сложил:
"Не успели еще
налюбоваться тобой, о луна,
а ты уж прятаться хочешь...
О, гребни тех гор, если б вы,
ее не приняв, убежали!"[114 - Помимо явного смысла, стихи эти
намекают на принца и дают ему понять, что всем присутствующим его уход спать к
себе представляется слишком ранним, они еще не успели вдосталь насладиться его
обществом.]
Почтительно от имени принца[115 - Причина, почему и здесь пришлось Арицунэ
вступиться за принца, разумеется, объяснений не требует.] Ки Арицунэ:
"Вот, если б пики
все без исключенья
в равнину превратились...
Гор не будь гребнистых,-
и месяц не зайдет!"
В давние времена наезжавший в Минасэ принц Корэтака однажды на обычную охоту
туда отправился, и в свите у него был кавалер - начальник конюшенного приказа.
Прошло несколько дней, и принц вернулся во дворец. Принца проводив, скорей к
себе уйти думал кавалер, но тот - то жаловал вином, то собирался дать
подарок[116 - Здесь имеется в виду обычай одарять гостей на пиршестве какимнибудь
предметом, чаще всего произведениями искусства, на память.] - и не
отпускал. И кавалер в беспокойстве:
"Себе не связал
и травы в изголовье...
Пусть даже ночь
как осенью будет,-
сердце ж в тревоге..."[117 - Кавалеру кажется очень подозрительным
поведение принца, так необычно задерживающего его; ему кажется, что у того чтото
есть на сердце, и он невольно начинает беспокоиться. Это беспокойство вскоре
и оправдалось: с принцем что-то произошло недоброе, здесь не называемое, и он
постригся в монахи.]
Так сложил он. Время было - конец марта. Принц, не отправляясь на покой, провел
всю ночь.
Так приходил и служил принцу кавалер, как вдруг нежданно принц постригся и жить
стал в месте, что прозывают Оно. Когда в январе кавалер явился поздравить
принца, у подножья горы Ниэ снегу было очень много. Когда, с усилием добравшись
до покоев принца, он предстал перед ним,- в унынии и скуке был тот печален
очень, отчего и кавалер понемногу задержался, и они с принцем вели беседы,
вспоминая то прежнее, то нынешнее. Но все же, как ни думал кавалер: "Служить бы
принцу так хотелось мне",- были у него дела официальные, не мог ему служить
остаться он и, ввечеру собравшись в путь обратный,-
"Забыв про все -
"не сон ли это?" мнится...
Иль думал я когда -
прийти тебя увидеть,
пробившись чрез снега?"[118 - По-видимому, принцу Корэтака
предстояла иная судьба, может быть, даже престол, но что-то помешало, и он так
кончал свои дни в забвении и печали.]
так сказал он и в слезах домой вернулся.
В давние времена жил кавалер. Сам низкого он звания был, но его мать была
принцессой.
Мать эта проживала в месте, называемом Нагаока. Сын в столице на придворной
службе был, отчего и не мог часто ее навещать. Единственным сыном он был у ней,
и та печаловалась очень.
И вот однажды, в декабре, от нее письмо спешное пришло. Испуганный - взглянул,
но ничего особого там не было:
"Состаришься - наступит,
говорят, разлука
неизбежно...
И все сильней тебя я видеть
хочу, о сын мой!"
Так было там. Увидев это, он, на лошадь даже не успев усесться, отправиться
решил и, весь в слезах, по дороге думал:
"О, если б не было на свете
разлуки неизбежной!
Хотя б для тех детей,
что молят
о жизни в тысячу веков..."
В давние времена жил кавалер. Тот господин, которому служил он с отроческих лет,
в монахи постригся[119 - Вероятно, тот же принц Корэтака.]. В январе непременно
он навещал его. Была у него официальная при дворе служба, отчего не мог он
постоянно того навещать. Однако приходил к нему все с тем же прежним сердцем.
Раз собралось у того много его прежних слуг - и мирян, и уже духовных. "Январь
месяц - дело особое..." - хозяин заявил и пожаловал вином[120 - Принцу как
монаху не пристало, вообще говоря, употреблять вино; здесь он делает исключение
для января, т. е. новогодних празднеств.]. Снег, просыпанный как будто, падал и
весь день не прекращался. Все, опьянев, стихи слагали, темой взяв: "Как мы
заключены в снегу".
"Хотел с тобой бы быть,
но не иначе -
как разделить себя пришлось бы...
От глаз не отступая
грудится снег,- как сердце хочет"[121 - Кавалер хочет сказать, что
ему пришлось бы разделиться надвое: с одной стороны быть на службе во дворце, с
другой - здесь с принцем. Первого нельзя избегнуть, ко второму влечет желание. И
вот как раз, словно зная его затаенные желания, выпало так много снегу, что
пройти ему уж не удастся, и он сможет остаться с принцем.].
Так сложил кавалер, и тот очень этим восхищался; сняв с себя одежду, он ему ее
пожаловал.
В давние времена очень юный кавалер сговорился вместе с юной дамой[122 -
"Сговорился" - т е. обручился, оба дали друг другу клятву впоследствии
соединиться.]. У обоих родители были, отчего, в себе затая, они, высказавшись
лишь, на том и остановились[123 - Вероятно, потому, что от родителей нельзя было
ожидать согласия на их брак.].
Прошли годы, и от дамы весть пришла: "Ну, что ж... Осуществим то дело!" - На что
кавалер, стихи сложив, послал ей. При этом что он думал?..
"До сих пор на свете
не было людей,
что не забывают!
Ведь и у нас так много
лет прошло различных..."[124 - Кавалер этими стихами хочет сказать,
что за время их разлуки дама успела уж многое пережить, у ней уж бывали другие
привязанности, и нечего теперь вспоминать о том, что было с ними тогда, в юные
их годы.].
Сказал он и на этом покончил. Впоследствии и кавалер, и дама служили вместе во
дворце.
В давние времена кавалер отправился в провинцию Цу, уезд Убара, в селение Асия -
навестить свои владения - и поселился там. В старинном стихотворении поется:
"Ни минуты свободной
нет у тех, кто на взморье
у Асиноя соль добывает...
И вот я пришла к тебе, милый,
не украсив себя даже гребнем".
Это поется про это селение. Именно это место и зовут "Взморьем Асия".
Этот кавалер имел кое-какую службу при дворе, и на этом основании у него раз
собрались чины дворцовой стражи. Старший брат его был также стражи офицером.
Гуляя по берегу морскому перед домом кавалера, они сказали:
"Взберемся посмотреть на водопад "Холст распростертый", что, говорят, здесь на
горе находится!"[125 - Известный в Японии водопад Нунобики - "Распростертый
холст".]
Взобравшись, взглянули,- водопад тот от всех других отличен был: высотою в
двадцать саженей, а в ширину пять целых саженей скала была, и сверх ее как будто
белый холст ту скалу обволакивал. Над водопадом выдавался камень, величиною с
круглую цыновку для сиденья. Вода, бегущая поверх того камня, спадала каплями
величиной с каштан иль малый апельсин[126 - Очень маленький, величиной почти с
каштан, плод, похожий строением на апельсин.]. И все, здесь бывшие, в стихах тот
водопад воспевать стали. Первым сложил тот стражи офицер:
"Век мой... сегодня
иль завтра настанет...
жду... в ожиданьи -
жемчужины слез...
Чего же здесь больше?"[127 - Т. е. слез моих иль этих капель, что
текут перед глазами.]
Хозяин сложил вслед за ним:
"Как будто там кто-то
стоит, рассыпая
жемчужные перлы...
И беспрерывно летят всё они,
рукав же мой узок"[128 - Кавалер хочет сказать, что он желал бы,
подставив свой рукав, набрать этих сыплющихся перлов, но, к сожалению, узок его
рукав. Комментаторская традиция ставит это последнее выражение в связь с
предыдущим замечанием- "Этот кавалер имел кое-какую службу при дворе"... и
находит, что здесь автор хотел в присутствии своих друзей, занимавших уже
довольно высокое положение, подчеркнуть свое ничтожество по сравнению с ними.].
Так сложил он, и все присутствующие - смешно им стало, что ли,- но стихи читать
перестали[129 - "Смешно им стало, что ли"...- следует понимать как выражение
скромности автора: присутствующие так восхитились его стихотворением, что у них
не хватило смелости с ним соперничать.].
Возвратный путь далек был, и когда все проходили мимо жилища покойного первого
сановника двора[130 - Нечто вроде "министра двора".], уж день стемнел.
Когда обратили взоры в сторону ночлега, во множестве виднелись огни рыбаков на
ловле[131 - Ловля рыбы на свет, с факелами.]; тут кавалер, хозяином бывший,
сложил:
"Что это - звезды,
ясной ночью... иль светляки
на побережье?
Иль огни, что рыбаки
в моей жгут стороне?"
Так сложил он, и все домой вернулись.
В эту ночь дул южный ветер, и остатки волн все ж были очень высоки.
Ранним утром девочки из дома вышли и, набрав прибитые волнами плававшие "морские
сосны", их в дом принесли. Взяв от девочек, водоросли эти положили на поднос и,
листьями дубовыми покрыв, подали. На листьях этих так написал он:
"Сам бог морей "сосной морской" -
чем дорожит, чем украшает
главу свою -
для вас, друзья,
не поскупился!"
В этой песне жителя деревни были ль слоги лишние, иль их не хватало"[132 - Опять
проявление скромности, паче гордости. С точки зрения японской поэтической
техники стихотворение это совершенно безукоризненно.].
В давние времена собрались однажды вместе кое-какие приятели, не очень уж
молодые. Глядя на луну, один из них -
"По большей части
не любят месяца...
Их много
наберется - старость
наступит человека!"
В давние времена не бывший в низком звании кавалер любил одну даму,
превосходившую его своим положением. Прошли годы...
"Когда я умру
от любви, что никто из людей
не знает,- кого из богов
понапрасну
в смерти моей обвинят?"
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
В давние времена кавалер любил даму, бесчувственною бывшую, все помышляя: "Ах,
как бы это!.." Стало ли ей жалко его, но только ему она сказала: "Ну, если так,
то завтра через перегородку поговорим хотя бы!.." - и тот доволен был
безгранично, но, опять в сомнениях, ей, ветку красивую от вишни сломив,-
"Вишен цветы
так блистают сегодня...
Но, увы, трудно верить
тому, что случится
завтра в ночи!"
Такое, по-видимому, настроение у него было.
В давние времена кавалер, горюющий о том, что месяцы и дни уходят,- в конце
марта -
"Как то ни жалко,
но сегодняшний день,
день последний весны,-
увы, превратился
уже в вечернюю тень!"
В давние времена кавалер, любовью томясь, то приходил, то вновь возвращался и,
даме весточки даже не в силах послать, так сложил:
"У камышей прибрежных
без перекладины ладья...[133 - Ладья без перекладины, т. е очень
маленьких размеров.]
И сколько же десятков
раз сюда приходит и уходит
она - никто не знает..."
В давние времена кавалер, будучи низкого звания, любил даму, положения очень
высокого. Было так, что ли, что не мог питать он, видимо, надежд никаких, но
только, лежа, думал он с тоской, вставал и тосковал и, в отчаяние придя от дум,
сложил:
"Лишь равную себе
любить должны мы....
Где ж пары нет,
где низкий и высокий,-
одно страданье лишь!"
В давние времена также такие вещи случались. Не закон ли это в этом мире?
В давние времена жили кавалер и дама. Как-то случилось, что он перестал быть с
нею. После этого у той появился кавалер другой, но так как у них уже ребенок
был, то хоть и не подробно, но все же изредка он посылал ей известия о себе.
Дама эта умела писать картины, почему и кавалер однажды ей послал веер, чтоб
разрисовала. Но ввиду того, что как раз в те дни у нее был тот, другой,- она
день или два ему не отсылала обратно, почему первый кавалер в негодовании послал
сказать ей: "Того, о чем просил я тебя, ты до сих пор не выполнила. Конечно, так
оно и должно было случиться! Я знаю это... Но все же я не могу сдержать свое
негодование и не упрекнуть тебя". И послал при этом ей стихотворение; время было
осенью:
"Осенней ночью забываешь
день весенний...
Видно, дымки, что весною,-
роса, что осенью встает,-
сильней гораздо!"
Так сложил он, а дама в ответ:
"Осеней тысячи
можно ль сравнить
с весной хоть одною?
Однако и клен, и цветы
осыпаются равно..."
В давние времена жил кавалер, служивший императрице Нидзё. Постоянно
соприкасаясь с одной дамой, служившей там же, он полюбил ее. "Ах, как бы - хоть
через перегородку - с тобой встретиться и рассеять безотрадные думы, которых
столько накопилось!" - сказал он ей, и дама, под величайшей тайной, через
перегородку с ним повстречалась. Ведя беседу, кавалер -
"Моя любовь сильней,
чем та, у Волопаса...
"Реку небес" - преграду,
что здесь нас разделяет,
ты уничтожь теперь!"[134 - Стихотворение построено на мифе о любви
двух созвездий - Ткачихи и Волопаса, которые, находясь по разные стороны
Млечного пути, не могут соединиться.]
Понравилось ей стихотворение это, и с ним встретилась она.
В давние времена жил кавалер. Пока он так и этак с дамой говорил, шли месяцы и
дни. Но так как не была она из дерева иль камня, то сердце тронуто, что ль, было
ее,- но только в конце концов сжалилась она над ним. Время было - середина
месяца июня. У дамы на теле один иль два нарыва появились, отчего она ему
сказать послала: "Теперь уж ничего иного нет на сердце у меня. Но у меня
образовались один иль два нарыва, и время очень жаркое... Когда слегка повеет
осенний ветер,- непременно с тобой встречусь". Но когда настала осень, отец
дамы, услыхав, что думает она к нему идти, бранить ее стал и выговоры делать. И
вот ее брат старший внезапно появился за ней самой, и дама, подняв один из
первых красных листьев клена, на нем стихи написала:
"Осенью",- тебе
сказала я, и все же
ничего не вышло!
Листвой дерев засыпанным
ручьем все оказалось!"[135 - Игра слов, э -"мелкий ручей" и
"любовный союз". Как мелкий ручей осенью бывает весь засыпан листьями и гибнет,
так и наша любовь погибла теперь.]
Написала она и, оставив, сказала: "Если оттуда пришлют как-нибудь,- отдайте
это",- и ушла. И затем в конце концов хорошо ли ей стало иль плохо, куда она
девалась - неизвестно было. И тот кавалер произносить заклятия стал, за спиной в
ладоши ударяя[136 - При молитве богам в ладоши ударяют перед собой, при
заклинаниях - за спиной.]. Дело страшное. "Заклятия на людей... подействуют ли,
нет ли,- теперь посмотрим!" - так говорил он.
В давние времена жил великий канцлер Хорикава. В день, когда пир, по случаю его
сорокалетия, справлялся в доме на линии девятой, кавалер в чине тюдзё бывший,-
"Рассыпьтесь и сокройте
собою все, о, вишен
цветы! Чтоб старость,
грядущая сюда,
с дороги сбилась.."
В давние времена жил один великий канцлер. Ему служивший кавалер в сентябре,
ветку сливы изготовив и к ней фазана прикрепив[137 - Как было уже указано
раньше, в те времена, при поднесении чего-нибудь высшему, подносимое прикрепляли
к ветке, как теперь кладут его на поднос.],- почтительно поднес:
"Для тебя, государь,-
что опора моя,-
цветы, что я рву,-
года времен
не различают совсем!"
Так сложил он, и канцлеру чрезвычайно стихи понравились, так что он тому -
служившему ему - пожаловал награду.
В давние времена, в день состязаний на ристалище правой гвардии, в стоящем
напротив экипаже, из-под нижней занавески, слегка виднелось лицо дамы[138 - На
состязания эти обыкновенно собиралось много зрителей и из них знатные - в
экипажах, тем более дамы. Здесь кавалер подсмотрел, как из под опущенной
занавески экипажа, стоящего напротив его собственного, выглядывает лицо дамы,
старающейся рассмотреть то, что происходит.], и кавалер, в чине тюдзё бывший,
так сложил:
"Не вижу" тебя - не скажу,
и "вижу" сказать не могу...
Придется бесплодно весь день
в тоскливых мечтах провести мне
с любовью к тебе..."
А дама в ответ:
"Знаешь, кто я, иль нет,-
зачем же тут бесплодно -
так различать?
Любовь одна должна служить
верным руководством!"
Впоследствии он узнал, кто она.
В давние времена кавалер проходил как-то между дворцом Корёдэн и другим, и из
покоя одной благородной дамы ему сказали: "Называешь ты "траву забвения" травою
"тайны"?" - и с этими словами траву ту ему показали. Кавалер, траву взяв[139 -
Поступок дамы здесь объясняется ее желанием узнать: забыл ли он ее, которую
любил прежде, чем она сделалась любимицей микадо, или же только затаил свою
любовь, держит ее втайне.]:
"Ты видишь, вероятно,
что поле все покрыто
забвения травой...
Но эта тайна лишь одна
и в будущее вера!"
В давние времена жил некий человек, Аривара Юкихира по имени, пост занимавший
офицера левой дворцовой гвардии. О том прослышав, что в доме у него вино хорошее
имелось, много придворных кавалеров к нему приходило, чтоб пить.
В день этот он, хозяин, устроил пир в честь сатюбэна[140 - Сатюбэн - название
одного из высоких чинов того времени.], Фудзивара Ёситика по имени. Был человек
со вкусом он, и цветы в вазы понаставил. Среди цветов тех были прекрасные
глицинии. Цветущие их ветви в длину имели около трех футов и шести дюймов.
Взяв их за тему, все стихи слагали.
Когда уже слагать кончали, явился брат хозяина, услышав, что тот устроил пир, и,
схвачен будучи, заставлен оказался и он стихи сложить. Не знал, конечно, он
искусства стихосложения, отчего этому и противился, но, насильно будучи
заставлен, так сложил:
"Как много укрылось
здесь под цветами
в цвету...
И блестящей, чем прежде,
глициний цветы!"
"Почему ты так сложил?" - его спросили, и он ответил: "Блеск и слава первою
канцлера теперь в полном расцвете, и я сложил стихи, в виду имея то, что род
"глициний" теперь особенно цветет". И все перестали его бранить[141 - Все
построено на игре слов: слово "Фудзи" - глициния - является фамильным именем
рода Фудзивара ("поле глициний"), т. е., говоря о глициниях, он тем самым
говорит об этом роде. В тот же момент первым канцлером был именно глава этого
рода, и весь род находился в апогее своего могущества.].
В давние времена жил кавалер. Стихов не слагал он, но все же свет знал
хорошо[142 - Для людей Хэйана, тех, которые принадлежали к образованному, по
тогдашним понятиям, кругу - главным образом к придворным,- умение слагать стихи
подразумевало знание света, т. е. знание сложных общественных взаимоотношений,
людских переживаний, чувств и т. п.].
И вот он даме благородной, что, став монахиней, от мира отвратилась и уж не в
столице, но в далеком средь гор селении жила,- даме, бывшей одного с ним рода,
стихи сложив, послал:
"Отвратясь от мира,
на облаке все же
ты не паришь...[143 - Подобно горным феям, просветленным отшельникам
и т. п.]
Но горести мира
так далеки от тебя!"
В давние времена жил кавалер, служивший микадо Фукакуса. Был очень верен он и
честен и сердца ветреного не имел. Но вот - по ошибке ли сердечной - только
сблизился он с дамой, бывшей прислужницей у принца. И раз поутру сказал он ей:
"Сон, проведенный
этой ночью с тобою,-
так безутешен!
А теперь все сильней
безутешность растет..."[144 - Сон вместе с тобою оставляет все время
в душе чувство безутешное: так быстро летят его часы; казалось, ничего не могло
бы быть печальней этого, а вот оказалось, что сон без тебя - еще безутешней,-
хочет сказать автор.]
Так сложив, ей послал. Вот противная песня!
В давние времена жила дама, без особенной причины монахинею ставшая. Внешности
своей придала она вид надлежащий, но к вещам интерес все ж был у нее, и на
праздник Камо она вышла посмотреть. И тут кавалер, стихи сложив, послал ей:
"Вот вижу я того,
кто, как рыбак,
на море...
и мнится: угостит
меня морской травой"[145 - "Уго
...Закладка в соц.сетях
