Жанр: История
ПОСТИЖЕНИЕ ИСТОРИИ (Сборник)
...й путь отмечен вехами духовных взлетов и падений, и
особое место на этом пути занимают имена Авраама. Моисея,
534
Пророков и Христа. Ими отмечены те точки человеческой истории, где
взгляд историка обнаруживает надломы цивилизаций. Эмпирические наблюдения
приводят нас к выводу, что высшие точки религиозного опыта совпадают
с низшими точками истории секулярного общества. Это также можно
считать одним из "законов" земной жизни человека. Если вывод наш справедлив,
то следует ожидать, что история дает свидетельства и обратного
действия закона, то есть что высшие точки секулярной истории совпадают
с низшими точками истории религиозной, а, значит, религиозный взлет,
сопровождающий мирской упадок, является не просто духовным достижением,
но и духовным возрождением.
Выше мы уже видели, что суровые естественные условия могут быть
факторами, способствующими мирскому развитию. По аналогии можно предположить,
что духовно тяжкие условия также могут способствовать успехам
в области религиозных исканий. Духовно неблагоприятное окружение
можно определить словами Платона как "город свиней", в котором искания
души подменяются заботой о материальном благополучии.Однако не все потеряно
в подобной ситуации. Наиболее чувствительные, ищущие души начинают
протестовать, сопротивляясь благам Этого Мира. Даже на относительно
низком уровне варварской добродетели может проявиться сила духа
героя,как это случилось с Одиссеем. На уровне же высших религий поражение
священника - сигнал для пророка.
Мы уже упоминали классический случай ранних христианских мучеников,
которые жертвовали всем, чтобы сохранить в чистоте и безупречности
свои нравственные позиции. Их духовная непримиримость вызывала негодование
язычников, которые верили, что на дворе не быстротечное
бабье лето, а июнь; однако они смутно сознавали, что фантастическое,с
их точки зрения, поведение христианских мучеников озаряется неведомым
им самим внутренним светом. Этот же внутренний свет побуждал св. Франциска
Ассизского с тревогой и отвращением бунтовать против пустоты
роскошной жизни отчего дома. Отец св. Франциска был прототипом преуспевающего
бизнесмена, завоевавшего позже западный мир.
Стремительный рост материального прогресса, который был начат
умбрийскими суконщиками в ХII в. и продолжался беспрепятственно вплоть
до ХХ столетия, предстал вдруг перед мрачной перспективой, провидчески
описанной некогда св. Григорием [3]. "Сегодня смерть и горе повсюду,
опустошение кругом и слезы. Однако голос плоти ослепляет дух. Мы бежим
за мирскими благами, а сам мир ускользает от нас; мы хватаемся за него,
а он разрушается на наших глазах,и,поскольку мы не силах остановить
это разрушение, мы тонем вместе с ним. Когда-то мир привлекал нас
своей красотой, сейчас же он полон таких противоречий, что сам направляет
нас прямо в руки Господа".
Св. Григорий остро сознавал, что душа, отчужденная от Бога
мирским процветанием, может примириться с Богом, потрясенная зрели-
щем того, что рай земной обращается в прах и пепел. Свет дня, зату-
хая, уступает место тьме ночи, но ночь проходит, и сияние облаков
на востоке предвещает новый день. Так и опыт Рима VI в. н.э. был
знамением и провозвестником событий ХХ в.
Сразу по окончании второй мировой войны демонические силы зла
стали угрожать западному миру новой гигантской катастрофой. Над ми-
ром нависла угроза самоуничтожения в ходе третьей мировой войны.
Мир, секуляризованный в процессе вестернизации, оказался перед
непростым выбором. С одной стороны, его влекла порочная инерция
распространения неоязычества; в этом случае пламя религии могло
вспыхнуть с новой силой, как это случилось на развалинах эллинского
мира. Другая возможность заключалась в творческом раскаянии и отка-
зе от неоязычества через обличение тех чудовищных сил и импульсов,
которые были эвоцированы теми реакционными тенденциями истории, что
были связаны с поклонением этим силам. В случае принятия первой ка-
тастрофической возможности человек освобождается от духовной от-
ветственности через физическую аннигиляцию. Если же он изберет аль-
тернативный и не столь драматический путь, он вновь столкнется с
теми мучительными вопросами, которые и составляют соль духовной
жизни.
Какой же путь изберет неоязыческая душа? Имеет ли она возмож-
ность сойти с проторенной дороги, которая ведет к гибели, и встать
на трудную тропу, ведущую к жизни? (Матф. 7, 13-14; Лука 13,24).
Или она предпочтет оказаться в тупике? Откликнется ли она на го-
лос,взывающий: "Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть
и зло", на пророческий голос: "Если кто не родится свыше, не может
увидеть Царствия Божия" (Иоанн 3, 3)? Или она поверит Мефистофелю,
который утверждает, что человек не может вернуться в материнское
лоно и родиться еще раз? Конечно, детеныш кенгуру, вползая в сумку
матери, не достигает тем самым Царствия Божия.
Так куда же зовет человека тихий голос, звучащий в его душе, -
в порочный круг или к жизни вечной? На этот роковой вопрос челове-
чество должно ответить, если оно хочет выжить.
Возможность духовного роста. Является ли возвращение к религии
признаком духовного движения вперед? Или это всего лишь безнадежная
и глупая попытка уклониться от суровой жизни? Ответ на этот вопрос
частично зависит от нашей оценки возможностей духовного роста в
Этой Жизни.
Мы отбросили идею, согласно которой исторически живые церкви
могут в конце концов достичь единства через различие, превратившись
в единую земную воинствующую церковь. Предположим, однако, что это
когда-то произойдет. Означает ли это, что тогда на земле установит-
ся Царство Божие? Для мира ХХ в.,
охваченного вестернизацией, вопрос вполне насущный, ибо в той или иной
мере идея земного рая является стержнем и целью большинства светских
идеологий нашего времени. Если бы такое действительно случилось, то
Мефистофель имел бы все доводы для сарказма, а человечество - все возможности
для полного исчезновения. Однако ответ на поставленный выше
вопрос, безусловно, отрицательный, и он не может быть положительным по
целому ряду причин.
Наиболее явная причина проистекает из природы Общества и природы
Человека. Как мы установили в начале нашего исследования, общество -
это не что иное, как общая основа полей действия отдельных индивидуумов,
а человеческая личность обладает внутренней способностью творить
как зло, так и добро. А это в свою очередь означает,что в любом земном
обществе,пока земная природа человека не претерпела соответствующих
нравственных изменений, и зло и добро непрестанно воспроизводятся в
каждом новом рождении и будут существовать, покуда жив человек. Вызов,
испытание, борьба, драмы духовной жизни - это индивидуальный внутренний
опыт каждой отдельной души в отличие от безличного накопления и
передачи от одного поколения к другому точного знания и технологий. А
значит, замещение многоликих цивилизаций и разнообразных высших религий
единой воинствующей церковью не освободило бы человека от первородного
греха. Нравственные пределы возможности совершенства не только
в этом, изначально заложенном ограничении, но и в политических рамках,
которые еще более стесняют человека.
Поскольку институты закрепляют отношения между людьми, выходящие
за узкие рамки непосредственного межличностного общения,где любовь делает
регулирование излишним,то они никогда не создаются на добровольной
основе чистых человеческих согласий. Но если это верно,то институт
должен искать себе основу в обычае, подкрепляя себя силой. Фактически
институты - это совершенные отражения нравственного несовершенства человеческой
природы и эти социальные продукты первородного греха всегда
будут управляться секулярной рукой.
Общество, в котором мирская власть должна подчиняться власти церковной,
представляет собой более высокое и более счастливое социальное
образование, чем "цезаро-папистский" режим, где нет различия между
церковью и секулярной общиной.Мирская власть не должна упразднять церковь.
Если же, напротив, церковь попытается упразднить мирскую власть,
то она неминуемо потерпит поражение, ибо "кесарево" не исчезнет, но
перейдет в арсенал церкви. В этом случае тюрьма тоталитаризма, казалось
бы разбитая церковью, вновь будет восстановлена через неверный
шаг церкви, попытавшейся установить свою собственную насильственную
власть. Ранее мы касались вскользь трагического опыта Гильдебранда,
который вывел церковь на арену
политики. Последствия были катастрофичны как для западного хрис-
тианства, так и для самой церкви, и именно потому, что церковь
затеяла спор относительно демаркационной линии между церковными и
секулярными владениями.
Историческая трагедия, постигшая традиционную западноевро-
пейскую церковь, была платой за борьбу с кесарем земными средс-
твами. Это типичная судьба церкви, борющейся с насилием насилием
же. Таким образом, если даже воинствующая церковь победит весь
мир и создаст свое собственное обрамление земного общественного
устройства,она не станет совершенством,которого люди ждут от
Царствия Небесного. Церковь окажется перед лицом греха и нес-
частья. В мире,где опыт приходит через страдание, она не способна
преодолеть земные беды чисто земными средствами. Разумеется, не-
которые древние институциональные установления для нее в любом
случае необходимы, но дух кесаря приведет ее к неизбежному упад-
ку, что и пережила христианская церковь, взвалив на себя непо-
сильную ношу земного греха.
Человечный пастырь будет спасать свою заблудшую овцу, при-
бегая к силе и власти. Причем несмышленому животному в акте спа-
сения отводится самая пассивная роль. Однако паства Божия сбива-
ется с пути не невинным заблуждением, но мятежным актом восстав-
шей воли, которую сила может подавить, но не преодолеть. Бунт че-
ловека против Бога можно уничтожить лишь обращением сердца мятеж-
ника. "Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об
одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках,
не имеющих нужды в покаянии" (Лука 15, 7). Божии владения в этом
мире утверждаются божественным Царем. Поэтому труд Христа должен
найти своих последователей среди представителей воинствующей
церкви, которая в Этом Мире, но не от Мира Сего.
Гражданин Этого Мира,который упорно отказывается от своего
служения Господу или который так и не осознал, что является под-
данным Града Божия, может вполне преуспевать в жизни, теша себя
иллюзией, что он живет в лучшем из миров. Однако тот, кто причас-
тен к высшей вере, не может не страдать, ощущая, что, трудясь во
имя Бога в период духовной смуты, он окружен стихией,которая чуж-
да его душе, что он подобен ныряльщику,который на дне моря прово-
дит работы по спасению затонувшего корабля.
В эпоху цивилизаций прогресс, как правило, отождествляется
человеком с поступательным совершенствованием какого-либо земного
учреждения, будь то племя, город-государство, империя, церковь,
определенная система знаний, художественная школа или правовой
институт. Если бы подобное понимание смысла прогресса распростра-
нилось на странников - жителей Града Божия, они действительно
стали бы самыми жалкими среди людей, ибо им, как никому другому,
известно, что в земной жизни ни души, отягощенные первородным
грехом, ни институты не могут
двигать прогресс к совершенству. На материале нашего исследования мы
убедились, что идолизация институтов - непростительная интеллектуальная
и духовная ошибка, которая приводит к социальной катастрофе, а
плата за эту ошибку тем выше, чем благородней институт, взявший на себя
роль наместника единого истинного Бога. Помогает ли он человеку
найти свой путь к Создателю или нет - вот пробный камень оценки любого
института, который становится самоцелью, вместо того чтобы быть средством
поиска истинно человеческого пути.
Но если институты - это средства, а не цели, в чем же заключается
значение и цель социального наследия,далеко выходящего за временные
и пространственные границы всякой отдельной человеческой жизни на Земле?
Каждый добрый человек чувствует, что, согласно Божией воле, он
должен употребить свою жизнь во благо других людей, причем не только
близких ему людей, но и тех,кто отделен от него Временем и Пространством.
Единственным средством служения этим неизвестным братьям является
институт, который переживает каждого отдельного человека. И люди не
только чувствуют, что их земной долг совместим с преданностью Граду
Божию, они чувствуют, что будут предателями Града, если откажутся от
попытки установить лучший закон земной жизни в несовершенном мире,куда
пришли они странниками, а за ними придут другие.
В этом мире вся духовная реальность,а значит,и все духовные
ценности сосредоточены в людях. Поэтому социальное наследство,которое
отчуждает души от Бога и ведет их к катастрофе через идолопоклонство
самим себе, лишь в той мере законно и обладает подлинной ценностью, в
какой оно посвящено добродетельной службе на благо краткой земной жизни
человека. Если признать именно это критерием прогресса,то наследники
высших религий уравниваются в правах с язычниками, не являющимися
поклонниками Левиафана. Однако, когда добрый язычник будет трудиться
над совершенствованием материальных условий и благ для себя и других,
гражданин Града Господня будет обогащать социальное наследие духовными
ценностями.
Слуги Господа понимают, что, заботясь о духовном прогрессе,они
тем самым создают условия для материального прогресса. "Ищите же прежде
Царства Божия и правды Его,и это все приложится вам" (Матф. 6, 33).
Но если люди Земли не должны ожидать,что сбудутся все обетования
высших религий, каков же смысл их появления? Главный их смысл состоит
в том, что каждая из них обращается непосредственно к человеческой душе,
побуждая ее стремиться к подобию Божию. Языческая душа в не меньшей
степени, чем мусульманская, христианская, буддийская или индуистская,
ищет и находит высшее спасение в сфере своего вероисповедания.
Однако душа, озаренная светом высшей религии, в большей мере и более
остро ощущает существование иного мира, иной реальности, сознавая
бренность своей быстротекущей земной жизни. Сознавая это, душа, озаренная
высшей религией, может достигнуть большего в благоустройстве
земной жизни, чем душа языческая.
Озарение душ светом высших религий определяет духовный прогресс
земной жизни человека.Мирные завоевания высших религий значат в истории
человечества значительно больше, чем все, что знала история до их
появления. Духовный прогресс определяется фразой из христианской молитвы
"Да будет воля Твоя". Спасение тех, кто максимально использовал
свои духовные возможности для устройства лучшей жизни на Земле, станет
той благодатью, которую Господь ниспошлет христианам, молящим его. "Да
приидет царствие Твое".
Молясь, они просят не о тысячелетнем царстве всеблаженнейшего земного
рая, не о социальном благополучии, не о материальном достатке, не
о справедливости земного устройства, не о сытости и довольстве,но о
духовном непокое ,который единственно является внутренним стимулом
новшеств, достижений и вообще всякого исторического прогресса.
Часть шестая
ГЕРОИЧЕСКИЕ ВЕКА
ВАРВАРСКОЕ ПРОШЛОЕ
В предыдущих частях нашего исследования мы занимались универсальными
государствами, созданными правящими меньшинствами, и вселенскими
церквами, построенными внутренним пролетариатом. Предметом данной части
станут так называемые героические века, которые, с точки зрения историка,
не более чем эпизоды краткой жизни варварских боевых отрядов.
Героический век рождается в социальном и психологическом климате эпохи
установления границ. На этот период мы уже обращали внимание,когда касались
цивилизаций,пребывающих в процессе распада. Если культурные
границы растущей цивилизации воспринимаются как двери, гостеприимно
распахнутые для двустороннего движения, то военные границы распадающейся
цивилизации можно сравнить с забором, наглухо перекрывающим входы
и выходы. Символически обозначенный рубеж более надежен, чем прочная
стена; но неодолимая преграда есть отрицание природы, а оно всегда
грозит человеку злыми последствиями. Прорыв варварских отрядов через
границы - обычная судьба универсальных государств. Однако является ли
эта социальная катастрофа действительно неизбежной трагедией или ее
можно предотвратить? Прежде чем ответить на этот вопрос, проанализируем
социальные и психологические последствия строительства военных заградительных
сооружений, а также естественное развитие отношений между
цивилизацией и ее внешним пролетариатом.
Первое следствие строительства подобных сооружений - это создание
как бы резервуара, запасника, прерывающего естественные динамические
процессы. В природной среде в резервуаре скапливается вода с определенной
площади. При этом часть земли, затопленная водой, выбывает из
естественного оборота. Тем не менее выше плотины всегда остаются обширные
незатопленные территории. Если использовать этот образ применительно
к социальной действительности, то можно сказать, что благодаря
заграждению происходит как бы разделение народов на "затопленные" и
"незатопленные". На европейском континенте, например, северные славяне
продолжали мирно существовать, ведя примитивный образ жизни под прикрытием
припятских болот. И так продолжалось в течение двух тысячелетий,пока
они не почувствовали близость ахейских варваров, а через восемнадцать
столетий - близость тевтонских варваров [1]. Ахейцы и тевтоны
оказались
как бы в "резервуаре" границ эгейской цивилизации и Римской империи.
Славянские земли были выше этого "затопленного резервуара", поэтому
славяне мирно и спокойно жили на своих исконных территориях, а ахейцы
и тевтоны стали метаться в поисках других земель.
Почему варвары резервуара так взволнованно реагировали на близость
военной границы, служившей одновременно и культурным рубежом? И в чем
был источник того взрыва,который позволил им в конце концов прорвать
границы?
Продолжим нашу аналогию. Попробуем объяснить, почему растет давление
на плотину. Верховья реки постоянно отдают воду, питая низовья и
океан, куда впадает река. Следовательно, основной резервуар и накопитель
воды - океан. Однако чтобы вновь попасть из этого резервуара в
верховья, вода должна испариться, сконденсироваться и пролиться на
холмы дождем. Таким образом, цена, благодаря которой вода совершает
свой круговорот,- это потеря первоначального состояния и состава, ибо
при испарении соль остается в океане, а, попав на холмы, вода насыщается
другими солями.
Этот физический феномен является точной аналогией общественного
феномена. Резервуар варваров, окруженный военными границами соседних
цивилизаций, заряжается энергией, которая накапливается и в конце концов
прорывает плотину. Причем большая часть энергии варваров получена
из запасов самой цивилизаций,казалось бы надежно отгородившейся от
варваров.Однако именно гигантский поток энергии, исходящей от цивилизации,
и порождает то давление внутри резервуара, с которым не в состоянии
справиться воздвигнутая дамба. Ирония истории в том и состоит,
что вода,сметающая все на своем пути, берет свое начало из того района,
который позже безжалостно затопляет. Если при нормальных обстоятельствах
вода течет вниз мерно, спокойно питая лежащие окрест земли,
что же превращает вдруг ее благодатные струи в разрушительный поток?
Ответ кроется в самом факте воздвижения барьеров, ибо это искусственный
акт вмешательства человека в естественный ход природы. Кроме того,
происходит трансформация человеческой энергии из культурного мира в
пределах границ в варварский резервуар за ее пределами.
Некоторая трансформация является неизбежным следствием проникновения
культуры одного общества в культуру другого,но степень и характер
трансформации варьируются в зависимости от обстоятельств. Изменения
носят минимальный характер, когда излучение культуры идет от растущего
общества к статическому, еще не вступившему в фазу строительства
цивилизации; максимальные же изменения характерны для взаимодействия
цивилизованных обществ, когда обе цивилизации находятся в процессе
распада. Случай, который мы здесь рассматриваем, очевидно, находится
где-то между этими двумя крайностями. Источник излучения -
это цивилизация, находящаяся в процессе распада, а варвары резерву-
ара,находящегося за пределами границ,- это представители нецивили-
зованного общества, сопротивляющиеся культурной экспансии соседней
цивилизации вовсе не потому, что они стремятся защитить свою собс-
твенную культуру, а лишь в силу враждебного отношения к чужой куль-
туре, которая, надломившись, утратила свою былую привлекательность.
Трансформация энергии происходит благодаря процессу разложе-
ния. Вторгающаяся культура разлагается на составные части, синтези-
руясь затем в ином порядке. Цивилизацию, находящуюся в процессе
роста, можно определить как цивилизацию, у которой культурные ком-
поненты гармонически сочетаются в единое целое. Распадающуюся циви-
лизацию можно по этому же принципу определить как цивилизацию, эле-
менты которой рассогласованы. Расщепление культуры, таким образом,-
это симптом социального недомогания, причина которого не в том, что
цивилизация воздействует на чужое общество,а в том,что она сама пе-
режила надлом и начала распадаться. Компонентами культуры общества
являются экономический, политический и собственно культурный эле-
менты. Когда одна культура вторгается в другую,проникающая сила
каждого из элементов прямо противоположна его социальной ценнос-
ти.Так, экономический элемент воспринимается чуждой культурой с на-
ибольшей готовностью,за ним следует политика,а на последнем месте
оказывается культурный элемент. И в этом причина того, что разложе-
ние интегральной культуры кончается социальной катастрофой. Война и
торговля - вот два главных канала отношений между распадающейся ци-
вилизацией и ее внешним пролетариатом. Причем господствующая роль
принадлежит войне.
Проникновение варваров в цивилизацию осуществляется, во-пер-
вых, через поток военнопленных, во-вторых, с группами заложников,
в-третьих, через торговцев и, наконец, через завоевателей. В сфере
экономики оно выражено во встречных потоках денег. Награбленные
ценности, военные репарации и субсидии со временем вновь возвраща-
ются в цивилизацию в виде платы за товары, которыми торгуют купцы.
Контакты такого рода легко подчиняют варваров внутреннему механизму
экономики общества, которое они разоряют. Установление коммерческих
контактов через военную линию, правда, не всегда поощряется имперс-
кими властями. Очевидная выгода приграничной торговли признается
всеми при наличии определенного паритета и взаимных интересов. Но
поскольку общий интерес таит в себе смертельную опасность для циви-
лизации, "граница империи... фактически имеет двойное назначение.
Она служит не только для того, чтобы преграждать путь соседям, но и
для того, чтобы не выпускать своих жителей за пределы страны...
Считалось необходимым ограничивать деятельность китайцев по ту сто-
рону Великой стены... чтобы не утрачивалась их связь с государс-
твом. Сельское хозяйство или
торговля, которыми они занимались за пределами Великой стены, шли более
на пользу варварам, чем китайскому обществу. Они как бы соскальзывали
с китайской орбиты... Китайцы, покинувшие китайскую орбиту и
приспособившиеся к некитайскому экономическому и социальному порядку,
либо подчинялись варварским правителям, либо сами начинали практиковать
варварские формы правления, ослабляя тем самым Китай"[*].
Эти соображения вынуждают императора ограничивать торговые потоки
через границу. Такая торговля тормозится в свою очередь и тем, что
варваров, как правило, интересуют лишь два вида товаров: предметы роскоши
для вождей и их приближенных и оружие. Торговля через границу и
рискованна, и болезненна, потому что из-за взаимной враждебности стычки
на границе почти никогда не прекращаются, ибо ненависть друг к другу
- доминанта отношений отчужденного внешнего пролетариата и распадающейся
цивилизации.
При столь напряженных отношениях внешний пролетариат добровольно
становится на путь подражания правящему меньшинству, так как варвары
политически свободны. "Потребности и мотивы общества и государства отличаются
от потребностей и мотивов людей,живущих по ту сторону границы.
Сам факт проведения границы означает признание того факта, что
часть людей выведена из-под контроля и не обязана подчиняться власти"
[**]. Варвары, заимствуя элементы чуждой им культуры, своеобразно перерабатывают
их, приспосабливая к своим нуждам. Эти преобразования
частично определяются враждебностью к культурному излучению цивилизации,
что делает нежелательным открытое признание чужеродных заимствований.
Отрицательный мотив вполне уживается с положительным стимулом и
желанием приспособить заимствования к собственным нуждам.
Таким образом, ксенофобия и утилитаризм являются факторами, способствующими
адаптации элементов чужеродной культуры. Однако даже явно
полезные заимствования не имеют решающего значения для варварского общества.
К тому же все культурные достижения варваров отмечены следами
душевной смуты - той социальной болезни, которой поражена цивилизация,
общающаяся с ними. Психологическ
...Закладка в соц.сетях
