Жанр: История
ПОСТИЖЕНИЕ ИСТОРИИ (Сборник)
...временными цивилизациями
становится тенденция создания общей культурной формы через реинтег-
рацию культурных элементов, ранее разобщенных. Этот процесс встре-
чает сопротивление со стороны противоположной тенденции - препятс-
твовать всякому проникновению чуждых культурных элементов, а если и
допускать их, то в минимальных дозах. Когда какой-либо чужеродный
элемент проник в структуру, преодолевая внутреннее напряжение сис-
темы, он увлекает за собой другой элемент, также изолированный и
оторванный от своей культурной среды. Сопротивление болезненному
процессу внедрения элементов чужой культуры в социальное тело абсо-
лютно неизбежно. Однако столь же неизбежно и окончательное пораже-
ние. Рекомбинация искаженных элементов тяготеет к созданию новой
целостности, а не просто к механическому соединению, поскольку
культуре свойственно стремиться к самоструктурированию. Общество
ассимилирует воздействующую на него силу. Единственное, на что ему
остается надеяться, - это замедлить процесс реинтеграции. Однако на
деле такая тактика обычно не приостанавливает агонии собственной
культуры.
Развитие событий, таким образом, зависит от первого воздействия.
Общества, переживающие такой момент, иногда весьма чувствительны к
воздействию даже самых безвредных чужеземных влияний. Мы уже обра-
щали внимание на зилотскую реакцию русского общества, ощутившего на
себе внешнее культурное давление. Бескомпромиссная политика тща-
тельного самосохранения и самоизоляции встречается довольно часто.
Правда, редко она бывает успешной. Этос зилота эмоционален и интуи-
тивен, и его броня в конце концов разбивается об эмпирическую исти-
ну, управляемую социальным законом: "одно влечет за собой другое".
Классическим примером подобной рационалистической разновидности зи-
лотизма может служить развитие отношений между Японией и западным
миром в конце ХVI - начале ХVII в. Период этот захватил полвека и
длился до 1638 г. Столь же ревностное следование политике зилотизма
наблюдается в современном Китае. Оно достигло своего апогея в пери-
од "великой культурной революции", начавшейся в 1966 г. "Подобно
России в последние годы сталинской эры, Китай встал на путь само-
центрированного изоляционизма и национализма. Он еще решительнее,
чем когда-либо, отгородился от политических и культурных влияний
внешнего мира" [*]. Националистическое отрицание некитайских
* Deutscher I. Russia, China and the West. Oxford University
Press, 1970, рр. 333 - 334.
581
стилей и идей сочеталось с политическим противоборством культуры
коммунистической с культурой буржуазной. Учение коммунизма - за-
падного происхождения, и этот непреложный факт стал для творцов
"великой культурной революции" противоречием, скрыть которое ока-
залось невозможным.
Истина заключается в том, что вторгшийся иностранный культурный
элемент невозможно выхолостить, лишив его тем самым опасной спо-
собности притягивать к себе другие элементы своей культуры. Однаж-
ды завоевав определенное место в сфере общества, чужеродный куль-
турный элемент укореняется там и, обрастая другими, родственными
себе элементами, чувствует себя вскоре хозяином положения. Если
воспринимающая сторона не в состоянии нейтрализовать эти вкрапле-
ния, остается единственная надежда - попытаться перехитрить врага.
Здесь не годится воинственная тактика зилотизма - неистово сопро-
тивляться всему новому. Вместо этого лучше предпринять противопо-
ложный маневр и тактику иродианства: сражаться с более сильным
противником его же собственным оружием. Причем, не ожидая нападе-
ния, выйти ему навстречу с распростертыми объятиями. Практическая
ценность такой политики просматривается в двух сериях контактов
между османами и современным Западом. Политика минимальной вестер-
низации, избранная турецким султаном Абдул-Хамидом, когда западная
культура прорвалась в Порту [1] и заполнила даже военную сферу, не
имела практического успеха, тогда как политика максимальной вес-
тернизации, проводимая Мустафой Кемалем Ататюрком, вывела османов
на реальный путь спасения.
Политика модернизации османской военной машины, предпринятая
Абдул-Хамидом, основывалась на ложном мнении, что можно ограни-
читься в преобразовании сухопутных и морских вооруженных сил лишь
необходимым минимумом профессиональных технических инструкций, иг-
норируя при этом другие западные идеи. Оттоманское государство
стояло перед дилеммой. Чтобы сражаться с более сильным в военном
отношении противником, необходимо было перевооружиться по совре-
менному западному образцу. Но этот путь был чреват многими опас-
ностями. Угроза на сей раз исходила не от иностранных армий, а от
местной революционно настроенной части общества, которую под влия-
нием западных политических идей могли возглавить получившие запад-
ную подготовку военные офицеры. Ошибка султана была выявлена и
исправлена в 1908 г., когда политический переворот, стоивший ему
трона, возглавили младшие офицеры, набравшиеся "опасных идей" в
стерильной военной академии, созданной невежественным оттоманским
деспотом [2]. Дилемма, что стояла перед Абдул-Хамидом, была разре-
шена появлением весьма характерной фигуры - либерально настроенно-
го революционного военного офицера. Это явилось естественным по-
рождением социальной "ничейной земли" между двумя конфликтующими
культурами,
хотя с западной точки зрения соединение понятий "либеральный" и "военный"
представляется парадоксом. Однако такую фигуру знала и дореволюционная
Россия. Аналоги ее можно наблюдать и сегодня среди военных,
например в Африке или на Ближнем Востоке, где внутренний конфликт между
реалиями местной культуры и идеалами Запада часто выливается в революционный
взрыв, который возглавляется офицерами, получившими западное
образование.
Последствия активного распространения вируса западной культуры во
всех областях общественной жизни можно наблюдать и на ранних этапах
контактов между Западом и Оттоманской империей. В начале ХIХ в. Мухаммед
Али поставил перед собой вполне определенную цель - вестернизировать
вооруженные силы, с тем чтобы не утратить позиций во все более
вестернизирующемся мире. Однако время показало, что нововведения в военной
области не могут успешно осуществляться, если они не поддерживаются
целым рядом мероприятий в других областях социальной жизни. "В
ранний период своей военной деятельности Мухаммед Али убедился в преимуществах
европейской военной тактики, ибо он принимал участие в операциях
против французской армии в Египте. Там и сложилось у него весьма
высокое мнение о воинской науке. Введение принципов западной организации
в армии Леванта имело многие важные последствия... Переход от
неуправляемой и недисциплинированной орды к обученным войскам, строго
субординированным и хорошо дисциплинированным, прежде всего означал
установление некоторого нового порядка, распространявшегося на все общество"
[*].Таким образом, в Египте периода Мухаммеда Али, как и в
России периода Петра Великого, первоначально узкая цель приводила к
весьма обширной и амбициозной иродианской программе. Мухаммед Али понял
необходимость создания резерва, для чего были открыты специальные
подготовительные школы, где подростки получали начальное военное образование.
В то же время он сознавал, что, сколь бы эффективным ни был
образовательный процесс в кадетских училищах и подготовительных школах,сами
по себе эти учреждения не способны коренным образом преобразовать
вооруженные силы, что, собственно, и составляло основную практическую
цель его образовательной реформы. Вооруженные силы западного
образца требовали многочисленных дополнительных служб, а те в свою
очередь требовали технически грамотного персонала. Эти дорогостоящие
нововведения не могли быть осуществлены без повышения налогов. Однако
для того, чтобы реально поднять доходы, требовалось в свою очередь повысить
объем производства общественного продукта, а этого нельзя было
добиться без технических нововведений в сельском хозяйстве и промышленности.
* Bowring J. Report on Egypt and India dated 27 March 1839 and addressed
to the Right Hon. Lord Viscount Palmerston. London, Clowes and
Clowes, 1849, р. 49.
И весь этот спектр проблем требовал безотлагательного притока хоро-
шо обученных государственных служащих и экономических экспертов.
Следовательно, вестернизация образования стала естественным про-
должением первоначально ограниченной политики военных преобразова-
ний. Пехотные, кавалерийские и артиллерийские училища, возглавляе-
мые западными командирами, пришлось дополнить техническими и морс-
кими училищами, а вслед за ними были открыты математическая и чер-
тежная школы, а также освоено пушечное литейное производство. Тех-
ническое обучение персонала для вооруженных сил и их вспомогатель-
ных служб было подкреплено введением системы общего образования но
французской модели, которая затем была усовершенствована путем вы-
деления элитарной группы студентов, проходивших курс учебы непос-
редственно в Европе.
Первая школа была создана в Каире в 1812 г., а через четыре года
Мухаммед Али открыл хорошо оборудованную инженерную школу в своем
собственном дворце, где под руководством западных наставников обу-
чалось 8О египетских студентов. В 1833 г. была открыта политехни-
ческая подготовительная школа для курсантов кадетских училищ. Чтобы
обеспечить достаточно высокий уровень абитуриентов политехнической
школы, в Каире, Александрии, а позже и в каждом провинциальном де-
партаменте стали создаваться начальные школы. Ученики в эти школы
вербовались, как в армию, да и порядок в них поддерживался военный.
Кроме того, учеников кормили и одевали за государственный счет.
Согласно регистрации 1839 г., в невоенных специальных школах, где
изучались иностранные языки, медицина, сельское хозяйство, делопро-
изводство, в общей сложности обучалось 1215 учеников. Создание сети
специальных и общих образовательных учреждений западного типа было
окончательно завершено в 1867 г. Помимо развития системы образова-
ния внутри страны, правители Египта открыли в Париже египетскую на-
учную миссию, куда с 1826 по 1870 г. ежегодно направлялся контин-
гент студентов для завершения своего образования. Постоянно расши-
ряющаяся система западного образования, первоначально преследовав-
шая чисто технические цели создания современной армии, в какой-то
мере объясняет причины возникновения среди египетской интеллигенции
националистического движения, а также и его первые неудачи. Уже на
первом этапе приобщения к западной культуре интеллигенция оказалась
отчужденной от неграмотных масс крестьянства, а значит, была не в
состоянии привлечь их на свою сторону [*].
Другой пример из этой же области показывает, как быстро можно
разложить традиционную социальную структуру с помощью вмешательства
иностранного культурного элемента. В 1825 г.
* См.: Vatikiotis P. J. The Modern History of Egypt. London, We-
idenfeld and Nicolson. 1969, рр. 49-125.
французский военный врач д-р. А.Б. Клот прибыл в Египет для организации
медицинской службы в египетской армии. Он сумел добиться принятия
норм французской армии в сфере медицинского обеспечения и многих других
новшеств в военной медицинской системе. Однако самым большим достижением
его биографии стал выход за пределы армейской медицины. Несмотря
на сильную оппозицию, вдохновляемую общим духом исламского консерватизма,
и в частности исламским предрассудком, запрещающим изучение
анатомии с помощью хирургического вмешательства. Клот сумел убедить
Мухаммеда Али открыть в 1827 г. медицинскую школу, а затем школу
акушерства, родильный дом, фармацевтическую школу, подготовительную
школу и школу французского языка (на котором велись медицинские консультации).
В конце концов Клот переоборудовал военный госпиталь в
гражданскую больницу, значительно расширив при этом число коек как для
военных, так и для гражданских лиц. Создание больничной системы, включающей
родильный дом, привело к тому, что менее чем через 50 лет оказалось
подорванным самое сильное из всех традиционных исламских табу.
Медицинское освидетельствование и лечение мусульманских женщин, ранее
в большинстве случаев невозможные в силу традиционных запретов, стали
постепенно нормой. Успех Клота, таким образом, можно назвать революционным.
Прогресс вестернизации стран "третьего мира" на первый взгляд может
служить подтверждением нашего тезиса, что в культурных контактах
"одно влечет за собой другое". Первоначально вестернизация слаборазвитых
стран означала индустриализацию, то есть освоение западных технологий
в целях экономического развития. Однако уже тогда отмечалось,
что промышленную революцию нельзя "экспортировать из одной страны в
другую по частям, затем собрать ее и запустить. подобно машине" [*].
Подчеркивалось, что "процесс индустриализации - это комплексный процесс...
Чтобы успешно включить процесс индустриализации... необходимо
определенным образом предварительно видоизменить общую ситуацию" [**].
Пытаясь создать у себя западную промышленную систему, страны Южной
Америки, Африки и Азии оказываются перед необходимостью поощрять вестернизацию
практически во всех сферах общественной и даже личной жизни.
Например, приходится вводить западные стандарты здравоохранения,
образования и городской организации, без чего невозможно создание рынка
надежной рабочей силы. Структуры политического управления и общественной
жизни начинают оцениваться по западным меркам, при этом каждая
нация должна найти свое собственное место в мировой системе экономических
и политических отношений.
* Mason E. S. The Planning of Development.-"Scientific American",
September 1963, р. 235.
** Brown M. B. After Imperialism. London, Heimann, 1963, р. 407.
Неразвитые страны становятся на путь вестернизации в значительной
мере в силу необходимости принятия западных стандартов в области экономического
производства. Однако их отношения с западным миром не ограничиваются
только этим.
В колониальную эпоху западная цивилизация представляла собой относительно
конкретное, хотя и сложное целое. Технологическое превосходство
успешно обеспечивало ее культурную экспансию в другие регионы мира.
Прозападно настроенная элита порабощенных стран приветствовала
приход западной культуры, тогда как зилотские экстремисты предавали
анафеме культуру-завоевательницу, отстаивая свое право развивать местные
традиции. Однако в обоих случаях западная цивилизация воспринималась
как постоянная и четкая целостность. В современном мире, однако,
западная цивилизация уже не является такой интегральной целостностью.
И ценности и цели технологической культуры Запада становятся менее определенными.
Даже рожденная Западом доктрина марксизма оказалась пропущенной
через фильтры незападных обществ. Все это признаки того, что
мир ищет альтернативные незападные пути решения проблем социального и
нравственного характера, проблем, столкнувшись с которыми Запад не
смог дать удовлетворительного решения.
Нынешний контакт западной цивилизации с незападными обществами
"третьего мира" существенным образом отличается от более ранних контактов
Запада с Россией, Японией и Китаем. Отношение к обществу,
из-под политического контроля которого вырвались бывшие колонии, в целом
не изменилось, и это общество все еще распространяет по миру свои
культурные ценности. Однако технология, прежде бывшая ключом западного
превосходства, оборачивается теперь против себя самой, принося вред
там, где раньше она приносила пользу. Социальная несправедливость, духовное
отчуждение, утрата человеком естественных связей с природой -
все это плоды расширяющейся индустриализации западного мира. В связи с
этим число добровольных приверженцев западной веры стало снижаться,
ибо никто не хочет делить с Западом горькую плату за рост материального
благополучия. Например, в Танзании борьба за накопление капитала и
развитие промышленности отошла на второй план, уступив место политике
сельскохозяйственной реорганизации на основе крестьянских кооперативов.
Изменения эти весьма примечательны, ибо они говорят о том, что
стратегия экономического развития, первоначально копируемая с западной
модели, теперь начинает формироваться с помощью средств, отличных от
западных.
Разумеется, всякая модернизация любого аспекта жизни этих обществ
неизбежно повлечет за собой изменение всей структуры. Модернизация
сельскохозяйственного производства также немыслима без использования
механизации и искусственных удобрений. Их придется либо производить,
либо ввозить из-за границы, и, таким образом, не удастся полностью избежать
индустриализации.
Индустриализация в свою очередь потребует изменения программ образования
и здравоохранения. Однако наметившееся различие в расстановке акцентов
подчеркивает различие в сфере духа. Ибо попытка отодвинуть технологию
на второй план в системе культурных ценностей, в сущности, означает,
что ей найдено то место, где ей и надлежит быть. Если подобная
трактовка событий справедлива, то можно утверждать, что незападные общества
пошли путем выборочного усвоения элементов западной культуры.
Тщательный отбор положительных ценностей западной цивилизации может
оказаться поворотным пунктом в истории Человека, в его многотрудных
попытках стать хозяином своей судьбы.
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ КОНТАКТОВ
МЕЖДУ СОВРЕМЕННЫМИ ДРУГ ДРУГУ
ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ
Когда две или более цивилизаций вступают между собой в контакт,
они чаще всего обладают разными потенциальными силами. Человеческой
природе свойственно пользоваться своим превосходством. Поэтому и цивилизация,
осознавшая свое превосходство над соседями, не преминет прибегнуть
к силе, пока эта сила есть.
Представители агрессивной цивилизации, успешно проникшей в чужую
социальную систему, уподобляются надменному фарисею, благодарившему
Бога за то, что он не такой, как другие. Однако судьба иронична. Самовозвышение,
бессознательно выливаясь в унижение других, приводит к отрицанию
равенства человеческих душ. Однако невозможно, совершив грех
отрицания человека в другом, не дегуманизировать тем самым самого себя.
Правда, существуют разные степени бесчеловечности.
Наименее жесткой формой бесчеловечности поражены представители
агрессивной цивилизации, в культуре которой религия занимает главенствующее
место. В обществе, где жизнь не секуляризирована, унижение
принимает форму религиозной беспричастности. Однако, признавая, что
"низший" человек также обладает религией, хотя и ошибочной, "высший"
человек тем самым признает, что у антагониста его есть все же человеческая
душа; а это означает, что пропасть не столь велика. Унижающая
человеческое достоинство грань между "высшими" и "низшими" легко может
быть стерта через принятие в лоно господствующей религии "неправедно"
живших. А заповедями большинства высших религий не только теоретически
допускается, но и вменяется в обязанность верующим привлечение в храм
Божий новых душ.
Потенциальная всеобщность христианской церкви символизировалась в
средневековом западнохристианском изобразительном искусстве условным
изображением одного из волхвов
негром [1]. А католическая церковь не раз на деле доказала искрен-
ность своих претензий на универсальность. Испанские и португальские
конкистадоры пренебрегали дистанцией в социальных отношениях, до-
пуская смешанные браки при условии добровольного принятия римского
католицизма. Мусульмане также заключали браки с новообращенными, не
обращая внимания на расовые или языковые различия.
Шариат провозглашал, что, если "люди Писания" (под ними первона-
чально подразумевались христиане и иудеи) подчиняются мусульманско-
му закону и согласны платить налоги, они тем самым получают право
защиты со стороны мусульманской власти, не отказываясь от своей не-
мусульманской веры.
Позитивное отношение к другой религии, проявленное в исламском
понятии "люди Писания", можно противопоставить отрицательному отно-
шению, выраженному христианскими понятиями "раскольники" и "ерети-
ки". С этой точки зрения еретическая вера, имеющая духовные связи с
ортодоксией, не заслуживает терпимости; ересь, несмотря на духовное
родство, рассматривается как извращение, которое надлежит уничто-
жить физически, если не удается дискредитировать морально. Ислам,
подобно христианству, разделял эту установку по отношению к своим
сектам. Платой за отступничество в исламской общине была смерть.
Существовала к тому же и обратная сторона западнохристианской тер-
пимости ко всем возможным различиям, кроме религиозных. Принятие
христианской веры служило входным билетом в общество, однако отказ
означал исключение из него. Для язычника в Новом Свете, как зачас-
тую и для еврея в Старом Свете, выбор был однозначен: крещение или
истребление. При этом истребление рассматривалось не как плата за
строптивость. В глазах христианина смерть была лишь альтернативой
спасению. В средневековом христианстве во времена разгула антисе-
митской воинственности любой еврей мог спасти свою жизнь, крестив-
шись [*], однако тысячи предпочитали смерть отступничеству. Выбор,
конечно, предлагался весьма бесчеловечный, поскольку он предполагал
или глубокие духовные страдания, или страдания физические. Но если
проанализировать другие формы бесчеловечности со стороны "высших"
людей, мы увидим, что в сравнении с ними религиозная форма покажет-
ся относительно гуманной.
Одной из форм бесчеловечности можно считать утверждение культур-
ной дискриминации в обществе, которое секуляризировало свою культу-
ру. В современном мире различные националистически настроенные про-
водники западной культуры склонны проводить различие между Цивили-
зацией с большой буквы и "варварами", или "дикарями", которых Запад
облагодетельствовал в разных местах земного шара. Такое отношение
привело к
* См.: Cohn N. The Pursuit of the Millenium. London, Temple
Smith, 1970. р. 80.
политическому и культурному патернализму в колониальных империях Запада,
отрицанию гражданских прав подчиненных народов и возвело культурный
барьер, который нельзя преодолеть простой магической формулой,
превращающей язычника в верующего. Тем не менее возможность "цивилизации
дикаря" полностью никогда не отвергалась. В западных колониальных
империях способность "дикаря" подняться до уровня "цивилизации" определялась
его способностью к обучению. Те, кто овладевал грамотой и усваивал
манеры поведения, могли занять определенное место в ряду "цивилизованных".
Однако культурные различия отнюдь не являлись единственным
критерием, по которому агрессивное западное общество утверждало
свое превосходство над остальным человечеством.
Империалистические завоеватели долгое время видели в местных жителях
только "туземцев" (слово это, ныне почти утратившее унизительный
оттенок, раньше означало нравственный ноль). В понятии "туземец" содержалось
отрицание личности через полное отрицание политического и
экономического статуса аборигена. Называя исконных обитателей завоеванных
земель "туземцами", "цивилизованный" человек лишает их человечности,
полностью отождествляя с флорой и фауной. А отношение к фауне и
флоре может быть двояким. Либо это гнус и сорная трава, подлежащие искоренению,
либо же это ценные природные ресурсы, которые нужно оберегать
и разумно эксплуатировать. Выбор экономической политики частично
определяется естественным окружением, а частично - темпераментом захватчика,
но, какую бы политику он ни избрал и какими бы мыслями и
чувствами при этом ни руководствовался, он будет действовать на основании
презумпции полной моральной свободы в удовлетворении собственных
интересов.
От равнодушно безжалостного отношения к человеку как "туземцу"
всего лишь один шаг до еще более сильного унижения людей, когда в индивидууме
не видят личности в силу его принадлежности к определенной
расе. Это худшая и наиболее безнравственная форма бесчеловечности.
Во-первых, она полностью отрицает наличие человеческих прав за какой-то
группой лиц, считая это не требующим объяснений. Во-вторых, эта
расовая дихотомия человечества отличается от всех религиозных, культурных
и политико-экономических дихотомий установлением абсолютной и
непреодолимой пропасти между людьми. В-третьих, расизм уникален в выборе
критерия, принимая за него наиболее поверхностный, тривиальный и
малозначительный признак человеческой природы.
На практике в современном мире культурные, политико-экономические
и расовые подходы перекрещиваются. Так, расовая гипотеза выводится
из иллюзии культурного превосходства западного общества - особенно его
англоговорящих представителей.Расовые теории и идеи культурного превосходства
взаимно
поддерживают и подкрепляют друг друга. Расист зачастую упорс-
твует в своем предрассудке, ссылаясь на примеры примитивных
культур как на наилучшую иллюстрацию расовой неполноценности.
Или наоборот - расовую неполноценность он выводит из неразви-
тости примитивной культуры. Кроме того, расизм готов взять на
вооружение любой аргумент для доказательства превосходства од-
них над другими. Порочным последствием этого самого гнусного из
всех моральных преступлений нашего времени является то, что на
памяти ныне живущего поколения расизм физичес
...Закладка в соц.сетях
