Жанр: История
ПОСТИЖЕНИЕ ИСТОРИИ (Сборник)
... вместо Рима поэты употребляют
"вечный город") не только по-латыни, но и на греческом, причем перед
самым падением Рима. И даже после захвата и разграбления Рима Аларихом
еще слышатся речения о вечности этого города.
Возможно, самое странное свидетельство - то слова святого Иеронима
о шоке, который он испытал при получении вести о падении Рима, находясь
тогда в отдаленном Иерусалиме. Церковь полагается на божественную
благодать,и ее не должны интересовать дела земные,тем более она никак
не может связывать с ними своих надежд. И все же известие так потрясло
Иеронима, что некоторое время он был не в состоянии заниматься богословием.
Слова Иеронима пронизаны восхищением Римом,горечью по отношению
к его судьбе и возвышенной любовью к городу. По-видимому,все это
отражает ту простую истину, что между реальным Иеронимом и будущим
христианским святым лежала нравственная пропасть.
487
Потрясение, которое пережили жители Римской империи в 410
г.,в определенной степени может быть сопоставлено с шоком,
потрясшим жителей Арабского халифата в 1258 г., когда он был
завоеван монголами. Римский мир содрогнулся от Палестины до
Галлии, арабский - от Ферганы до Андалузии.
Сила психологического стресса в данном случае была даже
еще более впечатляющей, чем в римском случае, ибо к тому вре-
мени, когда халифату Аббасидов был нанесен решающий удар, его
суверенитет уже три или четыре века был эфемерным.
Аббасиды господствовали над большей частью своих огромных
территорий скорее номинально, чем реально. Однако все эти годы
население халифата только крепило свою веру в бессмертие су-
ществующего порядка. Самое удивительное,что универсальное го-
сударство до такой степени глубоко воздействует на воображе-
ние, что даже среди представителей пролетариата - как внутрен-
него, так и внешнего - бытует мнение, что, разрушая халифат,
они производят какое-то в высшей степени нечестивое действие.
О силе воздействия этой широко распространенной и уходящей
в глубь веков галлюцинации начинают затем задумываться после-
дователи опрокинутой власти, поскольку в их руках сосредоточи-
вается все уцелевшее наследство. Попытка освоить это наследс-
тво обычно выражается в претензиях варвара хвастливо присвоить
себе титул правителя уже ушедшего универсального государства.
Последствия Маньчжурской, Оттоманской и Монгольской импе-
рий. Вера в бессмертие универсальных государств, которая опи-
рается на их способность удерживать статус раздающих наследс-
тво и после того,как уже утрачены какие-либо на то реальные
основания (а иногда даже после того,как они практически перес-
тали существовать, может быть проиллюстрирована целым рядом
исторических примеров.
Так, правительство маньчжурской ветви дальневосточного
универсального государства свято верило в то, что все суверены
во всех частях мира, с которыми Поднебесная вступала в дипло-
матические контакты,получали свои титулы,как и они, в Пекине.
В период упадка Оттоманской империи, в критические време-
на между катастрофическим окончанием русско-турецкой войны
1768-1774 гг. и кончиной султана Махмуда II, на исторической
сцене появился ряд честолюбивых военачальников, готовых прис-
воить себе титулы владык государств-последователей, но дейс-
твовавших от имени падишаха, хотя и исключительно в своих
собственных интересах.
Даже когда империя, склонная считать себя владычицей двух
континентов и двух морей,превратилась в "больного челове-
ка"[*],
* Это выражение, по всей вероятности, принадлежит русскому
царю Николаю I, который впервые употребил его в разговоре с
лордом Абердином в 1844 г., а затем повторил в 1853 г. накану-
не Крымской войны.
стереотип не изменился. По модели дунайских княжеств,государс-
тва-последователи подчинялись падишаху[*].
Успех Оттоманской и Маньчжурской империй в сохранении, несмотря
на упадок, монополии на право считаться оплотом и источником закон-
ности не был, однако, столь замечательным, как дипломатико-психоло-
гический tour de force Могольской империи; ибо могольская династия
Тимуридов продолжала сохранять свою роль,находясь в тени держав,и в
отличие от правителей Оттоманской и Маньчжурской империй последний
из Великих Моголов не дожил до столь печального конца, как они[2].
Признаки умерших универсальных государств. Еще более примеча-
тельным свидетельством устойчивости веры в бессмертие универсальных
государств является парадоксальная практика эвокации их призраков
потомками. Багдадский халифат Аббасидов был воскрешен в Каире, дух
Римской империи присутствовал в двух соперничающих державах: Свя-
щенной Римской империи Запада и Восточной Римской империи правос-
лавного христианства; империя династий Дзинь и Хань возродилась в
виде Сун и Тан дальневосточного общества в Китае[3]. Подобные приз-
раки универсальных государств представляют собой явные продукты ис-
торического контакта между цивилизациями во Времени,когда мертвая
цивилизация и живая связаны между собой сыновне-отеческим родством.
Четыре названных представителя данного феномена различаются
как временем эвокации,так и своими историческими судьбами в целом.
Так, дальневосточные империи и Священная Римская империя были эво-
цированы спустя более чем четыреста лет после фактического разруше-
ния универсального государства, чей дух они призваны были вопло-
тить. Восточная Римская империя благодаря стараниям Льва Исаврийца
имела интервал в полтора века, а халифат Аббасидов был возрожден в
Каире менее чем через три с половиной года после гибели халифата в
Багдаде.
Посещение Каира и Стамбула призраком Халифата. Мамлюки быстро
вдохнули жизнь в аббасидского беженца в Каире, так как, завладев
наследством Айюбидов и столкнувшись с проблемой распределения его
между рабами, они вынуждены были заботиться о процедуре легитима-
ции, подобно своим современникам - "рабским царям" Дели. Мамлюкские
султаны и их подданные, по всей видимости, относились к халифам с
нескрываемым презрением, как к марионеткам. Расстояние, однако,
позволяло сохранять последним некоторое достоинство. Мусульманские
правители в Индостане использовали аббасидских халифов Каира,подоб-
но тому как их предшественники воспользовались последним аббасидс-
ким халифом в Багдаде.
* Падишах восходит к персидскому названию, означающему "шах, стоя-
щий на шеях своих подданных", то есть шах шахов, или "царь царей".
Преемник Баязида[4] Селим I не чувствовал нужды легитимизации и
не домогался титула последнего мамлюкского султана Туман-бея. Новое
поколение фактических правителей молодого иранского мусульманского
мира превыше всего ценило родство с Чингисханом по крови, считая
при этом, что сила их собственной десницы является единственным их
прибежищем. В столь революционных обстоятельствах сохранение теней
аббасидских халифов в Каире и обращение к их авторитетам представ-
ляли собой не просто попытки вчерашних варваров усвоить вековые
традиции,но и поиски экуменической власти. Подобный стиль был при-
нят уже Баязидом I.
При таких обстоятельствах история халифата должна была закон-
читься со смертью последнего каирского халифа, то есть в 1543 г.
Однако этого не произошло. Османы долго не вспоминали о халифате,
но в период своего упадка они вновь вспомнили о нем.
Подписание в 1774 г. Кючук-Кайнарджийского мирного договора с
русскими открыло новый этап. А с установлением в 1876 г. власти Аб-
дул-Хамида II (1876-1909)[5] оттоманский халифат превратился в за-
метный фактор международных отношений. Это изменение явилось следс-
твием трех процессов: во-первых, постоянного перехода бывших отто-
манских провинций, в том числе и с мусульманским населением, под
власть западных правительств; во-вторых, последовательного исчезно-
вения всех суверенных, независимых суннитских держав, за исключени-
ем самой Оттоманской империи, и, в-третьих, постепенного формирова-
ния в исламском обществе нового чувства солидарности, что в свою
очередь было естественной и наиболее неизбежной реакцией на первые
два процесса. В результате возродился интерес к халифату, хотя инс-
титут этот уже давно принадлежал времени и в нем устарело все, кро-
ме имени.
Непонимание этих процессов берет свое начало в неправильном ис-
толковании как истории, так и теории халифата недостаточно подго-
товленными западными наблюдателями, проводившими ложную аналогию
между исламским институтом, который они были не в состоянии понять,
и западным институтом, вполне для них понятным.Отождествляя халифат
с папством,они видели в нем духовное учреждение в западном смысле
(абстракция, весьма чуждая исламской мысли). Кроме того, они пола-
гали, что двойной титул султана-халифа соединяет в себе "духовную"
и "временную" власть оттоманского падишаха,делая отсюда вывод, что
власть может быть разделена между двумя лицами. Эта ошибка получила
широкое распространение на Западе (если не считать некоторых уче-
ных, не оказавших серьезного влияния на международные отношения) и
даже среди мусульман, имеющих современное западное, а не классичес-
кое исламское образование. Она сознательно и искусно использовалась
Абдул-Хамидом в регулировании отношений с западными правительства-
ми, мусульманскими
народами, находящимися под западным правлением, и даже со своими
собственными мусульманскими подданными.
По крайней мере в трех мирных договорах, подписанных с 1774 по 1913
г.[*], оттоманские власти использовали западнохристианское ошибочное
понимание халифата как духовного учреждения, чтобы защитить на султанских
территориях, где султан стал именоваться падишахом, его власть
халифа. Как впоследствии выяснилось, христианская сторона обнаружила
свой просчет и стала требовать аннулирования соответствующих соглашений
(одного через семь,а другого-через одиннадцать лет со времени подписания).
Тем не менее халифат, хотя и подновленный таким образом и превращенный
в "духовное" учреждение, начиная с ХVII в. неуклонно терял
политический контроль стад территориями,уступая их западному христианству.
Агрессивно настроенные западные страны понимали политическую
слабость Оттоманской империи, однако по-прежнему сохранялось некоторое
благоговение перед силой ислама. Более того, несмотря на всю слабость
Оттоманской империи, халифат давал моральный стимул мусульманской диаспоре
не только в бывших оттоманских провинциях,попавших под власть
православно-христианских государств; влияние его сказывалось и в более
удаленных районах, на территориях, которые никогда не подчинялись оттоманскому
султану или какому-либо халифу.
Психологические последствия, вызванные новшествами султана Аб-
дул-Хамида II, были настолько ценны и играли столь существенную
роль в оттоманской внешней политике, что "новые османы"[6], которые
представляли собой либеральную оппозицию автократическому режиму
Хамида, искали не пути ликвидации оттоманского халифата, а методы
сохранения его для дальнейших политических манипуляций. В оттоманс-
кой конституции 1876 г. суверен назывался "халифом", равно как
"султаном" или "падишахом". Халифат пережил удар, который был нане-
сен государству при Абдул-Хамиде в 1877 г.
Халифат пережил даже ликвидацию султаната и претендовал на су-
веренную власть в Турции через голосование в Великом национальном
собрании в Анкаре 1 ноября 1922 г. В законодательном акте, принятом
этой ассамблеей, говорилось, что центр халифата будет находиться в
Османском дворце и что халиф определяет право выборов в Великую ту-
рецкую национальную ассамблею.
Пытаясь провести различие между традиционными титулами, которые
исторически и юридически были эмблемами политического авторитета,
последователи Гази Мустафы Кемаля Ататюрка[7] ненамеренно повторили
шутку, которую их предки тщательно
* Русско-турецкий мирный договор, подписанный 21 июля 1774 г.;
итало-оттоманские мирные соглашения от 15 октября 1912 г.; турецко-болгарский
мирный договор, подписанный в Константинополе 29 сентября
1913 г.
разыграли перед русскими в 1774 г. Ситуация повторилась из-за неп-
равильного истолкования природы учреждения халифата, несмотря на
внешне, казалось бы, безобидный характер собрания. Когда за законом
от 1 ноября 1922 г. последовал другой закон, от 29 октября 1923 г.,
провозглашающий Турцию республикой и объявляющий президента респуб-
лики главой государства, несовместимость новой политической ситуа-
ции и расстановки сил в Турции с прерогативами халифата в соответс-
твии с шариатом стала столь вопиющей, что это могло угрожать ста-
бильности режима. Ситуация вызвала тревогу даже среди индийских му-
сульман. Все это предопределило решение турецкого Великого нацио-
нального собрания от 3 марта 1924 г. ликвидировать халифат и изг-
нать из Турции оттоманскую императорскую семью. Когда вести об этом
достигли Дели,где халифат почитался в течение семи веков с наив-
ностью, которая могла поддерживаться только полным отрешением от
реальной действительности,шок,вызванный у членов общества Красного
Полумесяца, можно было бы сравнить с трагической сценой в келье св.
Иеронима в Вифлееме, когда христианский ученый получил известие о
падении Рима.
В то время, когда писалась эта глава, казалось, что халифат
действительно.подходит к своему концу. Однако, даже если бы это
предсказание сбылось,хотя в свете предыдущей истории весьма опро-
метчиво подписывать смертный приговор такому живучему учреждению,
каким является халифат, примечательно не то, что халифат в конце
концов истощился, а то, что он обрел суверенность в течение менее
чем двухсот лет. Причем потенциал его оказался столь велик,что он
не только пережил века,но и дважды возрождался из небытия.
Священная Римская империя. Кривая жизни халифата с его эвокаци-
ями в Каире и Стамбуле имеет аналогию в последствиях жизни Римской
империи с ее недоразвитым воскрешением на Западе в виде Священной
Римской империи. Римская держава,которую папа Лев III и Карл Вели-
кий попытались возродить из небытия в Рождество 800 г., просущест-
вовала затем на Западе четыреста с лишним лет. Австразийская держа-
ва, принявшая на свои плечи непосильную тяжесть римской мантии, бы-
ла эффективной всего лишь 127 лет(по самому лояльному подсчету)[8].
Священная Римская империя не только воплотила австразийскую
мечту, но и просуществовала еще тысячу лет, правда в состоянии па-
ралича, в который она впала в момент смерти Карла Великого. Таким
образом, Римская империя бросила на историю Запада тень, которая
продержалась во Времени со смерти Феодосия I в 395 г. до 1806 г.
Полтора тысячелетия, безусловно, очень короткий отрезок на времен-
ной оси, если сравнивать со сроком жизни Человечества,Земли и
Звезд. Однако этот период почти равен всей древнеегипетской исто-
рии, самой продолжительной на шкале шеститысячелетней истории чело-
веческих цивилизаций.
Следует отметить, что, подобно халифату Аббасидов, Священная Римская
империя, даже находясь в полосе своего угасания, сохраняла некоторую
привлекательность и значение.
В 1952 г., почти через полтора века после самоликвидации Священной
Римской империи в 1806 г.,суверенный правитель Ватикана был титулован
"графом Священной Римской империи" в подтверждение полного суверенитета
над последним клочком земли, доставшимся ему после упорной и
вековой борьбы между папством и империей.
Посещение османов и моголов "призраком призраков". Священной
Римской империи воздалось за краткость эффективного правления, а Каирскому
халифату - за отсутствие такового вообще удивительной продолжительностью
их темных финалов, тогда как Восточная Римская империя православного
христианства и империи Сун и Тан на Дальнем Востоке оплатили
свой полнокровный и продолжительный промежуток жизни быстрой и болезненной
кончиной. Падение было столь стремительным и бесповоротным,
что истощенные цивилизации оказались не в состоянии создать свое собственное
универсальное государство, поэтому православные христиане приняли
имперскую власть из рук османов, а китайцы - из рук монголов.
Завоеватели реконструировали покоренные ими общества по своему
образцу,не прибегая к услугам дискредитированного правящего меньшинства.Монголы
утвердили свое правление в Китае с помощью мусульман западных
окраин своих владений, а также западных христиан, среди которых
самым известным был Марко Поло[9]. Османы наравне с православными
детьми привлекали западнохристианских ренегатов, которых они для начала
"денатурализовывали" с помощью платонической системы образования. В
правительствах обоих этих универсальных государств примечательно наличие
ряда институционных остатков ликвидированных государств-вампиров,
а также стремление доминирующего меньшинства вернуть свои утраченные
посты. В Китае это мандарины[10], посвящавшие монгольских и маньчжурских
военачальников в секреты китайской администрации, а в Оттоманской
Порте это фанариоты, которые стали неотъемлемой частью оттоманского
управления, будучи допущенными в сферу дипломатии. Хотя институционные
рудименты сохранились в виде старомодных церемоний и ритуалов,нетрудно
заметить,что наследием Восточной Римской империи у оттоманов был "Кайсар-и-Рум",а
наследством империй Сун и Тин - монгольский "Сын Неба".
"Великая идея" современных греков. Наследство, доставшееся османам-победителям,
продолжало тревожить проигравших греков. Хотя Восточную
Римскую империю постиг страшный удар в 1071 г. из-за самоубийственной
политики в великой византийско-болгарской войне 977-1019
гг.[11] и хотя оживление, внесенное
императором Алексеем Комнином (1081-1118), принесло лишь мимолетную
передышку, византийский политический вирус наложил отпечаток на
жизнь греческого народа, на его чувства и умонастроения. Когда за-
падные военные авантюристы под предлогом Четвертого крестового по-
хода в 1204 г. разграбили Константинополь, они обнаружили, что рух-
нувший императорский трон Константинополя пользуется таким прести-
жем в среде завоеванного народа, что решили посадить на него своего
ставленника-"латинского императора", в надежде, что магическая сила
самого города и императорского титула окажет должное воздействие на
привыкших к покорности подданных.
Но эти же соблазны мощно воздействовали и на греческое госу-
дарство-преемник в Никее в Северо-Западной Анатолии. Оно поначалу
успешно отразило захватчиков, а затем предвосхитило карьеру осма-
нов, оседлав Дарданеллы и собрав по частям бывшие имперские терри-
тории на Балканском полуострове. Умелых правителей Никеи не покида-
ла идея захвата власти в Константинополе и учреждения там имперско-
го стиля и титула. В 1261 г. Михаил Палеолог на какое-то время
удовлетворил эти амбиции ценой утраты лучших анатолийских земель,
где государство черпало свои силы[12]. Эта потеря приговорила ог-
ромную империю к бессилию. Однако даже двухсотлетняя агония этой
бледной тени Римской империи не излечила греков от восхищения обре-
ченным государством. Год за годом, век за веком, вплоть до настоя-
щего времени вынашивается эфемерная мечта. И так продолжается почти
полтысячи лет (1453-1923). Константинопольские греки и во время от-
томанского правления продолжали надеяться, что какое-то чудо, воз-
можно вмешательство Бога, возродит вновь Восточную Римскую империю.
Это ожидание было столь сильным и неистребимым, что его и сейчас
можно обнаружить в греческом фольклоре.
Так, в одной из народных песен поется, что в то время, когда
турки осаждали Город, монах жарил на сковороде семь рыб. Он
уже поджарил их с одной стороны и стал переворачивать, чтобы поджа-
рить с другой,когда кто-то подошел и сказал,что турки захватили Го-
род. "Никогда турки не ступят своей ногой в Город,- воскликнул мо-
нах.-Я поверю в это только тогда, когда увижу, что жареные рыбы
ожили". Монах не успел произнести эти слова, как рыбы спрыгнули со
сковороды и оказались в ручье. До сегодняшнего дня они плавают там,
и их можно найти, наполовину зажаренных,но все еще живых. И так бу-
дет,пока не настанет час освободить Город. Говорят,что тогда придет
другой монах и дожарит рыбу.
Согласно турецкой версии этой сказки, первоначально было семь
рыб, но теперь осталось только пять.
Несмотря на череду разочарований,"великая идея" не покидала на-
род на протяжении всей его истории. Уничтожение греческой диаспоры,
насчитывавшей около 1 280 000 человек в Анатолии
и Восточной Фракии, казалось бы, должно было рассеять иллюзию. Однако
этого не произошло, что говорит о силе призрака, действовавшего на
греческие умы. Греко-турецкая война 1919-1922 гг. завершилась восьмилетним
греко-турецким союзом, но этот очевидный парадокс имеет свое
объяснение. Насыщенность атмосферы застарелой враждой разрядилась
вспышкой старой иллюзии.
Москва - Третий Рим. Тогда как "великая идея греков" представляет
собой драматический и странный исторический факт, аналогичное зерно,
посеянное на русскую почву, дало серьезные исторические последствия,
которые и сейчас, в середине ХХ в., возможно, еще не развернулись
в полной мере.
Когда прозрачная тень возрожденной Римской империи - призрак
призрака эллинского универсального государства - была наконец ликвидирована
оттоманским завоеванием Константинополя в 1453 г.,русская боковая
ветвь православия в это время прилагала усилия, чтобы создать свое
собственное универсальное государство. Установление русского универсального
государства приходится на период с 1471 по 1479 г., когда
Московский Великий князь Иван III (1462-1505) присоединил к Московскому
княжеству Новгородскую республику.
Быстрая смена событий в основной области православия и его
русской боковой ветви, драматический контраст между падением Константинополя
и триумфом Москвы произвели глубокое впечатление на воображение
русских. Современный исследователь Н.Зернов пишет: "Расширение нации,
рост империи - это обычный внешний признак внутреннего убеждения
народа,что ему дана особая миссия, которую он должен выполнить. Неожиданное
превращение маленького Московского княжества в самое большое
государство в мире невольно привело его народ к мысли,что он наделен
миссией спасти восточное христианство".Следует сказать,что и другие
православные князья до Ивана III жаждали получить знаки отличия Восточной
Римской империи. Они не раз обращали свои жадные взоры в сторону
Константинополя, но их постоянно постигали неудачи в их нетерпеливых
и дерзких попытках.
Исторически сложилось так, что московиты получили некоторое
преимущество. В 1472 г. Великий князь Иван III женился на Софье Палеолог,
племяннице последнего константинопольского императора Константина,
и принял герб - двуглавого восточноримского орла. В 1480 г. он
сверг власть татарского хана и стал единолично править объединенными
русскими землями. Его последователь Иван IV Грозный (1533-1584) короновал
себя в 1547 г.и стал первым русским царем. В 1551 г. Собор русской
православной церкви утвердил преимущества русской версии православия
над другими. Во время правления царя Федора (1584-1589) митрополит
Московский получил в 1589 г.титул Патриарха
Всея Руси. Так серия последовательных политических акций обеспечи-
ла русским более благоприятную ситуацию, чем та, в которой оказа-
лись их болгарские и сербские предшественники, конец которых был
ничтожен[13]. Русские не были узурпаторами, бросающими вызов живым
владельцам титула. Они остались единственными наследниками. Таким
образом, они не были отягощены внутренним чувством греха. Чувство
того, что греки предали свое православие и за это были наказаны
Богом, сильно отразилось на далекой русской церкви, где антила-
тинские настроения были очень сильны. Русским казалось, что если
греки были отвергнуты Богом за Флорентийскую унию, мыслившуюся как
замена православию, то сами они получили политическую независи-
мость за преданность церкви. Русский народ оказался последним оп-
лотом православной веры. Таким образом, он унаследовал права и
обязанности Римской империи.
Русская вера в высокое предназначение России усиливалась биб-
лейскими и патриотическим авторитетами. Мотив книги Даниила - че-
тыре последовательных универсальных государства (Даниил 2,27- 49;
7, 1-28; 9, 24-27).
Использование русскими авторитета Восточной Римской империи
для доказательства веры в бессмертие своего универсального госу-
дарства - прежде всего в политических целях - требовало значитель-
ных усилий,чтобы уберечь Третий Рим от судьбы,которая постигла
Первый Рим и Второй. Прежде всего предстояло освободить от запад-
ного политического и церковного влияния русские православно-хрис-
тианские земли, попавшие под власть Польши и Литвы в ХIV в. Поли-
тическая миссия Третьего Рима никогда не сводилась к тому, чтобы
спасать или реформировать Второй Рим. Она виделась в том, чтобы
заменить его, тогда как миссия христианской церкви заключалась в
том, чтобы заменить церковь Ветхого завета. Следствием идеи "Моск-
ва-Третий Рим" стало устойчивое убеждение русских в осознании ими
своей судьбы, что Россия призвана быть последним оплотом, цита-
делью православия.
В результате раскола,который начался в русской церкви из-за
изменения обрядовой практики Московским патриархом Никоном, четыре
греческих патриа
...Закладка в соц.сетях
