Жанр: История
Порт-артур
... Отчаявшись, он
решился на последнее средство - осторожно запустил спичку в нос Блохину и
легонько пощекотал. Нос дрогнул, лицо сморщилось, и наконец солдат сильно
чихнул.
- Жив! - радостно воскликнул прапорщик.
Солдат тихо простонал, закрыл глаза и чуть слышно прошептал:
- Выпить бы... водочки.
- Потерпи немного, сейчас нас отроют. Я подниму тебе голову повыше. - И
Звонарев нагреб земли к изголовью Блохина.
Возясь с ним, он совсем забыл обо всем остальном и неожиданно явственно
услышал сзади стук лопат и говор. Помощь была близка.
- Вашбродь, Блохин, откликнитесь! - донеслось до него сквозь толщу земли.
- Мы живы, скорей копайте! - изо всех сил закричал прапорщик и опасливо
оглянулся на дыру вверху.
- Потерпите чуток, Сергей Владимирович, через полчаса доберемся до вас! -
Прапорщик узнал голос Лебедкина. Застучали лопаты.
Скоро Блохин совсем оправился.
- Нам бы начать копать им навстречу, - посоветовал он все еще слабым
голосом.
- Ладно уж, лежи. Я один буду действовать. Лишь бы не произошло нового
обвала, - отозвался прапорщик и принялся обеими руками разгребать землю
навстречу своим спасителям.
Минут через сорок напряженной работы показался свет лампочки, и еще через
четверть часа Звонарев был уже в капонире. За ним вынесли на руках Блохина.
Дебогорий-Мокриевич стоял около входа в галерею и приветствовал появление
прапорщика насмешливым замечанием:
- Беда, коль артиллеристы берутся не за свое дело! Мой вам дружеский
совет - сегодня же вернуться на свою батарею.
- Благодарю, я в ваших советах не нуждаюсь и прошу их оставить при себе,
- резко ответил Звонарев и отошел к Блохину, около которого хлопотали
солдаты.
- Глотнуть бы водочки, - тихонько попросил солдат, - мигом очухаюсь.
- Не водки тебе надо, мерзавцу, а розог! Как ты, сволочь, смел рыть
дальше без крепления? - накинулся на него подошедший саперный поручик.
- Это сделано по моему личному распоряжению для ускорения работ, -
вступился Звонарев. - И поскольку я отвечаю за ведение минной галереи, то
прошу не вмешиваться не в свое дело. Ваше присутствие здесь я нахожу
совершенно лишним.
- Ваше поведение хоть и объясняется пережитым страхом, но все же
недопустимо на военной службе, о чем я подам рапорт по команде. - И
разобиженный Мокриевич ушел.
- Чистая зануда, а не человек! - сказал Лебедкин. - Как только вас
засыпало, мы с Юркиным кинулись выбирать землю и послали сказать коменданту.
Они прислали сюда поручика. Он и начал нам разные слова говорить, что можно
и чего нельзя... Я говорю: люди, мол, там задохнуться могут, пока мы
собираться будем. А он - раз меня в морду...
Звонарев решил сходить в офицерское помещение вымыться и заодно захватить
водки для Блохина. Он застал Рязанова и Карамышева играющими в гусарский
винт вдвоем. Его появление не вызвало у них ни удивления, ни радости, как
будто ничего особенного не случилось.
- Вещички ваши я уже отправил в штаб фронта, - думал, что вам аминь
пришел, - неторопливо проговорил капитан.
- Почему же вы так поспешили? Теперь мне даже умыться нечем.
- Возьмите мое мыло и полотенце. Вот и списочек вещей из штаба.
Звонарев прочитал его.
- А где же мой бинокль и фляга? - удивился он.
- Вместо них к вещам приложено пять рублей деньгами. Бинокль приобрел за
четыре с полтиной поручик Карамышев, а фляга лежит у меня под подушкой.
- Но ведь это чистый грабеж! Бинокль стоит минимум двадцать пять рублей,
а фляга-термос-три, - возмутился прапорщик.
- Продажа состоялась с публичного торга в присутствии всех наличных
офицеров форта, следовательно, закон соблюден.
Звонарев не стал слушать дальнейших рассуждений капитана, а просто взял
свою флягу с его постели и снял со стены бинокль.
- Прошу чужих вещей без разрешения не брать! - вскинулся Карамышев. - И,
кроме того, зачем вам нужен бинокль в подземной галерее?..
- Чтобы его здесь не украли. - И прапорщик направился обратно в капонир.
Там он застал Мокриевича, с эпическим спокойствием избивавшего стоявших
перед ним Лебедкина и Блохина. Поручик неторопливо тыкал кулаком в зубы то
одного, то другого и негромко при этом приговаривал:
- Будете знать до самой смерти, как исполнять мои приказания! Прикажу
умереть - и умрете, а не умрете - пристрелю, как паршивых собак!
У Лебедкина уже заплыл левый глаз, у Блохина до крови были рассечены
губы, но оба солдата стояли навытяжку, не смея защищаться.
- Сейчас же, прекратите это безобразие, - ринулся вперед прапорщик, - и
уходите отсюда, или я за себя не ручаюсь. - И схватил стоявшую около стены
винтовку.
- Блохин, Лебедкин, Юркин, в ружье!
Саперный поручик пытался было что-то сказать, но
Звонарев разразился по его адресу такими дикими выкриками, что Мокриевич
поспешил скрыться.
- Не стоит, вашбродь, так из-за нас беспокоиться, - уговаривал Звонарева
Блохин. - Солдатская морда, по мнению начальства, на то и существует, чтобы
по ней бить, - утирал он кровь с разбитого лица.
- Шли бы вы, Сергей Владимирович, отдохнуть, - предложил, в свою очередь,
Лебедкин. - Чать, и вам сегодня не сладко пришлось, когда земля обрушилась.
- Сейчас не до этого. Надо немедленно произвести забивку всей
обрушившейся галереи, чтобы японцы по ней не смогли проникнуть сюда, -
распорядился Звонарев.
Позвали саперных солдат и стрелков, назначенных в помощь артиллеристам.
Прапорщик объяснил им свои намерения.
- Без поручика никак не можем делать этого, - заупрямились саперы, - они
нас со свету сживут, хотя и мы думаем, что по-вашему будет лучше.
- Ладно, идите в галерею, а я тут буду орудовать со своими
артиллеристами.
- Мы вам подсобим, вашбродь, - неожиданно отозвалось несколько стрелков,
слушавших разговор прапорщика с саперами. - Поручик нам не указ, мы под ним
не ходим.
Через пять минут работа закипела. Наполненными землей мешками закладывали
обвалившуюся часть галереи. Заодно наглухо забили и дно воронки.
За этим делом незаметно прошел день. Стемнело, и пришлось зажигать свет.
Вскоре солдатам принесли ужин. Стрелки и саперы расположились группами около
котелков. Артиллеристы тоже сунулись было со своими котелками, но получили
решительный отказ.
- Комендант приказал для них ничего не давать. Пусть, грит, убираются с
форта подобру-поздорову со своим прапорщиком, - сообщил вернувшийся ни с чем
Юркин.
Блохин замысловато выругался и вопросительно посмотрел на Звонарева.
- Я сейчас схожу сам и выясню этот вопрос. В крайнем случае вернемся на
Залитерную. Там нас, наверно, накормят.
Рязанов удивленно уставился на Звонарева, когда тот обратился с просьбой
накормить солдат.
- Вы еще здесь? Советую вам возможно скорее исчезнуть с форта. У меня
лежит рапорт поручика Дебогория-Мокриевича, в котором он обвиняет вас в
открытом неповиновении и грубом нарушении воинской дисциплины. Я должен вас
немедленно арестовать и направить в штаб района.
- Сейчас идет разговор не обо мне, а о солдатах. Прошу их накормить!
- Ваших разбойников я немедленно же прикажу выгнать в три шеи. Они вносят
дезорганизацию в среду стрелков и саперов!
Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, не появись в каземате
Рашевский.
- Рад вас видеть в добром здравии, Сергей Владимирович, - крепко пожал он
руку прапорщику. - Расскажите подробно, что с вами произошло. Признаюсь, не
ждал видеть вас живым, когда мне в штабе показали донесение капитана
Рязанова и присланные им ваши вещи. Письмо ваше мадемуазель Белой
отправлено.
"Бедная Варя только зря будет беспокоиться! - подумал прапорщик, совсем
забывший о ночном послании.
Он подробно рассказал Рашевскому все перипетии минувшего дня, вплоть до
своего изгнания с форта. Подполковник слушал молча, теребя свою бородку и
делая заметки в полевой книжке.
- Сколько у вас было денег, Сергей Владимирович? - внезапно спросил он.
- Сто двадцать четыре рубля с копейками.
- В штаб доставлено всего двадцать четыре рубля.
- Украли по дороге, мерзавцы! - покраснев, воскликнул Рязанов.
- Советую вам, капитан, эти деньги поискать, - обернулся к нему
Рашевский.
Затем он прочел рапорт Мокриевича и спокойно проговорил:
- Все это, конечно, сплошная чепуха. Поручика я переведу на форт номер
три, куда он сейчас и отправится. Все работы здесь я поручаю прапорщику
Звонареву. Артиллеристов надо немедленно накормить, капитан. Пойдемте в
капонир. - И Рашевский поднялся со стула.
- Скажите откровенно ваше мнение о порядках на этом форту, - спросил он
по дороге Звонарева.
- Да тут никакого порядка нет! Офицеры сидят в своем блиндаже, а солдаты
обороняют форт по своему разумению. Вернее всего, главным командиром и
покровителем форта состоит исконный заступник земли русской -
Николай-угодник, - улыбнулся прапорщик.
- Придется сменить командира. Рязанова отправим в другое место,
Карамышеву поручим произвести вылазку и определить направление японских
галерей.
- Лучше уж я возьму это на себя. Он едва ли сумеет, или, вернее, едва ли
захочет выполнить как следует.
- Заставим. Не доставит нужных сведений - пошлем в разведку еще раз, пока
не добудет того, что нам нужно.
Осмотрев работы на месте, Рашевский одобрил все мероприятия прапорщика и
поблагодарил за службу артиллеристов.
- Здорово ж тебе физиономию помяло при обвале, - заметил подполковник,
взглянув на Блохина.
- Эти его изукрасил Мокриевич, - ответил Звонарев.
- И тебя тоже? - спросил у Лебедкина Рашевский.
- Так точно, ваше высокоблагородие.
- Тяжел на руку поручик. Очевидно, еще не очень изголодался, - заметил
подполковник. - И об этом я доложу Кондратенко. Он органически не
переваривает "дантистов". Не дать ли вам и вашим солдатам день-другой
передышки, а то вы здесь уже чуть ли не неделю без отдыха?
- Не откажемся.
- Тогда я завтра вам пришлю на смену саперов, но эту ночь вам придется
еще провести здесь.
Звонарев поблагодарил за внимание.
На обратном пути из капонира в плохо освещенной потерне они неожиданно
встретились с Варей.
- Да не бегите сломя голову, вам же говорят, что он жив и здоров, -
слышался из темноты голос Борейко, едва поспевавшего за девушкой.
Но Варя, рискуя разбить лоб, стремительно неслась вперед, пока не
налетела на офицеров. Не разобрав в темноте, кто перед ней, она схватила за
руку Рашевского и дрожащим от слез и волнения голосом воскликнула:
- Вы живы, целы, Сереженька?.. Если бы вы знали, что я пережила сегодня!
Как только получила ваше письмо, бросилась в штаб, попросилась на фронт - не
пускают, пошла на Залитерную к Медведю. Тут и он зашевелился и приволок меня
прямо сюда! - быстро говорила девушка, вглядываясь в лицо Рашевского.
- Хоть я и Сереженька, но не тот, какой вам нужен, - тихонько освободил
свою руку подполковник.
- Ах, извините, я совсем голову потеряла от волнения! Я думала,
считала... не увижу. - И Варя неожиданно громко всхлипнула, уцепившись на
сей раз уже за Звонарева.
- Успокойтесь, милая Варя, ведь все обошлось благополучно, - тихонько
гладил припавшую к его груди девушку прапорщик.
Рашевский и Борейко из деликатности пошли вперед.
- Вы должны немедленно, сегодня же, сейчас же уйти с этого проклятого
форта, иначе я совсем рехнусь! Слышите, Сергей Владимирович?
- Мне разрешают завтра отлучиться отсюда на один день.
- Нет, вы не должны, не смеете возвращаться сюда, я этого не хочу, вы
должны пожалеть меня. Я пойду к Кондратенко и попрошу за вас, откажет -
брошусь перед ним на колени и не встану, пока он вас не отпустит отсюда, -
быстро бормотала Варя.
- Лучше вам не вмешиваться в это дело. Как только минная галерея будет
окончена, меня отпустят на Залитерную.
- И опять пошлют в какое-нибудь пекло...
- Весь Артур сейчас в таком же положении. Побольше спокойствия, Варюша.
Завтра я буду на Залитерной, приходите и вы туда. Поговорим обо всем, -
уговаривал Звонарев девушку. - Ну, будьте молодцом. Нас, верно, уже ждут.
Миновав казармы, они прошли в офицерский каземат. Тут они застали
Борейко, Рашевского и Рязанова. Последний был смущен и взволнован
- Прапорщик меня неверно понял, тут явное недоразумение, смею вас в этом
уверить, - бормотал он. - Вот и ваши сто рублей нашлись, они случайно
завалились в ящике стола, - проговорил Рязанов, протягивая деньги. - Теперь,
кажется, все на месте?
Звонарев сухо поблагодарил его.
- Поскольку все здесь улажено, можно двигаться и домой, - стал собираться
в обратный путь Рашевский.
- И мы с вами, - присоединились Борейко и Варя.
- Сергей Александрович, а здесь нельзя устроить перевязочный пункт, как у
Авророва? - спросила Варя.
- Отчего нельзя - можно. Но кто за это возьмется?
- Я...
- Тогда нельзя, - решительно ответил Рашевский.
- Это почему? - вскинулась Варя. - Я, то есть мы с Сергеем
Владимировичем, оборудовали пункт номер два у Залитерной, и нас даже
Кондратенко похвалил.
- Нельзя потому, что вы при каждом разрыве снаряда или бомбы будете
бросать раненых и бежать разыскивать Сергея Владимировича, - ответил
Рашевский. - Он тоже будет беспокоиться о вас.
- Он обо мне и не думает! Если бы это было так - он не согласился бы
пойти сюда на минную работу.
- А записку забыли? - опросил Звонарев.
- Один раз в счет не идет...
Звонарев и Рязанов проводили гостей за мост и вернулись в каземат.
Мокриевича уже не было. Карамышеву было дано задание организовать вылазку, и
он, пользуясь темнотой, пытался найти наиболее удобный путь для выхода с
форта.
- Надеюсь, вы на меня не в претензии, Сергей Владимирович, за те
небольшие шероховатости, которые сегодня имели место, - проговорил Рязанов,
почувствовавший необыкновенное расположение к прапорщику после разговора с
Рашевским.
Звонарев буркнул что-то неопределенное и откланялся. Он решил ночевать
сегодня не в офицерском каземате, а в капонире, около места работ. Там он
застал своих солдат за ужином. В бачке плавали несколько бобов и разваренная
картошка.
- От такой еды никакой силы не может быть у человека. Бурда да в придачу
китайская чумиза, - ворчал Блохин. - Скорей бы попасть к себе на Залитерную!
- Ничего удивительного, если солдаты болеют от такой пищи, - проговорил
прапорщик.
- Мы для себя займем этот каземат, Пусть он будет нашим, артиллерийским,
- решил после еды Блохин. - А ну, пехтура, вались отсюда и забирай с собой
всех своих вшей, - обернулся он к стрелкам, толпившимся вокруг.
- У тебя, что ль, их нет? - обиделся один из стрелков.
- Есть, как не быть, да другого фасона - антиллерийского образца тысяча
восемьсот семьдесят седьмого года.
- Что же, они не кусаются, что ли?
- Нас не трогают, а пехоцких загрызают до смерти, - зубоскалил Блохин.
Утомленные за день Звонарев и Блохин задремали на охапке гаоляна,
брошенной на пол. Прапорщик вспомнил Варю, ее сегодняшнее неподдельное
волнение и остро почувствовал, как прочно она уже вошла в его жизнь, эта
славная, так привязавшаяся к нему девушка.
"Скорее бы кончилась война, тогда можно будет и попытать счастья в
семейной жизни", - со вздохом подумал Звонарев, погружаясь в глубокий сон.
Около полуночи прапорщик проснулся от холода и пошел посмотреть, что
делается на месте работ. Два сапера и два стрелка под руководством Лебедкина
усердно рыли колодец, углубляя галерею, и в мешках выносили землю. В забитом
конце туннеля чуть прослушивались стуки японцев, ведущих подкоп.
"Надо возможно скорее выяснить направление и характер их работ", -
подумал Звонарев, входя в капонир. Он поделился своими соображениями с
солдатами.
- Пойдем, Сергей Владимирович, сами на разведку, - предложил Блохин, тоже
очнувшийся от сна. - Сейчас ночь, темно, постараемся пробраться к японцу в
гости. Быть может, и узнаем кое-что.
Оставив Лебедкина за старшего, прапорщик вместе с Блохиным отправился к
Рязанову. Капитан сидел за столом и пил водку. Перед ним стоял взволнованный
Карамышев в испачканной землей шинели.
- Как хотите, Василий Петрович, а я больше туда не пойду. Японцы завели
маленьких собак, очень чутких, которые сразу же начинают лаять, едва
заслышат малейший шорох, и этим предупреждают о нашем приближении.
Звонарев сообщил о своем желании лично произвести разведку японских
работ.
- Приветствую ваше намерение. Если вы руководите минными работами, вам и
книги в руки. Не желаете ли выпить "русский флаг"?
Звонарев отказался, зато Карамышев с видимым наслаждением налил в стакан
сначала водки, затем синий пипермент и сверху красный абрикотин. Не
смешивающиеся между собой жидкости составили основные цвета русского флага,
откуда и произошло название напитка.
Проглотив одним глотком стакан, поручик сразу побагровел.
- Может быть, вы теперь рискнете повторить вылазку вместе с прапорщиком?
- спросил Рязанов, усмехаясь в усы.
- Нет, сегодня я уже достаточно наигрался в жмурки со смертью. Отложим до
завтра. Я немного прилягу. - И через мгновение поручик храпел на весь
каземат.
Рязанов молча пил водку.
- Пройдемте по форту, - предложил он Звонареву.
Они спустились из офицерского каземата в расположенный внизу пустой
пороховой погреб, а затем попали в нижний этаж горжевой казармы. Прикрытый
верхним этажом, землею и прослойкой камней, он являлся самым защищенным
убежищем на форту.
Едва они открыли дверь, как им в нос ударил крепкий запах йодоформа,
карболки и еще каких-то лекарств. К этому примешивался обычный солдатский
дух - пота и немытого тела. Первое, что они увидели, войдя внутрь, было
несколько трупов, лежащих на нарах.
- Убрать, пока не завоняли, - распорядился Рязанов.
Рядом с убитыми лежало человек десять раненых.
Санитары поили их водой, подбинтовывали раны и по возможности старались
подбодрить своих пациентов. В воздухе плавали облака густого махорочного
дыма, который раздражал глаза и горло. Керосиновые лампочки тускло светили.
- Открыть дверь, проветрить! Накурили так, что дышать невозможно, -
распорядился Рязанов.
Звонарев обратил внимание на то, что многие солдаты были полураздеты.
- Как же они выскочат по тревоге? - спросил он.
- Здесь помещается резервная полурота. Она вызывается не сразу, поэтому у
солдат будет время одеться, - пояснил капитан.
В конце казармы был устроен склад бомбочек. Несколько сот их лежало прямо
под нарами, на которых лежали солдаты. Тут же стояли цинковые ящики с
ружейными патронами.
- Почему все это находится здесь, а не в пороховом погребе? - удивился
Звонарев.
- Покорно благодарю! Погреб помещается рядом с нашим казематом. Стоит
одному снаряду попасть в него, и мы взлетим на воздух, а тут и более укрыто,
и при взрыве пострадает солдатня, а не мы, - спокойно ответил капитан.
Обойдя нижний этаж, они по лестнице поднялись вверх. Тут картина была
несколько иная. Солдаты сидели или лежали на нарах с винтовками, почти никто
не спал. В любую минуту вся рота могла выйти с оружием в руках. Около входа
стояли приготовленные к действию пулеметы с вдетыми лентами. Рядом дремали
пулеметчики. При появлении офицеров солдаты вскочили и вытянулись. Рязанов
неторопливо прошел вдоль нар, осматривая стрелков.
Несколько глухих взрывов, донесшихся со стороны внутреннего дворика
форта, отвлекли внимание капитана.
- Японец сегодня сильно волнуется с самого вечера, как бы не полез на
штурм, - забеспокоился Рязанов.
- Он, ваше высокоблагородие, слышит, как мы роемся под землей, и трусит,
что его могут взорвать. Со страху и бомбочки бросает, - вмешался Блохин.
- Я вернусь в свой каземат, - проговорил капитан, - вас же попрошу
понаблюдать с брустверов, что делается у противника.
Звонарев повиновался. На дворе было очень темно. Низко нависли тяжелые
тучи, шел нудный осенний дождь, сквозь который с трудом пробивались лучи
прожекторов.
Когда глаза привыкли к темноте, прапорщик различил фигуры часовых,
припавших к бойницам. Несмотря на темноту, ружейная перестрелка не замолкала
ни на минуту.
- Берегись! - крикнул Блохин и толкнул Звонарева за прикрытие. Почти
тотчас блеснул яркий огонь и грохнул взрыв ручной гранаты.
Поднявшись затем на бруствер, Звонарев и Блохин стали вглядываться в
окружающую темноту. За пеленой дождя японские окопы едва выступали чуть
заметной полоской. На ней то здесь, то там вспыхивали на мгновение огоньки
ружейных выстрелов.
- Вот бы сейчас пойти в разведку, - проговорил Блохин.
- Завязнешь в грязи и заплутаешься в темноте, - возразил Звонарев.
- Никак нет! В такую погоду только и ползать к японцу в гости. Давайте
сходим сейчас на укрытый ход, - предложил он. - Там до врага рукой подать:
может, что ежели и не увидим, то услышим.
Звонарев замялся. Укрытый ход представлял собой узенькую, в аршин
шириной, тропинку, которая шла по наружному краю рва вдоль крыши
контрэскарпной галереи. Даже днем там легко было оступиться и упасть с
трехсаженной высоты в ров. Теперь же двигаться но нему было во много раз
опаснее. С наступлением темноты здесь выставлялись часовые. Поколебавшись
немного, он все же согласился. Они осторожно миновали дворик и зашли к
Рязанову, которому сообщили свои наблюдения и планы.
- Желаю успеха, хотя и уверен в противном, - напутствовал их капитан.
Добираться до укрытого пути пришлось ощупью, на четвереньках. Их окликнул
испуганный голос часового:
- Кто идет?
Узнав, кто идет и зачем, он вызвался проводить их до самого капонира.
Заметив движение, японцы открыли ружейный огонь и начали бросать
бомбочки. Одна упала к самым ногам Звонарева. В темноте чуть заметной точкой
тлел бикфордов шнур. Прапорщик остолбенел от ужаса. Еще мгновение, и
фунтовый заряд пироксилина взорвется у его ног, убьет или искалечит на всю
жизнь. Звонарев как зачарованный смотрел на тлеющий огонек, не двигаясь с
места.
- Пошла дальше, - спокойно проговорил стрелок, сталкивая бомбочку в ров,
где она тотчас же взорвалась.
Тут только прапорщик вполне осознал, какой опасности он только что
избежал.
- Спасибо тебе, братец! - схватил он солдата за руку.
- Э, что, вашбродие! Пустое это. За ночь-то сколько их таких перекидаешь
в ров, - неторопливо рассказывал стрелок.
Добравшись до крыши капонира, Звонарев хотел было высунуться и посмотреть
вперед, но в это время луч японского прожектора остановился против этого
места. Опять пришлось томительно ожидать, пока он сдвинется в сторону.
Прапорщик стал дрожать от холода.
- Пошли назад, - предложил он Блохину.
- Подождем еще малость, Сергей Владимирович.
Сосчитаю до ста: коль прожектор не уйдет - поползем домой.
Не успел он просчитать и до пятидесяти, как луч угас и опять стало
совершенно темно. Блохин мигом вскарабкался на бруствер и пополз вперед.
Звонарев и двое часовых остались ожидать на месте. До японцев здесь было
всего шагов тридцать. В тишине ясно слышался их гортанный говор, стук лопат,
звяканье железа и тонкий, пискливый лай маленьких сторожевых собачонок.
- Ох, и вредные же они! За сто шагов русского человека чуют, а на своих
не лают, - сообщил шепотом один из стрелков.
Прислушиваясь к разговору, Звонарев внимательно всматривался туда, где
скрылся Блохин.
- А ну, потише, послушаем, что впереди делается, - остановил он солдат.
- Вы, вашбродь, не очень высовывайтесь, может я заметить, - предупреждали
стрелки.
Вдруг впереди у японцев звонко залаяла собака.
- Почуяла, стерва, - буркнули в один голос солдаты. - Будет теперь баня.
После полуминутного молчания посыпались ружейные выстрелы, полетели
бомбочки. Прапорщик и стрелки припали к самому брустверу.
- Пропал, черт рябой, - проговорил один из стрелков, имея в виду Блохина.
Переждав минуту, Звонарев все же рискнул на мгновение высунуться из-за
бруствера и чуть не ударился лицом о сапоги ползущего назад Блохина. Солдат
удивительно тихо и неслышно опустился на укрытый путь.
- Ничего не видел, а где работают - слышал: чуть правее нашего.
Прошло не меньше четверти часа, пока японцы наконец успокоились. За это
время несколько бомбочек опять упали совсем рядом с прапорщиком, но он уже
спокойно скидывал их в ров, где они и рвались.
- Надо придумать такую бомбочку, чтобы она взрывалась от удара, - заметил
Блохин. - Пошли обратно. Сергей Владимирович. - И артиллеристы тихонько
двинулись вдоль бруствера.
Рязанов крепко спал, положив голову на стол. Рядом с ним стоял недопитый
стакан водки.
- Разрешите, вашбродь? - проговорил Блохин и, не дожидаясь ответа,
опрокинул водку себе в рот. - Сразу веселее на сердце стало, - улыбнулся он.
Карамышев храпел на кровати. Прапорщик не захотел будить офицеров и
вместе с Блохиным направился в капонир.
Проходя через казармы, Звонарев обратил внимание на то, что сегодня здесь
почти никто не спал. Посреди на нарах сидел бородатый и уже не молодой
солдат и рассказывал сказку. Стрелки - кто лежа, кто сидя - расположились
вокруг и, дымя цигарками, внимательно слушали.
- Почему не спите? - обратился офицер к вскочившим при его появлении
солдатам.
- Японец что-то больно разыгрался нынче. Все время бомбочки бросает. Как
бы не полез на нас, - пояснил один из унтеров.
- Ну, пошли, Блохин, - заторопил Звонарев.
- Пехтура народ скучный - никакого тебе веселья нет у них в голове. То ли
дело у нас: Белоногов споет - душа радуется, Заяц представит - живот от,
смеха лопается, поручик рыжнет - так всего до печенок проберет! - разливался
Блохин, идя за офицером.
В контрэск
...Поділитися у соцмережах
