Жанр: История
Порт-артур
...ев сел и, пока Романовский читал бумаги, осмотрелся вокруг. Фанза,
которую занимал капитан, была чистая, просторная; в узорчатых окнах вместо
обычной у китайцев цветной бумаги блестели стекла. На стене против окон
висела подробная карта Артура с нанесенными на ней укреплениями и две
большие схемы севастопольской обороны. На столе лежали какие-то книги. В
глубине виднелась складная походная кровать.
- Значит, вы желаете проехаться со мной вдоль расположения моего отряда?
- закончил чтение капитан.
- Так точно. Если, конечно, это вас не затруднит.
- Нисколько, погода прекрасная, и я с удовольствием прокачусь верхом.
Капитан позвал денщика и приказал седлать лошадь.
- Мы отправимся сначала на берег моря, а затем проедем вдоль фронта по
направлению к Артуру, - объяснил капитан. - Возможные позиции и
наблюдательные пункты я нанес на эту карту, которую возьму с собой. Это
ускорит и облегчит нашу работу.
- Со мной приехала мадемуазель Белая, дочь нашего генерала. Она хотела бы
сопутствовать нам, - робко проговорил прапорщик.
- Она интересная? - улыбнулся капитан.
- Весьма своеобразна, во всяком случае.
- И прилично ездит верхом?
- Очень.
- Буду рад с ней познакомиться.
Подъехав к кумирне, где расположился отряд Красного Креста, они вызвали
Варю. Узнав о приезде начальника отряда, на крыльцо вышел врач.
- Нас можно поздравить: мы наконец получили необходимые нам медикаменты и
перевязочный материал, - радостно сообщил он. - Нам его любезно доставила
сестра Белая.
- Позвольте поблагодарить вас, мадемуазель, и выразить свое удовольствие
по поводу предстоящей совместной прогулки, - протянул руку девушке капитан.
Через пять минут они ехали по направлению к Голубиной бухте - Варя
посредине, офицеры по бокам.
- Вы прекрасно сидите на лошади, мадемуазель, - заметил Романовский,
критически осматривая Варю. - Повод держите крепко, лошадь хорошо слушается
вас. Дать вам в руки меч и копье, и вы станете воплощением девы-воительницы.
- Я всего лишь скромная казачка, - ответила девушка, польщенная похвалой.
Вскоре впереди открылась Голубиная бухта. В нескольких десятках саженей
от берега из воды торчал остов миноносца "Внушительный", взорванного здесь
11 февраля командой при приближении японцев. Исковерканные трубы,
обломанные мачты и сиротливо стоявшие на палубе пушки четко виднелись на
лазурно-голубом фоне воды.
- Памятник трусости наших морячков. Вместо того чтобы принять бой, они
поспешили выброситься на берег и взорваться, - высокомерно заметил
Романовский.
Выехав к берегу севернее Юдзянтуня, всадники направились к небольшому
скалистому, на полверсты выдающемуся в море мысу, именуемому Промежуточной
горкой. На нем виднелись стрелковые окопы, а дальше, маскируясь со стороны
моря, - скорострельная пушка и несколько фанз. На ближайшей из них висел
маленький флажок. Сюда Романовский и направил своего коня. Спешившись,
офицеры вошли в дом, а Варя пошла навестить знакомых китайцев. При появлении
начальника отряда из-за стола вскочило несколько человек.
Один из присутствующих, штабс-капитан Соловьев, отдал рапорт
Романовскому.
- Прошу вас, господа, отправиться к своим частям, я обойду весь участок,
- обратился к ним Романовский.
Офицеры поспешили выйти из фанзы, за исключением Соловьева.
- Сейчас мы втроем - пардон, вчетвером, я упустил из виду мадемуазель
Белую - направимся к деревне Шаньятоу. Побываем на горке, что к северу от
нее. Там расположены окопы сборной роты штабс-капитана Соловьева.
- Придется немного обождать, пока приведут мою лошадь, - предупредил
Соловьев. - Мы тем временем пройдемся к ближайшим окопам.
В нескольких сотнях шагов по берегу виднелась скала высотою в тридцать -
сорок саженей, на вершине которой был устроен полукругом окоп, фронтом на
север и запад. Отсюда открывался широкий вид на бухту и море, а также и на
прибрежные холмы, занятые японцами.
Романовский, на ходу здороваясь со стрелками, прошел вдоль окопа и
поднялся на бруствер. Звонарев и Соловьев последовали за ним. Звонарев
осмотрелся. Скала, на которой они находились, вдаваясь в море, делила
Голубиную бухту на две части: меньшую - северную, берег которой был занят
японцами, и большую - южную, оставшуюся за русскими. На стороне японцев было
заметно движение. В море плавало много парусных и весельных шлюпок. На
берегу суетились рыбаки, вытаскивая сети. Им помогали небольшие группы
японских солдат. Несколько ближе к русским японцы косили пожелтевший гаолян,
тут же рядом паслись лошади.
- Картина совсем мирная, - заметил Звонарев.
- Да, стреляют здесь редко. Мы экономим снаряды, а японцам стрелять не по
чем - все голо и пусто. У нас здесь так мало войска, что задирать неприятеля
нам не приходится.
Подошедший солдат доложил, что лошади заседланы.
- Где же мадемуазель Белая? - оглянулся Романовский. - Вы не видели
сестры милосердия, что приехала с нами? - спросил он у стрелков.
- Они находятся в фанзе, в которой стоят артиллеристы, и подпоручик с
ними.
Звонарев и Романовский застали Варю в разгаре операции. Она старательно
обмыла нарыв и ловко вскрыла его. При этой операции солдат то и дело
вскрикивал от боли, но Варя не обращала на него никакого внимания.
- Грязь у вас, господин подпоручик, поразительная. Все солдаты завшивели.
Не мудрено, что они болеют в таких антисанитарных условиях, - вполголоса
отчитывала Варя молодого офицера.
Романовский молча наблюдал эту сценку. Заметив его, подпоручик забормотал
в ответ что-то неразборчивое.
- Нужно сегодня же вынести и проветрить все тюфяки, а фанзу вычистить и
побелить, а то у вас лошади прекрасно убраны, а люди живут по-свински, -
наставляла девушка.
- У кого еще что болит? - спросила она солдат.
- У меня сильно тело свербит, сестрица, - проговорил один из них.
- Сними рубашку.
Пока солдат раздевался. Варя обернулась и, увидав капитана, нахмурилась.
- Я, конечно, очень признателен вам за проделанную работу, мадемуазель,
но сначала следовало бы спросить на это у меня разрешение, - заметил
Романовский.
- Я сам попросил сестру осмотреть солдат. Наш фельдшер заболел, и мы
лишены всякой медицинской помощи, - заступился за Варю подпоручик.
- В таком случае мне остается лишь извиниться перед мадемуазель Белой, а
вам указать, что добровольные сестры не располагают знаниями даже ротного
фельдшера.
- Я сдала фельдшерский экзамен, работаю в госпитале и знаю наверняка
много больше, чем ваши ротные "эскулапы" - сердито отозвалась Варя.
- Опять неудача, - деланно засмеялся Романовский. - Еще раз извиняюсь. Вы
клад: ездите верхом, как Брунегильда, лечите не хуже самого Эскулапа и
воинственны не менее Афины Паллады!
Путь до Шаньятоу был проделан без приключений.
Романовский разговаривал с Соловьевым, а Звонарев с Варей ехали сзади.
- Терпеть не могу этого задаваку: "Я начальник отряда, потрудитесь меня
слушать, я предупреждаю", - передразнивала Варя Романовского. - Папа-генерал
и то так не разговаривает со своими подчиненными. Давайте отстанем от них
совсем или поедем другой дорогой.
- Мне неудобно. Я ведь командирован в его распоряжение.
Варя вздохнула и замолчала.
Соловьевская горка, как ее называли по имени командира оборонявшей роты,
оказалась полевым укреплением усиленной профили с двумя рядами проволочных
заграждений и прочными блиндажами для стрелков. На флангах стояли два
пулемета, а несколько сзади, около деревни, находилась скорострельная пушка.
С этой позиции открывалась огромная панорама от Голубиной бухты на западе до
горы Высокой на востоке, то есть на протяжении почти восьми верст. Прекрасно
были видны японские тылы в районе Высокой. И Звонарев с удивлением заметил,
что японцы успели уже взобраться почти до половины горы.
- Однако они времени даром не теряют, - проговорил он, указывая на
неприятельские траншеи.
- Зато мы о них совсем не думаем. Будь у нас здесь хотя бы две старые
шестидюймовые пушки, никогда японцы не смогли бы не только взять, но и
приблизиться к Высокой. Прошу вас обо всем этом довести до сведения вашего
начальства, - ответил капитан.
Проходя мимо группы солдат-стрелков, капитан неожиданно велел некоторым
из них раздеться. Поеживаясь от свежего ветра, стояли голые люди. Осмотрев
их, Романовский брезгливо потрогал заношенное грязное солдатское белье,
кишевшее вшами.
- Мадемуазель Белая кое в чем права. Вши и грязь могут оказать большее
влияние на длительность обороны крепости, чем все осадные батареи, вместе
взятые. Поэтому борьба с ними не менее важна, чем с японскими шпионами и
пушками. Господин штабс-капитан, намотайте эго на свой длинный ус.
Прозябшие солдаты поспешили натянуть на себя одежду, вполголоса ругая
начальство.
Уже вечерело, когда офицеры вернулись в деревню, где оставалась Варя.
Увидя Звонарева, она торжественно потрясла объемистым мешочком.
- Я достала чесноку, который сейчас в Артуре на вес золота. Здесь его
фунтов десять. Это все китайцы, им спасибо надо говорить, - пояснила
девушка. - Обещал завтра принести нам домой большую рыбу, которую еще и сам
не поймал.
- Рыболовство строго запрещено приказом Стесселя, - напомнил Звонарев.
- Есть-то все хотят, и солдаты и офицеры. Поэтому начальство и, смотрит
сквозь пальцы на нарушение этого распоряжения. Китайцы знают, как надо
ловить здешнюю рыбу и где она больше всего водится. Если бы не наши
китайские друзья, то мы давно, бы голодали.
- Значит, и я еще не умер с голоду благодаря китайцам? - спросил
прапорщик.
- Конечно. Ели конину и чумизу, а теперь при их помощи питаетесь
прилично, - пояснила Варя. - Вы покончили с делами?
- Так точно, госпожа амазонка, - откозырял прапорщик.
- Тогда поехали домой.
- Разрешите считать мою задачу выполненной? - спросил прапорщик у
Романовского.
- Вполне.
Свернув на Юдзянтунь, Звонарев и Варя пустили коней рысью и, миновав
деревню, вскоре оказались на окраине Нового города. Солнце уже садилось, но
на западе четко выступали Высокая и окружающие ее горы. Царила полная
тишина, - очевидно, на позициях шла вечерняя смена частей. Вдруг на батарее
Золотой горы взлетел огромный столб огня, сопровождаемый целой тучей искр,
за ним другой, третий. Донеслись гулкие звуки выстрелов, многократно
повторенные эхом.
- Заяц старается. И когда он только спит? Каждую ночь будит меня своей
канонадой, - проговорила Варя.
С тротуара их окликнули. Звонарев узнал Сахарова.
- Откуда путь держите? - поинтересовался, здороваясь, капитан. - Я так
давно не видал вас, что решился даже задержать на дороге.
- Мы знакомились с расположением войск на левом фланге, - важно заявила
Варя. - Сергей Владимирович интересовался артиллерийскими позициями, а я
постановкой медицинской части.
- Которую она нашла в полном беспорядке, за что и объявила Романовскому
выговор, - закончил Звонарев.
- Если не очень устали, милости прошу заглянуть ко мне - тут рядом.
Третий раз справляю новоселье с момента начала тесной блокады. Сюда покуда
снаряды еще не залетают. Я хотел бы показать мадемуазель Варе несколько
японских кимоно, а также кое-какие безделушки.
- На десять минут можем зайти, - решила Варя, соскакивая на землю.
Появившиеся денщики взяли лошадей. Небольшая, в три комнатки, уютная
квартира Сахарова вся утопала в коврах: они лежали на полу, висели на
стенах, покрывали кушетку, служили портьерами на дверях. Всюду красовались
различные безделушки в виде драконов, рыб и мифических животных. В углу под
иконой находился большой золоченый Будда с неизменным лотосом в руках.
Капитан провел своих гостей в спальню и распахнул большой гардероб. В нем
висело несколько десятков кимоно всевозможных цветов и размеров, из самых
разнообразных материй - тяжелые парчовые, вышитые золотыми и серебряными
драконами, и совсем невесомые, из тончайшего шелка, похожего на паутину, и
теплые, на вате, с меховыми воротниками, сплошь расшитые разноцветным
бисером. Драконы, змеи, лотосы, хризантемы, цапли, вишни - все это
переплеталось в сложном узоре вышивки. Варя с чисто женским любопытством
рассматривала эту своеобразную коллекцию.
- Откуда они у вас?
- Досталось от одного знакомого. Я лишь постарался сохранить их от порчи.
Разрешите предложить вам, мадемуазель, один из них на выбор.
- Что вы, Василий Васильевич, мне просто неудобно принимать такие
подарки! - отнекивалась девушка.
- Мне они достались даром, и я, откровенно говоря, не знаю, что с ними
делать. Вам же может пригодиться. Поэтому позвольте из личной симпатии к вам
и из уважения к вашим родителям, которые всегда так мило относятся ко мне,
сделать маленький подарок. Вы доставите мне этим большое удовольствие, -
упрашивал Сахаров.
Соблазн взял верх, и небольшое, совсем прозрачное кимоно, которое все
можно было собрать в горсть, перешло в собственность Вари. Она захотела тут
же его примерить. Мужчины вышли в соседнюю комнату.
- Каково положение у Романовского? - справился капитан. - Я очень
интересуюсь этим участком, так как вся моя связь с внешним миром идет через
Голубиную бухту. Нельзя ли взглянуть на вашу карту?
Прапорщик любезно протянул свой планшет. Сахаров быстро перенес к себе
линию сторожевого охранения с наличными укреплениями. Затем он расспросил о
дальнейших планах обороны и мерах к усилению этого участка. Звонарев
подробно рассказал все, что ему было известно по этому поводу. Капитан его
поблагодарил.
- Позвольте в знак моей признательности подарить вам маленькую
безделушку, - протянул он Звонареву брошку в виде красивой бабочки
филигранной работы.
- Благодарю вас, но я, право, не знаю, что мне с ней делать.
- Подарите мадемуазель Белой, она ей, наверно, понравится. Не
конфузьтесь, молодой человек. Мы все были когда-то молоды и ухаживали за
девушками, - ласково потрепал он по плечу прапорщика.
Последнему ничего не оставалось, как принять подарок.
- Не правда ли, оно мне очень к лицу? - впорхнула в комнату Варя в
темно-вишневом, расшитом золотом и серебром кимоно.
- Минуточку, сейчас раздобудем гребень и веер. - И Сахаров вышел из
комнаты.
Звонарев молча протянул девушке подарок капитана.
- Какая прелесть! Это Василий Васильевич вам дал? - восхищалась Варя.
- Мет, мне прислали ее от китайского богдыхана. Кстати, с вашим
продолговатым лицом и довольно-таки основательным носиком вы мало походите
на дочерей Страны Восходящего Солнца.
- Я, конечно, гораздо красивее их!
- Какое самомнение: те хорошенькие куколки, а вы - просто кубанская
амазонка.
- А ну вас, замолчите! - рассердилась Варя.
Выбрав из принесенных Сахаровым вееров и гребней наиболее подходящие к ее
кимоно, девушка потребовала зеркало и стала перед ним охорашиваться.
- Похожа я на гейшу? - спросила она у капитана.
- Конечно, только гораздо красивее.
- Вот видите! - торжествующе обернулась Варя к Звонареву.
- О вас последнее время много говорит князь Гантимуров, - вкрадчиво
сообщил Сахаров.
- Я не переношу его.
- Зато он от вас без ума.
- Если он вздумает высказать мне свои чувства, то боюсь, что он останется
без головы. Ну, нам пора. Большое, большое спасибо вам, Василий Васильевич.
Сахаров приложил руку ко лбу.
- Нет ли у вас средства от мигрени?
- Можно достать фенацетин. Завтра же вам привезу. Вид у вас не совсем
здоровый. Дайте-ка руку, - перешла на докторский тон Варя. - Учащенный
пульс, небольшой жарок. Покажите язык, - я уже кое-что понимаю в медицине.
Обложен, надо немедленно же обратиться к врачам. Сейчас в связи с
недостатком и ухудшением качества воды сильно распространяется брюшной тиф.
- Не пугайте, ради бога! Мне гадалка давно предсказала, что я умру от
тяжелой болезни.
- Завтра с утра навещу вас по дороге в госпиталь, - на прощанье
подтвердила Варя. - Теперь прямо домой, - обернулась она к Звонареву, когда
они сели на лошадей.
Луна закрылась тучами, с моря налетел туман, и Артур утонул во мраке.
Спотыкаясь на каждом шагу, лошади медленно двигались по разбитым
бомбардировкой улицам города. Когда путники миновали доки и свернули к
Артиллерийскому городку, до их слуха долетел из придорожной канавы тихий
плач. Варя сразу остановила лошадь.
- Кто тут? - громко спросила она, вглядываясь во тьму. - Сергей
Владимирович, чиркните спичку.
Всхлипывания сначала прекратились, а затем послышались вновь. Не
дожидаясь, пока Звонарев зажжет огонь, девушка соскочила с лошади.
Прапорщику удалось наконец зажечь спичку. При ее слабом свете Варя увидела
бедно одетого ребенка лет десяти - двенадцати, вытиравшего кулаками
заплаканное лицо.
- Сегодня избу разбило, тятьку убило, - сквозь слезы ответил он на вопрос
Вари. - А мамка еще в апреле умерла.
- Пойдем со мной, я тебя накормлю и устрою. Как тебя звать-то?
- Вася Зуев... Куда вы меня поведете?
- В Артиллерийский городок. Перестань плакать и пойдем, - распоряжалась
Варя.
Мальчик повиновался.
Скоро они добрались до дому.
- Здесь живет усатый генерал, - проговорил Вася.
- Да. Это мой папа.
Мальчик недоверчиво покачал головой.
Отдав конюхам лошадей, Звонарев и Варя направились в дом. Вася неожиданно
заупрямился и не захотел идти с ними.
- Боюсь я! Генералы - они сердитые.
- Мой папа совсем не сердитый, не упрямься, - уговаривала мальчика Варя.
Вася стоял в нерешительности.
- Иди без разговоров, - рассердилась Варя и повела мальчика за руку.
- Мама, посмотри, какого я тебе привела внука, - весело закричала она из
передней.
- Чего еще придумала? - отозвалась Мария Фоминична, выходя в переднюю. -
Где ты подобрала этого хлопчика?
Варя рассказала.
- Видать, плохо кормленный, такой худой и совсем раздет. Накорми его, а я
поищу для него что-нибудь из одежды. Смотри только не воруй, а то выгоню, -
пригрозила Белая.
Вася густо покраснел и что-то пробормотал себе под нос.
- Не обижай его, мама! Он хороший, честный, только бедный мальчик. Не
правда ли, Вася? - ласково погладила Варя его по голове. - Сначала я его
выкупаю. - И Варя поспешила увести его в ванную.
Звонарев тоже умылся, а затем направился с докладом в кабинет к генералу.
Белый внимательно его выслушал.
- Я попрошу вас нанести линию расположения отряда Романовского мне на
карту. Что касается его соображений о значении занимаемого им участка, то
нам это хорошо известно.
Вскоре Мария Фоминична пригласила их к ужину. Проголодавшийся за день
прапорщик отдал должное всему, что находилось на столе. Только к концу ужина
появилась Варя.
- Вымыла я Васю зеленым мылом с головы до пят, обстригла его лохмы,
накормила до отвала и уложила спать, - тараторила она. - Велела себя
называть тетей
Варей. Он будет у меня на побегушках здесь и в госпитале.
- Ты прежде всего присмотрись, что он за ребенок, - охладила пыл дочери
Мария Фоминична.
- Что же вы не похвастаетесь полученным от Сахарова подарком? - спросил
Звонарев.
- Я совсем забыла! - спохватилась Варя и выбежала из комнаты.
Через некоторое время она появилась в кимоно, с брошкой на груди.
- Не правда ли, мамочка, оно прехорошенькое, совсем как из паутинки, и
очень мне к лицу! Бабочка словно живая.
- Почему, собственно, Сахарову вздумалось делать тебе такие подарки? -
недоумевала Мария Фоминична.
- Он говорил, что не знает, куда девать это кимоно. Брошку же я получила
от Сергея Владимировича, а он от Сахарова.
- Сахаров большой умница и хитрец, никогда ничего зря не делает.
Очевидно, вы ему зачем-то нужны. Наверное, он скоро что-либо попросит у вас,
- предупредил Белый.
- Я напишу ему письмо с благодарностью, - добавила Мария Фоминична.
Прапорщик начал прощаться.
- Куда вы? Неужели отправитесь на ночь глядя пешком к себе на батарею? -
заволновалась Варя. - Мама, а почему бы Сергею Владимировичу не переночевать
у нас, хотя бы в папином кабинете?
- И в самом деле! Оставайтесь-ка, молодой человек, утром мы вместе с вами
побываем у Кондратенко и окончательно решим, что нам делать на участке
отряда Романовского, - решил Белый.
- Вот и отлично! - захлопала в ладоши Варя.
- Вы с Варей совсем на дружеской ноге, - улыбнулась Мария Фоминична.
- Она все время так самоотверженно заботится обо мне. Я глубоко
благодарен ей за это и весьма ценю ее дружбу, - ответил Звонарев, невольно
краснея под внимательным взглядом Марии Фоминичны.
Через полчаса прапорщик уже лежал в чистой постели, на мягком кожаном
диване.
Перед сном Мария Фоминична зашла в комнату дочерей. Катя уже лежала под
одеялом, а Варя нетерпеливыми рывками расчесывала на ночь свои длинные
волосы,
- С каким бы я удовольствием обрезала эти противные косы. С ними одна
только морока, - сердилась она.
- Коса - девичья краса, - заметила Мария Фоминична. - Да не торопись ты
так,
- На что мне нужна эта краса?
- Не тебе нужна, а людям, твоему будущему мужу.
- Я замуж не пойду!
Катя громко расхохоталась.
- То-то ты с Звонарева глаз не сводишь и готова с ним скакать верхом хоть
на край света.
- Слушай, Варя, - серьезно проговорила Мария Фоминична, - сегодня у меня
была Вера Алексеевна и сватала тебя за князя Гантимурова.
- Ты же, мама, сама говоришь, что мне еще рано думать о замужестве.
- Верно! Но люди, видно, считают, что ты уже заневестилась, и засылают
сватов.
- Надеюсь, ты ее выпроводила не солоно хлебавши?
- Обещала поговорить с тобой. Теперь ведь вы, молодежь, сами все решаете,
старших не спрашиваете, - вздохнула Мария Фоминична.
- А как ты самокруткой шла за папу? Небось тоже не спрашивала разрешения
у деда с бабкой? - возразила Варя.
- Не тебе судить твоих родителей, дерзкая девчонка! - вспыхнула мать. -
Не о нас речь, а о тебе.
- Давай, мама, условимся, что ты всех женихов будешь отваживать. Я,
мамочка, свой выбор уже сделала и менять его не собираюсь!
Мария Фоминична с удивлением посмотрела на посерьезневшее лицо дочери.
- Но если он тебя не выберет? - спросила она.
- Выберет! Как он посмеет не выбрать! - упрямо проговорила Варя.
- Я буду только рада этому, он юноша хороший. Ну, спите, детки. - И Мария
Фоминична вышла.
Когда Звонарев проснулся и торопливо оделся, генерал уже ушел в
Управление.
- Почему меня не разбудили? - спросил прапорщик у Вари, которая встретила
его у входа в столовую.
- Воспитанные люди прежде всего здороваются - это раз. Во-вторых, папа
сам не велел вас будить, чтобы вы хоть немного отдохнули после длительного
пребывания на позициях. А в-третьих - садитесь пить чай, - скомандовала
девушка.
В столовой сидели Мария Фоминична, Катя и Вася.
Последний был наголо острижен и сиял от восторга, глядя на свои новые
брюки и рубаху. Его круглое, в веснушках, лицо со вздернутым носом и живыми
глазами было преисполнено сознания собственного достоинства.
Когда прапорщик занял свое место за столом, мальчик дружески ему
улыбнулся, как старому знакомому.
- Вы не настоящий офицер, - неожиданно проговорил он.
- Это почему?
- У вас на груди птица, - показал Вася на золотого орла-значок
технологического института, - значит, вы инженер, а не офицер.
После чая Звонарев и Варя с Васей отправились в
Новый город.
- Вы проводите меня в госпиталь, по дороге мы зайдем к Сахарову, -
распорядилась Варя. День выдался пасмурный, прохладный, бомбардировки не
было, с позиций чуть доносилась ружейная и артиллерийская стрельба. У
артиллерийской пристани покачивалась одинокая ярко раскрашенная лодка. На
носу с обеих сторон красовались два рыбьих глаза, а вдоль извивался
желто-розовый дракон со страшно выпученными глазами. Китаец-лодочник грелся
на солнце.
- Эй, вставай, ехать будем! - подбежал к нему Вася.
Китаец вскочил.
Варя с Васей сели на переднюю банку. Звонарев поместился сзади. Китаец
оттолкнулся от берега и, ловко вращая весло, заставил лодку быстро двигаться
вперед. Вася не спускал с него восхищенных глаз.
- Вот здорово-то! Я хотел было тоже научиться юлаюла, но у меня ничего не
вышло, - проговорил он. - Я вчерась совсем собрался в Двадцать пятый полк.
Есть там такая переодетая солдатом тетя Харитина, она бы пристроила у себя,
а тут вы наехали.
- Мы знаем Харитину. Этот дядя находится на позициях рядом с ней. Он и
расскажет ей про тебя все.
- Я сам с ним поеду.
- Я тебя туда не пущу.
Вася призадумался. Ему и хотелось побывать на самых позициях, где идет
"настоящая война", но он боялся рассердить "тетю Варю".
Сахаров с трудом поднялся с дивана им навстречу.
- Я принесла лекарство, но вид у вас совершенно больной, вам надо
немедленно же лечь в госпиталь, - сразу определила Варя. - Хотите, я сейчас
это устрою?
- Говорят, в Красном Кресте благоустроеннее, чем у вас в Сводном
госпитале? Лучше уход, питание и даже врачи...
- Просто они богаче нас, и у них все есть. Я могу сбегать и туда.
- Не смею вас беспокоить. Да, вас, кажется, можно поздравить? Сейчас
заходил Гантимуров и сообщил, что сама Вера Алексеевна решила вас сосватать.
Звонарев удивленно посмотрел на Варю.
- Она вчера была у нас и говорила с мамой. Я решительно отказалась.
Гантимуров внушает мне отвращение.
- Между нами говоря, я разделяю вашу антипатию к князю, да, кроме того,
есть и другие обстоятельства, в силу которых я только приветствую ваше
решение.
- Не секрет, какие именно?
- Именно секрет.
- Тогда прошу извине
...Поділитися у соцмережах
