Жанр: История
Порт-артур
...во фланг японцам, ринулись матросы подошедшего резерва,
впереди которого двигалась огромная фигура Борейко. Он держал в правой руке
большой морской палаш и, как Самсон, сокрушал вокруг себя маленьких японцев.
Не выдержав внезапного удара, японцы смешались, а затем отхлынули назад. Но
стрелки Енджеевокого успели уже занять свои окопы и встретили их ружейными
залпами. Несколько сот зеленых фигурок заметалось в узком пространстве между
батареей и передовым стрелковым окопом, расстреливаемые перекрестным огнем
артиллеристов, моряков и пехоты. Земля с каждой минутой все больше
покрывалась зелеными пятнами упавших тел. Звонарев ясно видел, как японцы в
отчаянии бросались со штыками наперевес то в одном, то в другом направлении
и, скошенные пулями, падали. Немногие уцелевшие, побросав оружие, подняли
руки вверх.
Ружейный огонь прекратился. Японцы гуськом, один за другим, скрылись в
окопах стрелков. И тотчас молчавшие осадные батареи вновь обрушились на
батарею литеры Б. Русские поспешили укрыться. Только Борейко, помахивая
своим длинным палашом, неторопливо шел вдоль батареи, заглядывая в каждый
каземат.
- Живы поручик! Гуляют, ровно по набережной в воскресный день, -
восхищенно заметил Юркин. - Даром, что только утром их ранило.
Канонада по всему фронту постепенно стихала. Звонарев с удивлением
заметил, что день уже клонится к вечеру, небо затянуло тяжелыми тучами и
начинает накрапывать мелкий дождь. Ему сразу захотелось есть, тело стало
тяжелым от усталости. Он громко зевнул и с удовольствием потянулся, разминая
затекшие члены.
- Как ты думаешь, Юркин, готов у нас обед?
- Давно готов! На батарее пообедали, когда вы были на литере Б. Харитина
Федосеевна кликала вас, как вы бежали на пункт, а вы только отмахнулись от
нее рукой - не до тебя, мол.
- На всякий случай побудь здесь до темноты, а я схожу на батарею поем, -
приказал Юрину Звонарев.
Заметив его издали, Харитина поспешила принести щи и жареную ослятину.
Прапорщик торопливо ел, слушая болтовню молодой женщины.
- На слатербе пятнадцать убито и около полсотни раненых, - рассказывала
Харитина, - Софрона Тимофеевича ранило два раза за один день, а он не
захотел идти в госпиталь. Жигана, на что верткий черт, и того чуть на штык
не поддели. Не будь Зайца рядом, распороли бы ему брюхо.
- Заяц-то как туда попал?
- Пришел с Белоноговым по делам к поручику, а тут япошка лезет к самым
пушкам. Он и схватил винтовку. Хвастает - двух японцев заколол. Зато самому
бедро поранили, лежит сейчас на кухне и охает, придется его отправить в
госпиталь. Да и Белоногову портрет прикладом попортили, нос распух так, что
глаз не видно. Хотела я вас даже спросить о капитане Шметиллове, царствие
ему небесное, да при других постеснялась. Как его убило-то?
Прапорщик подробно рассказал о гибели капитана.
Лицо Харитины неожиданно сморщилось, глаза налились слезами, и она
всхлипнула.
- Душевный был человек Игнатий Брониславович. При нем хорошо жилось
солдатам. Жаль его, а их еще больше. Кто-то теперь будет ими командовать?
Попадется какой-нибудь аспид, и натерплются они горя.
Звонарев попробовал вызвать к телефону Борейко, но телефон не действовал,
и прапорщик решил идти на батарею литеры Б, благо совсем стемнело и на
фронте наступило затишье.
Он застал Борейко перед фронтом батареи. Перед поручиком стояло несколько
солдат.
- Трусы, батарею бросили, спасая свою шкуру! Таких солдат у меня еще не
было. Рук своих о ваши морды пачкать не хочу. Пусть сами солдаты, которые
честно защищали свои пушки, накажут вас как хотят.
Артиллеристы молчаливо направились по своим казематам, а Борейко подошел
к Звонареву.
- Что у тебя, все благополучно?
- Да. Харитина заведует хозяйством на батарее, а сказочник ею командует.
Я же лишь временно гощу на Залитерной. В общем, все идет хорошо.
Пока офицеры разговаривали, солдаты собрались по взводам в казематах.
Лепехин созвал всех своих подчиненных к иконостасу и вынул старообрядческое
Евангелие. Его бородата чинно уселись на нарах, терпеливо ожидая, что будет
делать взводный. Тут же находились трое бежавших с батареи во время атаки.
Они боязливо оглядывались по сторонам.
- Подь сюда, - подозвал одного из них взводный. - Рассказывай, кто ты
есть такой, а то тебя, как нового в роте, еще не знают.
- Фамилие мое Шестеркин, с Танбовской губернии.
- Рабочий, что ли?
- Никак нет, из хрестьян, служил половым в трахтире.
Солдаты задвигались и враждебно загудели:
- Знаем мы их, мошенников, - напоют, оберут и на улицу выкинут.
- Какое ты имел полное право бежать с батареи? - спросил Лепехин.
- Спужался; думал, всех японец заберет.
- Думал! А ты бы на других смотрел и штыком работал.
- Дык я не один бежал, и другие со мной...
- Мы со всех я ответ стребуем.
Солдаты вздыхали, почесывались.
- Что же с ним делать? - спросил у присутствующих Лепехин.
- А как о том сказано в Писании? - задали, в свою очередь, ему вопрос.
- "Возлюбивый сына, да сокрушит ему ребра пользы его ради. Послание
апостола Павла к коринфянам, глава третья, стих седьмой", - по Евангелию
прочитал Лепехин.
- Всыпать двадцать пять горячих, - предложили в толпе.
- Правов таких нет, - злобно оглянулся Шестеркин.
- Ас батареи бегать права есть? - подошел к нему вплотную Лепехин.
- Я жалиться буду.
- Кому? Поручику? Так сам слышал, как он тебя на наш суд отдал...
- Повыше найдем.
- Ишь ты какой прыткий!
Шестеркин не пошевелился, с угрюмой злобой глядя на взводного.
- Шевелись, сука! - послышалось в толпе.
- Правов у вас таких нет.
- Вали на нары и стаскивай порты! - распорядился взводный.
Несколько человек накинулись на "виновного" и без особого труда уложили
его на нары. Пороли вперехлест солдатскими портупеями, истово и деловито.
Лепехин считал удары. Шестеркин при каждом ударе вскрикивал и просил
пощадить, но на него не обращали внимания.
- Хватит! - остановил наказание взводный, когда положенное число ударов
было отсчитано.
Шестеркин торопливо одевался.
- Благодари мир за науку, - сурово приказал Лепехин.
В ответ наказанный разразился грубой бранью.
- Бей! - скомандовал Лепехин солдатам, возмущенный нахальством
Шестеркина.
Добрый десяток кулаков сразу обрушился на Шестеркина.
- Довольно, - вмешался наконец Лепехин, оттаскивая расходившихся солдат.
- Не ровен час, до смерти убьете.
Окровавленный, охающий Шестеркин, шатаясь, едва поднялся на ноги.
Двое других бегунов, устрашенные виденным, беспрекословно дали себя
выпороть. Ввиду их полной покорности Лепехин ограничился всего десятью
ударами. После экзекуции оба наказанные низко кланялись по сторонам и
благодарили за науку. Когда порка кончилась, взводный пошел с докладом к
Борейко.
- Твои лешаки поди переломали им все ребра? - забеспокоился поручик.
- Не должно того быть; на ногах стоят - значит, целы.
Разговор был прерван появлением Блохина.
- Здорово, варнак! - приветствовал его поручик. -
Зачем пожаловал?
- Здравия желаю, вашбродь! Явите божецкую милость, разрешите вернуться на
батарею, - взмолился солдат.
- Здесь ты не нужен, а Залитерной командует прапорщик. С ним и
разговаривай.
- Вашбродь, - жалобно взмолился Блохин к Звонареву, - дозвольте к вам
обратно!
Прапорщик внимательно посмотрел на него.
- Чем тебе плохо на втором форту? - спросил он.
- Житья от пехтуры нету. Даве смена произошла, пришли новые, один дурнее
другого. Невесть што мелют.
- Что же именно? - поинтересовался Борейко.
- Вашу, грит, "литербу" японец с потрохами забрал. Как, говорю им, это
может быть, коль на ней солдаты с Электрического Утеса, да еще с самим
Медв... то бишь поручиком Борейко! - В глазах солдата мелькнула лукавая
искорка. - Да нет на всем свете такого войска, чтобы их одолеть! А у самого
на сердце кошки скребут: а вдруг, думаю, осрамились. Чуть стемнело, сюда и
побег посмотреть, что здесь деется.
- Гладко врешь. Блоха, без запинки, - расхохотался Борейко.
- Убей меня гром, если вру! - перекрестился солдат.
- Ладно, можешь остаться на Залитерной, только, чур, к Харитине не
подкатывайся. Совсем тогда выгоню из роты до конца войны, - предупредил
поручик.
- Покорнейше благодарю, вашбродь! - гаркнул солдат и, умильно посмотрев
на водку, тяжко вздохнул.
Заметив это, поручик налил полстакана и протянул солдату. Тот мгновенно
проглотил водку и, прокричав благодарность, выскочил из блиндажа.
- Люблю Блоху. Пьяница, варнак, под горячую руку отца родного зарезать
может, а сердце золотое! Да и не дурак, хотя и малограмотный. Много такого
нашего народа без настоящего дела шляется по Руси-матушке... - задумчиво
проговорил Борейко. - А твоя амазонка как?
- Хорошо, что напомнил. Она, верно, ожидает с судками меня на Залитерной,
надо возвращаться. Оля как?
- Не видел уже с неделю, - видно, занята в госпитале, - вздохнул поручик.
- Не вздумай Варе рассказать о моей ране, а то Ольга Семеновна только зря
будет беспокоиться.
На Залитерной Вари не оказалось. Вместо нее явился с обедом Вася.
Звонарев застал его в своем блиндаже беседующим с Харитиной.
- Тетя Варя велела вам передать записку и просила ответ.
Подчеркнув две грамматические ошибки, прапорщик на обороте сообщил
девушке, что цел, невредим и сидит в полной безопасности на Залитерной.
- Зайца придется отправить в госпиталь, - проговорила Харитина. - Как бы
у него от грязи антонов огонь не сделался. Вася доведет его до перевязочного
пункта, а оттуда его доставят в Сводный госпиталь, к Варваре Васильевне.
Звонарев согласился. Поужинав, он зашел на кухню к Зайцу. Солдат лежал в
жару и бредил.
- Справишься один, Балоногов? - спросил Звонарев, увидев певца с
забинтованной физиономией.
- Харитина Федосеевна помогут, а вместе, конешно, справимся, - весело
отозвался солдат.
- Егор Иванович тоже нам подсобят, - добавила Харитина.
Следующие два дня штурм крепости продолжался. Звонарев все время проводил
на наблюдательном пункте, поддерживая огнем то батарею литеры Б, то форт
номер два, то Куропаткинский люнет. Японские атаки нигде не увенчались
успехом.
Варя совсем не показывалась на батарее, будучи сильно занята в госпитале.
Вася же неизменно являлся по вечерам с судками. От Харитины и солдат он
узнавал все о прапорщике, затем получал записку для Вари и уезжал, вздыхая,
что ему не разрешают остаться на батарее.
На третий день утром Звонарева вызвали в штаб.
Японские атаки снова возобновились, но уже в направлении форта номер три.
Степанов нервничал и не отходил от телефона, требуя подкрепления из штаба
крепости. Горбатовский отдавал целый поток бестолковых распоряжений, которые
тут же и отменял. Надеин молился перед иконами в своем блиндаже, призывая
божье благословение на русское воинство.
Один Рашевский сохранял полное спокойствие. Он сидел над картой и делал
на ней пометки карандашом. Звонарев подошел к нему.
- Рад вас видеть опять в добром здравии, Сергей Владимирович, -
приветствовал его подполковник. - Вы нам очень нужны. Дело в том, что японцы
прочно засели во рву форта номер два и около - батареи литеры Б. Мы решили
спустить в них шаровые мины. На форт направится лейтенант Лурский, а вам мы
хотим поручить батарею литеры Б. Я думаю, что вы с этим делом справитесь. На
всякий случай вместе со снаряженной миной пришлю к вам своего кондуктора,
минера Бутбфина, - добавил Рашевский.
Договорившись о деталях, Звонарев поторопился обратно, чтобы
заблаговременно произвести все необходимые приготовления.
В штабном блиндаже по-прежнему царила растерянность Горбатовский
нервничал и дергал Степанова. Выведенный из себя капитан с отчаянием
спрашивал:
- Так, что же вы наконец решили, ваше превосходительство? Двинем ли мы
резервные роты моряков к Китайской стенке или нет?
- Делайте, Федор Васильевич, как хотите, но чтобы положение там было
немедленно восстановлено и прочно закреплено, - отмахнулся генерал и
поспешил выйти в соседнее помещение.
Степанов выбежал из блиндажа и позвал командовавшего моряками офицера.
- Эта неразбериха тянется с утра, - с досадой проговорил Рашевский,
подошедший провожать прапорщика. - Надеин, при всей своей старости и
дряхлости, никогда так не волновался и не падал духом, как Горбатовский.
Хорошо хоть Степанов, человек уравновешенный и умный, при всяких
обстоятельствах сохраняет присутствие дух а и ясность мышления.
Около блиндажа Звонарева увидел Надеина. Генерал с иконкой в руках
направился к матросам.
- Ждрааштвуйте, братцы! - приветствовал их Надеин, беря под козырек.
Моряки дружно ответили,
- Шейчаш - вы пойдете в атаку на нашего врага и шупоштата - японца. Я
хочу благожловить ваш, чтобы пречиштая дева-матерь шохранила ваш швятым
твоим покрововом. На молитву, шапки долой!
Матросы, переложив винтовки на сгиб левой руки, поуставному сняли
фуражки. Генерал громко прочитал несколько молитв и, подняв обеими руками
иконку, трижды перекрестил ею моряков.
- Теперь ш богом! Ш ружьем в руке и крештом в шердце, жа мной, ребята!
Звонарев взволнованно следил за этой сценой. Он видел, как большинство
матросов иронически улыбалось, смотря на Надеина, но некоторые истово, с
чувством осеняли себя крестом.
Подошедший Степанов пытался было отговорить Надеина от намерения лично
вести матросов в бой.
- Генерал Горбатовский просит ваше превосходительство вернуться назад, -
доложил он.
- Шкажите ему, што никто не может жапретить умереть во главе швоих шолдат
жа матушку Рошию, - на ходу бросил генерал, продолжая идти вперед.
Степанов пожал плечами и пошел обратно.
Звонарев, сам того не замечая, увлеченный примером Надеина, тоже пошел за
моряками. Сбоку дороги торопливо ковылял Капитоныч, опираясь на винтовку
вместо палки. Старик, верный своему другу и генералу, решил последовать за
ним в бой.
Свыше двухсот человек, увлеченные порывом старика, лавиной ринулись
вперед, не обращая внимания на огонь японских батарей.
- Рашшыпаться в цепь! - скомандовал Надеин, когда до Китайской стенки
осталось две-три сотни шагов. Затем он еще раз перекрестился, выхватил шашку
из ножен и закричал во всю силу неожиданно окрепшего голоса:
- Ш нами бог! Ура! - и бросился бежать по направлению к японцам,
открывшим пачечный огонь по атакующим.
Несколько мгновений генерал бежал впереди всех, но затем матросы обогнали
его и со штыками наперевес обрушились на врага. Надеин споткнулся, упал,
выронив шашку, затем с трудом встал и уже с одним револьвером в руке побежал
дальше. Рядом падали убитые и раненые, но старик не видел и не замечал
ничего, продолжая хриплым голосом кричать "ура".
Вскоре его еще раз сбили с ног бегущие матросы. Двое из них остановились
и, подняв старика под руки, бережно поставили на ноги.
- Вы бы, ваше превосходительство, поберегли себя, в свалке вас затопчут,
- уговаривали они генерала, отряхивая испачканную землей шинель.
Надеин покорно слушал их, и слезы капали из его глаз.
- Штар штал, никуда больше не гожушь! Думал шегодня шмерть принять вмеште
ш матрошиками, да, видно, гошподь бог еще не приживает меня к шебе. Идите ш
богом, братцы!
Между тем у Китайской стенки все уже было кончено.
Немногие уцелевшие в штыковой схватке японцы поспешно отступали в свои
окопы, а матросы, рассыпавшиеся вдоль стены, готовы были встретить врага
штыком и пулей.
Звонарев, вместе с матросами кинувшийся в атаку, вскоре заметил упавшего
Надеина. Вырвавшись из штыковой свалки, он поспешил к нему на помощь.
- Вше шлава богу, жив и невредим, - ответил генерал на вопрос прапорщика.
- Пойдемте поблагодарим матрошиков жа геройшкую атаку.
Обойдя весь участок, отбитый только что моряками, генерал громко
благодарил чуть не каждого в отдельности матроса за проявленную храбрость.
Моряки отвечали ему весело и бодро. Ни тени прежней иронии не мог заметить
на их лицах Звонарев. Наоборот, теперь матросы с нескрываемым восхищением и
любовью смотрели на чудаковатого деда, только что показавшего пример
мужества, порожденного великой любовью к своей родине.
- Ура нашему генералу, нашему дедушке! - неожиданно выкрикнул один из
матросов, и этот крик был подхвачен всеми остальными. Надеин остановился и,
поднявшись на цыпочки, поцеловал рослого моряка.
Пережитое напряжение не прошло для старика даром, к вечеру он слег и был
отправлен в госпиталь.
Проводив генерала почти до штаба, Звонарев вернулся на Залитерную, где
его ожидала Варя. Она успела по дороге побывать в штабе Горбатовского и уже
узнала об участии прапорщика в контратаке.
- Ну зачем, зачем вы зря рискуете собой? - встретила его девушка. - Чего
ради вы пошли с моряками?
- Хорошо все, что хорошо кончается, милая Варя, не стоит больше об этом
говорить.
- Обо мне вы даже и не подумали! - И Варя неожиданно разрыдалась.
Долго пришлось прапорщику уговаривать ее, пока она наконец успокоилась.
Стук в дверь заставил Варю торопливо вытереть глаза и принять
равнодушно-сосредоточенный вид. Вошла Леля Лобина.
- Как бы мне повидать Стаха? - спросила она, поздоровавшись.
Прапорщик по телефону через батарею литеры Б соединился с Енджеевским.
Поручик пообещал немедленно прийти на Залитерную.
- Кстати, у меня к вам, Сергей Владимирович, есть разговор по поводу
спуска шаровой мины в японские окопы, - добавил он.
В ожидании прихода Стаха все направились навестить раненого Родионова,
который отлеживался на Залитерной. У фейерверкера был жар, одна из ран в
ноге нагноилась. Осмотрев солдата, Варя решительно заявила, что его
необходимо тотчас же отправить в госпиталь.
- Необходимо произвести очистку ран, иначе септицемия неизбежна, -
авторитетно заявила она.
Родионов умолял оставить его на Залитерной. Долго пришлось его
уговаривать, пока наконец он согласился уехать с батареи, на только к Варе,
чтобы быть "месте хотя бы с Зайцем.
Стах рассказал о последних штурмах батареи литеры Б. Варя подробно
сообщила о сегодняшней штыковой атаке Китайской стенки. Звонарев ее тихонько
поддразнивал, Леля ужасалась.
Начал накрапывать дождь, и обе гостьи заторопились домой. Офицеры немного
проводили их, а затем вернулись на Залитерную и договорились о спуске мины.
Решено было на следующий день произвести рекогносцировку на месте, а с
наступлением темноты приступить к действиям.
Место для спуска шаровой мины выбрали в передовом окопе, который обычно
на ночь занимали секреты. До противника было около тридцати шагов, причем
японские траншеи помещались значительно ниже, под крутым скатом горы.
Буторин с двумя матросами доставил на батарею литеры Б большую шаровую мину
весом около шестнадцати пудов. Внутри ее, в жестяном ящике, помещался
семипудовый заряд пироксилина. Свободное пространство мины было заполнено
кусками железа и камнями: они имели назначение усилить картечное действие
при взрыве. Для спуска мины имелся деревянный желоб длиной свыше трех
саженей. Разогнавшись по нему, мина дальше катилась по инерции.
Кроме Буторина, Звонарев взял с собой еще Блохина и Ярцева, уже видевших
в сентябре, на Высокой горе, действие таких мин. Борейко тоже не утерпел и
решил хотя бы сзади, из стрелковых окопов, посмотреть на взрыв.
Для доставки мины к месту спуска Стах отрядил десяток стрелков. Солдаты с
трудом перенесли ее на носилках. Как только наступили сумерки, японцы начали
усиленно освещать укрепления прожекторами. Несколько раз лучи света
останавливались на батарее литеры Б и затем, не обнаружив ничего
подозрительного, ползли дальше.
Уложив на бруствер окопа желоб, стрелки подняли и положили в него мину.
Чтобы она не скатилась раньше времени, ее удерживали короткой веревкой,
привязанной к специальному кольцу на корпусе мины. Затем солдаты сошли в
окоп, а Звонарев поднялся к мине и вставил запальный шнур, рассчитанный на
полторы минуты горения.
- Подай-ка фитиль, Блохин, - вполголоса приказал он.
Солдат протянул ему жестяную коробку, в которой чуть тлел джутовый
фитиль. Подув на него, чтобы он лучше разогрелся, прапорщик приложил его к
запалу. Последний тотчас вспыхнул и начал гореть с легким шипением. Звонарев
оглянулся. В японских окопах было вес тихо и темно. Луч прожектора удалился
далеко вправо.
Опасаясь, чтобы мина не взорвалась через слишком долгий промежуток
времени, что дало бы японцам возможность разбежаться, прапорщик решил
выждать еще полминуты, прежде чем ее пустить. Прислушиваясь к чуть слышному
шипению горевшего запального шнура, он дро себя отсчитывал секунды: ноль
раз, ноль два, ноль три... С последним счетом - ноль тридцать - он приказал
солдатам отпустить конец веревки, удерживающий мину, и изо всех сил толкнул
ее. К его удивлению, мина даже не шевельнулась.
Звонарев хотел выдернуть запальный фитиль, но последний снаружи уже
обгорел, и только в запальном отверстии чуть заметно мерцал огонек. Вынуть
его уже было невозможно.
"Сейчас взорвется", - мелькнула тревожная мысль.
Часть стрелков стремительно бросилась в тыл. Холодный пот выступил на
спине у прапорщика, волосы зашевелились на голове.
- Я сейчас вам подсоблю, вашбродь, - неожиданно раздался голос Блохина, и
он очутился рядом с Звонаревым.
- Раз, два, сильно! - скомандовал солдат, и они вдвоем навалились на
страшный шар. Он скрипнул и повернулся. Наполнявшие его осколки и камни,
пересыпаясь, сильно зашумели.
- Давай, давай, - шептал Блохин, продолжая катить мину со все
увеличивающейся скоростью.
Шестнадцатипудовый шар с грохотом полетел вниз. В японских окопах
поднялась тревога, японцы открыли беспорядочный огонь по направлению шума,
засвистели пули. Достаточно было одной из них удачно попасть в мину, и она
взлетела бы на воздух.
- Бежим назад! - скомандовал прапорщик и ринулся к окопу.
Блохин все же сперва пробежал вслед за миной до самого конца желоба и
только тогда вернулся обратно. Припав за бруствером почти к самой земле, они
с трудом переводили дух от волнения и с нетерпением ожидали взрыва. Грохот
все еще катящейся мины постепенно ослабевал, один за другим раздались два
небольших взрыва.
- Не наша, - быстро прошептал Звонарев.
- Японец, верно, хочет ее остановить и бросает ей навстречу бомбочки, -
отозвался Блохин.
- Хоть бы фитиль не затух, - забеспокоился прапорщик.
Через мгновение внизу вспыхнуло яркое пламя и грохнул оглушительный
взрыв. С бруствера слетело несколько мешков с землей. Над головой засвистели
осколки.
Затем в японских окопах наступила полная тишина, только луч прожектора
торопливо заметался в разные стороны. С какого-то форта или крепостной
батареи сзади высоко взвилась ракета, за ней другая, и, разорвавшись,
рассыпались тысячами огненных звездочек, освещая далеко все вокруг.
- Вот дураки! Они нас выдадут, - выругался прапорщик, совсем припадая ко
дну окопа.
При ярком свете сразу же разгорелась с обеих сторон ожесточенная ружейная
и пулеметная стрельба и быстро распространилась по всему фронту. Звонарев и
Блохин оказались под перекрестным огнем, целые рои пуль с визгом носились
над их головами.
- Ложись! - приказал прапорщик приподнявшемуся Блохину.
- А вдруг японец пойдет в атаку и заберет нас? - с сомнением проговорил
солдат, опускаясь на землю.
- Наши не допустят сюда японцев, - успокоил его прапорщик.
Прошло добрых четверть часа, пока стрельба настолько утихла, что Блохин
рискнул выглянуть из-за бруствера. При свете прожектора он разглядел
огромную яму среди японских окопов. Вокруг нее валялись трупы и огромные
каменные глыбы, вывороченные из земли при взрыве.
- В самый раз угодили, Сергей Владимирович! Можно теперь и домой идтить.
Прапорщик, в свою очередь, рискнул выглянуть из окопа. В то же мгновение
пуля сбила у него с головы папаху.
- Зацепило? - тревожно спросил Блохин и, не дожидаясь ответа, провел
своей шершавой рукой по лицу и волосам Звонарева.
- Кажется, цел, - еще неуверенно отозвался прапорщик, ощупывая голову.
- Ну и ударила же ваша мина! - подошел Енджеевский. - В блиндажах до сих
пор еще пыль не улеглась.
Лампы сразу потухли, все посыпалось со стен, у меня у дверь соскочила с
петель.
Попрощавшись с Енджеевским, прапорщик направился на батарею литеры Б, где
его с нетерпением ожидал Борейко.
- Наделал же ты, Сережа, переполоху и у японцев и у нас! - встретил его
поручик. - Со всех сторон звонят по телефону, спрашивают, что случилось.
- Уже все знает - удивился Звонарев.
- Ну он никого ни о чем не предупредил. Да и я, признаться, после взрыва
со всех ног бросился на батарею: думал, что начинается грандиозная драка.
- Поднеси Блохину стакан водки. Если бы не он, меня разнесло бы в куски.
- И прапорщик рассказал о своих переживаниях.
- Верно, здорово за тебя молится твоя великомученица Варвара, - шутил
поручик и вдруг оглушительно крикнул: - Филя, подь сюда, сучий сын!
Блохин выскочил, как из-под земли.
- Пей! - налил Борейко стакан водки.
- За что жалуете, вашбродь? - удивился солдат.
- За спасение прапорщика от верной смерти. Расскажешь потом все его
барышне, она тебе еще поднесет.
- Нет уж, пожалуйста, Варю сюда не вмешивайте.
Опять будет реветь в три ручья, - запротестовал Звонарев.
- Она способна на это? - удивился Борейко.
- Представь себе, и даже очень!
- Значит, быть тебе за ней замужем, - хлопнул поручик по спине Звонарева.
Блохин захохотал, почтительно закрыв рот рукой.
- Пошл
...Поділитися у соцмережах
