Жанр: История
АНДРОПОВ: 7 ТАЙН ГЕНСЕКА С ЛУБЯНКИ
...апример, как верность социалистической родине, капитализм,
коммунизм (см. "Молодая гвардия", 1970, № 8, стр. 312, 309).
Итак, имена Солженицына, Сахарова, Максимова, Коржавина, Лидии Чуковской,
Эткинда и других лиц, чья "деятельность" оказывает (в отличие, скажем, от пустоцветов
вроде Фишера или Гароди) чрезвычайно вредное воздействие на некоторую часть
советских граждан, в особенности среди интеллигенции и молодежи, - эти имена
группой т. Иовчука даже не упомянуты. Их место заняли Лобанов, Солоухин и Семанов.
Конечно, к этим советским авторам могут быть те или иные претензии. Они
высказывались в печати, хотя подбор оппонентов и тут небезынтересен. Солоухина,
например, бранил уехавший в Израиль антисоветчик Свирский, Лобанова - ныне
уволенный из ИМЛИ и редколлегии "Нового мира" критик А. Дементьев, Семанова - В.
Пискунов, отстраненный от работы за политическую нечистоплотность, и т.д. Однако -
и это главное - названные авторы не подавали заявлений о перемене подданства, не
давали "интервью" для буржуазной прессы, не распространяли свои сочинения в
"самиздате" или за рубежом. Это советские интеллигенты, безусловно стоящие на
позициях советской государственности и социалистической идеологии.
Отмеченный выше "подбор критикуемых авторов" в сильнейшей степени
характерен: вольно или невольно (а в политике это, как известно, все равно) т. Иовчук и
его группа пытаются указать на некоторых патриотически настроенных литераторов чуть
ли не как на главную опасность в современной идеологической борьбе. Вызывает
недоумение и тот немаловажный факт, что в документе, составленном в июне 1974 г.,
цитируются произведения 1968-1970 гг., то есть опубликованные четыре-шесть лет
назад. В этой связи упомянутый "подбор критикуемых авторов" кажется еще более
нарочитым. В то же время конкретные проявления воздействия буржуазной идеологии на
советское население по существу затушевываются.
СПРАВКА
о книгах серии "Пламенные революционеры"
С 1968 г. в Издательстве политической литературы издается биографическая серия
"Пламенные революционеры". В серии вышел ряд книг, способствующих делу
коммунистического воспитания и освещению истории КПСС, русского и международного
революционного движения.
Однако следует признать, что в последние годы редакция серии утратила
правильный политический критерий к подбору авторов, снизила принципиальную
требовательность, что привело с неизбежностью к серьезным политическим огрехам.
В 1971 г. вышла в свет книга Б. Окуджавы "Глоток свободы" (о Пестеле). Вскоре она
была переиздана под тем же названием в издательстве НТС "Посев"; факт не случайный,
ибо книга Б. Окуджавы политически двусмысленна и содержит оскорбительные для
советского строя намеки. В 1971 г. была издана книга В. Аксенова о большевике Л.
Красине, в 1974 г. ее переиздали, хотя книга не содержит ничего нового, что и отмечалось
в печати (см. "Вопросы литературы", 1973, № 10 и др.). Зато книжка В. Аксенова
удостоена снисходительной похвалы в антисоветской печати, а именно за то, что он
"осмелился пустить в священные жилы Ленина электрическую кровь" (см. "Новое
русское слово", Нью-Йорк, 4 ноября 1975 г.). В 1970 г. вышла книга А. Гладилина о
Робеспьере, а в 1974 г. - о народовольце И. Мышкине. Все названные литераторы хорошо
известны советской общественности и широкому кругу читателей как лица, склонные к
политическому фрондерству, далекие от активной общественной деятельности,
сочинения которых изобиловали грубейшими идейными ошибками. Наконец, никто из
названных авторов-беллетристов никогда не занимался историко-революционной
тематикой и вообще историей, к тому же А. Гладилин не знает французского языка, не
имеет необходимого образования для занятия темами, которые ему доверили.
Однако привлечение названных авторов, к сожалению, не может быть признано
случайной ошибкой, от которой, как известно, никто не застрахован, а определенной
тенденцией редакции серии. В 1972 г. вышла книга писателя В. Войновича о Вере
Фигнер. В 1973 г. эта ничем не примечательная, слабая книга была переиздана. В том же
году В. Войнович был исключен из Союза писателей за сочинение грязных пасквилей,
порочащих наш народ и строй, а ныне активно участвует в антисоветской деятельности, в
частности, в пресловутом журнале "Континент". В 1973 г. была выпущена книга писателя
В. Корнилова о рабочем-революционере Викторе Обнорском. В следующем году В.
Корнилов передал свои клеветнические сочинения за рубеж, а в 1975 году опубликовал
грязный пасквиль "Без рук, без ног" в том же "Континенте"; теперь там же появились его
стихи откровенно антисоветского содержания.
Чем объяснялось привлечение этих авторов в Политиздат? Трудно ответить, ибо оба
они никогда не занимались историко-революционной тематикой, не имеют даже
специального образования. В. Корнилов - скромный поэт-переводчик, а В. Войнович
неоднократно подвергался критике в советской печати за нечеткие и просто неверные
идейные акценты.
В 1975 г. была издана книга Р. Орловой о Джоне Брауне. Р. Орлова давно известна в
литературных кругах как деятельница весьма сомнительного свойства, она супруга
исключенного из Союза писателей Л. Копелева, известного своими антисоветскими
сочинениями, которые ныне публикуются в буржуазной печати. Кроме того, Р. Орлова -
теща (мать жены) известного "диссидента" П. Литвинова, уехавшего в 1974 году на Запад
и развившего там бурную деятельность враждебного Советскому государству характера. В
апреле 1976 года А. Гладилин уехал с израильской визой, а еще раньше в № 7
"Континента" появилась его грязная "повесть" о Москве и москвичах. До этого его
слабые и политически аморальные сочинения вышли в "Политиздате" полумиллионным
тиражом.
Наконец, в 1976 г. ряд книг серии подвергся серьезной критике за идеологические
промахи, сурово критиковались, в частности, книга Ю. Трифонова "Нетерпение" и книга
Ю. Давыдова.
В подборе названных авторов прослеживается очевидная тенденция редакции (зав.
редакцией тов. Новохатко В.Л.) привлечь к делу издания так называемых "левых"
литераторов с сомнительной политической биографией. Немаловажно и то, что авторские
гонорары в серии очень велики, а тиражи громадны. Литературная общественность давно
уже обращала внимание на этот очевидный факт, но та же линия продолжается.
В силу специфических причин (Издательство ЦК КПСС) серия "Пламенные
революционеры" в известной мере ограждена от критики в печати. Нездоровые
настроения редакции должны, однако, стать предметом партийного рассмотрения.
Обе записки были составлены С.Н. Семеновым в 1974 и 1975 годах и переданы
Председателю Роскомиздата Н.В. Свиридову и Секретарю Московского горкома КПСС
В.Н. Ягодкину.
Документ № 3
СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС
товарищу СУСЛОВУ М.А.
Уважаемый МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ!
В конце 1975 г. в приложении к журналу "Огонек" была отпечатана моя книжечка
"Сполохи" о выдающемся советском художнике П.Д. Корине. Книжечка еще находилась
в типографии, а просионистские круги на Западе уже облаяли ее и ненавистного им
автора. К травле реакционной сионистской пропаганды я уже привык, и ее выпады меня
не очень волнуют (статьи Б. Гверцмана в "Нью-Йорк таймс", Г. Шапиро в "Интернешнл
геральд трибюн" и т.д.). Одновременно те же круги распространили слух, что якобы изза
книжки Шевцова лишился своего поста главный редактор "Огонька" А. Софронов. Не
удивило меня и то, что зарубежные сионисты "откликнулись" на еще не вышедшее в
свет произведение: агентуры у них достаточно, работает она активно и оперативно.
Удивил меня результат этой "оперативности": в угоду известным западным кругам
"Сполохи" так и не увидели света.
Я обратился к тов. Софронову с просьбой объяснить мне, какой криминал
обнаружен в моей книжке, что послужило причиной не выпускать ее в свет? Не приказ
же западных сионистов, а, очевидно, что-то другое. Однако "что-то другое" оказалось
неубедительным и несостоятельным, лишенным элементарной логики. Весь криминал
книжки сводится к тому, будто, говоря о творчестве и жизни П.Д. Корина в 30-е годы, я
преувеличил трудности, с которыми художнику пришлось сталкиваться, упомянув в
негативном плане имена Авербаха и Бескина.
Все прояснилось: вот, оказывается, где собака зарыта, - Бескин и Авербах! Еще во
время редактирования книжки член редколлегии "Огонька" И. Долгополов советовал мне
не упоминать имена Авербаха и Бескина. Я не согласился, ссылаясь на факты истории. И
вот результат: отпечатанный тираж книжки идет под нож. И дело тут, конечно, не в
том, что я упомянул о травле Корина в 30-е годы, - факт этот общеизвестен, об этом
много писалось, - дело в Авербахе и Бескине, которых, оказывается, нельзя упоминать в
негативном плане. Но тот же "Огонек" совсем недавно печатал статьи Ю. Прокушева
о травле Есенина, а перед тем - статьи В. Воронцова, Колоскова и Макарова о травле
Маяковского, - в статьях назывались многие имена тех, кто "приложил руку" к травле
великих русских советских поэтов, в том числе имена все тех же Авербаха и Бескина.
Авторы упомянутых статей цитировали злобную писанину хулителей великих поэтов,
говорили резко и прямо. Я же очень деликатно, робко упомянул Авербаха и Бескина, и,
тем не менее, именно это послужило поводом запретить выход в свет уже
отпечатанной книжки. Не исключено и такое: издай я эту книжечку под псевдонимом, и
никаких вопросов и сомнений ни у кого не возникло бы. Все дело в авторе. Начатая много
лет тому назад травля меня сионистскими кругами продолжается, открыто, грубо,
цинично, - травля на уничтожение. И хотя из винтовок по мне не стреляют пока, как
стреляют в Нью-Йорке по советским гражданам, мне от этого не легче: здесь
применяют иное, более жестокое оружие. Как и чем можно объяснить тот факт, что
меня, автора 17 книг, не принимают в Союз писателей, в то время как десятки
литераторов, не имеющих за душой ни одной книги, приняты в члены ССП? На последнем
секретариате Московской писательской организации, рассматривавшем вопрос о моем
приеме в ССП (в четвертый раз), с истеричной речью выступил В. Катаев. Он просто
поставил ультиматум: если примете Шевцова в союз, я выйду из союза, ноги моей здесь
не будет. Требование Катаева было удовлетворено: мне отказали в приеме в ССП. А
спустя месяц после этого В. Катаев опубликовал в "Юности" статью, в которой с
гордостью заявил, что он воспитал "двух молодых гениев" (слова Катаева) советской
литературы - В. Аксенова и А. Гладилина. Но не успел номер "Юности" со статьей
Катаева дойти до читателей, как эти "два молодых гения" советской литературы
заявили о своем желании уехать в Израиль. Кстати, или совсем не кстати, накануне
выезда Гладилина в Израиль "Детгиз" выпустил в свет книгу Гладилина, а не пустил ее
под нож, как поступили с моей книжкой, и автору, т.е. Гладилину, выдали, так сказать,
"в добрый путь" свыше 5000 рублей гонорара. Такая трогательная забота о сионистах
особенно резко контрастирует на фоне травли патриотов-коммунистов. Это не
последний пример травли и дискриминации, которой я подвергаюсь систематически и
повсеместно. В том же "Огоньке" из-за "Сполохов" отложена публикация моего очерка
о Русском народном оркестре А. Полетаева, на неопределенное время отложена моя
командировка в Алжир, без которой я не могу закончить трилогию "Набат", первая
книга которой вышла в 1975 г. Тема трилогии - советский человек за рубежом,
пролетарский интернационализм и братская помощь советских людей народам,
сбросившим иго колониализма.
О капиталистических миссионерах написаны десятки романов, повестей, поэм. А
где книги о благородной миссии советских людей, работающих за рубежом? Их нет. Так
почему же мне, старому коммунисту, автору 17 книг, отказывают в праве написать
такую книгу? Кто мне может ответить на этот и подобные вопросы?
Я прошу Вас, уважаемый Михаил Андреевич, принять меня хотя бы на десять минут.
С глубоким уважением:
И. Шевцов
3 апреля 1976 г.
Шевцов Иван Михайлович. Москва, 127276, ул. Комарова, д. 1, кв. 28. Телефон: 21810-14.
К сожалению, не могу приложить к настоящему письму книжечку "Сполохи", т.к. в
издательстве мне не дали ни одного экземпляра, и у меня не сохранилось даже копии
этого злополучного очерка о Павле Корине.
Документ № 4
ПИСЬМО В ЦК КПСС ПО ПОВОДУ АЛЬМАНАХА "МЕТРОПОЛЬ"
В альманахе "Метрополь", кроме открытых антисоветчиков, диссидентов и
полудиссидентов, выступили весьма известные советские писатели - Аксенов,
Искандер, Битов, Вознесенский, Ахмадулина, Липкин, Лиснянская, Арканов, Розовский...
Зададимся вопросом: а чем же вызвано их участие в альманахе, их, чьи книги издаются и
переиздаются, чьи имена не обделены вниманием критики, кому предоставляются для
выступлений самые громадные залы. Кто чаще других говорит, якобы от имени
советской литературы, в зарубежных аудиториях. Семен Липкин опубликовал в
"Метрополе" стихотворение "В пустыне", об очередном еврейском исходе.
Идем туда, где мы когда-то были,
чтоб ныне праотеческие были
преображали правнуки в мечты.
Нам кажется, что мы на месте бродим,
однако земли новые находим,
не думая достичь мечты.
Не думаю, чтобы удел "исхода" и смены родины соответствовал сущности
советского патриотизма. Однако удивляться нечему, все логично, потому что Липкин
еще десять лет назад опубликовал в советской прессе стихотворение "Союз И". Я
хорошо помню его главный рефрен: "Человечество быть не сумеет без народа по имени
"и"... Приведу выдержку из инструкции Министерства просвещения Израиля:
"Педагогический секретариат. Отдел основного общественного воспитания: "Евреи в
Советском Союзе и мы" (материал для общественного часа).
Вопрос: Что олицетворяет чувство принадлежности к еврейству? Ответ: Сборы
у синагог... слушание передач "Голос Сиона" в диаспоре. Призыв к протестам, письмам...
Урок заканчивается декламацией "Союза И" С. Липкина на иврите...". Когда в конце
прошлого года я выступал на вечере поэзии в Государственном музее Маяковского, мне
пришло в форме записок от учителей средних школ несколько вопросов, среди них были и
такие: "В свою прошлую поездку по Соединенным Штатам поэт А. Вознесенский с
успехом выступал в организациях американской сионистской молодежи, за что даже
получил звание почетного гражданина Лос-Анджелеса. Считаете ли вы этически
возможным для советского поэта выступления в подобных аудиториях?" Андрей
Вознесенский не раз декларировал суть искусства, независимую от отечества. В
стихотворении "Васильки Шагала" он прямо пишет: "Родины разны, но небо едино.
Небом единым жив человек". В этом же стихотворении, обращаясь к Шагалу,
Вознесенский, весьма двусмысленно играя словами, призывает художника: "Ах, Марк
Захарович, нарисуйте непобедимо синий завет...". И словно бы услышав этот призыв,
Шагал нарисовал "непобедимо синий завет" - расписал кнессет - парламент в ТельАвиве.
Одним из авторов альманаха "Метрополь" является стихотворец Генрих Сапгир.
Стихи его в начале шестидесятых годов широко были представлены в разного рода
диссидентских "синтаксисах", потом - и до сих пор - он регулярно печатался и
печатается на Западе в откровенно антисоветских изданиях. А у нас этот литератор
благополучно издает книги для детей в издательстве "Детская литература" и является
одним из составителей "Букваря", изданного миллионными тиражами, "Букваря",
уникального в том смысле, что в нем есть немало стихов Сапгира и впервые в истории
нашего школьного дела нет стихов Александра Пушкина. А ведь до войны были! Как же
можно такому человеку доверять дело, с которого начинается познание родины и
родной русской литературы!
Надо сказать, что за последнее время вообще немало исторических,
литературоведческих и филологических изысканий выходит в свет с идеями, родными и
близкими сионизму в самом широком смысле слова. Печально известны в этом смысле
исторические "исследования" поэта Олжаса Сулейменова, с его постоянным
определением еврейского народа, как "главного народа"... Это ли не льет воду на
мельницу тех, кто говорит о мессианской роли Израиля в судьбах человечества! Надо
сказать, что Сулейменов последователен в пропаганде аналогичных взглядов. В одной
книге его стихотворений есть поэма "От января до апреля", вроде бы о Ленине, хотя
большая часть ее посвящена страданиям еврейского народа, несмотря на то, что в
последние десятилетия после того, как сионизм показал свои зубы, разговор об этих
страданиях становится бестактным по отношению к народу Палестины.
Повествование ведется Сулейменовым на таком примитивном "литературноисторическом"
уровне:
Евреи злые, евреи знали,
что не евреи Христа распяли!
Скрывали хитрые, все принимали,
все понимая, миру давали
взамен Христа других богов,
а им за тех богов - Голгофу!
Не буду говорить об этой поэме подробно - в ней много политически наивного и
поэтически беспомощного, процитирую только отрывок, в котором речь идет о Ленине.
Вот каким изображает Ленина Сулейменов:
Его таким нарисовал Андреев -
его один бы бог не сотворил.
Арийцы принимали за еврея
его, когда с трибуны говорил.
Он знал, он видел, оставляя нас,
что мир курчавится, картавит и смуглеет (?)
(Это что - мир становится семитским, что ли? - Ст. К.)
Мир был совсем иным в последний час,
в последний час
короткой жизни Ленина.
Приходится порой простые мысли
доказывать всерьез, как теоремы.
Он, гладкое поглаживая темя,
смеется хитро, щуря глаз калмыцкий.
Разрез косой ему прибавил зренья,
он видел человечество евреев...
Изобразить Ленина в образе вождя, поддерживающего сионистские идеи о
"человечестве евреев", - это уж слишком! Нет, не таков был он, страстный борец
против Бунда и всякого национализма, в том числе и еврейского, сторонник
естественной исторической ассимиляции евреев в тех народах, где они живут.
В 1977 году в большой серии "Библиотеки поэта" - популярном издании вышла
книга стихотворений Эренбурга. Эренбург - поэт сложный. Много раз менявший свои
убеждения и написавший за свою долгую жизнь много всего разного. Не все из того, что
он написал, конечно, заслуживает переиздания. Особенно стихи, продиктованные поэту
его сионистскими иллюзиями и убеждениями. Так зачем же в таком случае составителю
Б. Сарнову надо было включать в книгу, а издательству издавать следующее
стихотворенье Эренбурга, написанное в 1922 г.?
Когда замолкнет суесловье,
В босые тихие часы,
Ты подыми у изголовья
Свои библейские весы.
Запомни только, сын Давидов,
Филистимлян я не прощу.
Скорей свои цимбалы выдам,
Но не разящую пращу.
Ты стой и мерь глухие смеси,
Учи неистовству, пока
Не обозначит равновесья
Твоя державная рука...
Стихи, полные сионистской фразеологии, сознания избранничества, гордыни и
религиозного национализма, настолько близкого шовинизму, что их вполне можно,
допустим, рекомендовать для чтенья в частях нынешней израильской армии, "сыновей
Давида", которые учатся неистовству"!
А давайте заглянем в сборник "Эдуард Багрицкий. Воспоминания современников",
изданный "Советским писателем" в 1973 г, и щедро нафаршированный всякого рода
размышлениями об "избранничестве". "Мы чувствовали себя сильными, ловкими,
красивыми. Был ли это так называемый мелкобуржуазный индивидуализм, актерская
жизнь воображения, "интеллектуальное пиршество" фармацевтов и маклеров? Нет, не
был. Наши мечты сбылись. Мы действительно стали "управителями", "победителями",
владетелями шестой части земли... Эдуард Багрицкий принадлежал к поколению и классу
победителей" (А. Адалис). Странно, что классом победителей здесь названы не рабочие и
крестьяне - а фармацевты и маклеры! В этой же книге есть воспоминания Бабеля, в
которых говорится следующее:
"Я ловлю себя на мысли, что рай будущего, коммунистический рай будет состоять
из одесситов, похожих на Багрицкого. Из верных, умных, веселых товарищей, лишенных
корысти. Какими легкими соседями будем мы тогда окружены, как неутомительна и
плодотворна будет жизнь".
Неважно, что все эти весьма тенденциозные рассуждения написаны в тридцатые
годы, - важно, что они переизданы в семидесятые, что это кому-то было нужно -
рассуждения о "коммунистическом рае из одесситов" и о победе на шестой части земли
"маклеров и фармацевтов". Нельзя в наше время в новых исторических условиях
вытаскивать на свет эти уже обветшавшие идеи, так же, пожалуй, как
нецелесообразно уже автоматически перепечатывать кое-что в книгах самого
Багрицкого, отдавшего при всей своей революционности и таланте щедрую дань
сионистским заблуждениям. Разве можно сейчас читать без недоумения следующие,
допустим, строфы из поэмы "Февраль"?
Моя иудейская гордость пела,
Как струна, натянутая до отказа...
Я много бы дал, чтобы мой пращур
В длиннополом халате и лисьей шапке,
Из-под которой седой спиралью
Спадают пейсы и перхоть тучей
Взлетает над бородой квадратной,
Чтоб этот пращур признал потомка
В детине, стоящем подобно башне
Над летящими фарами и штыками.
Не бескорыстной интернациональной радостью - за первые демократические
победы революции, а хмельной националистической гордыней обуреваем герой этой
поэмы, проповедующей насилие и буржуазный истерический анархизм. Поэму Багрицкого
напечатали за полвека миллионными тиражами! Так же как и его стихи,
оправдывающие любой террор и в корне противоречащие гуманистической традиции
русской классики: "Оглянешься - а кругом враги, руку протянешь - и нет друзей, но если
век скажет: солги! - солги. Но если век скажет: убей! - убей".
Кстати, я написал статью об идейной борьбе в поэзии двадцатых годов, где
поднимаю все вышеизложенные проблемы, - и вот уже несколько лет не могу ее
опубликовать, так же как не могу опубликовать антисионистские стихи, написанные
после поездок на съезд писателей Палестины, в Ирак и в Египет.
Да что говорить о нашей прессе, о наших издательствах, о наших статьях и
стихах! Достоевского полного собрания сочинений издать не можем - дойти до
семнадцатого тома несколько лет тому назад и остановились в недоумении перед
"Дневником писателя", в котором гениальный Достоевский уже фактически сто лет
тому назад разглядел цели и суть тогда еще нарождающегося сионизма и писал, глубоко
проникая в тайну его могущество: "А безжалостность к низшим массам, а падение
братства, а эксплуатация богатого бедным, - о, конечно, все это было и прежде и
всегда, но не возводилось же на степень высшей правды и науки, но осуждалось же
христианством, а теперь, напротив, возводится в добродетель. Стало быть, не даром
же все-таки царят там повсеместно евреи на биржах, не даром они движут
капиталами, не даром же они властители кредита и не даром, повторю это, они же и
властители всей международной политики"...
Издание собрания сочинений задержано, и нет особенной надежды, что
возобновится, если принимать в расчет нашу уступчивость по отношению к сионизму в
области литературы. А о собрании сочинений Блока я уж и не говорю. Все предыдущие
собрания выходили с купюрами, там, где Блок касался проблем еврейства и русофобства,
- купюр этих около полусотни. Совершенно уверен в том, что собрание сочинений,
готовящееся к столетнему юбилею Блока, появится в том же обрезанном виде. А что
же появляется у нас в необрезанном виде? Размышления Гейне, работающие на идею
мессианства, на прославление "избранного" народа, на националистическое
высокомерие. Вот несколько мыслей из Собрания сочинений (М., 1959 г.).
Еврейство - аристократия, единый бог сотворил мир и правит им, все люди - его
дети, но евреи - его любимцы, и их страна - его избранный удел. Он монарх, евреи его
дворянство и Палестина экзархат божий".
Или: "Мне думается, если бы евреев не стало и если бы кто-нибудь узнал, что гдето
находится экземпляр представителей этого народа, он бы пропутешествовал хоть
сотню часов, чтобы увидеть его и пожать ему руку...". Или: "...В конце концов Израиль
будет вознагражден за свои жертвы признанием во всем мире, славою и величием"...
Что это такое, как не националистические религиозные заблуждения, издавая которые
громадным тиражом без комментариев, мы фактически работаем на сионизм,
проповедуемый устами Гейне - крупного поэта вообще, но в данном случае маленького
обывателя, находящегося в шорах иудаизма. Издание классиков - тоже политика. Но
почему в результате этой политики почти расистские откровения Гейне мы
популяризируем, в проницательные размышления Достоевского по этому поводу
(мирового классика покрупнее, чем Гейне), которые работали бы в борьбе с сионизмом на
нас, а не против нас, мы держим под спудом... Почему?
О многом еще можно было бы написать: о русофобстве как о форме сионизма -
примеров более чем достаточно, о том, что в самые сложные и трудные, казалось бы,
капиталистические страны чаще всего наш Союз писателей посылает людей,
кокетничающих с диссидентством, что и подтвердилось фактом появления
"Метрополя", о том, что эти люди заботятся не столько о пропаганде советской
литературы, сколько о собственной рекламе, о собственных изданиях, о собственной
популярности, а за все это приходится платить уступками в самом главном - в
сознании своего патриотическою долга перед родиной.
Ст. Куняев, февраль 1979 г.
Документ № 5
ЭТНИЧЕСКАЯ РОССИЯ И СССР. ДИЛЕММА ГОСПОДСТВА
ETHNIC RUSSIA IN THE USSR. PERGAMON PRESS. N.Y. 1980
Коллективная монография, подготовленная группой американских советологов,
трактует разнообразные вопросы этнической проблемы в СССР.
Являясь самой многочисленной и ведущей в экономическом и политическом
отношениях этнической группой в СССР, русские тем не менее испытывают в силу
существующей идеологии двойственность в своем статусе, и, по утверждению Е. Олуорта,
"русские остаются этнически недоразвитым народом" (с. 34). В политическом отношении
русский этноцентризм (национализм) начал использоваться для укрепления советского
марксистского государства со времен Ленина. При Сталине провозглашенный им "новый
советский русский этноцентризм" стал основой "социалистического патриотизма". В то
время, как он так и не отказался от марксистской
...Закладка в соц.сетях
