Жанр: История
Сёгун
...рам, приглашенным сегодня вечером в Большой зал,
построенный Тайко в пределах внутреннего кольца укреплений. Солнце садилось,
быстро наступала ночь.
"Ужасная потеря - смерть Ураги, - думал Блэксорн, все еще не
представляя, была ли эта атака направлена против Ураги или против его
самого. - Я потерял лучший источник знаний, какой только мог иметь".
- В полдень вы едете в замок, Анджин-сан, - сказал Ябу в это утро,
когда вернулся на галеру. - За вами прибудут серые.
- Да, Ябу-сан.
- Сейчас совершенно безопасно. Я сожалею, что произошло это нападение.
Сигата га наи! Серые переведут вас в безопасное место. Сегодня вечером вы
останетесь в замке, в части замка, принадлежащей господину Торанаге. А на
следующий день мы поедем в Нагасаки.
— У нас есть разрешение?
Ябу сердито покачал головой.
- Сделаем вид, что идем в Мисиму забрать господина Хиро-Мацу. А также и
господина Судару с семьей. Пока отдыхайте, Анджин-сан. Не думайте о новом
нападении. Сейчас всем лодкам приказано держаться подальше отсюда.
— Понимаю. Пожалуйста, извините меня, а что будет сегодня ночью? Зачем
меня зовут в замок?
Ябу улыбнулся своей кривой улыбкой.
- Вы будете представлены Ишидо, он хочет посмотреть на вас. Как гостю
вам не грозит никакая опасность, - добавил он и сразу же покинул галеру.
Блэксорн спустился вниз, оставив Винка на вахте, но в тот момент, когда
он крепко уснул, Винк растолкал его и он снова кинулся на палубу.
Небольшой двадцатипушечный португальский фрегат на всех парусах,
кренясь от сильного ветра, входил в гавань, впритирку к скалам у входа.
- Этот негодяй торопится. - Винк вздрогнул.
- Видимо, это Родригес. Никто другой не вошел бы сюда под всеми
парусами.
- Будь я на вашем месте, кормчий, я бы забрал нас всех и кинулся отсюда
ко всем чертям по приливу или даже без прилива. Да мы здесь как мотыльки в
бутылке с грогом. Надо убираться!
- Мы останемся! Тебе придется вбить это себе в башку! Мы останемся,
пока нам не разрешат уйти. Мы останемся пока Ишидо не скажет, что мы можем
уйти, даже если Папа и испанский король выйдут на берег вместе со всей Богом
проклятой Армадой!
Он опять спустился вниз, но сон не шел. В полдень прибыли серые, и в
сопровождении большого эскорта он поехал в замок. Они петляли по городу,
миновали место казней, где все еще стояло пять крестов, - у каждого креста
по два человека с копьями, людей все еще привязывали и снимали, толпа
внимательно наблюдала за происходящим. Блэксорн вновь пережил агонию и страх
того нападения, ощущение руки на мече, прикосновение кимоно... Присутствие
вассалов не уменьшило ужаса от этого воспоминания.
Серые провели его в ту часть замка, где раньше жил Торанага, - он
посетил ее впервые. Теперь здесь жили Киритсубо и госпожа Сазуко с ребенком,
здесь же помещались и оставшиеся самураи Торанаги. Блэксорн принял ванну и
переоделся в приготовленную для него одежду.
- Госпожа Марико здесь?
- Нет. господин, извините, - ответил ему слуга.
- Тогда где мне ее найти? У меня для нее срочное сообщение.
- К сожалению, Анджин-сан, я не знаю. Прошу меня извинить.
Никто из слуг не мог ему помочь. Все говорили: "Извините, я не знаю".
Блэксорн оделся, полистал словарь, вспоминая ключевые слова, которые
могли понадобиться, и готовясь как можно лучше их использовать, потом вышел
в сад понаблюдать, как растут камни, - но они и не думали расти... Он
пересек внутренний ров - везде горели факелы. Отбросив все свои страхи, он
сошел с моста. Многочисленные гости, окруженные серыми, направлялись в ту же
сторону, - чувствовалось, что все украдкой наблюдают за ним... Уже почти
автоматически он миновал последнюю опускную решетку. Серые провели его по
лабиринту переходов к огромной двери и оставили перед ней. Его самураи
отошли к другой стороне двери и остались ждать вместе с другими охранниками,
а он прошел внутрь... То, что он увидел, поразило бы кого угодно.
Огромный зал, высокие, с золотыми украшениями потолки, колонны под
золочеными панелями на стропилах из редких пород отполированного дерева,
роскошные шелковые драпировки на стенах... Нарядные, одетые по всей форме
самураи - их было не менее пятисот - со своими дамами заполняли помещение.
Дамы, в великолепных кимоно, под зонтиками самых фантастических оттенков,
похожи были на яркие экзотические цветы. Аромат их духов тонко сочетался с
благовониями драгоценных древесных форм, клубившимися в изящных настенных
курильницах. Глаза Блэксорна пытались найти среди этой массы людей Марико,
или Ябу, или хоть какое-нибудь знакомое лицо, но никто ему не попадался. По
одной стороне стояла очередь гостей, ждавших возможности поклониться перед
возвышением в дальнем конце зала, где стоял важный придворный чин - сам
принц Огаки Такамото. Блэксорн узнал Ишидо - высокого, худого, с царственной
осанкой, - тоже стоявшего у возвышения, и живо вспомнил ослепляющую силу
удара по лицу и собственные пальцы, вцепившиеся в горло...
На возвышении в одиночестве, удобно расположившись на подушке, сидела
госпожа Ошиба. Даже на таком расстоянии Блэксорн обратил внимание на
ошеломляющее богатство ее кимоно - редчайшего темно-голубого шелка,
расшитого золотыми нитями. "Высочество" - так называл ее Урага, с опаской
рассказывая ему во время поездки о ней и ее истории. Теперь он мог видеть ее
воочию: легкая, почти девичья фигура, белая светящаяся кожа, черные глаза
кажутся огромными под изогнутыми, искусно подведенными бровями, блестящие
волосы уложены в виде крылатого шлема...
Процессия гостей продвигалась вперед. Блэксорн устроился в стороне, в
самом светлом месте, на голову возвышаясь над окружающими его гостями.
Вежливо отступив в сторону, чтобы дать дорогу другим гостям, он заметил, что
глаза Ошибы снова направлены в его сторону. Теперь и Ишидо смотрел на него.
Ошиба и Ишидо что-то сказали друг другу, задвигался трепетный веер...
Блэксорн неловко направился к стене, чтобы быть менее заметным, но серые
преградили ему дорогу.
- Дозо. - Самурай вежливо показал на очередь.
- Хай, домо. - Блэксорн присоединился к очереди. Те, кто стояли впереди
и сзади него, кланялись, он отвечал на их поклоны. Постепенно гул голосов
затих и совсем замер - все смотрели на него. Дамы и самураи смущенно
уступили ему дорогу. Между ним и возвышением не осталось уже никого...
Мгновение Блэксорн был неподвижен - и вот в напряженном молчании выступил
вперед. Перед самой платформой он стал на колени и чопорно поклонился, один
раз - Ошибе и один раз - Ишидо: он видел, что так делали все. Поднимаясь, он
больше всего боялся, что упадут его мечи или он поскользнется и опозорится,
но все прошло, слава Богу, удачно и он стал уже отходить в сторону.
- Подождите, пожалуйста, Анджин-сан. - Это произнесла Ошиба.
Блэксорн остановился. Ее сияние, казалось, увеличилось и она стала еще
женственнее. Он чувствовал необычайную чувствительность, исходящую от нее,
хотя она, казалось, вовсе об этом не заботилась.
- Говорят, вы знаете наш язык? - Ее голос звучал необыкновенно интимно.
- Прошу извинить меня, ваше высочество, - начал Блэксорн, используя
свой проверенный временем запас выражений и слегка, запинаясь, так как очень
нервничал, - простите, но я вынужден употреблять только короткие фразы и
почтительно прошу вас обращаться ко мне с самыми простыми словами, чтобы я
имел честь понять вас. - Он заметил, что всеобщее внимание сосредоточилось
на них и что Ябу пробирается к нему, осторожно раздвигая толпу, - Могу я
почтительно поздравить вас с днем рождения и молиться, чтобы вы счастливо
прожили еще тысячу лет?
- Это не очень простые слова, Анджин-сан, - госпожа Ошиба была
поражена.
- Прошу меня извинить, ваше высочество, я учил их всю прошлую ночь. Все
ли я правильно сказал?
- Кто учил вас этому?
- Урага-нох-Тадамаса, мой вассал.
Она нахмурилась, потом взглянула на Ишидо, который наклонился вперед и
заговорил так быстро, что Блэксорн не уловил ничего, кроме слова "стрелы".
- А, это тот отступник, христианский священник, которого убили прошлой
ночью на вашем корабле?
- Простите, ваше высочество?
- Самурай, которого убили стрелой прошлой ночью на корабле.
- Да, это он, - ваше высочество, - Блэксорн взглянул на Ишидо, потом
снова на нее. - Прошу меня извинить, ваше высочество, не разрешите ли вы
приветствовать господина генерала?
- Да, разрешаю.
- Добрый вечер, господин генерал, - Блэксорн был заученно вежлив, - В
прошлую встречу я был очень не в себе. Весьма сожалею.
Ишидо небрежно ответил на поклон:
- Да, помню. Вы были весьма невежливы. Надеюсь, вы не выйдете из себя и
не выкинете ничего такого сегодня вечером.
- Я был очень не в себе той ночью, прошу меня извинить, - повторил
Блэксорн.
- А что, такие вспышки безумия обычны среди чужеземцев?
Такая грубость по отношению к гостю, при посторонних, была очень плохим
признаком. Глаза Блэксорна на миг обратились к госпоже Ошиба, он увидел в
них удивление и решил рискнуть:
- Ах, господин генерал, вы в значительной степени правы. Чужеземцы
всегда немного сумасшедшие. Но, простите, теперь я самурай, хатамото, и это
большая, очень большая честь для меня. Я больше не чужеземец.
Он заговорил тем голосом, каким привык командовать с юта, и голос этот,
без особых усилий с его стороны, заполнил всю комнату. - Теперь я понял
правила хорошего тона самураев - и немного Бусидо. И ва. Прошу прощения, я
больше не варвар. - Последнее слово он произнес как вызов, без страха: он
знал, что японцы понимают толк в мужестве и гордости и уважают эти качества.
Ишидо засмеялся.
- Так, самурай Анджин-сан. - Казалось он развеселился. - Я принимаю
ваши извинения. Слухи о вашей смелости верны. Хорошо, очень хорошо. Я тоже
прошу прощения. Ужасно, что эти презренные ронины смогли сделать такое - вы
меня понимаете? Это ночное нападение...
- Да, господин, понимаю. Очень плохо. Погибло четыре человека. Один из
них - мой, трое - серые.
- Это плохо, очень плохо. Не беспокойтесь, Анджин-сан. Больше этого не
будет. - Ишидо задумчиво осмотрел зал, и все хорошо поняли, что он имел в
виду. - Я отдал приказы охране, понимаете? Очень хорошей охране. Никаких
нападений. Ни с какой стороны. Теперь вас будут очень хорошо охранять. В
замке совершенно безопасно.
- Благодарю вас. Простите за беспокойство.
- Ничего. Вы важный человек, вы самурай. У вас особое, самурайское
положение при господине Торанаге. Я не забываю, не бойтесь.
Блэксорн еще раз поблагодарил Ишидо и повернулся к госпоже Ошибе.
- Ваше Высочество, в нашей стране есть королева - наша королева.
Пожалуйста, извините меня за плохой японский... Да, в моей стране правит
королева. В нашей стране есть обычай - всегда дарить дамам на день рождения
подарки. Даже королеве. - Из кармана в рукаве он извлек розовый цветок
камелии, который срезал в саду. Он положил его перед собой, боясь, что
перестарался. - Прошу меня извинить, если у меня не очень хорошие манеры.
Она посмотрела на цветок... Пятьсот человек, затаив дыхание, ждали, как
она ответит на такую смелость и галантность чужеземца - и ловушку, в которую
он, скорее всего ненамеренно, заманил ее.
- Я не королева, Анджин-сан, - медленно ответила Ошиба. - Только мать
наследника и вдова господина Тайко. Я не могу принимать дары как королева: я
не королева, никогда не стану королевой, не хочу делать вид, что я королева,
и быть королевой. - Она улыбнулась всем сразу и сразу для всех нежно
промолвила: - Но как дама, в свой день рождения, быть может, я могу просить
разрешения принять подарок Анджин-сана?
Все разразились аплодисментами. Блэксорн поклонился и поблагодарил ее,
поняв только, что его подарок принят. Когда все утихомирились, госпожа Ошиба
окликнула:
- Марико-сан, ваш ученик оправдывает ваши усилия? Марико пробиралась
между гостями, рядом с ней шел юноша, еще Блэксорн узнал Киритсубо и госпожу
Сазуко и заметил, что юноша улыбается молоденькой девушке, но тут же забыл
об этом - моментально переключился на Марико:
- Добрый вечер, госпожа Тода. - И вдруг добавил по-латыни - это было
рискованно, но успех опьянил его: - Этот вечер стал еще более прекрасным,
когда появились вы.
- Благодарю вас, Анджин-сан, - ответила она по-японски, слегка
покраснев. Марико подошла к возвышению - юноша остался среди наблюдающих со
стороны - и поклонился Ошибе. - Моих трудов здесь мало, Ошиба-сан. Это все
заслуга Анджин-сана и книги, которую ему дали святые отцы.
- Ах да, словарь! - Ошиба сделала Блэксорну знак показать ей книгу и с
помощью Марико быстро разобралась в ней. Она была в восторге, Ишидо тоже.
- Мы должны сделать копии, господин генерал. Пожалуйста, прикажите им
сделать для нас сотню книг. С их помощью наши юноши скоро научатся языку
чужеземцев.
- Хорошая идея, госпожа. Чем скорее у нас будут собственные
переводчики, тем лучше, - Ишидо засмеялся. - А христианам придется пережить,
что мы нарушим их монополию.
Седой самурай лет шестидесяти, который стоял впереди всех гостей,
выразил свое мнение:
- Христиане не владеют монополией, господин генерал. Мы просим
отцов-христиан, фактически мы настаиваем, чтобы они были переводчиками и
торговцами, - ведь только они могут говорить с обеими сторонами и пользуются
доверием у тех и других. Этот обычай завел господин Города и продолжил
господин Тайко.
- Конечно, господин Кийяма, я не имел в виду обидеть тех дайме или
самураев, которые стали христианами. Я говорил только о монополии
священников-христиан, - отвечал Ишидо. - Для нас было бы лучше, если бы наши
люди, а не иностранные священники - какие бы то ни было - контролировали
нашу торговлю с Китаем.
- Но ведь ни разу не было случаев обмана, господин генерал, - возразил
Кийяма. - Цены правильные, торговля идет легко и выгодно, отцы-священники
своих людей контролируют. Без южных варваров не было бы ни шелка, ни
торговли с Китаем. Если бы не святые отцы, мы имели бы много осложнений -
очень много осложнений. Прошу простить, что упоминаю об этом.
- Ах, господин Кийяма, - пропела госпожа Ошиба, - я уверена, господин
Ишидо польщен тем, что вы его поправили, не так ли, господин генерал? Что
значил бы Совет регентов без советов господина Кийямы?
- Безусловно, - согласился Ишидо. Кийяма с усилием поклонился, хотя
он-то не был обижен. Ошиба взглянула на юношу и взмахнула веером:
- А что вы скажете, Сарудзи-сан? Стали бы вы учить чужеземный язык?
Юноша вспыхнул под ее ослепляющим взглядом. Хрупкий, красивый, он очень
старался выглядеть мужественнее, чем был в свои неполные пятнадцать лет.
- О, я надеюсь, мне не придется этим заниматься, Ошиба-сама... Но, если
мне прикажут, - я попробую. Буду очень стараться.
Всех тронула его непосредственность. Марико гордо сказала по-японски:
- Анджин-сан, это мой сын, Сарудзи.
Блэксорн сосредоточенно слушал всю предыдущую беседу, но большая часть
ее оставалась для него непонятна - быстрая разговорная речь сильно
отличалась от литературной. Но он уловил имя - Кийяма - и тревога покинула
его. Он поклонился Сарудзи, и тот церемонно ответил на его поклон.
- Прекрасный молодой человек. Хорошо иметь такого сына, Марико-сан.
Он украдкой посмотрел на правую руку юноши, заметно искривленную, и тут
же вспомнил: Марико однажды рассказывала ему о своих родах, очень долгих и
трудных. "Бедняга, - подумал он, - как же он сможет пользоваться мечом? " Он
вовремя отвел глаза, никто не заметил этого его взгляда - кроме самого
Сарудзи. На лице юноши отразились смущение и боль.
- Хорошо иметь такого сына, Марико-сама, но ведь это совершенно
невозможно, чтобы у вас был такой взрослый сын, - сами вы так молоды.
Ошиба тут же задала вопрос:
- Вы всегда так галантны, Анджин-сан?
- Простите?
- Ах, всегда вы так любезны? Комплименты! Понимаете меня?
- Нет, простите, пожалуйста, не понял. - Голова у Блэксорна уже
раскалывалась от постоянного напряжения. Тем не менее, когда Марико
объяснила, о чем речь, он ответил с шутливой торжественностью:
- Ах, прошу прощения, Марико-сан. Если Сарудзи действительно ваш сын,
пожалуйста, скажите госпоже Ошибе: я не знал, что дамы здесь выходят замуж в
десять лет.
Она перевела, питом добавила что-то, что всех рассмешило.
- Что вы сказали?
- Ах! - Марико заметила, что Кийяма зло смотрит на Блэксорна. - Прошу
прощения, господин Кийяма, могу я представить вам Анджин-сана?
Кийяма вежливо ответил на очень почтительный поклон Блэксорна.
- Я слышал, что вы христианин...
- Ах, извините, господин Кийяма, - ответил тот по-японски. - Да. Я тоже
христианин, но другой секты.
- Вашу секту не любят в моей провинции. И в Нагасаки, и на Кюсю, да,
думаю, ни в одной из провинции, где дайме - христиане.
Марико с усилием удержала на лице улыбку, - дома она много размышляла,
пытаясь определить, сам ли Кийяма нанял убийц Амиды и организовал нападение
прошлой ночью. А теперь в переводе она постаралась смягчить грубость Кийямы.
Все внимательно слушали разговор.
- Я не священник, господин. - Блэксорн обратился непосредственно к
Кийяме. - Если и окажусь в ваших краях, то только по торговым делам. Никаких
разговоров о религии или проповедей своего учения. Почтительно прошу только
разрешения торговать.
- Я не хочу, чтобы вы торговали! Не желаю, чтобы вы появлялись в моих
землях! Вам запрещено появляться в моих землях под страхом смерти! Вы
понимаете?
— Да, понимаю. Очень сожалею.
Кийяма надменно повернулся к Ишидо.
- Нам следовало бы полностью запретить эту секту и этих чужеземцев во
всей империи. Я предложу это на следующей встрече Совета. А пока открыто
заявляю: господину Торанаге дали плохой совет - сделать иностранца, тем
более такого человека, самураем. Очень опасный прецедент!
- Ну, это не так уж важно! Ошибки нынешнего правителя Кванто очень
скоро будут исправлены.
- Людям свойственно делать ошибки, господин генерал. - Кийяма стоял на
своем. - Только Господь Бог все видит и все может. Единственная настоящая
ошибка господина Торанаги - что он поставил свои интересы выше интересов
наследника.
- Да, - согласился Ишидо.
- Прошу меня извинить, - вмешалась Марико, - но это неправда. Сожалею,
но вы оба ошибаетесь в моем господине. Кийяма очень вежливо повернулся к
ней.
- Вы заняли совершенно правильную позицию, Марико-сан. Но, пожалуйста,
давайте не будем обсуждать это сегодня вечером. Да, господин генерал, а где
сейчас господин Торанага? Каковы последние вести?
- Вчера с почтовым голубем пришло уведомление, что он в Мисиме. Теперь
я жду ежедневных сообщений о его передвижении.
- Что ж, значит, через два дня он пересечет границы своей провинции, -
подытожил Кийяма.
- Да, господин Икава Джикья готов приветствовать его в соответствии с
его положением.
- Будем надеяться, - Кийяма улыбнулся Ошибе, - он очень благосклонно
относился к ней. - В этот день, госпожа, в честь такого случая, можно ли
попросить вас о позволении регентам приветствовать наследника?
- Наследник почтет это за честь, господин, - ответила она, к всеобщему
одобрению. - А потом не соблаговолите ли вы и все здесь присутствующие быть
его гостями на состязании поэтов? А регенты - стать судьями?
Все бурно зааплодировали.
- Благодарю вас, но не предпочтительнее ли, чтобы роль судей выполнили
вы и принц Огаки с кем-нибудь из дам?
- Очень хорошо, если вы так пожелаете.
- Тогда, госпожа, какую же выбрать тему? И первую строку стихотворения?
Поэтический дар Кийямы славился не менее, чем его искусное владение мечом и
отвага в боях.
- Пожалуйста, Марико-сан, может быть, вы ответите господину Кийяме? -
Все опять восхитились находчивостью Ошибы, - она была посредственной
поэтессой, тогда как Марико - искусной, что известно всем.
Марико это обращение польстило. Она задумалась на минуту.
- Тема - о сегодняшнем вечере, госпожа Ошиба, и первая строка - "На
ветке без листьев... "
Ошиба и остальные похвалили ее выбор. Кийяма подобрел:
- Превосходно, но мы будем очень стараться выиграть у вас, Марико-сан.
- Надеюсь, вы простите меня, господин, но я не стала бы участвовать в
состязании.
- Конечно, вы должны участвовать! - Кийяма не принял ее слов всерьез, -
Вы одна из лучших поэтесс в государстве. Без вас совсем не то.
- Прошу меня извинить, господин, но, к сожалению, меня здесь не будет.
— Не понимаю.
Ошиба спросила:
- Что это значит, Марико-сан?
- О, пожалуйста, извините меня, госпожа, завтра я покидаю Осаку -
вместе с госпожой Киритсубо и госпожой Сазуко.
Улыбка Ишидо исчезла.
- И куда же вы направляетесь?
- Встретить своего сюзерена, господин.
- Господин Торанага будет здесь через несколько дней, разве не так?
- Госпожа Сазуко уже несколько месяцев не видела своего мужа, а
господин Торанага еще не имел удовольствия видеть своего последнего сына.
Конечно, госпожа Киритсубо будет сопровождать нас. Господин очень давно не
видел и хозяйку своих дам.
- Господин Торанага будет здесь так скоро, что вам нет надобности
встречать его.
- Но я думаю, что это необходимо, господин генерал.
Ишидо решительно сказал:
- Вы только что прибыли, и мы соскучились по вашему обществу,
Марико-сан. Особенно госпожа Ошиба. Я согласен с господином Кийямой, -
конечно, вы должны участвовать в соревновании.
- Простите, но меня здесь не будет.
- Очевидно, вы устали, госпожа. Вы только что прибыли. Конечно, сейчас
неподходящее время обсуждать такие личные вопросы. - Ишидо повернулся к
Ошибе. - Может быть, госпожа Ошиба, вам следует поприветствовать остальных
гостей?
- Да, да, конечно! - вспыхнула Ошиба.
Сразу же послушно образовалась очередь, начался выжидательный гул, но
сразу наступила тишина, когда раздался голос Марико:
- Благодарю вас, господин генерал. Я согласна, но это не личное дело и
здесь нечего обсуждать. Завтра я уезжаю, чтобы засвидетельствовать свое
почтение моему сюзерену, с его дамами.
Ишидо холодно произнес:
- Вы здесь, госпожа, по личному приглашению Сына Неба, а также и
регентов. Пожалуйста, потерпите. Ваш господин тоже будет здесь, и очень
скоро.
- Согласна, господин. Но Его Императорское Величество приглашает только
через двадцать два дня. В приглашении нет приказа мне или кому-то еще
оставаться в Осаке до этого срока. Или есть?
- Вы забываете о своих манерах, госпожа Тода.
- Прошу меня извинить, я меньше всего этого хотела. Простите, я приношу
свои извинения. - Марико повернулась к Огаки, придворному. - Господин,
приглашение Возвышенного требует, чтобы я оставалась здесь до его приезда?
Улыбка Огаки была безукоризненно отрепетирована:
- Приглашение на двадцать второй день этого месяца, госпожа. Оно
требует вашего присутствия в этот день.
- Благодарю вас, господин, - Марико поклонилась и снова повернулась
лицом к возвышению. - Оно требует моего присутствия в это время, господин
генерал, но не ранее. Так что завтра я выезжаю.
- Пожалуйста, будьте терпеливы, госпожа. Регенты рады вашему приезду,
здесь нужно провести много всяких приготовлений, потребуется ваша помощь до
приезда Возвышенного. Сейчас госпожа Оши...
- Простите, господин, но приказы моего сюзерена для меня важнее. Я
должна выехать завтра.
- Вы не поедете завтра, и вас просят... нет, обращаются к вам с
просьбой принять участие в соревнованиях у госпожи Ошибы. Сейчас госпожа...
- Тогда я, значит, здесь в заключении - против моей воли? Ошиба
сказала:
- Марико-сан, давайте пока отложим этот вопрос, прошу вас.
- Простите, Ошиба-сан, но я простой человек. Я открыто заявила, что у
меня есть приказы моего сюзерена. Если я не могу их выполнить, я должна
знать почему. Господин генерал, я заключена здесь до двадцать второго дня?
Если так, то по чьему приказу?
- Вы здесь почетный гость, - осторожно сказал Ишидо, желая ее
успокоить. - Я повторяю, госпожа, ваш господин скоро будет здесь.
Марико чувствовала его власть, но пыталась сопротивляться.
- Простите, но я еще раз хочу смиренно задать вопрос: я здесь, в Осаке,
в заключении на следующие восемнадцать дней и если, да то по чьему приказу?
Ишидо не спускал с нее глаз.
- Нет, вы не в заключении.
- Благодарю вас, господин. Прошу простить, что я говорила так
откровенно, - Между тем многие дамы стали открыто шептаться: всех их держат
здесь против воли, и если Марико-сан может уехать, то и они тоже... Можно
выехать прямо завтра - о, как замечательно!..
Шепот был перекрыт голосом Ишидо:
- Что ж, госпожа Тода, коли вы выбрали такой бесцеремонный тон, я
чувствую, что мой долг - простить регентов о формальном отказе, на случай
если другие разделят ваше непонимание сути вопроса. - Он грустно улыбнулся в
мертвой тишине, - До этого времени вам придется оставаться здесь, чтобы быть
готовой ответить на их вопросы и выслушать их решение.
Марико заявила:
- Я была бы польщена, господин, но мой долг - это в первую очередь долг
перед моим сюзереном.
- Конечно. Но это займет всего несколько дней.
- Простите, господин, но мой долг перед моим сюзереном требует моего
отсутствия на несколько ближайших дней.
- Вам нужно запастись терпением, госпожа. Это займет немного времени,
так что дело закончено. Сейчас господин Ки...
- Простите, я не могу отложить свой отъезд.
Ишидо повысил голос:
- Вы отказываетесь подчиниться Совету регентов?
- Нет, господин, - гордо отвечала Марико. - Нет, - если они не требуют
нарушения мое
...Закладка в соц.сетях
