Жанр: История
Сёгун
...е желание, перед тем как совершит сеппуку... Жена
его, конечно, настоит: последнее и важное, что сделает он на этой земле, -
добьется, чтобы сын его правильно женился. Мидори будет разведена через
несколько дней... "
- А если не она, Фудзико-сан? Что вы скажете о Кику-сан? Фудзико
уставилась на него:
- О, прошу прощения, господин, вы хотите отказаться от нее?
- Я могу это сделать. Так что вы скажете?
- Думаю, Кику-сан может стать идеальной неофициальной наложницей,
господин. Она такая красивая и умная... Я понимаю, что она хороша для многих
обычных людей... Но извините, пройдут еще годы, прежде чем Анджин-сан сможет
получать удовольствие от ее редких талантов - пения, танца, ума... А как
жена... - Одним тоном она подчеркивала свое полное неодобрение. - Дамы
Плывущего Мира обычно не подготовлены так, как... другие, господин. Их
таланты проявляются в другом... Быть ответственным за финансовое положение,
вообще за дела самурайского дома- этому не научишься в Плывущем Мире.
- А она может научиться?
Фудзико долго колебалась, что ответить.
- Идеалом для Анджин-сана была бы жена Оми, Мидори-сан, и Кику-сан - в
качестве наложницы.
- Могли бы они научиться жить со всеми его... э-э... необычными
привычками?
- Мидори-сан - самурай, господин. Это будет ее долгом. Вы прикажете ей.
Кику-сан - тоже.
- Но не Анджин-сану?
- Вы знаете его лучше, чем я, господин. Но в вопросах интимных и... ему
было бы лучше, конечно, обдумать и решить все самому.
- Тода Марико-сама была бы для него идеальной женой, верно?
- Это неожиданная мысль, господин, - не моргнув глазом ответила
Фудзико. - Конечно, они оба чувствовали огромное уважение друг к другу.
- Да, - сухо заметил он. - Спасибо, Фудзико-сан. Я подумаю о том, что
вы сказали. Он будет в Анджиро примерно через десять дней.
- Благодарю вас, господин. Если можно, я бы предложила, чтобы во
владения Анджин-сана включили порт Ито и курорт Ёкосе.
- Зачем?
- Ито - просто на случай, если порт в Анджиро будет недостаточно
большим. Для такого большого корабля может потребоваться стапель побольше.
- Вы уверены?
- Да, господин.
- Вы были там?
- Нет, господин, но Анджин-сан интересовался морем, Вы тоже
интересуетесь. Моим долгом было попытаться узнать все о кораблях и
мореходстве. Когда мы узнали, что корабль Анджин-сана сгорел, мне захотелось
уяснить, можно ли будет построить еще один и если да, то где и как. Изу -
прекрасный выбор, господин. Там легко задержать армии Ишидо.
- А почему Ёкосе?
- А Ёкосе - потому, что хатамото следует иметь место в горах, где он
мог бы проводить время так, как имеет право ожидать.
Торанага внимательно посмотрел на нее. Фудзико казалась такой послушной
и скромной... Но он знал, что она столь же несгибаема, как он, и не отступит
ни на йоту, пока ей не прикажут.
- Я согласен. И учту то, что вы сказали о Мидори-сан и Кику-сан.
- Благодарю вас, господин, - почтительно ответила она, радуясь, что
выполнила свой долг и перед своим властелином, и перед Марико. Ито было
выбрано за его стапеля, а Ёкосе - потому, что Марико сказала, что их любовь
по-настоящему началась именно там...
- Мне так повезло, Фудзико-сан, - призналась ей Марико в Эдо. - Наша
поездка дала мне больше радости, чем я могла ожидать за двадцать жизней.
- Я прошу вас защитить его в Осаке, Марико-сан. Мне очень жаль, что он
не похож на нас, не так цивилизован, как мы, бедняга. Его нирвана - жизнь, а
не смерть.
"Это все еще верно, - снова подумала Фудзико, вспомнив Марико. - Марико
спасла Анджин-сана, а не кто-нибудь другой: не христианский Бог, не другие
боги, не сам Анджин-сан, даже не Торанага - никто, только одна Марико... Его
спасла Тода Марико-нох-Акечи Дзинсаи.
Прежде чем я умру, я заложу храм в Ёкосе и сделаю завещание - поставить
еще храмы в Осаке и Эдо. Это будет одним из моих предсмертных желаний,
Торанага-сан, - пообещала она про себя, смиренно взглянув на него и радуясь
другим приятным делам, которые она сделает для Анджин-сана. - Конечно, женой
должна быт Мидори, никак не Кику... Уж если взять ее, то наложницей, и не
обязательно главной. И земли его должны простираться до Симады на самой
южной части Изу".
- Вы хотите, чтобы я уехала сразу, господин?
- Оставайтесь здесь на ночь, тогда вы сможете выехать утром. Но не
через Иокогаму.
- Да, я понимаю. Простите, а я могу вступить во владение новыми землями
моего властелина от его имени - и всем, что на них - в тот момент, как я
туда приеду?
- Каванаби-сан даст вам необходимые документы до отъезда. А сейчас,
пожалуйста, пришлите ко мне Кику-сан.
Фудзико поклонилась и вышла. Торанага что-то буркнул про себя. "Жаль,
что эта женщина собирается покончить с собой. Она слишком ценна, чтобы
потерять ее, и слишком умна. Ито и Ёкосе? Ито - еще можно понять. Но почему
Ёкосе? И что еще было у нее на уме? "
Тут он увидел Кику, пересекающую раскаленный солнцем двор, взглянул на
ее маленькие ножки в белых таби, - она шла, как бы танцуя, такая милая и
элегантная в своем шелковом кимоно, с ярко-красным зонтиком... Мечта каждого
мужчины, если он на нее смотрит... "Ах, Кику! - подумал он. - Я не могу
удержать людей от этой зависти, как мне ни жаль. Я не могу выпустить вас в
эту жизнь, простите меня. Вам следовало остаться там, где вы и были, в
Плывущем Мире, - куртизанкой первого класса. Или, еще лучше, гейшей. Что за
прекрасную идею подала эта старая карга! Там вы были в безопасности...
Собственность многих, причина самоубийств, диких ссор, участница прекрасных
любовных свиданий, почитаемая и внушающая страх, осыпаемая деньгами, с
которыми вы бы так презрительно обращались, легенда... Пока продлилась бы
ваша красота... А сейчас? Сейчас я не смогу сохранить вас, как мне ни жаль.
Любой самурай, которому я отдам вас в наложницы, положит себе в постель
обоюдоострый нож - полное отвращение с вашей стороны и зависть всех
мужчин... Немногие согласятся на вас, - извините, но это так, сегодня день
для того, чтобы говорить правду... Вас не учили вести хозяйство самурая. Как
только ваша красота пройдет - о, ваш голос продержится, дитя, и ваш ум, - вы
будете выброшены на задворки этой блестящей жизни. Простите, но это тоже
правда. Другая состоит в том, что самые блестящие дамы Плывущего Мира
оставляют все в своем Мире и по достижении старости переходят в другие дома
- оплакивать былых любовников и ушедшую молодость, топить горе в баррелях
саке, разбавленных слезами... Немногим удается стать в лучшем случае женой
крестьянина, рыбака, купца, торговца рисом или ремесленника... В такой семье
родились и вы - неожиданный цветок среди этой дикости, появившийся без
всякой причины, только благодаря своей карме, чтобы мгновенно отцвести и
исчезнуть... Так печально, очень печально... Как мне дать вам
детей-самураев?
Держи ее при себе до конца жизни, - подсказал ему внутренний голос. -
Она этого заслуживает. Не дурачь себя, как дурачишь других. Ведь ты легко
можешь удержать ее, мало что ей давая, оставляя ее, когда тебе захочется,
как своих любимиц Тетсу-Ко или Кого. Разве Кику для тебя не то же, что и
сокол? Только сокол, которого вы кормите с руки, пускаете на добычу и
отзываете приманкой, используете год-другой, а потом он исчезает навеки...
Почему бы не поддержать ее? Она просто еще один сокол, хотя и совсем
особый... Очень высоко летающий, яркий, так радующий глаз, но ничего
более... Редкая, необыкновенная и... такая искусная в любви... "
- Почему вы смеетесь? Чему вы так радуетесь, господин?
- Потому что рад видеть вас, госпожа...
Блэксорн и самураи работали с останками "Эрзамуса". Блэксорн изо всех
сил тянул за один из трех канатов, привязанных к основанию киля.
- "Хиппару-у-у! " - кричал он. - Тяни!
Сотня самураев, раздетых до набедренных повязок, с усилием тянула за
канаты. Стояла вторая половина дня, отлив, и Блэксорн надеялся, что сдвинет
с места остов корабля и вытащит его на берег, чтобы использовать то, что
удастся. Он изменил свой первоначальный план, узнав, к великой своей
радости, что на следующий день после несчастного случая из моря удалось
вытащить все пушки, да в таком хорошем состоянии, словно они только что
выпущены из литейного цеха близ Чатема, в его родном графстве Кент. Удалось
еще спасти почти тысячу пушечных ядер, цепи, немного картечи и всякие
металлические детали. Все это погнуто, поцарапано... Но теперь у него есть
детали для корабля, о которых он и не мечтал.
- Чудесно, Нага-сан! Чудесно! - радовался он.
- О, благодарю, Анджин-сан. Извините. Мы о-очень старались! Жаль, что
так мало спасли...
- Не извиняйтесь. Теперь все хорошо!
"Теперь "Леди" может быть чуть длиннее и чуть шире, - радовался он, -
но она все еще последняя из самых паршивых судов. Эх, Родригес, - подумал он
беззлобно. - Я рад, что вы в безопасности и в этом году спокойно отсюда
уберетесь, а на следующий год я потоплю другого капитана. Если снова
появится адмирал Феррьера, это будет дар небес, но я на него не рассчитываю.
А за вас я рад. Я обязан вам жизнью, и вы хороший кормчий".
- Хиппару-у-у! - закричал он снова.
Канаты дернулись, вода катилась с них, словно пот, но остов не
стронулся. С тех пор как на берегу появился Торанага с письмом Марико в
руках, а вскоре нашлись пушки, ему не хватало времени в сутках. Он составил
первоначальные планы, а потом все менял и дополнял их, тщательно продумывал
списки необходимых людей и материалов, стремясь не ошибиться. И после такого
дня еще допоздна работал со словарем: при объяснениях с ремесленниками
потребуются новые слова, - надо же понять, что они уже сделали, и объяснить,
что еще надо сделать. Много раз в отчаянии он хотел попросить священника о
помощи, но знал - ее не будет, вражда их непримирима...
- Карма, - утешил он себя, нисколько не страдая от этого и жалея
священника за его дурацкий фанатизм.
- Хиппару-у-у!
Самураи еще раз напряглись, пытаясь преодолеть сопротивление песка и
моря. Раздалась команда, и они начали тянуть все одновременно. Остов
чуть-чуть сдвинулся, люди удвоили усилия - тут трос сорвался, и все
повалились на песок. Смеясь и подшучивая друг над другом, встали и снова
налегли на канаты. Но теперь... остов держался еще крепче, чем раньше.
Блэксорн показал им, как тянуть то с одной, то с другой стороны,
пытаясь накренить остов то на одну сторону, то на другую, но он держался как
заякоренный.
- Я привяжу его к плоту, и тогда прилив сам выполнит всю работу и
вытащит его из песка, - негромко сказал Блэксорн вслух по-английски.
- Дозо? - спросил Нага, заинтересовавшись.
- Ах, гомен насаи, Нага-сан. - С помощью знаков и рисунков на песке он
объяснил, проклиная свой бедный словарь, как сделать плот и привязать его к
килю во время отлива, как потом во время прилива тот всплывет и они смогут
оттащить его и вытянуть на берег. А в следующий отлив - на катках
передвинуть в нужное место.
- Ах, со дес! - Нага был потрясен.
Когда он объяснил идею остальным офицерам, все восхитились, а вассалы
Блэксорна заметно заважничали. Блэксорн наставил на одного из них палец:
- Где ваши манеры?
- О, извините, господин, простите, что я оскорбил вас.
- Сегодня - прощу, завтра - нет. Плывите к кораблю - надо отвязать этот
канат.
Ронин-самурай дрогнул и отвел глаза:
- Простите, господин, но я не умею плавать.
На берегу воцарилось молчание. Блэксорн понял: ждут, чем все это
кончится. Он разозлился на самого себя: приказ есть приказ, и он, сам того
не желая, объявил смертный приговор, на этот раз совершенно не заслуженный.
- Торанага-сан приказал, чтобы все мужчины учились плавать. Все мои
вассалы должны научиться плавать за тридцать дней. Понятно? Лучше начните
плавать еще раньше. А вы идите в воду - прямо сейчас устроим первый урок.
Самурай с опаской направился к морю, чувствуя себя уже покойником.
Блэксорн присоединился к нему. Когда голова его скрылась под водой, он, не
особенно миндальничая, вытолкнул его наверх и заставил плыть... Тот вволю
побарахтался, но под руководством Блэксорна без особого риска для жизни
добрался до остова судна. Самурай кашлял и отплевывался, но держался на
воде. Блэксорн потянул его к берегу и в двадцати ярдах от мелкого места
оттолкнул от себя:
- Плыви!
Самурай казался похожим на полузахлебнувшуюся кошку. Впредь он решил
никогда не задаваться при своем господине. Приятели громко его подбадривали,
те, кто умел плавать, катались по песку от хохота...
- Очень хорошо, Анджин-сан, - одобрил Нага. - Очень мудро. Я пошлю
людей за бамбуком для плота. Завтра попробуем доставить все сюда.
- Благодарю вас.
- Еще попробуем тащить сегодня?
- Нет-нет, благодарю вас... - Блэксорн запнулся и прикрыл глаза, - на
дюне стоял отец Алвито и глядел на них. - Благодарю вас, Нага-сан. На
сегодня мы здесь закончим. Извините меня, я на секундочку. - Он направился к
тому месту, где оставил мечи и одежду, но ему уже несли все необходимое.
Блэксорн не торопясь оделся и засунул мечи за пояс.
- Добрый день! - приветствовал он Алвито. Священник выглядел усталым,
но выражение лица у него было дружелюбное, такое, как раньше - до той их
дикой ссоры после Мисимы. Блэксорн насторожился.
- Добрый день, кормчий. Я сегодня уезжаю. Мне только хотелось немного
поговорить с вами. Вы не возражаете?
- Нет, совсем нет.
- Что вы собираетесь делать - пытаетесь поднять эту громадину?
- Да, пробуем.
- Боюсь, что это вам не поможет.
- Неважно. Все равно - попробуем.
- Вы действительно верите, что сможете построить еще один корабль?
- Ну да, - терпеливо ответил Блэксорн, гадая, чего на самом деле хочет
от него Алвито.
- Вы хотите вызвать сюда и остаток вашей команды, чтобы они помогли
вам?
- Нет. - Блэксорн мгновение помедлил. - Им лучше оставаться в Эдо.
Когда дело подойдет к завершению и корабль будет почти готов... Словом, еще
много времени, чтобы привести их сюда.
- Они живут с эта?
- Да.
- Так вы поэтому не хотите, чтобы они переехали сюда?
- Это одна из причин.
- Я вас не осуждаю. Говорят, они стали очень сварливы и большую часть
времени пьянствуют. Вы слышали, неделю назад там произошли беспорядки и их
дом сгорел. До вас дошло это известие?
- Нет... Кто-нибудь пострадал?
- Никто. Но только чудом. В следующий раз... Кажется, один из них
сделал самогонный аппарат. Ужасно, что пьянка делает с человеком...
- Да-а... Жаль их дом... Но они построят себе другой.
Алвито кивнул и оглянулся на шпангоуты - волны ласково плескались о
них.
- Я хотел сказать вам, прежде чем уеду, что мне понятно, что значила
для вас Марико-сан. Я был очень расстроен вашим рассказом про Осаку, но в
некотором роде эта история воодушевляет. Я понимаю, что значит ее жертва...
Она рассказывала вам о своем отце, об этой трагедии?
- Да, кое-что.
- А, тогда вы понимаете все это. Я очень хорошо знал Дзусая Кубо.
- Кого? Вы имеете в виду Акечи Дзинсаи?
- О, простите! Под этим именем он известен и сейчас. Разве вам не
говорила об этом Марико-сан?
- Нет.
- Тайко в насмешку прозвал его Дзусан Кубо - "сегун тринадцати дней".
Его мятеж - от выступления его людей до массовых сеппуку - длился всего
тринадцать дней. Он был прекрасный человек, хотя и ненавидел нас - не
потому, что мы христиане, а потому, что иностранцы. Я часто думал, не стала
ли Марико христианкой, чтобы, лучше изучив наш образ действий, потом
уничтожить нас... Он говорил, что я настроил Городу против него.
- А вы настроили?
- Нет.
- Какой он был из себя?
- Низенький, лысый мужчина, очень гордый. Прекрасный генерал и
замечательный поэт. Так жаль, что они все так кончают... все Акечи. И теперь
последняя из них... Бедная Марико... но ведь она сделала это, чтобы спасти
Торанагу - если так захочет Бог. - Алвито коснулся своих четок, - Еще,
кормчий, перед тем как уехать, я хотел бы извиниться перед вами за... в
общем, я рад, что отец-инспектор был там и ему удалось спасти вас. Не за
"Эрзамус" - хотя я ничего не сделал с ним. Я прошу извинения только за этих
людей - Пезаро и адмирала. Я рад, что ваш корабль сгорел.
- Сигата га наи, отец. Скоро я построю другой.
- Какого типа судно вы хотите построить?
- Достаточно большое и хорошо вооруженное.
- Чтобы атаковать Черный Корабль?
- Чтобы уплыть домой, в Англию, - и защититься от любых врагов.
- Это напрасные траты - весь этот труд.
- А что, еще раз "воля Божья"?
- Ну да. Или диверсия.
- Если так, и мой новый корабль тоже погибнет - я построю другой... А с
ним не повезет - еще один. Я хочу построить корабль или получить место на
чужом корабле. Когда вернусь в Англию - выпрошу, одолжу, куплю или украду
каперское судно и вернусь обратно.
- Да, я понимаю. Вот почему вы никогда отсюда не уедете. Вы знаете
слишком много, Анджин-сан. Я говорил вам это и раньше и говорю снова, без
всякой злобы. Правда. Вы смелый человек, умный враг, достойный уважения, и я
стараюсь, чтобы между нами сохранился мир. Мы будем много раз встречаться
друг с другом, многие годы - если переживем войну.
- Вы так думаете?
- Да. Вы слишком ценный человек для японцев. Скоро вы станете личным
переводчиком Торанаги. Нам не следует враждовать - вам и мне. Думаю, наши
судьбы пересекаются. Марико-сама говорила вам об этом? Мне - говорила.
- Нет, никогда. Что еще она говорила вам?
- Она просила меня стать вашим другом, защищать вас, если я могу.
Анджин-сан, я пришел сюда не для того, чтобы раздражать вас или ссориться,
но попросить вас о мире перед отъездом.
- Куда вы направляетесь?
- Сначала в Нагасаки, на корабле из Мисимы. Там надо заключить
несколько торговых сделок. Потом - туда, где будет Торанага, либо туда, где
будет битва.
- Они позволяют вам свободно разъезжать, несмотря на войну?
- О да. Они нуждаются в нас - любой из тех, кто выиграет. Мы можем
проявить благоразумие и заключить мир - вы и я. Я прошу вас об этом из-за
Марико-сан.
Блэксорн ответил не сразу.
- Как-то у нас было перемирие - потому что она этого хотела. Я
предлагаю его вам. Перемирие - не мир. При условии что вы не подойдете ближе
чем на пятьдесят миль к тому месту, где я буду строить корабль.
- Согласен, кормчий! Конечно, я согласен! Но вам нечего бояться меня!
Ну что ж, давайте в память о ней заключим перемирие, - Алвито протянул руку.
- Благодарю вас.
Блэксорн крепко пожал ему руку.
- Скоро в Нагасаки устроят ее похороны. В соборе. Службу проведет сам
отец-инспектор, Анджин-сан. Часть ее праха будет погребена там.
- Ей это было бы приятно... - Блэксорн засмотрелся на останки корабля.
- Еще один момент... Я не рассказывал о нем Торанаге. Как раз перед тем, как
она погибла, я благословил ее как священник и исполнил последний обряд - я
старался, как только мог. Больше никого не было, а она была католичкой. Я не
думаю, что она слышала меня, не знаю, была ли она в сознании... То же самое
я сделал при кремации. Было ли это... подействовало ли это так, как нужно?
Приемлемо ли это? Я старался сделать это из-за Бога... Не из-за вас или
меня... Только из-за Бога...
- Нет, Анджин-сан. Нас учат, что это не так. Но за два дня до смерти
она просила и получила отпущение грехов от отца-инспектора.
- Тогда... тогда она знала, что должна умереть... Что бы ни было, она
была жертвой.
- Да. Бог благословляет ее и берет под свою защиту.
- Спасибо, что рассказали мне об этом. Я... я всегда беспокоился -
вдруг такое мое вмешательство не поможет, хотя я... Спасибо...
- Сайонара, Анджин-сан. - Алвито протянул руку
- Сайонара, Тсукку-сан. Пожалуйста, зажгите ей свечу от моего имени.
- Обязательно.
Блэксорн пожал ему руку и смотрел, как священник уходил от него -
высокий и сильный... Достойный враг... "Мы всегда будем врагами, перемирие
или нет... Что бы вы сказали, если бы знали, что планирует Торанага или что
планирую я? Правда всего лишь то, чем вы уже угрожали... Мы понимаем друг
друга. Перемирие не повредит. Но мы немногого ждем друг от друга,
Тсукку-сан. Пока строится мой корабль, я займу ваше место переводчика при
Торанаге и регентах, и скоро вы будете отстранены от торговли, даже если
шелк и будут перевозить португальские корабли. И все остальное тоже
изменится. Мои корабли будут только началом. Через десять лет этими морями
будет править английский лев. Но сначала - "Леди", все остальное - потом".
В бодром состоянии духа Блэксорн вернулся к Hare и составил планы на
следующий день, потом поднялся наверх, к своему временному дому рядом с
домом Торанаги. Он поел риса и мелко нарезанной сырой рыбы, приготовленных
его поварами, и нашел их превосходными. Попросил вторую порцию и
расхохотался.
- Господин?
- Нет-нет, ничего... - Мысленно он видел Марико и слышал, как она
говорит: "О, Анджин-сан, однажды, может быть, вам даже понравится сырая
рыба, и тогда вы будете на пути в нирвану - "идеальный мир".
"Ах, Марико, - подумал он, - я так рад, что ты получила настоящее
отпущение грехов. И я благодарю тебя". "За что, Анджин-сан? " - услышал он
ее вопрос. "За жизнь, Марико, моя дорогая... "
Много раз за эти дни и ночи он так разговаривал с ней, оживляя
отдельные сцены их встреч, и размышлял о сегодняшних событиях, чувствуя ее
так близко... Даже оглядывался через плечо... Вот она стоит рядом...
"Вот и сегодня утром, Марико, я опять оглянулся... Но вместо вас -
Бунтаро, а рядом - Тсукку-сан... Оба пристально смотрят на меня. У меня был
меч, но Бунтаро держал свой громадный лук наготове... О, моя любимая, мне
пришлось призвать все свое мужество, чтобы подойти и церемонно, как
полагается, приветствовать его. Вы видели? Вам следовало бы гордиться мной -
таким спокойным, настоящим самураем. Он говорил напыщенно, Тсукку-сан
переводил: "Госпожа Киритсубо и госпожа Сазуко рассказали мне, как вы спасли
честь моей жены и их честь тоже. Как вы спасли ее и их от позора. Я
благодарю вас, Анджин-сан. Прошу простить, что до этого я был так несдержан.
Я прошу меня извинить и благодарю вас". Он поклонился мне и ушел... А я так
хотел, чтобы это вы были рядом... Вы бы поняли: скрыто, и никто никогда не
узнает... "
Блэксорн много раз так оглядывался... Но его не огорчало, когда ее не
было... и не могло быть... Она и так с ним повсюду... Он любил ее и в
хорошие, и в тяжелые, и даже в самые трагические времена. Она всегда
приходила в его снах... И теперь сны эти светлые.. Сны о ней вдруг
оборачивались рисунками и планами... резной фигурой на носу судна...
парусами... мыслями о том, как сделать киль и как построить корабль... А
потом он с радостью видел готовую "Леди" - под парусами, надувшимися от
свежего юго-западного ветра.. Она плывет через Ла-Манш... Фалы хлопают,
рангоут напрягается и потрескивает при перемене курса, раздается крик:
"Спустить паруса! Топсели, гроты, бом-брам-стеньги и брам-стеньги! "
Освободившись от шкотов, завоевывая каждый дюйм, под канонаду парусов
меняется курс... По команде "Так держать! ", на которую отзываются паруса,
неописуемой красоты корабль поворачивает у Бич-Хид влево, держа курс на
Лондон...
Торанага, окруженный телохранителями, поднимался в гору у лагеря. На
рукавице у него сидела Кого. Он охотился на берегу моря, а теперь
направлялся в горы над деревней. Оставалось еще два часа до захода солнца, и
он не хотел терять времени - когда еще выдастся денек для охоты...
"Сегодня - мой день, - размышлял он. - Завтра я начну войну. А сегодня
нужно привести в порядок свой дом, делая вид, что Кванто и Изу ничто не
грозит и что мой род в безопасности... Я выживу, увижу еще одну зиму и
весну, буду охотиться на досуге... Славный сегодня получился денек... "
Он дважды успешно пускал Тетсу-Ко на добычу... - Она налетала как в
сказке, раньше ей так не удавалось, даже когда они с Нагой охотились у
Анджиро - то прекрасное, незабываемое пикирование хитрого старого петуха -
фазана. Сегодня она несколько раз добывала журавлей не меньше ее самой по
размерам и каждый раз послушно возвращалась к нему на приманку. Фазана
выгнали собаки... Торанага пустил сокола... Тот стал кругами подниматься
вверх... Фазан взлетел и стал набирать высоту... Сокол вошел в пике, -
казалось, оно длится вечно.. Удар был прекрасен... Тетсу-Ко снова вернулась
к приманке и с гордым видом поела, сидя у него на перчатке.
Теперь они охотились за зайцем. Ему пришло в голову, что Анджин-сан
любит мясо... Вместо того, чтобы закончить на этом, довольный Торанага решил
добыть еще еды и погнал лошадь, стараясь не упустить светлое время.
Передовая часть его отряда уже объехала лагерь и поднималась по
извилистой дороге на гребень, Торанага ехал сзади, радуясь удачному дню.
Критически оглядев лагерь с точки зрения безопасности, он ничего не
обнаружил. Повсюду самураи занимались боевой подготовкой - учения полка и
стрельбы до отъезда Тсукку-сана были запрещены, - и это ему понравилось.
Блестели на солнце двадцать пушек, спасенных с таким трудом... Вот
Анджин-сан - он сидит на земле со скрещенными ногами, сосредоточившись над
работой за низким маленьким столиком... Ниже, на берегу, виднеется остов
судна. Торанага понял, что сдвинуть его не удалось, и по
...Закладка в соц.сетях
