Жанр: История
Сёгун
...отовы, каждый положил около себя по два
заряженных мушкета. Слева и справа на пристань подтягивались самураи, но
никто не пытался вмешаться.
С палубы Феррьера угрожающе заявил Михаилу:
- Скажи им, чтобы они разошлись! Им здесь нечего делать! Произошла
ошибка, очень жаль... Они были правы, стреляя в боцмана... Скажи им, чтобы
они разошлись! - Бог видит, как тяжко просить об этом, но он почти физически
чувствовал запах опасности и ничего не мог сделать - только отступить...
Михаил подчинился. Офицеры не тронулись с места.
- Вам лучше уйти. Ваше Святейшество, - горько сказал Феррьера. - Но это
не последняя встреча - вы еще пожалеете, что спасли его!
Дель Аква тоже понимал - тучи вокруг них сгущаются, но его это не
беспокоило. Он осенил себя крестным знамением, прочитал краткую молитву...
- Пойдемте, кормчий.
- Почему вы позволяете мне уйти? - Блэксорн не осмеливался верить, боль
в голове усилилась... - Почему? Не понимаю...
- Я тоже! - крикнул Феррьера. - Мне хотелось бы знать настоящую
причину, Ваше Святейшество. Разве он не угрожает нам и церкви?
Дель Аква спокойно смотрел на него. "Угрожает, да, - хотелось сказать
ему. Снять выражение высокомерия с лица этого щеголя... - Но еще большая
угроза - немедленная война... Как мне выиграть время для нас и еще
пятидесяти рейсов Черного Корабля? Кого выбрать - Торанагу или Ишидо? Вы
ничего не смыслите в наших проблемах, Феррьера... В том, с какими
препятствиями мы сталкиваемся... Сколь деликатно наше положение здесь...
Какие опасности нас подстерегают.... "
Вчера дель Аква в беседе с Кийямой использовал Михаила как переводчика,
не доверяя своему знанию японского языка - хотя владел им очень хорошо.
- Пожалуйста, подумайте еще, господин Кийяма, - просил он дайме. - Я
предлагаю вам в этой ситуации сделать ставку на Торанагу.
- Это недопустимое вмешательство в дела Японии, оно выходит за пределы
ваших полномочий. К тому же чужеземец должен умереть.
Дель Аква приложил все свое дипломатическое искусство, но Кийяма был
непреклонен и отказался подумать или изменить свою позицию. Сегодня утром,
когда он пошел к Кийяме сообщить, что благодаря воле Божьей англичанин
нейтрализован, появился проблеск надежды.
- Я все же подумал о том, что вы вчера сказали, - заявил ему Кийяма. -
Я не буду вступать в союз с Торанагой. С сегодняшнего дня и до главной битвы
я буду следить за обоими соперниками и сделаю выбор в нужный момент. Я
согласен отпустить этого чужеземца... не потому, что вы меня об этом
попросили, а из-за госпожи Марико, чтобы почтить ее память... и потому, что
Анджин-сан - самурай...
Феррьера все еще ждал он него ответа...
- Желаю вам безопасного плавания, адмирал, помоги вам Бог! Кормчий, я
провожу вас на галеру... Как вы себя чувствуете?
- У меня... моя голова... Я думаю, все из-за этого взрыва... Вы
действительно разрешаете мне уйти? Почему?
- Из-за госпожи Марии, госпожи Марико, - она просила меня поберечь вас,
- Дель Аква направился к галере.
- Но это не причина! Вы бы не сделали этого только по ее просьбе.
- Тут я с ним согласен... - пробормотал Феррьера. - Ваше Святейшество,
почему не сказать ему всю правду?
Дель Аква не остановился... Блэксорн направился вслед за ним, но
старался не поворачиваться к кораблю спиной - он все еще ожидал подвоха...
- Не заботьтесь об этом! - бросил он Феррьере. - Вы же знаете, я все
равно уничтожу вас! Я захвачу ваш Черный Корабль!
Феррьера презрительно захохотал:
- Это каким же образом, англичанин? У тебя нет корабля!
- Что вы имеете в виду?
- У тебя нет корабля! Он погиб! А то я не дал бы тебе уйти, как бы там
ни угрожал мне Его Святейшество!
- Это неправда!..
Сквозь туман в голове Блэксорн слышал, как Феррьера повторил это еще
раз и захохотал еще громче... Еще что-то о несчастном случае и воле
Божьей... И что корабль сгорел полностью... Ему теперь никогда не удастся
навредить Черному Кораблю. Хотя он не перестал быть врагом, - он еретик и
все еще угроза для веры... Блэксорн разглядел жалость на лице Родригеса,
почуял, как его губы шепчут:
- Да, англичанин, это правда...
"Нет, нет! - кричало у него внутри. - Это не может быть правдой! "
И тут отец-инспектор, с расстояния в тысячи лиг, произнес:
- Я получил утром письмо от отца Алвито. Это произошло во время
землетрясения... Приливная волна...
Но Блэксорн уже не слушал... "Твой корабль погиб! Ты позволил ему
погибнуть! Твой корабль мертв! У тебя нет корабля... нет корабля... нет
корабля... "
- Это неправда! Вы лжете! Мой корабль в безопасности, он в гавани, его
охраняют четыре тысячи самураев! Он не может пострадать!
- Если только на то не будет воли Господа! - раздались чьи-то слова.
Инквизитор продолжал:
- Приливная волна наклонила ваш корабль... Говорят, что лампы на палубе
опрокинулись, огонь распространился... Ваше судно сгорело...
- Ложь! А палубная вахта? Там всегда стоит вахтенный! Это невозможно! -
закричал Блэксорн... Но он уже понял, что ценой его жизни был его корабль...
- Ты списан на берег, кормчий! - глумился Феррьера. - Ты теперь на
якоре! Останешься здесь на всю жизнь, тебе никогда не дадут пропуска на наши
корабли! Ты навеки останешься здесь, на берегу!
Это продолжалось без конца... Он стал тонуть... Потом глаза его
прояснились... Он услышал крики чаек, почуял запах мусора на берегу, увидел
Феррьеру, увидел всех своих врагов и понял: все это ложь... Ложь, чтобы
вывести его из равновесия... Он понял это очень четко и решил, что священник
тоже участвует в этом заговоре.
- Черт бы тебя побрал! - закричал он и бросился на Феррьеру, высоко
подняв меч... Но этот бросок он совершил только в мыслях... Он не успел...
Его легко остановили и отобрали мечи... Он идет между двумя серыми, среди
всей собравшейся толпы... Так его довели до сходен галеры, вернули мечи и
дали возможность двигаться самому.
Он едва видел, почти не слышал... Мозг едва что-то соображал сквозь
заполнившую его боль... Конечно, это уловка, чтобы свести его с ума, и они
бы преуспели, если бы он поддался... "Боже, помоги мне! - взмолился он. -
Кто-нибудь, помогите мне! ". Вдруг рядом с ним оказались Ябу, Винк, его
вассалы... Он не мог уже разобрать, на каких языках с ним говорили... Его
проводили на борт... Кири, Сазуко... Ребенок плачет на руках у няньки... На
палубе толпятся остатки самураев в коричневой форме, гребцы, моряки... Ябу и
Винк что-то говорят ему... Чтобы сосредоточиться, ему потребовалось много
времени...
- Кормчий, ради Бога, объясните, почему они дали вам уйти?
- Я... они... - он не мог сказать ни слова.
Вот он на полуюте, и Ябу командует капитану немедленно выходить в море,
прежде чем Ишидо передумает отпустить их всех... Прежде чем серые на
пристани передумают... Он приказывает капитану полным ходом идти в
Нагасаки... Кири говорит:
- Простите, Ябу-сама, сначала в Эдо, нам надо в Эдо... Небольшое
суденышко легко несется на веслах от верфи, против приливного течения и
ветра, и выходит на большую воду... Чайки кричат им вслед... Блэксорн
наконец справился со своим оцепенением настолько, что смог связно
произнести:
- Нет, извините! Давайте в Иокогаму! Нужно попасть в Иокогаму!
- Сначала отправим людей в Нагасаки, Анджин-сан, вы меня понимаете? Это
важно. Сначала людей. У нас есть план. - Это Ябу.
- Нет, плывем в Иокогаму. Мой корабль... Мой корабль в опасности...
- В какой опасности? - требует ответа Ябу.
- Христиане говорят... говорят - он сгорел!
- Что?
- Ради Бога, кормчий, это не ошибка? - кричит Винк. Блэксорн дрожащей
рукой показывает на лорчу:
- Они мне сказали... Они говорят - "Эразмус" погиб, Джохан... Наш
корабль пропал... сгорел. - Тут он не выдерживает и кричит: - О Боже! Сделай
так, чтобы это было вранье!
* ЧАСТЬ ШЕСТАЯ *
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
Он стоял на мелководье и смотрел, как легкий прибой омывает обугленный
остов корабля, наклонившегося и севшего на дно. Судно застряло в семидесяти
ярдах от берега. Мачты исчезли, палубы не было... Сгорело все кроме киля и
торчащих в небо шпангоутов.
- Эти обезьяны пытались вытащить его на берег, - уныло сказал Винк.
- Нет, это его прибоем так вытащило.
- Боже мой, зачем вы так говорите, кормчий? Если бы вы здесь были при
это дьявольском пожаре и у этого Богом проклятого берега - вы бы вытащили
его на берег, чтобы здесь бороться с пожаром! Даже эти обезьяны знали! -
Винк сплюнул на песок. - Вам не следовало доверять им корабль... Что мы
теперь будем делать? Как попадем домой? Вам надо было для надежности
отправить корабль в Эдо, и нас тоже, вместе с эта.
Жалобные ноты в голосе Винка раздражали Блэксорна, - каждая мелочь в
Винке теперь его раздражала. Трижды за последнюю неделю он чуть не приказал
своим вассалам тихонько прикончить Винка и выбросить за борт. Он сам был в
таком состоянии, что не мог выносить нытья, раздражения, досады... Но каждый
раз сдерживался и уходил на палубу или спускался в трюм, отыскивая Ябу. При
нем Винк не издавал ни звука - боялся и не без оснований... На борту корабля
сдерживаться легче, - здесь, на берегу, перед этим голым скелетом, непросто
сохранять спокойствие.
- Может быть, они и вытащили его на берег, Джохан. - Он чувствовал
смертельную усталость.
- Вы готовы поспорить, что эти негодяи вытащили его на берег! Но они же
не погасили пожар, черт бы их всех побрал! Не следовало допускать на корабль
этих япошек... противных япошек... этих грязных обезьян...
Блэксорн перестал его слушать и сосредоточился на галере. Она стояла на
якоре ближе к пристани, в нескольких сотнях шагов от Иокогамы. Навесы
мушкетного полка все еще сохранялись на берегу и у подножия гор, люди
маршировали, куда-то торопились, чувствовалось какое-то беспокойство...
Стоял теплый, солнечный день без малейшего ветерка. Откуда-то доносился
запах мимозы... Он разглядел на полуюте Кири и госпожу Сазуко - они
беседовали под оранжевыми зонтиками... А, вот почему мимоза... Потом увидел
Ябу и Нагу, расхаживающих по пристани: Нага говорил, а Ябу слушал, оба были
захвачены разговором... Вот они посмотрели на него, - видимо, чем-то
встревожены...
Когда галера два часа назад повернула к деревне, Ябу высказался
определенно:
- Зачем подходить к нему, Анджин-сан? Корабль мертв, все кончено.
Поедемте в Эдо! Нужно готовиться к войне, а времени у нас немного.
- Прошу прощения, давайте остановимся здесь. Я должен глянуть
повнимательнее. Пожалуйста.
- Поедемте в Эдо. Корабль мертв - с ним покончено.
- Если хотите, идите, - я доберусь вплавь.
- Постойте, но разве я не прав, что корабля больше нет?
- Извините, я прошу вас остановиться. Ненадолго. Потом поплывем в Эдо.
Ябу наконец согласился, они причалили, их встретил Нага с красными от
недосыпания глазами.
- Прошу прощения, Нага. Пожалуйста, объясните, что здесь происходит?
- Простите, не знаю. Не хонто. Меня здесь не было, понимаете? Меня на
несколько дней посылали в Мисиму. Когда я вернулся, мне сказали, что ночью
было землетрясение... Все произошло ночью, понимаете? Вы поняли -
землетрясение, Анджин-сан?
- Да, понял, пожалуйста, продолжайте.
- Землетрясение, не такое уж сильное. Ночью. Одни говорят - был большой
прилив, другие - только одна большая волна... В ту ночь был шторм. И тайфун.
Вы поняли - тайфун?
- Да-да.
- Ах, извините. Очень темная ночь. Большая волна, опрокинулись масляные
лампы, корабль охватило огнем... Все сгорело - очень быстро...
- А охрана, Нага-сан? Палубные матросы?
- Очень темно. Огонь... Он распространился очень быстро, понимаете?
Извините. Сигата ганаи? - добавил он с надеждой.
- Палубные матросы, Нага-сан, где они были? Я оставил стражу.
- Когда через день я вернулся мне было очень жаль. Корабль уже догорал
там, на отмелях, у берега. С кораблем было покончено. Я собрал все людей с
корабля и весь береговой патруль, дежуривший в ту ночь, просил их дать мне
отчет. Никто не мог сказать наверняка, как это случилось. - Наги потемнел
лицом. - Я приказал собрать все, что можно найти, и принести. понимаете?
Все! Теперь все там - наверху, в лагере. - Он указал на плато. - Под
охраной. Моей охраной. Потом я казнил их и поспешил снова в Мисиму, сообщить
господину Торанаге.
- Казнили? Всех на смерть?
- Да, они не выполнили свой долг.
- Что говорит господин Торанага?
- Очень сердит. Он прав, что рассердился. Я предлагал совершить
сеппуку. Господин Торанага отказался дать разрешение. Э-э-э! Господин
Торанага очень сердит, Анджин-сан. - Нага нервно махнул рукой, показывая на
берег. - Весь полк в немилости, Анджин-сан. Все главные офицеры разжалованы,
отправлены в Мисиму. Пятьдесят восемь уже совершили сеппуку.
Блэксорн подумал об этих пятидесяти восьми, и ему захотелось кричать от
боли... Пять тысяч... и пятьдесят... Разве это вернет к жизни его корабль?!
- Плохо, - произнесли его губы. - Очень плохо.
- Да, Анджин-сан. Лучше отправляйтесь в Эдо. Сегодня. Война может
начаться сегодня, завтра, послезавтра, на следующий день. Прошу прощения.
Нага стал настойчиво доказывать что-то Ябу, а Блэксорн, плохо
соображая, ненавидел эти неприлично звучащие слова... ненавидел Нагу, Ябу,
всех остальных... Он почти не понимал, о чем речь, хотя и видел, что
беспокойство Ябу увеличивается. Нага снова повернулся к нему и сказал
решительно:
- Сожалею, Анджин-сан, но больше я ничего не мог сделать. Хонто.
Блэксорн заставил себя кивнуть.
- Хонто. Домо, Нага-сан. Сигата га наи.
Он еще поизвинялся и ушел к кораблю, чтобы побыть одному, - вряд ли ему
удастся и дальше сдержать свой гнев... Ничего он не может поделать, никогда
он не узнает всей правды - почему он потерял корабль... Возможно, священники
умудрились нанять за деньги людей или обманом, угрозами заставили
участвовать в таком подлом деле... Он медленно и прямо пошел прочь от Ябу и
Наги, но, прежде чем ему удалось покинуть пристань, Винк бросился за ним.
- Кормчий, не оставляйте меня здесь одного! - Блэксорн видел, что Винка
обуревает страх, - пусть торчит рядом, надо просто полностью от него
отключиться...
Неожиданно они вышли на берег к тому месту, где эти ужасные останки
человеческих голов... Более сотни... Скрытые от пристани дюнами, они
возвышались над песком на специально вбитых кольях... Когда Блэксорн и Винк
приближались, поднялось целое кричащее облако белых морских птиц... Когда
уходили - птицы тут же уселись обратно, продолжая кричать и ссориться...
Захваченный одной мыслью, Блэксорн смотрел на остров своего корабля.
"Марико... Она все видела, понимала истинное положение вещей... Он так и
слышит, как она шепнула священникам или Кийяме: "Без корабля Анджин-сан
ничем не сможет повредить церкви. Прошу вас: оставьте его в живых... А
корабль... " Она была права: это самое простое решение проблемы, возникшей
из-за меня у католиков. Но ведь они и сами могли додуматься... А как они
пробрались - четыре тысячи охраны?! Кого удалось подкупить? Как? Впрочем,
теперь это неважно... "
- Боже, помоги мне! Без моего корабля я мертв! Я не могу помочь
Торанаге, и его война погубит всех нас... - Бедный корабль... Прости меня,
прости... Погибнуть так бессмысленно... Сколько расстояний мы прошли с
тобой?
- Что вы, кормчий? - спросил Винк.
- Ничего. Прости, мой корабль... Никогда бы я не пошел на такую сделку
- ни с ней, ни с кем-нибудь еще... Бедная Марико! Прости и ее тоже!
- Что вы сказали, кормчий?
- Ничего, я только подумал вслух.
- Я слышал - вы что-то говорили, ей-богу!
- Ради того же Бога, заткнись!
- Заткнуться? Мы застряли здесь до конца наших дней, с этими проклятыми
японцами! Так?
- Да, так.
- Нам придется унижаться перед этими проклятыми Богом паршивыми
язычниками до конца своих проклятых дней... А ведь они только и говорят, что
о войне, о войне...
- Верно...
- Ах верно? - Винк трясся всем телом. Блэксорн насторожился. - Это ваша
вина! Вы сказали - пойдем в Японию, и мы пришли сюда. А сколько умерло по
дороге? Это ваша вина!
- К сожалению, ты прав...
- Вы сожалеете, кормчий? А как мы вернемся домой? Эта ваша работа -
привести нас домой! Как вы собираетесь это сделать?
- Не знаю... Сюда придут и другие наши корабли, Джохан. Мы только
должны подождать...
- Ждать?! Сколько же времени ждать? Пять лет... Двадцать? Боже мой, вы
сами сказали, что эти дерьмоголовые готовятся воевать! - Мозг Винка
переключился на другое. - Они собираются отрубить нам головы, насадить их на
колья... Мы будем как те, что там... И птицы будут выклевывать нам глаза...
- Взрыв безумного смеха всколыхнул все его тело, он полез рукой под свою
рваную рубаху...
Блэксорн видел конец пистолета... Ему ничего не стоило сбить Винка с
ног и отобрать пистолет, но он не сделал ни малейшей попытки защититься...
Винк размахивал пистолетом у него перед носом, топая вокруг него со зловещей
безумной ухмылкой... Блэксорн ждал, - он не испытывал страха, он надеялся на
пулю... Вдруг Винк повернулся и побежал к воде. Птицы взмывали перед ним в
воздух с визгом и стонами... Винк в безумном темпе пробежал шагов сто - и
упал, перевернувшись на спину... Ноги у него еще двигались, руки вздымались,
он выкрикивал какие-то ругательства... Вот он перевернулся на живот, крикнул
в последний раз, повернувшись лицом к Блэксорну, и замер... Наступила
тишина. Когда Блэксорн подошел к Винку, пистолет был направлен прямо на
него, глаза смотрели с бешеной злобой, зубы ощерены... Винк был мертв...
Блэксорн закрыл ему глаза, поднял его, взвалил на плечо и пошел обратно. К
нему уже бежали самураи во главе с Нагой и Ябу.
- Что случилось, Анджин-сан?
- Он сошел с ума...
- Как это? Он мертв?
- Да. Сначала надо похоронить, потом поедем в Эдо.
- Хай.
Блэксорн послал за лопатой и попросил оставить его одного. Он похоронил
Винка выше линии прилива, на гребне, откуда видны были останки корабля. Он
прочитал молитву и соорудил над могилой крест из двух обломков плавника -
досок, прибитых к берегу течением. Читать молитву над покойником - это было
для него привычным делом: много, много раз приходилось ему стоять так над
телами своих товарищей... Только в этом плавании - больше ста раз, с тех пор
как они покинули Нидерланды. Из всей его команды выжили только Баккус
Ван-Нек и юнга Круук. Остальные пришли с других кораблей: помощник капитана
Саламон, Жан Ропер, кок Сонк, парусный мастер Джинсель... Пять кораблей и
четыреста девяносто шесть человек... И вот еще Винк... "Все умерли кроме нас
семерых. А за что?... Чтобы быть первыми, обогнувшими земной шар? "
- Не знаю. - сказал он могиле. - Теперь уже с этим покончено...
Блэксорн привел могилу в порядок, попрощался: "Сайонара, Джохан! ",
спустился к морю и, раздевшись, поплыл к останкам корабля - помыться. Он
сказал Наге и Ябу, что у них такой обычай - мыться после похорон на берегу
одного из команды. Капитан делает это как бы украдкой, в одиночку, если
больше нет никого из команды, и море очищает его перед Богом, который тоже
христианский Бог, но не совсем такой, как у христиан-иезуитов.
Он уцепился за шпангоут судна и заметил, что там уже начинают
скапливаться рачки... Песок заполнил все пространство, похоронив киль на три
сажени. Скоро море предъявит свои права на него, и корабль исчезнет
совсем... Он бесцельно посмотрел по сторонам. "Спасать уже нечего... "
Блэксорн поплыл к берегу, где его уже ждали вассалы со свежим бельем.
Он оделся, засунул за пояс свои мечи и пошел обратно к галере. Около
пристани его окликнул один из вассалов:
- Анджин-сан!
Почтовый голубь, преследуемый ястребом, бешено махал крыльями - он
искал спасения в клетке, висевшей на чердаке самого высокого деревенского
дома, расположенного на спуске к морю, - своего дома. Когда до клетки
осталось ярдов сто, ястреб высоко в небе сложил крылья над своей добычей и
камнем устремился вниз... Атака его не удалась, - только облако перьев
разлетелось от удара... Голубь падал и кричал, словно смертельно раненный,
но перед самой землей выправился, полетел и проскользнул в отверстие в
сетке... Ястреб кричал свое "ек-ек-ек" совсем рядом, в нескольких шагах...
Все зрители обрадовались - кроме Блэксорна: его не тронули ум и смелость
голубя, теперь его ничего не трогало...
- Вот здорово! - не удержался один из его вассалов, хотя и смущенный
суровостью хозяина.
Блэксорн вернулся на галеру и застал там Ябу, госпожу Сазуко, Кири и
капитана. Все было готово к отплытию.
- Ябу-сан, има Эдо ка? - спросил Блэксорн. Но Ябу не отвечал, Блэксорна
просто никто не заметил, - все смотрели на берег: к деревне торопливо шел
Нага, из дома навстречу ему - владелец голубя. Нага сломал печать, вскрыл
письмо и посмотрел на листок бумаги: "Галера и все находящиеся на борту
должны оставаться в Иокогаме до моего прибытия. Торанага".
Ранним утром по гребню волны мчались всадники. Впереди - пятьдесят
сопровождающих и разведчики авангарда под командованием Бунтаро. За ними -
большой военный отряд во главе с Оми. Следом - отец Алвито - Тсукку-сан и
десять его монахов, державшиеся плотной группой. Затем - небольшой
арьергард, с ним несколько охотников с соколами на перчатках, - соколы с
колпачками на головах кроме одного, большого желтоглазого
ястреба-тетеревятника. Все самураи - вооруженные до зубов, в кольчугах, с
боевым кавалерийским оружием.
Торанага ехал легко... При взгляде на него никто не узнал бы сурового,
печального дайме, каким мы его оставили. Это был другой человек - сильный,
бодрый, уверенный в своей цели и не таящий ее от других. Поездка его идет к
концу, и он рад этому. Прошло два с половиной дня с тех пор как он приказал
Hare задержать галеру в Иокогаме и выступил из Мисимы форсированным маршем.
Ехали очень быстро, меняя лошадей через каждые двадцать ри. На одной
станции, где не оказалось свежих лошадей, ответственный за это самурай был
смещен, жалованье его было отдано другому, а ему приказано совершить сеппуку
или побрить голову и стать монахом. Самурай выбрал смерть.
"Глупец был предупрежден, - думал Торанага. - Все Кванто мобилизовалось
и готовилось воевать. И все-таки этот человек погиб не совсем зря. Весть о
том, что произошло на этой станции, облетела все мои владения - больше
задержек не будет. Так много еще надо сделать... "
Голова шла кругом от фактов, планов, альтернатив... Через четыре дня
наступит Тот день - двадцать второй день месяца любования луной. Сегодня в
Осаке придворный Огаки Такамото нанесет официальный визит Ишидо и с
сожалением известит его, что Сын Неба из-за болезни принужден на несколько
дней отложить свой визит в Осаку.
Устроить эту отсрочку оказалось очень легко. Огаки, принц седьмого
ранга, девяносто пятый в династии, ведущий происхождение от императора
Го-Секо, как и все члены императорского двора, был беден. Двор не имел
собственных доходов - ими располагали только самураи - и в течении сотен лет
существовал на весьма скудное содержание, выдаваемое сегуном, квампаку или
правящей хунтой сегодняшнего дня. К тому же содержание это тщательно
контролировалось. Торанага почтительно и осторожно, действуя через
посредников, выделил для Огаки десять тысяч коку в год. Огаки пожелал
передавать эти деньги нуждающимся родственникам. Торанага скромно
откликнулся: будучи Миновара и, стало быть, тоже ведя свой род от Го-Секо,
он рад, что может услужить. И доверительно сообщил: климат в Осаке, особенно
вовремя двадцать второго дня, так ненадежен... Возвышенному позаботиться бы
о своем драгоценном здоровье...
Конечно, гарантий не было - вдруг Огаки не убедит, не отговорит
Возвышенного - но Торанага догадывался, что советников Сына Неба и самого
Сына Неба задержка обрадует - даст надежду, что потом можно и вообще
отменить поездку... Только раз за три столетия, правящий император оставлял
свою резиденцию в Киото: четыре года назад он соблаговолил прибыть по
приглашению Тайко - посмотреть, как цветут вишни у Осакского замка. Его
визит совпал с передачей Яэмону титула квампаку, - таким образом,
предполагалось, что новая династия сегунов будет подтверждена императорской
печатью.
При обычных обстоятельствах ни один дайме, даже Торанага, не осмелился
бы сделать такое предложение кому-нибудь из придворных - это оскорбляло
вышестоящие власти, в данном случае Совет регентов, лишало их многих
привилегий и немедленно расценивалось как измена, - да так и было на самом
деле. Но Торанага знал, что он уже все равно обвинен в измене...
"Завтра Ишидо и его союзники выступят против меня. Сколько времени мне
осталось? Где следует быть битве? В Одаваре? Победа зависит от времени и
места, а не от числа воюющих. Соотношение сил у меня и у них - один к трем.
Ничего... Ишидо выберется из Осакского замка! В шахматной борьбе за власть я
пожертвовал своего ферзя, но Ишидо потерял две ладьи... Но в последней игре
я утратил больше чем ферзя. Я лишился корабля. Ферзь может быть добычей,
корабль - нет! "
Они спускались с холма быстрой, тряской рысью. Внизу рокотало море.
После поворота тропинки появилась Иокогама, вдалеке в море, у берега, -
останки корабля. Торанага видел: на плато в боевом порядке
...Закладка в соц.сетях
