Жанр: История
Сёгун
...икий, самый умный из всех живущих на земле, остальное все обман.
Марико-сан, вы привезли нам письма?
- Ох, простите! Да, вот они. - Марико вынула из рукава три свитка. - Да
- вам, Кири-сан: одно от нашего господина, одно от господина Хиро-Мацу. Это
для вас, Сазуко, от вашего господина, но он просил меня сказать вам, как он
скучает и как хочет увидеть своего последнего сына. Он заставил меня выучить
это и повторить вам три раза. Он очень скучает без вас и так хочет видеть
своего самого младшего сына. Ему очень не хватает вас...
По щекам девушки побежали слезы, она пробормотала извинения и выбежала
из комнаты, зажав свиток в руке.
- Бедное дитя! Ей здесь очень трудно. - Кири не стала распечатывать
свой свиток. - Вы знаете о том, что будет присутствовать Его Императорское
Величество?
- Да. - Марико тоже была мрачна. - Гонец от господина Торанаги
встретился со мной неделю назад. В послании нет никаких подробностей и
назван день прибытия сюда. Вы слышали от господина Торанаги?
- Не совсем, не лично от него - я не имела от него вестей уже месяц.
Как он? На самом деле?
- Уверен в себе, - Она отпила немного саке. - Ох, можно я налью вам?
- Благодарю вас.
- Девятнадцать дней не много, правда, Кири-сан?
- Времени достаточно, чтобы съездить в Эдо и вернуться обратно - если
поторопиться; достаточно, чтобы прожить целую жизнь; если хотите - более чем
достаточно, чтобы выиграть битву или потерять империю, - хватит времени для
миллиона вещей, но мало, чтобы съесть все редкие блюда или выпить все
саке... - Кири слабо улыбнулась. - Я, конечно, не собираюсь следующие
двадцать дней сидеть на диете. Я... - она спохватилась. - Ох, пожалуйста,
извините меня - вы слушаете мою болтовню, а ведь вы даже не переоделись и не
помылись. У нас еще будет масса времени поговорить.
- О, пожалуйста, не обращайте на меня внимание. Я не устала.
- Но вы не могли не устать. Вы остановитесь у себя дома?
- Да. То есть где мне разрешит пропуск генерала Ишидо, - Марико горько
улыбнулась. - Его приветствие было очень цветисто!
Кири сердито посмотрела на нее.
- Сомневаюсь, чтобы он хоть кого-нибудь встретил с радостью, даже в
аду.
- О? Простите, а что теперь?
- Ничего нового. Я знаю, что он приказал убить и пытать господина
Судзияму, хотя у меня и нет доказательств. На прошлой неделе наложницы
господина Ода со своими детьми пытались выбраться под видом дворников.
Часовые застрелили их - "по ошибке".
- Как ужасно!
- Конечно, масса извинений! Ишидо говорит, что безопасность важнее
всего. Была инсценирована попытка убить наследника - это его оправдание.
- Ну а почему дамы не уезжают открыто?
- Совет приказал женам и семьям ждать мужей, которые должны приехать на
церемонию. Великий господин генерал чувствует "ответственность за их
безопасность и относится к ней слишком серьезно, чтобы позволить им
заблудиться". Замок заперт плотнее, чем старая устрица.
- За пределами замка то же самое, Кири-сан. На Токкайдо намного больше
застав, чем раньше, в пределах пятидесяти ри свирепствует служба
безопасности Ишидо. Повсюду патрули.
- Все им запуганы кроме нас и нескольких наших самураев, а мы боимся
его не больше, чем прыща на спине дракона.
- Даже наши доктора?
- Они тоже. Да, они все еще советуют нам не выезжать, даже если будет
разрешение, а мы его никогда не дождемся.
- Госпожа Сазуко здорова, ребенок здоров, Кири-сан?
- Да, вы могли видеть это сами. И я тоже. - Кири вздохнула. Снова стало
заметно, как она напряжена, и Марико отметила, что в волосах у нее
прибавилось седины. - Ничего не изменилось с тех пор, как я написала
господину Торанаге в Анджиро. Мы заложники, и мы останемся заложниками
вместе со всеми - до Дня. Потом все решится.
- Теперь, когда прибывает Его Императорское Величество... наступает
решительный момент.
- Видимо так. Отдохните, Марико-сан, но приходите поужинать с нами.
Тогда и поговорим. О, кстати, еще новость для вас. Известный вам чужеземный
хатамото - благослови его Господь за спасение нашего господина, - как мы
слышали, благополучно приплыл в гавань вместе с Касиги Ябу-саном.
- О! Я так беспокоилась за них! Они отплыли за день до моего отъезда.
Мы тоже попали около Нагой в тайфун, но не очень сильный. Я боялась плыть по
морю... О, теперь хорошо...
- Здесь было все терпимо - кроме пожаров. Много тысяч домов сгорело, а
погибли всего две тысячи человек. Мы сегодня слышали, что основная тяжесть
тайфуна пришлась на Кюсю, на Восточное побережье, и часть - на Сикоку. Там
погибли десять тысяч. А полных сведений о всяких ущербах еще нет.
- А урожай? - быстро спросила Марико.
- Здесь очень много риса полегло - целые поля. Крестьяне надеются, что
рис выправится, но кто знает? Если в этом сезоне Кванто не пострадает, их
рис прокормит всю империю и этот год и следующий.
- Лучше бы такой урожай контролировал Торанага, а не Ишидо.
- Это так. Но, простите, девятнадцать дней мало, чтобы собрать урожай,
даже если весь мир будет молиться об этом. Кири предположила:
- Если их корабль отплыл за день до вашего отъезда, вы, наверное,
торопились.
- Я подумала, что лучше не прохлаждаться, Кири-сан. Мне не нравится
путешествовать таким образом.
- А Бунтаро-сан? У него все хорошо?
- Да. Он сейчас в Мисиме и на границе по заданию господина Торанага. Я
повидала его, когда сюда приехала. Вы не знаете, где остановился Касиги
Ябу-сама? У меня для него письмо.
- В домике для гостей. Я узнаю, в каком, и сразу же извещу вас. - Кири
выпила еще вина. - Благодарю вас, Марико-сан. Я слышала, Анджин-сан все еще
на галере.
- Он очень интересный человек, Кири-сан. Он стал более чем просто
полезен нашему господину.
- Я слышала об этом. Я хотела бы послушать обо всем - о нем, о
землетрясении, обо всех ваших новостях... Ах да, завтра вечером официальный
прием в честь дня рождения госпожи Ошибы устраивает господин Ишидо. Конечно,
вас пригласят. Я слышала, что собираются пригласить и Анджин-сана. Госпожа
Ошиба любопытствует, как он выглядит. Вы помните, наследник один раз с ним
встречался. Вы тогда тоже в первый раз его увидели?
- Да. Бедняга, так его будут показывать, как пойманного кита?
- Именно. - И Кири невозмутимо добавила: - Вместе со всеми нами. Мы все
пленники, Марико-сан, нравится вам это или нет.
Урага изо всех сил торопился вниз по переулку в сторону моря. Ночь была
темная, небо - звездное и ясное, воздух свеж. На нем была свободная
оранжевая одежда буддийского священника, неизменная шляпа и дешевые
соломенные сандалии. Позади него располагались склады и высокое, почти
европейского типа здание миссии иезуитов. Он завернул за угол и удвоил
скорость. Группа серых, несущих факелы, патрулировала берег. Он вежливо
замедлил шаг, приближаясь к ним, хотя и сохраняя обычный для священников
высокомерный вид. Но самураи не обратили на него внимания.
Он уверенно шел по берегу мимо вытащенных из воды рыбачьих лодок.
Легкий ветерок доносил густые запахи с моря и с берега, отлив был в самом
разгаре. По берегу и в зоне отлива разбрелись ночные рыбаки, - при свете
факелов они, словно светлячки, охотились на рыбу с острогами. В двухстах
шагах выше - верфи, пристани, обросшие ракушками. У одной стояло
прикрепленное канатами судно с европейскими обводами и китайскими парусами,
над ним развевались флаги Португалии и компании иезуитов; у сходен с
факелами толпились серые. Урага переменил направление, чтобы обойти корабль,
направился обратно в город, удалился на несколько кварталов, пересек
Девятнадцатую улицу, повернул в извилистый переулок и снова вышел на дорогу,
ведущую к пристани.
- Эй, ты! Стой! - послышался приказ из темноты. Урага остановился,
внезапно испугавшись. Серые вышли на свет и окружили его:
- Куда направляешься, священник?
- В Восточную часть города, - запинаясь, объяснил Урага, у него вдруг
пересохло во рту. - К нашим ничиренским святыням.
— А, ты ничиренин, да?
Какой-то самурай грубо заявил:
- Я не из этих. Я дзен-буддист, как и господин генерал.
- Дзен... ах да, дзен лучше всего, - откликнулся другой. - Хотел бы я
хоть что-нибудь понимать в этом. Слишком трудно для моей старой головы...
- Он немного потлив для священника. Почему так потеешь?
- Вы имеете в виду, что священники не потеют?
Они посмеялись, кто-то поднес факел к нему поближе.
- А с чего бы им потеть? - ударился в рассуждения грубый самурай. - Они
только и делают, что спят весь день и развлекаются всю ночь: с монашками,
детьми, собаками, сами с собой - со всем, что они могут получить, и все
время набивают брюхо едой, хотя ее и не зарабатывают. Священники - паразиты,
все равно что блохи.
- Эй, оставьте его!
— Сними шляпу, священник!
Урага окаменел:
— Почему? И чем вам плох человек, который служит Будде? Будда не
сделал вам ничего дурного.
Самурай воинственно вышел вперед:
- Я сказал - сними шляпу!
Урага повиновался. Его голова была свежевыбрита, как это делают
священники, и он благословил ками, или духа, или озарение Будды, которые
побудили его принять дополнительные меры предосторожности, на случай, если
его остановят за нарушение комендантского часа. Всем самураям Анджин-сана
еще начальством пристани было приказано оставаться на судне - по
распоряжению свыше.
- У вас нет никакой причины вести себя так грубо, - заявил он с не
осознанной им самим властностью иезуитов. - Служение Будде - почетно, и
становиться священником - обязанность каждого самурая в конце жизни. Или вы
не знакомы с Бусидо? Где ваше воспитание?
- Что? Вы самурай?
- Конечно, я самурай. Как бы иначе я осмелился говорить с самураем о
плохих манерах? - Урага надел шляпу. - Лучше бы вы патрулировали, чем
приставать и обижать невинных священников! - И он заносчиво, с высокомерным
видом удалился, хотя у него и дрожали колени.
Самураи некоторое время смотрели ему вслед, потом один сплюнул:
- Священники! Тоже мне - самураи!
- Он прав, - угрюмо произнес старший. - Где ваши манеры?
- Я виноват. Прошу извинить.
Урага шел, очень довольный собой. Ближе к галере он опять стал
осторожничать и даже прятался в тени здания. Потом, решившись, выступил на
освещенную площадку.
- Добрый вечер, - вежливо приветствовал он серых, которые слонялись у
сходен, потом добавил религиозное благословение: - Наму Амида Бутсу. Именем
Будды Амида.
- Спасибо. Наму Амида Бутсу. - Серые пропустили его беспрепятственно.
Им было приказано пропускать на берег всех чужеземцев и самураев, кроме Ябу
и его телохранителей. О буддийском священнике, который плыл на этом корабле,
указаний не было.
Сразу ощутив сильную усталость, Урага поднялся на главную палубу.
- Урага-сан! - тихонько окликнул его Блэксорн с юта. - Идите сюда.
Урага прищурился, привыкая к темноте. Он увидел Блэксорна и,
почувствовав запах немытого тела, отдающий латунью, догадался, что вторая
тень принадлежит другому чужеземцу, с непроизносимой фамилией, который также
знал португальский язык. Он почти забыл этот чужеземный запах, который был
частью его жизни. Анджин-сан - единственный из встреченных им чужеземцев,
который не вонял, - это сыграло свою роль в решении служить у него.
- Ах, Анджин-сан! - прошептал он и пробрался к нему, коротко
поздоровавшись с десятью самураями, охранявшими палубу.
Он подождал внизу лестницы, пока Блэксорн сделал знак, приглашая его
подняться на ют.
- Все прошло очень...
- Подождите, - тихонько предупредил его Блэксорн и показал на берег. -
Смотрите туда. Дальше, около склада. Видите его? Нет, немного севернее, вон
там, теперь видите? - Тень слегка сдвинулась, потом опять исчезла во тьме.
- Кто это был?
- Я следил за вами с того момента, как вы появились на дороге. Он
крался за вами. Вы его не заметили?
- Нет, господин. - К Ураге вернулись его опасения. - Я никого не видел
и не слышал.
- У него не было мечей, так что это не самурай. Иезуит?
- Не знаю. Не думаю, что он чем-нибудь поживился, - я был очень
осторожен. Прошу простить, но я его не заметил.
- Ничего. - Блэксорн взглянул на Винка. - Ступай вниз, Джохан. Я достою
эту вахту и разбужу тебя на рассвете. Спасибо, что посидел со мной.
Винк дотронулся до волос на лбу и ушел вниз. С ним исчез и тяжелый
запах.
- Я начинал уже беспокоиться о вас. Что случилось?
- Ябу-сама не скоро передал мне письмо. Вот мой отчет: я пошел с
Ябу-сама и ждал около замка с полдня, пока не стемнело, тогда...
- Что вы делали все это время? Точно?
- Точно, господин? Я выбрал тихое местечко на рыночной площади, у
Первого Моста, и погрузился в медитацию - иезуитская школа, Анджин-сан, - но
не о Боге, а только о вас, о Ябу-сама и о вашем будущем, господин, - Урага
улыбнулся. - Многие прохожие клали мне в миску монеты. Я дал отдохнуть
своему телу и позволил своему мозгу странствовать, хотя все время следил за
Первым Мостом. Посланник от Ябу-сама пришел, когда уже стемнело, и делал
вид, что молится вместе со мной, пока мы не остались одни. Посланец
прошептал следующее: "Ябу-сама говорит, что он остается в замке на ночь и
вернется завтра утром". Еще - завтра вечером в замке официальное
мероприятие, приглашены и вы, устраивает господин генерал Ишидо. И, наконец,
вам следует иметь в виду - "семьдесят". - Урага взглянул на Блэксорна, -
Самурай повторил это дважды, - какой-то ваш шифр, господин?
Блэксорн кивнул, но не сказал, что это один из многих заранее
оговоренных сигналов между ним и Ябу. "Семьдесят" означает, что ему следует
подготовить корабль к немедленному выходу в море. Но корабль был уже готов к
отплытию: все самураи, моряки и гребцы собраны на борту. Каждый понимал, что
они находятся во вражеских водах, все были очень этим встревожены, и
Блэксорн знал, что вывести корабль в море не составит особого труда.
- Продолжайте, Урага-сан.
- Это все, кроме еще одного, что я хотел сказать вам: сегодня приехала
госпожа Тода Марико-сан.
- А! А не слишком ли быстро она добралась сюда из Эдо сушей?
- Да, господин. Пока я ждал, я видел, как они проехали по мосту, это
было после обеда, в середине часа козла. Лошади взмыленные, очень грязные,
носильщики такие усталые... Их вел Ёсинака-сан.
- Они вас видели?
- Нет, господин. Думаю, что нет.
- Сколько их было?
- Около двухсот самураев, с носильщиками и вьючными лошадьми. Еще вдвое
больше серых в качестве эскорта. На одной из вьючных лошадей - садки с
почтовыми голубями.
- Хорошо. Что еще?
- Я ушел как можно быстрее. Там у миссии есть лавка, где продают лапшу,
туда ходят купцы, торговцы рисом, шелком, те, кто работает в миссии. Я зашел
туда, поел и послушал, о чем говорят: отец-инспектор опять в резиденции; в
Осаке много новообращенных христиан; получено разрешение провести через
двадцать дней большую мессу в честь господ Кийяма и Оноши.
- Это важное мероприятие?
- Да, и удивительно, что такая служба разрешена открыто. Празднуется
день Святого Бернарда. Двадцать дней - это следующий день после церемонии
поклонения перед Возвышенным.
Ябу через Урагу рассказывал Блэксорну об императоре. Новости
распространялись по всему кораблю, увеличивая общее ощущение беды.
- Что еще?
- На рынке ходит много разных слухов, в основном - плохие предсказания.
Ёдоко-сама, вдова Тайко, очень больна. Это плохо, Анджин-сан, потому что к
ее советам всегда прислушивались - они очень разумны. Одни говорят, что
господин Торанага около Нагой, другие - что он не добрался еще и до Одавары,
непонятно, кому верить. Все согласны, что урожай здесь, в Осаке, будет очень
плохой, а это значит, что Кванто станет еще важнее. Большинство считают, что
гражданская война начнется сразу после смерти господина Торанаги, когда
крупные дайме начнут воевать друг с другом. Цена золота очень высока, и
ссудные ставки поднялись до семидесяти процентов.
- Это невероятно высоко, вы, наверное, ошиблись, - Блэксорн встал,
чтобы дать отдохнуть спине, потом устало облокотился на планшир. Самураи и
Урага из вежливости тоже встали. Считалось плохим тоном сидеть, если
господин стоит.
- Прошу простить меня, Анджин-сан, - говорил Урага. - Но никак не
меньше, чем пятьдесят процентов, а обычно - шестьдесят пять и даже до
восьмидесяти. Почти двадцать лет назад отец-инспектор просил святого от...
просил папу разрешить нам - разрешить обществу - ссужать под десять
процентов. Он был прав в своем предположении - оно подтвердилось,
Анджин-сан; это прославило христианство и привело много новых верующих -
ведь только христиане могли получать займы, всегда умеренные. Вы, в вашей
стране, не платите такие высокие проценты?
- Редко. Это ростовщичество! Вы понимаете, что значит "ростовщичество"?
- Понимаю. Но у нас ссуда не считается ростовщичеством, если процент
менее ста. Сейчас рис дорог, и это плохой признак - цена его удвоилась, с
тех пор как я был здесь - несколько недель назад. Земля дешевая, самый
подходящий момент покупать землю. Или дом. Во время тайфуна и пожаров
сгорело, может быть, десять тысяч домов и погибли две или три тысячи
человек. Вот и все, что я хотел вам сообщить, Анджин-сан.
- Очень хорошо. Вы прекрасно справились. Вы упустили свое настоящее
призвание!
- Господин?
- Нет, ничего. - Блэксорн еще не знал, насколько можно шутить с Урагой.
- Вы все сделали очень хорошо.
- Благодарю вас, господин.
Блэксорн некоторое время размышлял, потом осведомился о завтрашнем
мероприятии, и Урага посоветовал ему все, что мог. Потом он рассказал, как
спасся от патруля.
- Они отпустили вас из-за волос? - спросил Блэксорн.
- О да. Достаточно было их офицеру на меня взглянуть, - Урага вытер пот
со лба. - Простите, здесь жарко.
- Очень, - вежливо согласился Блэксорн. Ему нужно было как следует
обдумать полученную информацию. Он взглянул на море, машинально оценивая его
состояние, также как неба и ветра. Все было нормально, рыбацкие лодки
спокойно дрейфовали, подчиняясь приливу, на разных расстояниях от корабля,
на носу каждой стояли под фонарями гарпунщики и время от времени кидали в
воду свое оружие, и не зря - то и дело на гарпунах извивались и дергались
прекрасные лещи, кефали или красные бериксы.
- И последнее, господин. Я пошел к миссии, прошелся вокруг. Стража
очень строгая, и мне сперва не удалось туда войти - по крайней мере, думаю,
что не смог бы, если бы как-то случайно не проскочил, минуя стражу. Пока я
там стоял - видел, как внутрь вошла Дзиммоко, служанка госпожи Тода.
- Вы уверены?
- Да. С ней была другая служанка. Я думаю...
- Госпожа Марико? Тайком?
- Нет, господин. Я уверен, что нет. Эта вторая служанка была очень
высокая.
Блэксорн посмотрел на море и пробормотал про себя: "Что же все это
значит? "
Урагу продолжал:
- Госпожа Марико хрис... она католичка, да? Она прекрасно знает
отца-инспектора. Это он ее крестил. Госпожа Марико самая важная, самая
известная в стране после трех самых-самых знатных: госпожи Ошибы, госпожи
Дзендзико и Ёдоко-сама, жены Тайко.
- Марико-сан, быть может, пожелала исповедаться? Или послушать мессу?
Собрание прихожан? И послала Дзиммоко договориться об этом?
- Об этом или обо всем, Анджин-сан. Все госпожи дайме, обе подруги
генерала и те, кто могут быть настроены против него, строго ограничены в
передвижениях за пределами замка. Как только они приезжают туда, они
остаются в нем, как рыба в золотом садке, ожидающая гарпуна.
- Хватит! Достаточно этих мрачных разговоров!
- Простите. Я думаю, Анджин-сан, госпожа Тода теперь уже больше не
выйдет оттуда. До тех пор, пока не наступит девятнадцатый день.
- Я просил вас - перестаньте, пожалуйста! Я понял про заложников и про
последний день. - На палубе было тихо, голоса умолкли. Охрана спокойно
отдыхала, дожидаясь своей вахты. О корпус бились мелкие волны, такелаж уютно
поскрипывал.
Через минуту Урага опять заговорил:
- Возможно, Джиммоко принесла приглашение - просьбу встретиться с ней
отцу-инспектору. Она, конечно, была под наблюдением сразу после пересечения
Первого Моста. Конечно, Тода-Марико-нох-Бунтаро-нох-Джинсаи была под охраной
с того момента, как пересекла границу владений господина Торанаги.
- Можно нам будет узнать, если отец-инспектор пойдет в замок?
- Да. Это легко.
- А узнать, что он сказал - или что сделал?
- Это очень трудно. Прошу простить меня, но они будут говорить
по-португальски или на латыни. А кто говорит на этих двух языках кроме вас и
меня? Меня узнают оба, - Урага показал на замок и город, - Там много
христиан. Многие хотели бы оказать ему такую услугу - убрать вас или меня.
Блэксорн молчал - отвечать не было нужды. Он смотрел на главную башню
крепости - она четко выделялась на фоне звезд - и вспоминал то, что Урага
рассказывал ему о легендарных, безграничных сокровищах, собранных Тайко по
всей империи путем грабительских налогов, все эти богатства хранились в
башне. Еще он размышлял о возможных действиях Торанаги и гадал, где теперь
Марико и какова цель ее поездки в Нагасаки. "Так вы говорите, девятнадцатый
день - последний день, день смерти, Ябу-сан? " - повторил он про себя, почти
ощутив тошноту от мысли, что петля, накинутая на Торанагу, а стало быть, и
на него и на "Эразмус", затягивается.
- Сигата га наи! Мы поплывем очень быстро в Нагасаки и обратно. Быстро,
понимаете? Всего четыре дня, чтобы набрать людей. Потом вернемся.
Но зачем? Когда Торанага окажется здесь, все погибнут... Но Ябу сошел
на берег, сказав ему, что послезавтра они уплывут. В волнении Блэксорн
смотрел тогда, как уходит Ябу, и думал, насколько лучше был бы для него
"Эразмус", а не галера. "Эразмусом" он обошел бы Осаку и отправился прямо в
Нагасаки, а может, даже скрылся бы, нашел уютную гавань и там, на свободе,
обучил бы своих вассалов работать на корабле.
"Ты дурак! - обругал он себя. - С такой маленькой командой, как у тебя
сейчас, тебе не удалось бы даже поставить корабль на стоянку, если бы ты и
нашел такую гавань, чтобы переждать этот дьявольский шторм. Ты был бы уже
покойник".
- Не беспокойтесь, господин, - утешил Урага. - Карма.
- А, карма... - Внезапно, каким-то шестым чувством Блэксорн уловил
опасность, идущую с моря, - тело его рванулось прежде, чем сработал мозг, он
изогнулся, и стрела пролетела сзади, заставив его укрыться в рубке. Он
толкнул Урагу в безопасное место, но тут другая стрела, из того же самого
залпа, со свистом вонзилась в горло Ураги и пронзила его... После первого
залпа все легли на палубу и оказались невредимы. Урага пронзительно
закричал, самураи вопили, вглядываясь из-за планшира в море. Серые,
шнырявшие на берегу, кинулись на борт, из ночной тьмы со стороны моря
раздался еще один залп - все рассыпались в поисках укрытия. Блэксорн подполз
к планширу, заглянул через шпигат и увидел рядом рыбачью лодку - гребцы
окунали в воду факелы, стремясь скорее раствориться во тьме... То же делали
и на других лодках. В какое-то мгновение Блэксорн ухватил еще отблески света
на мечах и луках...
Крик Ураги перешел в бормотание, хрип агонии... Серые уже кинулись на
ют с луками наготове... На корабле раздавался их топот и сопение. На палубу
выскочил Винк с пистолетами наготове, пригибаясь на бегу:
- Боже, что здесь происходит? С вами все в порядке, кормчий?
- Пока да. Смотри-они в рыбачьих лодках! - Блэксорн пополз назад к
Ураге, который в агонии загребал рукой у горло, пытаясь вытащить древко
стрелы, - кровь сочилась из носа, рта и ушей...
- Боже! - задохнулся Винк.
Блэксорн одной рукой взялся за наконечник стрелы, положил другую на
теплое, пульсирующее тело и со всей силой потянул. Стрела вышла легко, но
вслед за ней хлынул пульсирующий поток крови... Урага стал задыхаться.
Их окружили серые и самураи Блэксорна. Некоторые принесли щиты и
закрывали Блэксорна, не заботясь о собственной безопасности. Другие сидели в
укрытиях и тряслись, хотя опасность уже миновала. Кто-то яростно стрелял в
ночь и кричал, приказывая исчезнувшим рыбачьим лодкам вернуться...
Блэксорн беспомощно держал Урагу на руках, - он должен что-то сделать,
но что? Ужасный запах крови и смерти забивал ему ноздри, а инстинкт его, как
всегда и у каждого в таких случаях, непроизвольно вопил: "Слава Богу! Это не
я! Не моя кровь! Не я... Слава Богу! "
Он видел - глаза Ураги молили, рот двигался, но не издавал ни звука,
только хрип, грудь вздымалась... Потом Блэксорн заметил, как задвигались его
собственные пальцы, крестя Урагу, почувствовал, как тело Ураги задрожало,
забилось, рот беззвучно завопил, напоминая ему загарпуненную рыбу... В этот
ужасный момент Урага расстался с жизнью.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
Блэксорн шел в замок со своей охраной из двадцати вассалов, окруженный
в десять раз большим эскортом серых. Он гордо выступал в своей новой форме,
коричневом кимоно с пятью нашивками - вензелем Торанаги, - и в первый раз в
официальной, с огромными крыльями накидке. Золотистые вьющиеся волосы были
заплетены в аккуратную тугую косичку. Мечи, которые подарил ему Торанага, по
всем правилам были заткнуты за пояс. На ногах - таби и кожаные сандалии.
На каждом перекрестке встречалось множество серых, они усеяли и все
стены, демонстрируя силу Ишидо каждому дайме и генералу, всем крупным
самурайским офице
...Закладка в соц.сетях
