Жанр: История
Россия распятая
...явить его сумасшедшим. Поднялись
против клеветника все как один потому, что у всех в душе жила совесть и
патриотизм - любовь к Родине, над которой нельзя издеваться, как это делал якобы
"христианский Философ" - как он сам себя называл - Чаадаев. Его нигилизм и
ненависть к России развиты последующими учеными-западниками, коммунистомленинцем
Покровским - вплоть до многих наших, еще недавно советских ученых.
Как известно, поэтами, художниками и музыкантами рождаются; это - дар Божий.
Историками - становятся. Историк - это тот, кто в своих выводах опирается на
изучение фактов и документов.
Я согласен с теми, кто считает, что история есть борьба религий, рас и народов.
Вот почему марксизм, считающий историю борьбой классов и развитием товарнопроизводственных
отношений, убивает само понятие истории.
Истории известны факты превращения ее иными учеными-историками, особенно нового
времени, в идеологическую теорию, ничего общего не имеющую с исторической
наукой. Апофеозом идеологии, а не истории, с моей точки зрения, является ХХ век
- век наступления марксистской идеологии. К разговору об этом мы еще вернемся.
Сейчас же отметим, что отцом "красной профессуры", заменившим историю
идеологией, является друг Ленина М. Н. Покровский. Губительный вред, нанесенный
им исторической науке, еще будет исследован историками будущей России в полной
мере. Но до сего дня существуют последователи Покровского - "красная
профессура", "красные академики". Иными, например, создан непререкаемый
авторитет способного лингвиста Шахматова, который почему-то считается к тому же
историком. Утверждения Шахматова тесно связаны с идеологией. Орудовавшая в канун
революции партия "либерально-конституционных" демократов, называемых кадетами,
яростно ненавидевших православную и самодержавную Россию, тоже вынашивала планы
убийства царя [50].
Не удивительно, что ее идеология была свойственна члену ЦК кадетской партии
лингвисту Шахматову.
Для советских ученых непререкаемым авторитетом многие десятилетия был и остается
по сей день маститый историк и археолог академик Б. А. Рыбаков. В большинстве
трудов советских историков на него ссылаются и цитируют наравне с классиками
марксизма-ленинизма.
Советский академик Д. С. Лихачев - филолог - в наши дни почти канонизирован, и
кое-кто называет его даже "совестью нации". В своей искусствоведческой работе
"Русское искусство от древности до авангарда" (1992 г.) Д. С. Лихачев
утверждает, что славянофилы "мешали открытию ценностей искусства и литературы
Древней Руси -их подлинному пониманию". Наш академик находит много общего в
искусстве икон и авангарда...
В последнее время с авторитетом советских академиков Рыбакова и Лихачева стали
конкурировать "исторические фантазии" поначалу гонимого, а затем превознесенного
до небес советского историка, ныне покойного Л. Н. Гумилева.
Что объединяет большинство советских и постсоветских историков?
Общеизвестна - установка, что история славян начинается с VI века - как будто
они упали с неба именно в это время. В научном исследовании этой проблемы
огромную роль играет археология. И масштабы работы советских археологов были
значительны, но по результату они являются, я бы сказал, отражением
"исторического любопытства". Ибо советская археология в оценке изысканного
материала лишена научного расово-национального подхода. Ученые рассуждения
обычно сводятся к эпохе "ранней" или "поздней" бронзы, бытию неких "андроновцев"
или представителей "срубной культуры". Археология становится наукой, когда
отвечает на вопросы расового и религиозного происхождения ушедших культур.
Археология для' нас - основа изучения происхождения великого славянского
племени, являющегося частью семьи арийских народов. Но до сих пор не создан
специальный музей славяно-русской археологии.
Основателем русского государства считается, как известно, Рюрик со своими двумя
братьями - Синеусом и Трувором. Приглашенные в XVIII веке в Петербург немецкие
ученые Шлецер, Мюллер и Байер не знали русского языка, и наши летописи для их
"научного толкования" им переводили на немецкий язык. Но, не зная русской
истории и языка, они считали своей главной задачей вдолбить в головы русским,
что славяне - низшая раса, а Рюрик был германцем, давшим начало русской
государственности.
Великие русские ученые Ломоносов и Татищев, выступившие против немецких
расистов, опираясь, на известные им источники, утверждали, что Рюрик был
славянином, внуком новгородского князя Гостомысла. Академик Рыбаков и академик
Лихачев упорно продолжают идею немцев, приглашенных в Россию, и называют Рюрика
"конунгом", подчеркивая этим его нерусское происхождение, считают, что при
звание его на княжение (после смерти его деда, новгородского князя Гостомысла)
является ходячей легендой, не имевшей в истории России большого значения. При
этом они неуклюже обходят тот факт, что у героя "легенды" был реальный сын -
князь Игорь, заключивший с греками известный договор в 911 году. Так сказать,
"нельзя не сознаться, но нельзя и не признаться". Норманизм и одновременно -
нет. Как хочешь - так и понимай. Но тем не менее имя "легенды" - конунг Рюрик. И
если Л. Н. Гумилев даже не касается проблемы знаменитого исторического
документа, известного под названием "Влесовой книги", о которой сегодня говорят
во всем мире, равно как и наши молодые талантливые историки, то столь непохожие
друг на друга Б. А. Рыбаков и Д. С. Лихачев объединяются в своем лютом неприятии
столь важной для нашей дохристианской истории языческой летописи, считая
"Влесову книгу" подделкой. Но ее надо не отрицать, а изучать, как это делал
ненавидимый ими великий ученый, эмигрант профессор Парамонов (Лесной), научные
познания которого они также отрицают, называя его в советское время "духовным
власовцем" (!), а ныне специалистом... по мухам! "Фальшивку"- не изучают!
Что же касается тоже канонизированного нашей либеральной научной общественностью
Гумилева, заразившего своим "этносом" не только многих историков, но даже
общественных и церковных деятелей, которые в погоне за "научностью" называют
народ "этносом", - о нем, как и его книгах, - будет речь впереди, в особой
главе. Сейчас же стремлюсь обратить внимание читателя на наукоборазие
прокрустова ложа марксизма и многих постулатов, царящих ныне в так называемой
исторической науке. Удивляюсь, как наши ученые еще не додумались ввести в
терминологию "русская гео", "немецкая гео" ("гео" по-гречески означает земля).
Как просто и общедоступно писали не только "отцы истории" Геродот и Страбон, но
и наши древние летописцы, не говоря уже о Карамзине, Ламанском, Гильфердинке,
Гедеонове, Ключевском, Забелине и Егоре Классене. Но как трудно понять
сочинения, да и сам стиль изложения многих советских и постсоветских историков,
где наукообразная непонятность призвана запутать классически ясное изложение.
То же самое происходит и в искусстве, когда авангардизм "элиты" доступен только
представителям той же самой "элиты". В темной воде наукообразия и
формотворчества надежно скрываются основы понимания истории и искусства.
Все фантастические, не соответствующие, с моей точки зрения, исторической правде
понятия "пассионарности", "этноса" и "суперэтноса", "Евразии", "Великой Степи" и
"невеликой Руси" в двух словах расшифровываются просто: "Великая Степь" и
монголы - хорошие, а русские - если и они даже и были - плохие.
Евразийство, столь модное в некоторых кругах историков, многими понимается как
измена России в пользу туранцев. Даже Н. Бердяев говорил, что "Чингисхана они
явно предпочитают св. Владимиру". Он писал также: "Иногда кажется, что близко им
не русское, а азиатское, восточное, татарское, и монгольское в русском". Эти
слова русского философа (с которым я во многом не согласен) - не в бровь, а в
глаз попадают некоторым нашим евразийцам и прежде всего Л. Н. Гумилеву!
Особенно важным для познания русской истории Гумилев считает изучение Хазарского
каганата. Личность великого полководца и государственного деятеля русской
древности Святослава, разгромившего Хазарское царство, его мало интересует.
Думается, что, может быть, и здесь сказалось влияние бесцеремонного Шахматова,
стремившегося навязать свои сомнительные гипотезы, которые в наше время можно
назвать идеологией.
В своей книге я хотел бы напомнить о деяниях наших, поистине великих, а также
европейских и ученых, нарочито и злобно преданных забвению. Возвращаясь снова к
Чаадаеву, хочется отметить, что он продолжил и развил русофобию, выступив, как и
приглашенные в Россию немецкие ученые XVIII века (о которых читатель уже знает)
- и "основоположником" расового бреда и отрицания очевидных фактов истории
великого русского народа. Потому его клевета и делает Чаадаева, по утверждениям
американских и иных "советологов", важным "философским явлением русской мысли".
Очевидно, завидуя всем и вся, как и маркиз де Кюстин, он даже великого Гоголя
характеризует. -как "просто ничего", как даровитого писателя, которого "через
меру возвеличили, который попал на новый путь и не знает, как с ним сладить".
Комментарии и здесь, очевидно, излишни. Я хотел бы ниже привести небольшие
выдержки из отзывов других современников Чаадаева на его возмутительные писания.
Ф. Вигель, управляющий департаментом духовных дел иностранных исповеданий, в
письме митрополиту Серафиму говорит:
"Самая первая статья представляемого сего журнала, под названием "Телескоп",
содержит в себе такие изречения, которые одно только безумство себе позволить
может. Читая оные, я сначала не доверял своим глазам. Многочисленнейший народ в
мире, в течение веков существовавший, препрославленный, к коему, по уверению
автора статьи, он сам принадлежит, поруган им, унижен до невероятности. Если
Вашему Высокопреосвященству угодно будет прочитать хотя половину сей богомерзкой
статьи, то усмотреть изволите, что нет строки, которая бы не была ужаснейшею
клеветою на Россию, нет слова, кое бы не было жесточайшим оскорблением нашей
народной чести.
Меня утешала еще мысль, что сие так называемое философическое письмо, писанное
по-французски, вероятно, составлено каким-нибудь иноверцем, иностранцем, который
назвался русским, чтобы удобнее нас поносить. Увы! К глубочайшему прискорбию,
узнал я, что сей изверг, неистощимый хулитель наш, родился в России от
православных родителей и что имя его (впрочем, мало доселе известное) есть
Чаадаев. Среди ужасов французской революции, когда попираемо было величие Бога и
царей, подобного не было видано. Никогда, нигде, ни в какой стране, никто
толикой дерзости себе не позволил. (Я абсолютно согласен с Ф. Вигелем! - И.Г.)
Но безумной злобе сего несчастного против России есть тайная причина, коей,
впрочем, он скрывать не старается: отступничество от веры отцов своих и переход
в латинское исповедание. Вот новое доказательство того, что неоднократно
позволял я себе говорить и писать: безопасность, целость, благосостояние и
величие России неразрывно связаны с Восточною верою, более осьми веков ею
исповедуемою. Сею верою просветилась она во дни своего младенчества, ею была
защищена и утешаема во дни уничижения и страдании, ею спасена от татарского
варварства и с нею вместе восстала во дни торжества над бесчисленными врагами ее
окружавшими. Стоит только принять ее, чтобы соделаться совершенно русским, стоит
только покинуть ее, чтобы почувствовать не только охлаждение, омерзение к
России, но даже остервенение против нее, подобно сему злосчастному,
слепотствующему, неистовому ее гонителю. Разъединению с западной церковью
приписывает он совершенный недостаток наш в умственных способностях, в понятиях
о чести, о добродетели; отказывает нам во всем, ставит нас ниже дикарей Америки,
говорит, что мы никогда не были христианами, и в исступлении своем наконец
нападает даже на самую нашу наружность, в коей видит бесцветность и немоту.
И все силы хулы на отечество и веру изрыгаются явно и где же? В Москве, в
первопрестольном граде нашем, в древней столице православных государей
совершается сие преступление!" [51]
Самоубийственный либерализм, к сожалению, характеризует историю общественной
мысли России. Мне запомнилось, как великий, так называемый олимпиец Гете,
прочитав сочинения одного - не помню имени - автора, который поносил все вся в
Германии, справедливо сказал: если господину такому-то так не нравится Германия,
ее народ и культура, то надо запретить ему проживание в нашей стране. Пусть он
выберет ту страну, которая ему нравится, и там живет. Сегодня особенно важны
слова Гете. Ну что ж, мне думается, это правильное решение! Вот и наши борцы за
свободу, ненавидя Россию, оскорбляя ее и понося, должны были бы добровольно
выселиться из нее, подыскать себе устраивающую их "страну пребывания". Ан нет,
палкой не выгнать наших "правозащитников"-"освободителей", "друзей
человечества". Попробуй я, например, будучи гражданином сегодняшнего Израиля,
исходить к нему такой же патологической ненавистью, как это делали и делают
многие "русские интеллигенты", презирающие все русское, по отношению к России.
Разве смогли бы такие "патриоты" найти убежище на земле предков, земле
обетованной?...Думается, что сегодня на карте мира осталось только одно
государство, живущее по своим национальным законам, имеющее свою национальную
религию, - Израиль. Есть о чем подумать, есть чему поучиться.
Либерализм - это право быть терпимым, это - добровольно надетые на себя оковы
беспринципной мягкотелости, ведущей к денационализации. Но какая непримиримая
разница между понятием критики и клеветническим огульным поношением! Пресловутая
свобода мнений. Это либерализм открывает дорогу террору и тирании "нового
порядка". Ведь, придя к власти, сторонники свободы веротерпимости проявляют
такую кровавую нетерпимость к инакомыслию, о которой мы знаем из истории
последних десятилетий нашего Отечества. Да и только ли нашего? Где реализован
лозунг: "Свобода, равенство, братство"? Нигде. Этот лозунг - средство к
невиданной тирании и разорению когда-то процветающих народов и государств!
Удивительно, что журнал "Телескоп", напечатавший Чаадаева, в лице редактора
журнала профессора Московского университета Николая Ивановича Надеждина,
наплевав на железные рамки либерализма с его вседозволенностью поношения России,
ответил Чаадаеву пламенной отповедью, которую сегодня многие "историки",
"журналисты" и "социологи" расценили бы как недозволенный черносотенный
националистический выпад. Ответ профессора и редактора "Телескопа", с моей точки
зрения, настолько современен, что приведу из него обширную цитату, которая, я
уверен, покажется тебе, мой читатель, нужной и современной. Ох, как современной:
"Так названное "Философическое письмо", помещенное в 15 книжке "Телескопа" за
нынешний год, возбудило самое сильное и самое естественное негодование. Отрицая
с каким-то диким ожесточением все наше прошедшее, говоря, что у нас нет
преданий, нет воспоминаний, словом, нет истории, что мы народ исключительный,
что мы явились в мир без наследства, без связи с другими людьми, что мы никогда
не шли вместе с другими народами, не принимали участия в ходе и движениях
европейского просвещения, это письмо возмутило, оскорбило, привело в содрогание
нашу гордость. Как? Мы, русские, никогда не жили, ничего не сделали, ничем не
наполнил историю? Этот дивный великий народ, который даровал свое имя седьмой
части земного шара, который за тысячу лет озарился Божественным светом
христианской веры, начала всякого просвещения, и разлил ее благодатные лучи на
безмерном, ужасающем мысль пространстве, от подошвы Карпат до хребтов Алтая;
народ, который в одно столетие успел присвоить себе все, что есть лучшего в
европейской образованности, созданной рядами столетий, который в один год
прошедший Европу из края в край с мечом победы и оливковой ветвью мира, начертал
себе такую блистательную страницу во всемирной истории человечества, кой не
может представить ни один из древних и новых народов света: этот-то народ
поставить на самой крайней степени ничтожества? Такое дикое ослепление мало
назвать просто заблуждением: бред, горячка, безумие! И этим безумием
оскорбляется сколько здравый смысл, видя в нем совершеннейшее противоречие с
действительностью, столько или еще более народная русская гордость, поруганная
так обидно, так дерзко и еще несправедливо!" [52] (Неплохо и сильно написано!
Тогда еще не перевелись на Руси верные сыны Отечества!)
Виднейший государственный деятель, министр народного просвещения, один из
светлейших умов России граф С.С. Уваров пишет Николаю I:
"...Должен сознаться, Государь, что повергся в отчаяние от того, что подобная
статья могла быть напечатана во время моего управления.
Статью эту я считаю настоящим преступлением против народной чести; также и
преступлением против религиозной, политической и нравственной чести... Направление
(статьи. - И.Г.) совершенно неожиданно обнаружило не бред безумца, а скорее
систематическую ненависть человека, хладнокровно оскорбляющего святые святых и
самое драгоценное своей страны. Мне кажется, трудно найти где бы то ни было
более прямое обвинение прошлого, настоящего и будущего своей Родины"... [53]
Хочется закончить краткий обзор мнений оскорбленных и уязвленных русских людей
того времени выдержкой из еще одного письма современника Чаадаева - Д. П.
Татищева, адресованного С.С. Уварову:
"Филиппика Чаадаева, которую я вам возвращаю, может возбудить только негодование
и отвращение... Под прикрытием проповеди в пользу папизма автор излил на свое
собственное такую ужасную ненависть, что она могла быть внушенной ему только
адскими силами. Опровергнуть это писание было бы не трудно, потому что его
заключения выведены из противоречивых фактов. Где это ХУ веков единения между
христианами Запада? До IX и даже позже половина Германии, Скандинавия, Богемия,
Венгрия были языческим странами; в те времена готы в Испании были арийцами.
Ломбардские короли притесняли папу. Сравнение народов Запада с греческой
империей не заслуживает доверия. Упадок этой страны в эту эпоху - исторический
факт, но где та нация, которая имела право презирать византийцев? Принадлежит ли
автор к тайным обществам, но в своем произведении он богохульствует против
святой православной церкви. Он должен быть выдан церкви..." [54]
Действительно, П. Чаадаев ярко воплощал в своих писаниях идеологию закулисных
черных сил, работавших на разрушение нашего государства - последний оплот
христианской культуры, - готовя антирусский путч 1825 года. Согласно
историческим документам, опубликованным в последнее время, он состоял в
следующих масонских ложах: "Соединенных братьев", "Друзей Севера" (блюститель и
делегат в "Астрее"), носил знак восьмой степени "Тайных белых братьев ложи
Иоанна". Чаадаев был также связан с деятельностью тайной антиправительственной
организации "Союз благоденствия". Как и многие его сообщники-масоны, являющиеся,
как бы сегодня сказали, агентами враждебных России европейских государств, он
вынашивал планы уничтожения русского государственного устройства. После убийства
Самодержца-Царя на развалинах монархии предполагалось создать масонскую
космополитическую республику. Входивший также в "Союз благоденствия" декабрист
Никита Михайлович Муравьев - правитель тайной Верховной думы и автор проекта
"русской конституции" - закладывал в свои планы "нового порядка" то, что было
впоследствии использовано большевиками и их наследниками - демократами.
Конституция капитана Н. Муравьева предполагала обезземеливание русского
крестьянства при уничтожении крепостного права. Думаю, для нас особенно важно,
что предполагалось также осуществленное ныне расчленение великой и неделимой
России. Согласно созданной масонами в лице Муравьева конституции, Россия должна
была быть расчленена на 15 самостоятельных (извиняюсь перед читателем: чуть было
не написал "суверенных") держав, каждая из которых имела бы свою столицу.
Любознательный читатель должен прочесть, что нам готовили "Друзья народа"
декабристы! Масоны различных лож, названия которых не могут ввести нас в
заблуждение относительно их общей цели, дождались своего часа, воспользовавшись
смертью в Таганроге Александра 1, чтобы под крик распропагандированных солдат и
черни "Хотим Константина и Конституцию!" осуществить свой кровавый
антигосударственный мятеж.
Великий русский царь Николай I усилием своей благородной и отважной воли спас
тогда Россию от запланированной масонской бойни.
Как же вел себя на допросах один из идеологов и, на деле, участников мятежа
русский дворянин Петр Яковлевич Чаадаев?
Здесь проявилось все: ложь, холуйское вранье, страх перед возмездием. (Как и в
письме к Бенкендорфу - шефу жандармов.).
Вот цитата из его допроса 1826 года: "Вопрос: Кто сочинил имеющиеся между
бумагами вашими стихи под названием "Смерть" и другие, относящиеся к Занту?"
Ответ. Как стихи под заглавием "Смерть" и другие о Занте, равно как и прочие
отрывки стихов, тут же находящиеся, сочинены известным стихотворцем Пушкиным".
Четко и определенно дал Чаадаев показания на "стихотворца Пушкина"! "Настучал" -
как сказали бы сегодня.
Не входит в мою задачу анализировать увертки Чаадаева при выяснении вопроса о
его принадлежности к масонской ложе "Соединенных братьев", с которой, как и с
другими, он-де не общается, так как они запрещены Александром I в 1822 году.
Но на прямой вопрос, заданный допрашиваемому "русскому Бруту": "Была ли какаялибо
разница между закрытою ложею тайных белых братьев Св. Иоанна или ордена
Иисуса Христа (! - И.Г.), коей вы были членом, и другими масонскими ложами, и в
чем таковая разница заключалась?" - Чаадаев, со знанием дела, ответил: "Закрытая
ложа тайных белых братьев принадлежала к обыкновенному масонству, В России
принятому. Название же тайных белых братьев присвоено одной восьмой степени.
Первые три масонские степени известны под именем Иоанновского масонства,
следующие три выбрелевского (или востелевского), седьмой же и восьмой имеют
особенное название".
Далее, видимо, испугавшись своих, выдающих его познаний масонской иерархии, он
решил, как наши "зеки" говорят, "уйти в несознанку": "О существовании тайных
обществ в России не имел другого сведения, как по общим слухам. О названиях же
их и цели никакого понятия не имел и какие лица в них участвовали, не знал". (Он
знал, что такое месть "братьев", но при этом боялся допросов.)
Если бы вели дело не чрезмерно гуманные русские прокуроры, допросы которых
напоминали беседы классной дамы с опоздавшей на урок гимназисткой, и не являл
своей милости Государь, боящийся "наказать невиновных", а, к примеру, его
допрашивали бы следователи ЧК - ОГПУ НКВД, - мы, наверное, много узнали бы
интересного и неожиданного для нас. Тайны оберегались надежно! Если бы не Победа
1945, то архивы ряда секретных масонских организаций (а русские ложи были
филиалами западных) оставались бы для нас неизвестны по сей день. Масонские
архивы как трофей были привезены в Москву, но оставались недоступными вплоть до
1991 года...Масонство - могучая, строго дисциплинированная всемирная организация.
Ее подлинные руководители остаются в тени. Но все тайное становится явным. А
сегодня в поверженной России снова, уже без особой тайны, открываются все новые
и новые масонские организации.
Но вернемся к допросу Чаадаева. Как милостив был царский суд и великодушен! Но
из-за пяти казненных государственных преступников - организаторов подавленного
заговора - сколько ненависти и клеветы пережила монархическая, устоявшая на
ногах Россия! Как планомерно отрывалась от своих корней наша аристократия,
призванная быть защитницей народа русского, а не механизмом слаженной
интернациональной гильотины под знаком пентаграммы - звезды пламенеющего разума,
"звезды освобождения". Я представляю, как бы себя вел Чаадаев и другие
декабристы на известных политических процессах тридцатых годов, когда его мечты
масона, ненавидящего Россию, сбылись - в кровавых лучах зари "нового мира"!
Общеизвестна запланированность революций, когда гадина пожирает гадину, углубляя
ее завоевания: казни масонов-революционеров, когда жертвами террора становятся
те, кто -подготовлял и осуществлял революционные бойни, несущие смерть и
разорение народам Европы.
Жизнь Чаадаева исполнена непомерного и неудовлетворенного самолюбия, яростного
служения масонским идеям. "Русский - антирусский", все осуждающий и
изъясняющийся только по-французски барин, внук историка Щербатова, совсем
потерялся в дебрях бесконечных лабиринтов тайных обществ - то будучи в ложе с
цареубийцей Пестелем, то в иных масонских ложах. Герцен справедливо называл его
революционером.
Очевидно, что Чаадаев, возбудив против себя лучших людей русского общества того
времени, чувствовал свое одиночество благодаря возведенной им стене между ним и
самодержавной Россией.
Он, однако, не мог не видеть разгрома революционного движения декабристов и
величия государственной политики Николая 1.
Видимо, мечась в поисках выхода, он пытался опровергнуть свои прежние взгляды в
письмах Жуковскому, Хомякову и даже к самому Государю, зачеркнуть сложившееся о
нем впечатление.
Так, явно желая угодить Николаю 1 и вызвать его навсегда потерянное
расположение, он в письме к нему заговорил даже о величии и мощи русского народа
(какой пассаж!). Но патриотическая Россия уже отвернулась от него - в отличие от
ее клеветников, взявших Чаадаева в свои вечные союзники.
"Брат" Чаадаев бесславно закончил свой земной путь в 1856 году, прожив более 60
лет. Он скорбел, что Россия приняла православие, а не идет по пути католичества.
Его, объявленного сумасшедшим, в течение года посещали врач и полицмейстер...
Пора заканчивать о Чаадаеве, которого мы, однако, не изучали в советской школе,
в отличие студентов европейских университетов и колледжей.
Закончу коротко: он, как и декабристы, был слепым орудием своих иностранных
хоз
...Поділитися у соцмережах
