Жанр: История
Россия распятая
...ется, изучение заветов русской народной музыки помогло бы решить эту
проблему.
Мелодии древнерусского пения сыграли огромную роль в формировании русской
классической музыки. Гениальный Глинка, особенно в последние годы жизни, изучал
наши древние напевы и русские народные песни. Балакирев, сочиняя фортепьянный
концерт, решил использовать в одной из его частей старинную церковную тему, что
вызвало горячее одобрение Стасова. Творчество Мусоргского и Римского-Корсакова
также напоено красотою церковной музыки Древней Руси.
Римский-Корсаков! Никто, пожалуй, не ощущал, как он, музыкальных тональностей в
цвете. Не случайно его связывала дружба с Врубелем, которого можно назвать
музыкантом живописи, как самого Римского-Корсакова - живописцем музыки. Образы
композитора вдохновляли Врубеля на создание удивительной "Волхвы", "Садко",
"Берендея", "Весны", "Мизгиря", "Леля", "Купавы"...
"Пение и музыку он любил чуть ли не больше всех других искусств, - вспоминала
певица И. Забела, жена художника. - Не обладая никакими специальными знаниями,
Михаил Александрович часто поражал меня своими ценными советами и каким-то
глубоким проникновением в суть вещи. Так было с партией Морской царевны и вообще
с оперой "Садко"... Мне пришлось петь эту партию около 90 раз, и мой муж всегда
присутствовал на спектаклях. Я однажды как-то спросила его: "Неужели тебе не
надоело?" "Нет, - отвечал он, - я могу без конца слушать оркестр, в особенности
мелодии моря. Я каждый раз нахожу в них новую прелесть, вижу какие-то
фантастические тона..." Навсегда ушли гении тех лет, но нам они оставили
искусство, веру и надежду...
Тесная связь музыки Римского-Корсакова с музыкальным искусством русского народа
не ограничивается песенными цитатами и обработкой народных напевов. Связь эта
гораздо глубже. Композитору удалось проникновенно, по-рублевски гармонично и
совершенно вызвать к жизни былинный образ русского Одиссея - Садко,
новгородского гостя который силой своего искусства побеждает враждебные стихии и
покоряет человеческие сердца. Гений Римского-Корсакова дал новую жизнь миру
духовного стиха древнерусской повести "Сказание о невидимом граде Китеже".
Музыка его воплотила мерную поступь летописного повествования в "Псковитянке" и
частушечное скоморошество, нашедшее выражение в "Сказке о царе Салтане". А
"Снегурочка" - изумительная поэма о русской весне и русской любви, путешествие в
страну русского народного языческого мифа! Как люблю я ее, как жаль мне тех, кто
глух к этой красоте несказанной!
Но самым могучим выразителем великорусского духа в музыке был, конечно,
Мусоргский, как никто воплотивший в своем творчестве подлинную Русь. В Пскове я
впервые узнал о том, что детские годы Мусоргского прошли здесь, на Псковщине,
где Россия открывалась ему во многом благодаря дружбе с няней-крестьянкой.
"Няня близко познакомила меня с русскими сказками, - писал Мусоргский, - и я от
них иногда не спал по ночам. Они были главнейшим импульсом к музыкальным
импровизациям на фортепиано". А поездки Мусоргского в деревню, хождение по
базарам в поисках "интересных русских типов", так роднящие его с Пушкиным! А
желание проникнуть в "нутро", в самую сущность, самую душу человека? Вся жизнь
Мусоргского странно перекликается с судьбой Федотова, с его терзаниями, со
службой в канцелярии и департаментах, с непризнанием и страшной материальной
нуждой, с полным пренебрежением к своему гению. А трагический финал жизни на
железной койке Николаевского военного госпиталя, куда национальный гений был
помещен - с учинением подлога - под видом денщика? Странная, трагическая судьба...
Как до Сурикова у нас не было исторической народной драмы в живописи, не было
правдивых исторических типов, подлинной толпы, так до Мусоргского не было
народной музыкальной драмы. "Не музыки нам нужно, не слов, не палитры, не резца;
нет, черт бы вас побрал, лгунов, притворщиков е tutti quanti - мысли живой
подайте, живую беседу с людьми ведите, какой бы сюжет вы ни выбрали для беседы с
ними", - писал Мусоргский. Музыка гениального композитора Мусоргского,
стремившегося к изображению "тончайших черт человека", распахнувшего драму
русской жизни, ширь души русской, явила огромный размах эпических характеров и
стала совершенно новым и пока последним значительным словом во всемирной оперной
музыке.
Когда я думаю о народности музыкальной культуры, с благодарностью вспоминаю
подвижников-пропагандистов народного хорового пения. Имена их все более и более
забываются... А как нужны их деяния и творчество сегодня, в годину русской смуты,
бешеных атак на нас сатанинского искусства.
Одним из страстных пропагандистов русской народной песни был Митрофан Ефимович
Пятницкий. Как-то у букиниста мне встретилась книга, на обложке которой были
изображены русские крестьяне в народных костюмах. Книга называлась "Концерты
Пятницкого с крестьянами". Перелистывая чуть пожелтевшие страницы, я еще и еще
раз думал о том, как мало знаем мы о нашей музыкальной культуре, а ведь песня -
это душа народа. Не могу удержаться, чтобы не познакомить читателя с выдержками
из этой редчайшей книги:
"Вся музыкальная Москва приходила слушать концерты Пятницкого с крестьянами.
Музыкальные критики помещали на столбцах московских газет восторженные отзывы:
"Песни исполняемые крестьянами, очень интересны и по словам и по напевам: среди
них есть прямо жемчужины, но особенную окраску и значение они получают в
народном исполнении" ("Русские ведомости"). "Громадная заслуга М. Е. Пятницкого
именно в том, что он привез поющую деревню из медвежьих углов сюда, в сердце
России, оторванное от этих углов. Песни удивительно, стройно и хорошо поют, так
поют именно для себя, в силу накопившейся в груди потребности - петь" ("Русское
слово"). "Искатели новых форм музыкального творчества забрели в тупик,
запутались в хитрых комбинациях хроматических модуляции, энгармонических замен,
гармонии на тоновой гамме и проч. Но они слепо не видят, что есть новая
оригинальная область, открывающая огромные перспективы, - русская песня. Здесь
могут быть найдены новые законы гармонии, дано новое направление искусству,
здесь - новый источник вдохновении" ("Новь").
Не правда ли, читатель, как злободневно звучат эти слова сегодня, когда мы живем
в мире агрессивно-грохочущей, назойливой, "рваной" музыки, калечащей людские уши
и, главное, души?
В глухих, заброшенных деревнях, хранящих живые предания далекой старины,
Пятницкий отыскал и соединил вместе народную песню - и художников этой песни,
живущих ее образами. Музыкальные полотна его хора, словно былины, напоминали
слушателям, что русская земля рождала великих правителей и могучих богатырей,
воплотителей народного разума, духовной и телесной мощи. Песни изумительного
нашего хора всегда живут в сердце каждого, кто любит шум наших лесов, родное
русское приволье лугов и полей, ясную гладь наших рек и кто сохранил идущее из
глубины веков чувство молитвенного восторга перед красотой Божьего мира. Никогда
не исторгнутся из души моей певучие могучие старые русские песни!
И еще одно важное обстоятельство. Благодаря деятельности Пятницкого во многом
разрушилось представление о примитивности и несложности русской песни. Русская
народная музыка, как и всякое настоящее искусство, выработала в течение веков
ряд художественных ценностей - не только относительных, но и абсолютных.
Песня - правда, говорит народ. В старину русские крестьяне говорили музыкальным
языком, близким к языку творцов песнопений, возносящих хвалу Всевышнему. Русский
народ без помощи учителей и книг создал целый ряд музыкальных средств, которыми
по сей день пользуются наиболее серьезные и образованные композиторы. Разве это
не удивительно? Думается, ни у одного народа нет таких богатых в гармоническом
отношении песен, как песни русские. Обстоятельство это - общепризнанный факт.
Даже не любящий славян Фридрих Ницше -обронил однажды многозначительный афоризм:
"Каждый великий народ имеет великие песни. Но почему же русские имеют великие
песни?"
К сожалению, все больше и больше удаляемся мы от живительных истоков русской
народной музыки. Волны шоу-бизнеса с каждым днем захлестывают и размывают нашу
родовую музыкальную память, подменяя ее унылостью интернациональной духовной
жвачки. Извращаются до ритмических спазм великие достижения всемирного
симфонизма. Гаснет профессионализм православного церковного хорового пения.
...Будучи за границей в гостях у известного итальянского композитора, я услышал
"русский реквием", то есть, по-русски, панихиду, записанную на пластинку,
которую хозяин поставил специально для сравнения с реквиемами Моцарта и Верди.
Не могу передать всю силу впечатления от нашей русской панихиды по убиенным за
Отечество на поле брани! Мужественная скорбь, рыдание народной души, вековое
страдание по верным павшим сынам России... Мы были потрясены глубиной и строгой
напевностью древних мелодий, столь из близких высотой своего духа бесценным
откровениям всемирной музыки.
Там много лет назад я узнал о том, что весь мир издает в пластинках "Сокровища
мировой классики" творения русских, порою безымянных композиторов, о которых я
никогда не слышал на Родине! Хорошо работали в свое время воинствующие
безбожники. Все, что связано с церковью, подлежит запрету и забвению... как опиум
для народа! И не давала покоя горькая мысль: почему мы можем слушать, знать,
исполнять и пропагандировать западную религиозную музыку - и при этом предавать
полному забвению свою православную музыку средневековья?
К счастью, многое переменилось у нас с тех пор. Должен вместе со всеми радостно
отметить, что за последние годы, когда церковная православная культура уже не
преследуется, интерес к ней нарастает с каждым днем. Мы видим, что продаются
пластинки и компакт-диски с русской православной церковной музыкой, от древних
песнопений до ХХ века, когда в церкви пели выдающиеся голоса, и прежде всего
Федор Шаляпин. Появляются иконописные мастерские, отливаются колокола и, что
самое главное, повсеместно возрождаются и реставрируются храмы Божии. Несмотря
на яд экуменизма (предполагаемое кое-кем объединение церквей при полном
растворении в них русской апостольской православной веры), самосознание бывших
советских русских людей неуклонно стремится вернуться после ночи атеизма к
божественному Свету православия - к Богу, единению и добру.
Сейчас не место говорить об опасностях многочисленных ересей, теософах, масонах
и других лжепророках, пытающихся увести нас от веры Христовой. Я отсылаю
читателя к трудам и деяниям великого подвижника земли русской наших дней
митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна, чьи труды и воззвания
звучат как набатный колокол, на звук которого должен идти заблудившийся в ночи
человек. Общеизвестно, какое возмущение у миллионов моих соотечественников
вызывает разлагающая деятельность многочисленных сект и проповедников при
отсутствии последовательной и планомерной поддержки государством миссионерской
деятельности русской православной церкви. Достаточно сказать, что для святого
дела - трансляции пасхальной службы по телевидению - православная церковь ищет
"спонсоров" - да простит меня читатель за это гнусное слово. Неужели
государство, раз уж оно провозгласило свободу и поддержку русской православной
церкви, которой оно многим обязано, не может стать ее "спонсором"? Ведь она вот
уже тысячу лет созидает душу народа, охраняет устои и традиции государства
Российского.
"Страшны волки в овечьих шкурах", предупреждает нас святое Евангелие. Страшны и
непредсказуемы в своих последствиях безнаказанные учения лжепророков. Горе
народу, который забывает свое прошлое. Тупоумное следование за пророками
лжедуховности, капитуляция перед террором агрессивных разлагающих тенденций не
просто вошли в моду. Их активно инспирируют так называемые средства массовой
информации. Заметьте, какая борьба идет со всем русским, а если порой и слышится
малая правда, то всего лишь ради большой лжи! И ложь эта имеет целью не
допустить возрождения национальной исторической государственности России.
Безмятежный либерализм, измена и трусость привели нас к порогу национального
самоуничтожения. По телеканалам всего мира, по всем каналам демократического
телевидения звучит только сатанинская музыка - "поп", "рок", "панк". "рэп" и
прочее, празднуют свой триумф бесноватые сатанисты, топчущие основы нашей
христианской цивилизации. Как больно ощущать, что великая духовность таинства от
нас уводится все дальше и дальше. Европа, кстати, еще не переступила до конца
последнюю черту - у нас же свирепствует шабаш вседозволенности в растлении нации
и общества...
До чего одинаковы все "звезды" современной музыки! И разве убожество их
кампаний, сопровождаемое трюкачеством клипов, не преследует цель оглупления
широких масс во всех странах? Если убрать костыли клипов, то убогие примитивы
"современных", с позволения сказать, песен явят миру всю свою пустоту, ничтожную
несостоятельность и агрессивность. Чего стоит один только "эффект облака",
превращающий сцену в ад, где злобно и извращенно дергаются; словно в
конвульсиях, разнузданные "звезды" шоу-бизнеса. Известно, что думают по этому
поводу врачи всего мира. Особенно яростно ведется подрывная работа у нас в
России. Нам не дают ни малейшего шанса хотя бы заявить свое несогласие с
духовным растлением "россиян". Наше телевидение и радио словно и не знают, что
есть мир духовный, горний и высокий. Пусть все летит в тартарары вместе с
великими духовными традициями культуры России и Европы! Как это все невыносимо
безрадостно, отвратительно, когда унылое ничто множит свое ничтожество... "За
человека страшно мне", как некогда сказал Шекспир. Человек есть образ и подобие
Божие. Не склонимся же перед идущим на нас "девятым валом" все повергающего в
прах и мерзость сатанизма. Это касается всех!
Я был счастлив познакомиться с Марио дель Монако. В обращении он был прост и
обаятелен. Встреча его с Москвой проходила триумфально - все мечтали послушать
великого итальянского певца. На его гримерном столе стояли фотографии двух его
сыновей. Как он волновался перед каждым выступлением! Я нарисовал его в разных,
столь не похожих друг на друга ролях, а в основном портрете постарался, при
полном сходстве, выразить всю глубину его гениальной натуры.
И вот в Ананьевском переулке, на первом этаже, где была моя комнатенка, появился
великий певец со своей женой, итальянкой чешского происхождения. Поскольку у
меня не было ванны, то я поставил как декорацию на нашей кухне вплотную к
газовой плите обнаруженную Ниной на помойке тяжелую, на львиных лапах ванну из
старого мрамора, пожелтевшего от времени. Видимо, ее выкинули при сносе одного
из близлежащих старых особняков. Как в капле, здесь отразилась сатанинская суть
сталинского "генплана реконструкции Москвы", придуманного Кагановичем и
утвержденного еще в 1935 году. На деле это был план тотального сноса нашей
древней столицы.
Марио дель Монако сразу обратил внимание на мою ванну - "как у древних римлян",
с высокими бортами, вырубленную из цельной глыбы мрамора. Постучав по ней
ногтем, он весело прокомментировал: "Илья, у нас такие ванны показывают только в
национальных музеях, - я представляю, сколько ты проявил энергии, чтобы
притащить сюда это сокровище!" Жена Марио, с короткой стрижкой рыжеватых волос,
закивала головой: "Это просто чудо! Я уверена, что эта ванна времен Возрождения
- я точно такую видела на выставке в Капитолийском дворце в Риме!" Боже, как мы
не ценили московские помойки! Когда громили старую Москву, людей выселяли далеко
на окраины. Зачем им везти туда старье? Его выбрасывали на помойку. В "старье"
входили в том числе иконы и оклады, самовары, люстры и мебель, мраморные камины.
"Утиль и барахло!" Советским людям это не было дорого в те годы...)
Переводчик из министерства культуры напомнил, что времени очень мало - супругов
ждут на правительственном приеме в честь дружбы советского и итальянского
народов. "Потому скорее показывайте свои картины! Он так хотел их увидеть!" -
руководил переводчик. А Монако вдруг спросил с раздражением: "Объясни,
пожалуйста, почему меня, артиста, поволокли на выставку достижений сельского
хозяйства? Меня это абсолютно не интересует - я бы хотел прикоснуться к древней
культуре русского народа, его истории, которая воплощена в великих русских
операх".
Он положил мне руку на плечо: "Илья, я счастлив видеть твои работы и эти иконы -
и ты должен сводить меня в древние соборы Кремля". Поймав настороженный взгляд
переводчика, снова сказал настойчиво: "Я хочу видеть древнюю Россию, меня не
интересуют фабрики, достижения вашей социалистической экономики, я певец, мне
нужно увидеть иконы, фрески, старые монастыри... Какие идиоты составили в
Министерстве культуры мою программу пребывания в Москве?" - набросился он на
оробевшего "соцреалиста в штатском", как мы называли некоторых переводчиков.
"Илья покажет, а я буду переводить", - неожиданно запетлял тот, кивая в мою
сторону. Остроту стычки смягчил Здислав Дудзик, напомнивший, что "Глазунов - это
прекрасно, его работы потрясают, но польские читатели ждут ответов Марио на
вопросы". Он сидел на диване, отхлебывая русский чай с диковинными для него
медовыми пряниками. "Именно такие любили москвичи при Борисе Годунове", -
улыбнулась ему Нина, говорящая по-английски.
"Итак вопрос первый, - начал Дудзик. - Кому вы обязаны тем, что стали певцом?"
Марио, словно попробовав звучание своего голоса - божественного инструмента, -
сверкнул темными глазами: "Во-первых, я как католик благодарен Богу, а вовторых,
сержанту".
Как вскинулись мы: "Почему сержанту и какому?" Монако спокойно оглядел наши
озадаченные лица. "А очень просто, - объяснил он. - Дело было на фронте. Я был
очень молод, горяч и первый старался выскочить на бруствер окопа, чтобы ринуться
в атаку. Свистели пули - мы теряли многих солдат. И вдруг наш сержант отдал
приказ: всем в атаку, кроме Марио - пусть караулит окоп. И так было много раз. Я
готов был побить его, если бы не армейская дисциплина. Приказ сержанта - закон
для подчиненных!" Марио посмотрел внимательно на Дудзика: "Наверное, это закон и
в Красной армии, и в Польской?",
И продолжал рассказ. "Однажды я спросил его, когда нас не слышали, зачем он
оставляет меня в окопе, а другие ходят в атаку?" Марио опустил глаза и откинулся
на спинку дивана. "Сержант отчеканил: твое горло и твой голос принадлежат Италии
- я слышал, как ты поешь. Мой долг сделать все, чтобы ты уцелел в этой
мясорубке".
Марио вдруг увидел фотографию Александра Бенуа: "Откуда у вас она?" - обратился
он к Нине. "Это родной брат моего прадеда, Леонтия Бенуа, императорского
архитектора из Санкт- Петербурга". Марио вскочил: "Боже мой, сын Александра
Бенуа, Николо, мой друг! Он 25 лет директор сцены и главный художник Ла Скала,
где промчались золотые годы моей жизни!" Он обнял Нину: "Вы - племянница Николо!
Ваш дядя гений с великой русской душой. В театрах Европы и Америки ему нет
равных - он декоратор, извергающий такой бесконечный поток творческой фантазии!
У него нет отбоя от приглашений из самых лучших театров мира!" Радости и
восторгам Марио дель Монако не было предела. "Кто бы мог подумать, что жена Ильи
Глазунова Нина - племянница нашего любимого "Коки", как он называет себя порусски",
- улыбнулась почти родственной улыбкой жена Марио. Быстрый и
темпераментный в своих решениях великий певец сказал: "Завтра же передайте мне
во время прогулки по Кремлю письмо моему другу и вашему дядюшке! Я сам выскажу
ему мои восторги о вас! Только, пожалуйста, не называйте его дедушкой, точнее,
двоюродным дедушкой!" Жена Марио пояснила: "Никто не хочет быть старым, к тому
же Бенуа очень молодо выглядит. Его энергии завидуют многие, как и его гению
театрального художника. У него молодая жена - певица из Ла Скала".
О многом мы еще успели за эти дни поговорить с моим любимым певцом. Уезжая,
Марио трогательно прощался с нами и подарил мне на память свою фотографию, где
он в роли Каварадосси - держит в руках кисти и палитру. На обороте размашисто
написал: "Великому таланту и другу Илье Глазунову. С уверенностью в мировой
славе! Марио дель Монако, 1959 год".
В Риме в 1963 году он был на открытии моей первой европейской выставки и
приобрел две работы. Одна из них - "Царь Иван Грозный". Письмо, написанное Ниной
Николаю Александровичу Бенуа, он передал ему в Милане, вернувшись в Ла Скала.
Ответ от Николая Александровича пришел незамедлительно. После этого в течение
ряда лет наша переписка с одним из последних осколков разбитой революцией
русской культуры согревала меня, открывая многое, становясь звеном в цепи
времен, связующим нас с эпохой русского национального возрождения. Русская
эмиграция уже тогда была для нас истинной носительницей культуры дореволюционной
России, детьми которой мы себя ощущали. Но что мы знали тогда о русских беженцах
"великою исхода"? Мы жили за "железным занавесом"...
(Конец первой части)
[1] До войны мы всегда жили под Лугой и на Волхове - в деревнях Кут, Карпове и
Бетково, где случился большой пожар. Он и заставил нас в тот роковой 1941 год
уехать на станцию Вырица.
[2] Тетя Вера Григорьева - дочь генерала Ф. А. Григорьева, директора Первого
Петербургского кадетского корпуса, с дневником которого читатель уже знаком.
[3] Елизавета Флуг.
[4] Инна Александровна Мальвини - актриса, жена К. К. Флуга. После смерти матери
я ничего не знаю о ее судьбе. Говорили, что она погибла во время эвакуации.
[5] Александр Георгиевич Ермолаев - муж А. Ф. Глазуновой, инженер завода
"Северный пресс" на Охте,
[6] Вера Константиновна Берхман, принявшая монашеский постриг, дворянка,
потерявшая в революцию всю свою семью. Наша дальняя родственница. Умерла в конце
1950-х годов. Ее лицо, светлое, доброе и скорбное, я никогда не забуду.
[7] "Дядя Федя" - конспиративное обозначение действий немцев: налеты, бомбежки и
обстрелы города.
[8] Антонина Федоровна Глазунова - сестра отца и Михаила Федоровича.
[9] Письмо К. Глазуновой - Н. Флуг, жене дяди Валериана Константиновича Флуга,
сосланного брата моей матери.
[10] К с е н и я Евгеньевна Глазунова - жена Михаила Федоровича, брата отца.
[11] В. К. Флуг - А. К. Монтеверде. Валериан Константинович Флуг, брат матери,
был выслан в 30-е годы. Его жена и дети были также репрессированы.
[12] Елизавета Дмитриевна Флуг-Прилуцкая - моя бабушка. Ее сестра - жена
генерала Ф. А. Григорьева.
[13] Напоминаю: "дядя Федя" - условное название немецких бомбежек, зашифрованных
так по наличию цензуры в письмах.
[14] День рождения Ильи Глазунова (прим. ред.).
[15] Под огородом Агнесса Константиновна подразумевала участок лекарственных
растений на территории Ботанического сада напротив взорванной дачи Столыпина. Во
время войны под бомбежкой Николай Николаевич выращивал дигиталис - лекарственное
растение, необходимое для военных госпиталей, за что он и был награжден орденом
"Знак Почета".
[16] Удивительна эта история с маленькой рыбкой! Когда в нашей квартире все
умерли, то тетя Ася унесла банку со льдом, в котором она была заморожена, к
себе. Рыбка ожила и прожила несколько лет! Позже тетя Ася выпустила ее у дома,
где жил А. Блок, в речку Карповка, рядом с Ботаническим садом.
[17] Письмо сестре Нине Меревольф.
[18] Речь идет о песнях времен Великой Отечественной войны.
[19] Гостиница "Новомосковская* - напротив Кремля.
[20] "Учиться, учиться и учиться" (нем.)
[21] Анна Филипповна Подлесская - учитель литературы, мать известного художника
Юрия Подлесского.
[22] Юрий Никаноров - прекрасный художник, живет в Санкт-Петербурге.
[23] Андрей Андреевич Мыльников - прекрасный художник-колорист и рисовальщик,
автор любимой нами картины "Клятва балтийцев". В юности мы его боготворили за
знание и любовь к старым мастерам. Ныне - увы! - сильно "полевел". Как, впрочем,
и многие другие художники.
[24] Э. Я. Выржиковский - один из лучших ныне здравствующих русских пейзажистов.
Известен у нас и за рубежом.
[25] Михаил Войцеховский.
[26] Башилов Борис Иванович, русский дворянин, эмигрант "первой волны". Жил в
Аргентине. Сотрудничал в газете русской эмиграции "Наша страна". Над своим
капитальным трудом о русских масонах работал до самой смерти. Умер в 1957 году.
Биография его до сих пор во многом окутана тайной.
[27] В. Ф. Иванов. "А. С. Пушкин и масонство", стр. 16.
[28] Н. К. Шильдер. Николай I. Том I, стр.427.
[29] А. Тыркова-Вильямс. Жизнь Пушкина, т. II, стр.72
[30] А. Тыркова-Вильямс. Т. II, стр.393
[31] Употребляя понятие "Орден Русской Интеллигенции", Б. Башилов считает его
прямым духовным потомком запрещенного Николаем I русского масонства. В этот
"Орден" Башилов записал левую т. н. западническую, чуждую историческому пути
России часть русской интеллигенции.
[32] Известно, что в доме у этой графини вообще не полагалось говорить порусски.
- И.Г.
[33] В. Иванов. Пушкин и масонство
[34] В. Иванов. Пушкин и масонство, стр.51-52
[35] С. Ф р а н к. Пушкин как политический мыслитель
[36] А. Щербатов. Генерал-фельдмаршал князь Паскевич-Эриванский. СПБ, т.V,
стр.229.
[37] А. О. Смирнова. Записки.
[38] БСЭ,т.48, 1941, с.75-79.
[39] Платонов О. А. Терновый венец России. Москва, изд-во "Родник", 1995 г. - I
том; 1996 г. - II том.
[40] Бенкендорф Александр Христофорович из прибалтийских немцев. Отмечен как
талантливый военачальник на русской службе. Входил в масонскую ложу "Соединенных
друзей. (1810 г.). 1826 г. Николай I сделал Бенкендорфа начальником Отделения
собственной Е.В. канцелярии и шефом жандармов удостоив в 1832 г. графским
титулом. Многие считают, что опала последних лет связана с "делом Пушкина".
После оставления Москвы армией Наполеона был назначен ее комендантом.
[41] Шульгин В. В. Что нам в них не нравится. С.-Петербург, 1992, с.119-120.
[42] 3еньковский В. В. История русской философии. Т. 2, 2-е издание.
Закладка в соц.сетях
