Жанр: История
Письма из деревни
... ртов,
от того, что хозяин плошак, старший сын, умный, пошел в солдаты, а оставшийся
дома младший плох.
Не стало такой нужды в хлебе, как было прежде, десять лет тому назад, не
стало той нужды в деньгах, когда нужно платить подати, потому что явилась
возможность вырученные от продажи пеньки, льна, скота деньги, которые
прежде шли на покупку хлеба, обращать для уплаты податей. В "Счастливом
уголке" подати не залегают, недоимок нет, ни о порках, ни о продаже скота за
подати не слыхать, между тем, как в другой части той же волости - повторяю,
"Счастливый уголок" небольшой район из восьми, десяти деревень - постоянные
недоимки, продажа скота и пр.
В 1878 году у нас был хороший урожай. В 1879 году урожай тоже был
удовлетворительный, хлеба крестьянам приходилось прикупать мало, заработки
зимой были хорошие. Цены на хлеб в начале 1879 года были невысокие, а к
осени, хотя и стали подыматься, но так как это происходило не столько от
неурожая, сколько от сильного требования, то и на другие продукты, например,
на скот, цены были высокие. К тому же урожай трав в 1879 году был
превосходный, корму наготовили пропасть. В нынешнем, 1880 году урожай хлеба
тоже недурной, по крайней мере, в "Счастливом уголке", к тому же есть запасы
старого хлеба, и хотя на траву урожай очень плох, но крестьяне все-таки
продержатся соломой и хлебом и не будут продавать за бесценок ни скот, ни
труд, как это делают крестьяне других местностей.
В "Счастливом уголке" крестьяне и нынче будут есть чистый ржаной хлеб,
тогда как в других местах уже теперь едят хлеб с ячменем, овсом, картофелем,
какой-то бараболей, мякиной, а инде, если нет хлеба, могут есть говядину,
потому что там, где нет хлеба, говядина дешевле ржаной муки. Да, могут есть
говядину, даже разумная "Земледельческая газета" советует есть говядину или
баранину. В самом деле, в "Земледельческой газете", 1880 г. стр.749, читаем:
"одним из очень хороших средств замены, если не сполна, то отчасти, ржаного
хлеба служит усиление потребления мясной пищи и именно баранины".
"Земледельческая газета" советует поэтому "в тех местностях Поволжья, где
картофель дешев, обратить особенное внимание на баранину". Что значит
ученье, как подумаешь! Нет у тебя хлеба - ешь баранину. Мужик-то, дурак,
тащит скот на продажу, продает за бесценок, на вырученные деньги покупает
ржаную муку, мешает ее с овсяной, с ячной, с мякиной, чтобы только иметь хоть
какой-нибудь хлеб, не знает, осел, что мясная пища, именно баранина, есть
хорошее средство замены ржаного хлеба!
Конечно, нет хлеба - следует есть баранину и благодарить ученых
агрономов "Земледельческой газеты" за хороший совет. Оно и тем еще хорошо,
что съедят скот, съедят баранов, мякины к весне больше останется, будет из чего
пушной хлебушко печь.
Великое дело наука, ученье. Агрономы "Земледельческой газеты"
вычислили даже, на основании научных данных, что картофельный хлеб лучше,
питательнее ржаного. Мужик считает несчастьем то худолетье, когда нужно
прибегать к картофельному хлебу, а ученые агрономы, говорят, что такой хлеб
даже лучше, "что им не побрезгают даже за богатым столом". Один агроном
даже сам ест картофельный хлеб и детей своих им кормит ("Земледельческая
газета", 1880 г., стр.752, статья Малышева). С чем и поздравляем! Советуем
попробовать хлеб с конопляной жмакой, льняной мякиной, гнилым деревом
(возьмут гнилую колоду, высушат, растолкут и прибавляют в муку), может, тоже
вкусен покажется. А как бы поднялся наш кредитный рубль, если бы народ ел
гнилое дерево, а рожь можно было бы всю отправлять за границу на продажу!
Нет, у нас в "Счастливом уголке" крестьяне не дошли до такого несчастья,
чтобы есть картофельный хлеб - пусть его ученые агрономы "Земледельческой
газеты" кушают! Едят у нас и в нынешнем бедственном году кислый ржаной
хлеб, едят, разумеется, картошку с конопляным маслом, едят и баранину, но
последнюю не для замены хлеба, а как роскошное блюдо в праздник.
Не имея нужды в деньгах для покупки хлеба, удовлетворяя свои
потребности в деньгах - подати, попу, вино, деготь, соль - продажею пеньки,
льна, лишней скотины, крестьяне "Счастливого уголка" не нуждаются в продаже
летнего труда, как это было прежде, десять лет тому назад. Раз же крестьяне не
нуждаются в деньгах, чтобы запродавать свою летнюю работу, и работают летом
на себя, снимают за деньги или исполу покосы, арендуют землю под лен и хлеб,
они быстро заправляются, богатеют, потому что не только получают деньги за
проданные продукты - лен, скот, семя, - но, имея много корму, держат более
скота, получают более навоза, которым и удобряют свои наделы.
Конечно, и теперь, как десять лет тому назад, в "Счастливом уголке" есть
крестьяне, которые бедствуют, не имеют хлеба, с ранней зимы запродают свой
летний труд, но такие считаются единицами, тогда как прежде большинство
было в таком положении. Десять лет тому назад и в "Счастливом уголке",
несмотря на то, что было еще много помещиков, ведущих хозяйство, - лучше
сказать, именно, потому что было много помещиков, - несмотря на то, что всюду
требовалась летняя крестьянская работа, крестьяне работали круги за 25 рублей.
То есть за 25 рублей крестьянин обрабатывал у помещика круг, или три
хозяйственных (3200 кв.саж.) десятины - паровую, яровую, ржаную - и
производил на них все работы, включая и молотьбу. Значит, посеет и всыплет
хлеб в закром за 25 рублей от круга. За 28 рублей работали круги из четырех
десятин - паровая, яровая, ржаная и десятина покоса. Работа была дешевле
пареной репы. Получая 25 рублей за круг, крестьянин получает за день работы,
на своих харчах, со своими орудиями, не более 15 копеек. Что же как не крайняя
нужда в деньгах для покупки хлеба и уплаты податей, может побудить продать
свою летнюю работу за такую ничтожную плату! Та же причина, по какой теперь
продается за бесценок скотина, влияет и на дешевизну труда: деньги нужны,
чтобы не умереть с голоду, а потому, за что ни продать, лишь бы продать,
получить деньги и купить хлеба. Прежде работать круги крестьяне брались не изза
того только, чтобы иметь выгон для скота - это еще другое дело, на это идут и
богатые мужики, - но именно из-за денег, чтобы получить зимою вперед денег.
Тогда землю на обработку можно было сдать не только огульно, известное число
кругов, соседней деревне, но и отдельно по кружкам крестьянам дальних
деревень. Не имея зимою денег на хлеб, крестьянин метался из угла в угол, брал
кружок у одного помещика, брал у другого, и потом целое лето разрывался на
работе то туда, то сюда, не имея возможности вовремя обработать свою ниву. Я,
между прочим, рассказал об этом давно, в одном из своих писем.
За последние десять лет, мало-помалу, все это изменилось в "Счастливом
уголке". С каждым годом сдать круги становилось все труднее, и теперь здесь
уже нет крестьян, которые брали бы круги из-за денег. Если некоторые деревни
работают у помещиков круги, то только для того, чтобы иметь выгон, если этот
выгон они не могут нанять за деньги.
Цены за круги последние годы повысились; круги берут без молотьбы и
покоса, а главное, берут неохотно. Каждая деревня старается взять как можно
менее кругов - лишь бы только выгон получить, каждый хозяин тоже старается,
чтобы на его долю пришлось как можно менее.
Прежде, когда крестьяне брали круги из-за денег, богачи работали менее, а
главную массу работали бедняки, которым нужны деньги. Теперь же, когда
крестьяне берут круги только из-за выгонов и никто уже не льстится на плату, не
нужен был бы выгон, ни за двойную плату, ни за какую бы не работали, стали
делить работу по количеству лошадей и скота, так что богачу, который имеет
много животин, наваливают и больше работы.
То же самое, что относительно кругов, сделалось правилом и относительно
всяких страдных работ. На всякие зимние работы, на многие весенние и осенние,
крестьяне идут охотно, но на летние страдные - нет. Несколько лет тому назад
уже с рождества являлось много охотников брать покос подесятинно с платою
четыре рубля за уборку хозяйственной десятины луга или клевера, точно так же
брали жнитво ржи, овса, выборку льна и пр., только бы деньги вперед зимой
получить. Но в настоящее время уже редко-редко кто из крестьян "Счастливого
уголка" возьмет убрать десятину луга или скосить десятину клевера за деньги,
между тем, как убирать из части все луга разбирают нарасхват.
То же и относительно батраков, поденщиц. Бывало около "Алдакей" (1
марта - Евдокии), когда начинают выбивать подати, ежедневно только и
слышишь:
- Мужик из Д. пришел.
- Что тебе?
- Хлебца нетути, укусить нечего, нет ли работки какой?
- Нет, работы нет.
А теперь, в кои веки придет какой-нибудь унылый, лядащий Филимон,
попросит денег под уборку десятины покоса. Между тем прежде во всех
окрестных помещичьих хозяйствах велось хозяйство, всюду нужно было много
рабочих рук, нужны были поденщики, жнеи, косцы, работы было пропасть, и всю
эту работу выполняли окрестные крестьяне и получали деньги. И, несмотря на
массу даваемой помещичьими хозяйствами работы, крестьяне были бедны, вечно
нуждались, хотя хлеб был дешев (8 рублей за четверть тогда была дорогая цена, а
теперь 14 рублей), недоимок было пропасть. Не споры, должно быть, помещичьи
денежки.
Теперь же многие помещичьи хозяйства вовсе прикрыты, следовательно,
работ не требуется, да и не нужны они никому, никто из крестьян этих работ не
ищет, никто в них не нуждается. А между тем крестьяне разбогатели. Где прежде
было в деревне 20 лошадей, там теперь 50, где было 40 коров - теперь 60. Кому не
хватит своего хлеба, тот, не затрудняясь, прикупает по 14 рублей за четверть и
подати уплачивает исправно.
Прежде работали в помещичьих хозяйствах и бедствовали, вечно искали
работы, денег, хлеба. Теперь работают в своих хозяйствах, снимают у помещиков
земли и богатеют. Правду говорит мужицкая поговорка: "бог труды любит", "бог
больше подаст, чем богач".
Прежде, несмотря на то, что во всех имениях велось хозяйство и,
следовательно, требовалась работа, не было отбоя от желающих продать свой
летний труд и в то же время множество молодежи шло в Москву на заработки.
Молодые ребята из многих дворов жили тогда в Москве на заработках из года в
год, и зиму и лето, присылали из Москвы порядочно денег, а дворы все-таки были
пусты - ни скота, ни коней. Остающиеся дома хозяева были вечно в долгах,
пьянствовали. Теперь никто в Москву надолго не ходит. "Зачем в Москву ходить,
- говорят мужики, - у нас и тут теперь Москва, работай только, не ленись! Еще
больше, чем в Москве, заработаешь".
Теперь, если кто из молодежи идет в Москву, то разве только на зиму, свет
увидать, людей посмотреть, пообтесаться, приодеться, на своей воле пожить.
Ходившие прежде в Москву, вернувшись домой, засели за хозяйство, вплотную
взялись за землю, старики отошли на второй план, перестали пьянствовать -
молодежь не дозволяет, - сделались полезными членами дворов. "Есть старик во
дворе - убил бы, нет старика - купил бы". Перестали ходить в Москву на
заработки, занялись землей, и дворы стали богатеть.
Заметно уменьшилось пьянство в "Счастливом уголке", несмотря на то, что,
вследствие уменьшения кабаков от возвышения цен на патенты, сильно
распространена тайная продажа водки, которая есть во всех деревнях. Конечно, и
теперь крестьяне гуляют на свадьбах, в общественные праздники, гуляют
здорово, пьют много, больше, может быть, чем прежде, но отошли праздники -
кончилась гульня, и пьянства нет. Нет пьянства. Куда девалась страсть к
пьянству! Пьяницы сделались степенными мужиками, многие вовсе даже
перестали пить. Встретить не в свадебный или не в общественно-праздничный
день пьяного мужика не то что в будни, но даже в воскресенье - необыкновенная
редкость. Гораздо чаще можно встретить пьяного попа, дьячка или урядника, чем
пьяного мужика.
Вместе с уменьшением пьянства сильно развилась между крестьянами
страсть к охоте. Чуть не все молодые люди - охотники, чуть не все имеют ружья,
кое-где можно увидать и гончую собаку. В воскресенье, в праздник молодежь
отправляется на охоту за рябчиками, тетеревами, зайцами.
Заметно также увеличивается стремление к образованию, к грамотности.
Когда была мода на разведение грамотности, вскоре после "Положения", и у нас
была при волости школа, но в эту школу приходилось собирать ребят насильно,
отцы не хотели отдавать детей в школу, считали отбывание школы повинностью.
Неохотно отдавали отцы детей в школу, неохотно шли и дети, да и до школы ли
было, когда ребята зимой ходили в "кусочки"? Потом волостная школа, не знаю
почему - мода должно быть прошла, - была закрыта. Позднее была открыта
школа при селе, но и то для поповского сына, чтобы ему в солдаты не идти,
говорили мужики, учеников же в школе было мало. В последние же годы
стремление к грамотности стало сильно развиваться. Не только отцы хотят,
чтобы их дети учились, но и сами дети хотят учиться. Ребята зимою сами просят,
чтобы их поучили грамоте, да не только ребята, а и взрослые молодцы: день
работают, а вечером учатся грамоте. Даже школы свои у крестьян по деревням
появились. Подговорят хозяева какого-нибудь грамотея-учителя, наймут у
бобылки изобку - вот и школа. Ученье начинается с декабря и продолжается до
святой. Учитель из отставных солдат, заштатных дьячков, бывших дворовых и
тому подобных грамотеев, получает за каждого ученика по рублю в зиму и
Письмо одиннадцатое
Сегодня получил газеты за целую неделю и в один присест все прочитал.
Счастливцы вы!
Завиcть даже берет, какая кипучая деятельноcть: cовещания, заседания,
комиссии, заседания, комиссии, совещания...
Все затронуто, места живого не осталось. Сколько вопросов
разрабатывается, да и какие вопросы! Пьянство, уменьшение выкупных
платежей, урегулирование переселений, упорядочение начальства, направление
самоуправления!
И как заказано в прошлом году, об иллюзиях ни слова. Да и к чему
иллюзии! Чего еще? Уничтожение хищения, упорядочение, урегулирование - вот
дело. Работай только и говори обо всем опрятно.
И все ко благу мужика. Теперь от всех только и слышим: подождите, все
будет урегулировано. И урядник, и становой, и капитан, все начальники только и
твердят: подождите, все будет урегулировано.
А мужик-то, представьте вы себе, так-таки ничего обо всей этой на его
пользу деятельности и не знает. Да, мужик ни об чем этом не думает, мало того,
вовсе поднятыми вопросами не интересуется. Право, если бы я не получал газет,
то, сидя в своем захолустье, ничего бы об упорядочении и не знал. Слухов,
толков, разговоров и между мужиками достаточно, но мужик толкует вовсе не об
том, так что, когда благодать снизойдет на мужика, то он будет, пожалуй, даже
удивлен.
Об иллюзиях мужик вовсе не думает и понятия об них не имеет.
Насчет пьянства пронесся было слух, что с нового года вино будет по 25
рублей за ведро, но никакой сенсации этот слух не произвел. Будет вино по 25
рублей за ведро - пить не будем. Для мужика водка ведь не составляет
ежедневной потребности, как для господ. Мужик не пьет ежедневно водку перед
обедом, для аппетиту. У мужика и без водки аппетит всегда хороший, как
вымахается на молотьбе, так и без водки хорошо ест. Мужик пьет водку для
веселья, напивается праздничным делом, на свадьбе, все равно, как напиваются
господа у Борелей, потому что при известной степени развития и известном
случае жизни без вина нельзя. Будет водка 25 рублей за ведро - мужик с одним
ведром свадьбу сыграет. Прежде и всегда справляли свадьбу одним ведром - это
ведь недавно пошло, что на свадьбу десять ведер берут. А на никольщине,
покровщине, михайловщине, егорьевщине, временщине и бражкой обойдутся.
Для батюшки, конечно, в богатом дворе полштофчик припасут, потому каждый
понимает, что ему, не подкрепившись, нельзя пятьдесят служб отслужить.
Чего ближе, кажется, для мужика вопрос о сложении недоимки и
уменьшении выкупных платежей, но даже и этим он не интересуется. Говорят,
кто платил, тому обидно, а кто не платил, с того и без того ничего не возьмешь.
Эти недоимки сложат - новых наделают. Кому не подсильно платить, с того
ничего не возьмешь, а вот у А-х и недоимок нет, как они землей не обижены. И
насчет уменьшения платежей тоже говорят: по рублю скинут - для казны много
денег, а нам и не видно, мы платить завсегда готовы, кабы только землицы.
Об уничтожении хищения, об упорядочении начальства, об направлении
самоуправления между мужиками даже и слухов никаких нет. Мнения мужика
насчет начальства так глупы и странны, что даже и сказать неловко. Знаете ли,
как мужик насчет начальства думает? Не поверите! Мужик думает, будто
начальство вовсе не нужно! Ни царю, ни мужику начальство не нужно, говорит
он, начальство только для господ. При таких понятиях мужика для него не может
быть ни лучшего, ни худшего начальства.
Но когда разнесся слух, что не будут позволять жениться ранее 25 лет -
говорили, что начальство не хочет, чтобы женились прежде, чем солдатскую
службу каждый не отслужит, потому что теперь много баб с малолетними детьми
без мужей остается, - то все бросились поскорее женить ребят, даже и не
достигших полного возраста, что дозволяется с особого разрешения архиерея.
Повторяю, о вопросах, которые у нас так разрабатываются, я знаю только из
газет. Между мужиками никаких слухов и толков об этом нет, мужики ждут
только милости насчет земли. И платить готовы, и начальство, и
самоуправление терпеть и ублажать готовы, только бы землицы прибавили,
чтобы было податься куда.
Поэтому насчет земли толков, слухов, разговоров и не оберешься. Все ждут
милости, все уверены - весь мужик уверен, - что милость насчет земли будет, что
бы там господа ни делали. Поговорите с любым мальчишкой в деревне, и вы
услышите от него, что милость будет. Любой мальчишка стройно, систематично,
"опрятно" и порядочно изложит вам всю суть понятий мужика насчет земли, так
как эти понятия он всосал с молоком матери.
Никаких сомнений, все убеждены, все верят. Удивительно даже, как это
люди слышат и видят именно то, что хотят видеть и слышать. Впрочем, то же
самое мы знаем из истории колдовства, чародейства. Люди видели золото там,
где его не могло быть, говорили с нечистой силой, верили в то, что они колдуны.
Да и не то ли самое мы и сейчас видим на спиритах?
Я не получаю "Сельского вестника", ни одного номера этой "газеты для
мужиков" не читал, но знаю, что в ней ничего насчет земли не могло быть
напечатано, потому что, будь что-нибудь, так сейчас же в других газетах было бы
сообщено. Между тем люди уверяют, что сами читали в "Сельском вестнике",
что будет милость насчет земли, уверяют, что сами слышали, как читали в
волости.
Толков, слухов, повторяю, не оберешься. И всем этим слухам верят,
разубедить никого невозможно. Конечно, при господах говорят осторожно,
деликатнее, но об том, что будет милость насчет земли и лесу, говорят всюду
открыто. Замечательно, что слухи всегда идут в форме приказа. "Приказ" вышел,
чтобы не наниматься к господам в работники, можно наниматься только к
купцам и богатым мужикам, а к господам нельзя. "Приказ" вышел свои поля
убирать и не идти к господам на жнитво и покос.
Весною, при сдаче земли в обработку, доходило до того, что хоть
оговаривай в условиях, что-де, так и так, в случае если что выйдет "насчет
земли", то условие считать недействительным. Я совершенно уверен, что
волостному начальству такое условие не показалось бы даже странным, и оно бы
его утвердило своей печатью.
В нашем захолустье ни об каких пропагандах не было слышно, а между тем
слухов, толков даже чересчур было достаточно. Превратные толкования ничего
не прибавили бы. Да и чего же еще, когда люди и без того так убеждены, что
слышат и видят не то, что есть, а то, что им хочется.
Даже распоряжения высшего начальства и те объяснялись мужиками посвоему.
Вышло, например, весною распоряжение, чтобы письма с
железнодорожных полустанков отправлялись в волостные правления и чтобы там
наблюдалось, дабы в письма, адресованные к крестьянам, не попали
прокламации и фальшивые манифесты. Мужики же поняли это распоряжение
так, что приказано письма, адресованные господам, в волостных правлениях
распечатывать и публично прочитывать, дабы следить за господами. То есть
мужики и волостное начальство поняли распоряжение так, что господа отданы
под надзор мужиков. Этому способствовали также и низшие полицейские чины,
урядники, а может даже кто и повыше, потому что урядники не пренебрегали
никакими средствами, чтобы что-нибудь открыть. Мужики по поводу того, что
некоторые господа были недовольны, что письма их будут распечатываться и
прочитываться в волостных правлениях, наивно рассуждали, что у кого ничего
худого в письмах нет, тому все равно, что письмо его будут читать на сходе. Но
мало того, иные поняли это распоряжение еще и так, что письма приказано
распечатывать в волости для того, чтобы господа не скрыли манифеста о земле.
Тому, кто знает, что весь мужик убежден, что "все" сделали господа из мести за
волю, тому, кто знает, что ближайшее к мужику начальство - староста,
волостной, десятский, сотский - тоже мужики и как мужики совершенно
убеждены, что бунтуют именно господа, будет совершенно ясно, какая в
настоящее время существует в деревне путаница понятий.
Здесь, в деревне, поминутно натыкаешься на такие рассуждения, которые
напоминают рассказ о солдате, который на вопрос, зачем ты тут поставлен,
отвечал: "Для порядка". "Для какого порядка?". "А когда жидовские лавки будут
разбивать, так чтобы русских не трогали".
Толки о том, что будет милость "насчет земли", только усилились
нынешней весной, а начали ходить еще давно. Каждый, кто, живя в деревне,
находится в близких отношениях к крестьянам, например, самолично ведет
хозяйство, наверно слышал об этом еще в 1878 году, когда толки и слухи вдруг
особенно усилились. После взятия Плевны о "милости" всюду говорили открыто
и на сельских сходах, и на свадьбах, и на общих работах. Даже к помещикам
обращались с вопросами, можно ли покупать земли в вечность, будут ли потом
возвращены деньги тем, которые купили земли, и т.п., как я писал вам об этом в
моих прежних письмах. Все ожидали тогда, что в 1879 году выйдет "новое
положение" насчет земли. Тогда каждое малейшее обстоятельство давало повод к
толкам "о новом положении", приносил ли сотский барину бумагу, требующую
каких-нибудь статистических сведений насчет земли, скота, построек и т.п., в
деревне тотчас собиралась сходка, на которой толковали о том, что вот-де к
барину пришла бумага насчет земли, что скоро выйдет "новое положение", что
весной приедут землемеры землю нарезать. Запрещала ли полиция помещику, у
которого имение заложено, рубить лес на продажу, толковали, что запрещение
наложено потому, что лес скоро отберут в казну, и будут тогда для всех леса
вольные: заплатил рубль, и руби, сколько тебе на твою потребу нужно.
Закладывал ли кто имение в банк - говорили, что вот-де господа уже прочухали,
что землю будут равнять, а потому и спешат имения под казну отдавать, деньги
выхватывают.
Повторяю, после взятия Плевны, зимой 1878 года, в особенности летом 1879
года, о "новом положении" громогласно говорили повсеместно, нисколько не
стесняясь и не скрываясь. Эта мысль глубоко сидит в сознании не только мужика,
но и всякого простого русского человека не из господ. Понятием о земле простой
человек резко различается от непростого. Эти понятия составляют самое
характеристичное различие. Сумейте вызвать простого человека на откровенный
разговор или, лучше, сумейте прислушаться к нему, понять его, и вы увидите, что
мысль о "милости" присуща каждому - и деревенскому ребенку, и мужику, и
деревенскому начальнику, и солдату, и жандарму, и уряднику из простых,
мещанину, купцу, попу, и не только такому человеку, который, как мужик,
мещанин, поп, не имеет собственной земли, а пользуется общественной, но и
такому, который приобрел землю покупкою. Толки об этом никогда не
прекращаются, но затихают до первого случая, до первого выходящего из ряда
события.
До войны слухов и толков было меньше. Сильно толковать стали после
взятия Плевны и как-то вдруг, сразу, повсеместно. "Кончится война, будет
ревизия и будут равнять землю". Так как толковали совершенно открыто и
повсеместно, то понятно, что обо всех этих толках скоро сделалось всем
известно. Стали появляться в газетах корреспонденции из разных местностей
России о ходящих в народе толках и слухах. Дошло, разумеется, и до начальства.
Министр внутренних дел Маков, желая убедить народ, что никаких равнений не
будет, так как правительство и закон ограждают собственность, издал в 1879 году
известное "объявление". В сентябре того же года по военному ведомству сделано
распоряжение, чтобы начальники воинских частей приняли меры к
распространению в среде нижних чинов "объявления" министра внутренних дел,
так как слухи о предстоящем будто бы новом наделе земель проникли в войска, и
вследствие этого некоторые унтер-офицеры отказываются от поступления на
вторичную службу, надеясь получить, на основании указанных слухов,
земельные участки.
"Объявление", однако, не достигло цели. Хотя некоторые газеты говорили в
то время, что "положить конец недоразумениям всего лучше, став на почву права
собственности, всем общего и понятного" ("Новое время"), но так как у мужика
нет такой почвы, да и неоткуда было ей взяться, то оказалось, что положить
конец недоразумениям невозможно. "Объявление" вызвало еще большие толки
среди мужиков в направлении, совершенно обратном. Заметно только стало, что
говорят осторожнее, не при всяком: "приказано не говорить пока о земле до поры
до времени". События 1879 года дали иное направление толкам, слухам.
Толковали, что господа ставят препятствия, что если бы не злонамеренные люди,
то было бы не то. Высокие цены на хлеб в 1880 году, недостаток хлеба и корма
еще более повлияли в этом отношении. "Хлеба нет, хлеб дорог, мужику податься
некуда, а у господ земли пу
...Закладка в соц.сетях
