Жанр: История
Письма из деревни
...й земли. Прикупленный
участок прилегает к одному из крестьянских полей.
Покупка очень выгодная. Куплено около 50 десятин, что-то близко по 50
рублей за десятину. Часть денег дал банк; уплату же остальной части помещик
рассрочил на шесть лет с тем, что крестьяне, кто как пожелает, могут платить
деньгами или отрабатывать - "работать круги" - за определенную, довольно
хорошую цену. Только два двора пожелали платить деньгами, остальные же
взялись работать "круги". Работа эта их не очень стесняет и представляет еще ту
выгоду, что, работая у помещика, крестьяне могут пользоваться для скота его
"уругой", по крайней мере, по снятии трав и хлебов.
Купленная крестьянами деревни Б. земля очень хороша. Прекрасное,
покатое на юго-запад поле пахотной земли, когда-то отлично удобрявшейся и
только запущенной, но еще не истощенной, за последние пять-шесть лет. Внизу,
у подошвы поля, небольшой болотистый торфяной луг, по которому протекает
речка.
Прежде в имении, небольшую часть которого составляет купленная
крестьянами деревни Б. земля, велось обширное хозяйство, и земли отлично
удобрялись. В этом имении жил сам владелец, у которого было тут же,
поблизости, много, очень много, что-то около десяти тысяч десятин, земли,
преимущественно под лесами; было у него несколько хуторов и множество
"отрезков", за которые работали "круги" крестьяне разных деревень. В имении,
где жил владелец, было очень интенсивное хозяйство. Скота содержалось в
имении много, велось молочное хозяйство с прекрасной швейцарской
сыроварней. Одного клевера было 150 десятин. С винокуренного завода,
находившегося в другом имении, доставлялась сюда барда для корма скота,
свозились сюда же, в случае надобности, кормы с других хуторов, употреблялось
значительное количество конопляных жмыхов; сывороткой с сыроварни и хлебом
откармливалось много свиней. Выгоны постоянно расчищались, из-под рощ
разрабатывались новые земли. Навоза накоплялось множество, поля удобрялись
отлично, хлеб родился превосходнейший, какой редко где можно встретить.
Когда я в 1871 году поселился в деревне, хозяйство в этом имении было в
цветущем состоянии. Впоследствии, однако, мало-помалу дела владельца
порасстроились. Обширные леса были распроданы, хутора - тоже. Нынешнему
владельцу, наконец, досталось только это имение, состоящее из главного участка,
на котором ведется хозяйство, и разных "отрезков", за которые крестьяне
обрабатывают "кружки" в имении. Конечно, по мере уменьшения средств
владельца, а также и за отсутствием его в течение некоторого времени, хозяйство
стало опускаться. Не было уже того количества кормовых средств, не было ни
барды, ни жмыхов, - одно время даже часть сена, клевера и соломы продавали.
Скотоводство было сокращено. Навоза стало получаться меньше. Земли стали
худо удобряться. Обработка тоже стала хуже. Но так как прежде, и много лет
притом, земля очень сильно удобрялась, то она еще не истощилась, не потеряла
старой силы, но только запущена, одичала. Стоит только настояще взяться за эту
землю, и она тотчас же себя покажет.
Участок пахотной земли, приобретенный крестьянами, составлял прежде
часть экономического поля, сильно удобрялся и давал великолепнейшие урожаи
хлеба. Последние же годы этот участок сдавался исполу крестьянам одной
малоземельной деревни, вовсе не удобрялся и обрабатывался до крайности плохо,
кое-как, так что хлеб перестал родиться. Но земля еще сохранила силу, что очень
хорошо понимали крестьяне, покупая ее. Притом же крестьяне, купив этот
участок по 50 рублей за десятину, вместе с тем купили и подготовленный
материал для удобрения этой земли, или, лучше сказать, подготовленный
материал для заправки земли - именно, подготовленную к вывозке на поля
торфяную болотную землю.
Я сказал выше, что на купленном крестьянами участке, внизу, у подошвы
пахотного поля, находится болотистый торфяной лужок. Лет десять тому назад,
когда хозяйство в имении было еще в цветущем состоянии, владелец задумал
употреблять для удобрения полей болотную торфяную землю. Облюбовав лужок,
который теперь вместе с пахотной землей куплен крестьянами, он нанял
граборов выкопать торфяную землю и сложить ее высокими саженными грядами,
для того чтобы она выветрилась и окислилась до вывозки в поле. Года через два
по выкопке часть этой торфяной земли была вывезена на ту же пахотную землю,
которую теперь купили крестьяне. Действие этого торфяного удобрения было
очень хорошее. Но потом, когда хозяйство пришло в упадок, вывозить на поля
торфяную землю перестали, так что теперь остальная выкопанная торфяная
земля досталась крестьянам.
Когда сделалось известно об учреждении у нас отделения крестьянского
банка, то прежде всех возымели намерение приобрести землю при содействии
банка крестьяне другой, соседней со мною, деревни О. Действительно, эти
крестьяне и приобрели целый хутор, о чем я расскажу ниже. Вот это-то и дало
первый толчок делу.
- Они, мол, купили землю, целый хутор!..
А так как крестьяне спят и видят, как бы иметь побольше земли, то,
конечно, факт, что покупается земля при содействии банка, произвел сенсацию,
заставил и других подумать, как бы и им, по примеру тех, приобрести землицы.
Земли у нас дешевы, пустопорожних земель множество, предложение земель на
продажу огромное...
Вскоре стало известно, что барин согласен продать земли крестьянам.
Распространился слух, что он продает отрезки крестьянам деревень Д. и X.,
которые давно уже на них сильно охотятся. Откуда-то узнали, что он не прочь
продать участок земли, которая до сего ходила исполу, что крестьяне, которые до
сих пор держали этот участок по контракту на несколько лет, купив теперь
хутор, рады были бы избавиться от работы на этом участке исполу.
"А участочек-то - сливочки! Всего пятьдесят десятин, межа с межой;
пахать ли, под выгон ли пустить - прелесть! Одной пахотной земли 36 десятин,
да и земля-то какая; положим, запущена, но силы еще не потеряла; добра-то в нее
что прежде заложено; да и была тут когда-то деревенька, которую барин при
крепости еще свел, так что часть земли - селитебной, на много лет сдобженной.
Опять же и лужок внизу, овражки, покосец, хотя и не мудрый, а все же...
Торфяная земля заготовлена. Речка внизу протекает. Отличный участочек - хоть
кому! Если купить да построить хуторочек, земелькой заняться, торговлишкой
какой-нибудь - отлично. Те же б-ские крестьяне за "уругу", даже "за вскок",
сколько обработают! А рядом еще деревня С., Д., В. - все кругом. Да тут если
настоящему человеку, хозяйственному, да с деньжонками, да "обходительному",
чтобы то есть "развратности" у него достаточно, так ему четыре смежные
деревни задаром все обработают, "за вскок", да за то, что в нужде когда
"вызволит". И цена небольшая - 50 рублей за десятину; у кого есть деньги,
чистыми можно отдать. Купит кто-нибудь, построится, - возжайся тогда с ним,
хуже большого барина будет..."
А крестьянам купить можно: часть денег даст банк, а другую - барин
рассрочит под работу. Сильно задумались крестьяне, как бы приобрести эту
земельку, но если бы не молодежь, то весьма вероятно, что прозевали бы покупку
земли и потом век бы каялись. Пока бы старики думали, да гадали, да бобы
разводили, да почесывались, кто-нибудь и купил бы в частную собственность -
вот бы и были у праздника! Или барин, продав разные "отрезки", раздумал бы
продавать этот участок. Куй железо, пока горячо. Настояла, все сделала сельская
молодежь. Однако сначала только несколько человек из молодежи хотели,
выделившись в товарищество, купить землю для себя и даже переселиться на нее.
Но потом дело устроилось иначе: купила вся деревня. Помог деревне в этом
отношении один молодой из образованных; он разъяснил крестьянам все дело,
указал, как и что, уговорил купить всей деревней, в общественную
собственность. Теперь, когда дело сладилось и вышло хорошо, - так хорошо, как
нельзя лучше, - крестьяне, слыхал я, записали имя этого юноши в свои
поминальницы, которые подают за обедней. "И это ему зачтется!" - говорят
крестьяне.
- Уж зачлось - сострил один мой знакомый.
- Как?
- А помните, с расспросами и разведками приезжали?
Дело сладилось к весне 1885 года. С весны 1885 года помещик предоставил
крестьянам покупаемую землю в полное распоряжение и пользование, с тем
чтобы они убрали в его пользу рожь, которая была посеяна половинщиками в
1884 году.
Однако первый блин вышел комом. Часть земли крестьяне засеяли яровым,
но в 1885 году у нас повсеместно был полнейший неурожай ярового. Все яровые
хлеба - ячмень, овес, лен - совершенно не уродились, так что местами еле
возвратили семена. Урожай трав был тоже очень плохой. Урожай ржи был у
крестьян средний, да еще нужно было из этой ржи посеять на прикупленной
земле.
Предназначенную для посева часть земли крестьяне удобрили торфяной
землей, о которой я упомянул выше, и тщательно удобрили; навоза положить не
могли, потому что его не хватает у них для полного удобрения своей надельной
земли. Осенью 1885 года зелень на этом поле была превосходнейшая, густая,
темная цветом, лучше, чем на надельной земле. В прошедшем году урожай ржи
был превосходный, так что крестьянам хлеба со своей надельной земли да с
прикупленной хватит, без малого, до "нови", чего никогда прежде не бывало. Как
тут беднякам было не записать имя "Виктора" в поминальницы! - Если бы, мол,
не он - купили бы землю несколько товарищей помогутнее, посемьянистее, а
бедняки да одиночки остались бы без хлеба - покупай тогда у товарищей!
Ярового крестьяне на прикупленной земле нынче не сеяли, а обратили землю под
рожь будущего года. Обработали пар тщательно, прошлой осенью вспахали на
зиму, что у нас очень важно и полезно. Я всегда пашу пар на зиму - черный пар,
- трою летом, и это имеет огромное значение. Крестьяне, однако, до сих пор не
следовали моему примеру, потому что пар им необходим для пастьбы скота.
Теперь же, как прикупили землю, ведут на ней ту же обработку, как и я, свой
надельный пар оставили под скот, принаняли у меня участок - посечище недавно
срезанного леса - для того, чтобы было где кормить лошадей, а на прикупленной
земле завели настоящий черный пар, как у меня. Вот и глядите, толкуйте о
косности мужика! Нет, в хозяйственном деле он не так косен, как это кажется на
первый взгляд. Когда увидит дело и найдет возможность его применить -
применит. Конечно, если вы станете разводить турнепсы в Смоленской губернии
или садить кукурузу, конский зуб, для силосования, или разводить живокость,
или что там еще есть нового, - росичка кажется? - то мужик перенимать у вас не
станет. Мужик сер, да не черт его ум съел! Прикупили землю - на зиму пахать
стали, отлично обрабатывают пар, торфяную землю на поле возить стали...
Впрочем, прошлый год крестьяне торфяную землю на пашню не возили,
потому что лето было мокрое, и вывозить торфяную землю из болота было
трудно. Многие зато вывезли на прикупленную землю навоз, рассчитывая, что
выгоднее положить его на хорошую, удобно расположенную, вновь
прикупленную землю, чем на плохие, низкие нивы надельной земли. Зелень
осенью прошедшего года на прикупленной земле очень хороша - поле видно из
моей усадьбы, так что я постоянно могу следить за ним, - и можно надеяться, что
крестьяне в будущем году опять получат хороший урожай ржи. Интересно, что
как только земля попала в крестьянские руки, и именно в собственность, или "в
вечность", как говорят крестьяне, так и урожаи стали лучше, хотя, вообще говоря,
в среднем у крестьян большей частью урожай хуже, чем у помещиков; но это
зависит не от того, чтобы крестьяне хуже относились к земле, ленились ее
обрабатывать, как думают некоторые, но от множества сложных причин.
Правда, крестьяне относятся очень недоверчиво к разным агрономическим
затеям и нововведениям помещиков, но и то сказать, что и в самом деле нельзя
иначе относиться - столько уже они видели неудач, ошибок, а главное дело,
легкомысленности. Чего-чего не было перепробовано охотниками до агрономии
и всегда с мыслью тотчас увеличить урожаи или удешевить производство, быстро
разбогатеть, но на деле ничего не выходит, и помещичье хозяйство, в общем, за
немногими исключениями, недалеко ушло от крестьянского. Да и понятно:
научных знаний нет, да и практических знаний, как у мужика, который все же
много знает, тоже нет. А по дурно понимаемой теории "здравого смысла", без
знаний ничего не выходит.
Относясь недоверчиво к нововведениям, крестьяне, однако, внимательно
следят за тем, что делается у соседнего помещика, и если дело действительно
идет, установилось прочно, то крестьяне очень хорошо оценивают выгодность
того или другого нововведения и применяют, если это возможно по условиям их
хозяйства. Так, у нас, например, давно уже введен у крестьян посев картофеля на
полях. Пятнадцать лет тому назад, когда я ввел у себя посев льна на облогах,
крестьяне очень недоверчиво смотрели на это дело, а теперь, если только
представляется возможность, арендуют облоги и сеют лен. Когда я стал улучшать
скот, крестьяне тоже смотрели на это дело, как на барскую затею, а теперь
постоянно покупают у меня телят и выращивают отличных коров.
Недоверчиво относились крестьяне, когда я стал пахать на зиму будущее
паровое поле, троить землю под озимь, но скоро увидали, что это хорошо.
Однако свое поле не пахали, несмотря на многократные мои убеждения, не
пахали потому, что оно нужно им для пастьбы скота. Сколько раз я ни доказывал
крестьянам, что им выгоднее пахать свой пар на зиму, а для выпаса скота
нанимать землю у меня или у соседа-помещика, смотря по тому, как какой год
будет удобнее, однако они все-таки оставались при своем и пар не пахали -
вероятно, боялись попасть в слишком большую зависимость от "пана". Теперь
же, как только сами крестьяне купили землю и явилась возможность вспахать ее
на зиму и подтроить под озимь, - сейчас же это и сделали. Явилась возможность
удобрять поле торфяной землей - стали возить на пашню торфяную землю. Даже
на такую, совершенно новую, вещь, как мои опыты удобрения фосфоритной
мукой (см. мою статью "Опыты удобрения рославльской фосфоритной мукой" в
№№ 40, 41, 42 и 43 "Земледельческой газеты" за 1886 год), крестьяне тотчас же
обратили внимание, и двое из деревни Б. сделали опыты на своих нивах.
В 1885 году я сделал у себя опыты удобрения фосфоритной мукой,
приготовляемой К.В.Мясоедовым из фосфоритов, найденных мной в
Рославльском уезде в 1884 году (см. мою статью "Смоленские фосфориты" в
"Земледельческой газете", 1884 год, № 39-40). Фосфоритная мука, употребленная
мною для удобрения под рожь плохого перелома, одна, без навоза, произвела
поразительное действие, которое каждому было заметно прямо на глаз. С весны
прошедшего, 1886 года, как только рожь тронулась в рост, участок, удобренный
фосфоритной мукой, тотчас же резко отличился, и это отличие сохранялось все
лето, так что каждый, по наружному виду ржи всегда мог совершенно точно
указать границы удобренного фосфоритной мукой участка. Рожь на нем была
гуще и выше ростом, перистее, отличалась темной зеленью, ранее выколосилась,
стала ранее зреть, так что когда рожь на удобренном участке стала желтеть,
остальная часть была еще вполне зелена, и потому удобренный участок можно
было видеть издали. Ко времени жатвы рожь на удобренном участке была много
спелее, на 1/2 аршина выше ростом, толще соломой, колосистее. Когда рожь
сжали, то на жнивьях совершенно резко было видно то место, которое было
удобрено фосфоритной мукой, так что если бы фосфоритной мукой были
сделаны надписи, то их можно было бы читать на жнивьях. Рожь на переломе,
удобренном фосфоритной мукой, как небо от земли, отличалась от ржи на
переломе, ничем не удобренном, и была так же хороша, как рожь на переломе,
удобренном навозом.
Весной, на троицу, у нас по обычаю ходят "завивать венки" в рощицу,
непременно в ржаном поле. Завивание, а потом развивание венков - еще более
веселый праздник, когда обряжают майское дерево и топят венки, - разумеется,
сопровождаются песнями, великолепными майскими песнями, с их мягкими,
укачивающими напевами, пляской, небольшой выпивкой, закуской. Кроме своих
рабочих, к нам под венки собирается много народа из соседней деревни,
преимущественно молодежи. Десятина, на которой был сделан опыт удобрения
фосфоритной мукой, находится как раз около рощицы, в которой в нынешнем
году завивали венки. Я воспользовался случаем и показал ребятам, какое
поразительное действие произвела фосфоритная мука, которою я посыпал в
прошлом году часть десятины, теперь резко отличающуюся по виду зелени; все,
конечно, знали, что эта десятина не удобрена навозом и что я на ней сыпал
какую-то выписную землю. При этом я объяснил, что эта фосфоритная мука
приготовляется из особого камня, который мелют в муку на простой мельнице.
Мука эта, объясняю я обыкновенно крестьянам, почти то же, что зола, или лучше,
подзол, который остается, когда из золы делают щелок. Такое объяснение
понятно крестьянам, потому что наши крестьяне очень хорошо знают, какое
отличное удобрение зола; с полезным действием золы, как удобрения, крестьяне
отлично у нас знакомы, потому что часто сеют хлеб на лядах, на пожогах,
выжженных после рубки леса пространствах, также на грудках, то есть,
сожженных кучах хвороста. Даже суволоку с конопляников, пеньковую костру и
т.п. у нас крестьяне вывозят на нивы и сожигают: хлеб на таких местах родится
лучше. В крепостное время в числе разных даней - баранов, кур, сушеных грибов
и пр. - у нас, между прочим, выбиралась и зола, сколько помню, кажется, по
осьмине с тягла. Эта зола употреблялась для удобрения особых десятин, на
которых сеялись семенные хлеба; от навоза развиваются сорные травы. Вот оно
когда еще была в ходу минеральная теория удобрения!
Потом все лето рожь на удобренном фосфоритом участке резко отличалась
и ростом, и густотой. Крестьяне обратили внимание - и не то, что молодежь, а
даже старики.
Раз как-то, нынешним летом, объезжая поля, завернул я к участку,
удобренному фосфоритом. Подъезжаю, смотрю - стоит около ржи один уже
немолодой крестьянин из соседней деревни, местный богач.
- Здравствуй, Прокоп. Что, рожь пришел посмотреть?
- Да, шел мимо, - в К. за сапогами иду, - зашел поглядеть. Видел овес, под
который вы выписную землю сыпали: хорош, а рожь так еще лучше. Удивление!
И откуда это земля такая берется?
- Камень такой есть, круглячками, в роде картофелин; зайдешь - покажу. В
песке этот камень слоями лежит, вроде как картошка насыпан. Собирают,
промывают, чтобы пасок отмыть, и мелют на мельнице.
- На мельнице? на простой?
- Да, на простой.
- А у нас здесь такого камня нет?
- Нет. Где такой камень на полях водится, так там хотя и песчаная земля, а
к году, без навоза, хлеб отличный родится.
- А может, и у нас есть?
- Нет, у нас нет. Недалеко отсюда, в Рославльском уезде есть.
- Это куда вы позапрошлый год ездили?
- Да.
- Доходят же люди! Немцы, небось, все?
- Конечно, немцы. У них огромные фабрики для этого устроены.
Каждогодно десятки миллионов пудов камня в удобрение перерабатывают и этим
удобрением поля посыпают. Отличный хлеб родится. Если бы да не это
удобрение, у немцев никогда такого хлеба не было бы, какой у них родится. Еще
больше у нас покупали бы.
- Ну, это хорошо, что мало покупают. Оттого, должно быть, у нас, слава
богу, и хлеб дешев. А если это дело пойдет, если эта выписная земля себя окажет,
то это большое дело будет, большое.
- Конечно, большое дело. Да отчего же не пойти, отчего не пойти? У
немцев, говорю тебе, каждогодно десятки миллионов пудов удобрения из камня
готовят... Не дураки же ведь. И у нас камня этого много, пропасть, видимоневидимо,
целые города есть, что этим камнем вымощены. Отчего не пойти? Ну,
сам видишь, рожь не хуже, чем на навозе. Ведь ты знаешь, что здесь навоза не
было положено, земля "пресная", двадцать пять лет, с "Положения", навоза не
клали, облога была, трава совсем выродилась, в запрошлом году лен по пласту
был. Вот только что перелом.
- Знаю, что "пресная" и до "Положения" сюда навоза редко подпадало.
Перелом-то переломом, известно на переяловевшей земле хлеб всегда родится, но
все же навозца потрусить нужно. А здесь ведь, мы знаем, навоза не положено, да
и угол, где немецкой землей посыпано, отменный: как отрезано; и в ту сторону, и
в другую. Удивление! Мне Потапыч говорил: сходи, говорит, посмотри: в длину
20 сажен, а в ширину - 10 сажен.
- Нет, в ширину не 10, а 11 сажен.
- Ну, все равно.
- Нет, не все равно. Как все равно? Нет, ты поди отмеряй шагами от угла по
то место, по которое рожь отменна.
И я заставил мужика смерять шагами то место, на котором рожь "отменна".
Я это заставлял нынче делать всякого, кто соглашался поехать со мной
посмотреть рожь на участке, удобренном фосфоритной мукой. Приезжаю к
участку, прошу указать, где рожь хороша - различие было так велико, что
каждый, каждая барыня даже, мог отличить на глаз, где рожь лучше, - и затем
прошу обмерять шагами, где рожь отличается.
Я сам не ожидал, что фосфоритная мука, приготовленная простым
размолом наших смоленских фосфоритов, употребленная одна, без совместного
применения навоза, хотя бы, положим, и на переломе, окажет такое
поразительное, видимое на глаз, действие. Каждый день нынешнее лето я
приезжал посмотреть участок, который был удобрен фосфоритной мукой. Мой
старый конь, неизменный мой слуга при объездах по хозяйству, так привык к
фосфоритному месту, что когда я поворачивал в ржаное поле, конь шел прямо к
опытной десятине и останавливался как раз у того места, где было посыпано
фосфоритом - точно и он понимал. Каждый раз я слезал с бегунков, обходил
участок, и - каюсь - идя, про себя шепотком считал шаги. Глазам своим не верил,
думал, не сошел ли я с ума, не помешался ли на этом фосфорите; поэтому-то я и
тащил каждого посмотреть рожь на фосфоритном месте и обмерять шагами. Вы
подумайте только: двадцать лет тому назад, еще в 1866 году я объездил
несколько губерний, разыскивая и изучая залежи фосфорита, четыре года
занимался в лаборатории исследованием собранного, писал об этом очень
много . Делом тогда, по-видимому, заинтересовались. Устроились заводы близ
Курска и стали готовить фосфоритную муку. Предположено было произвести
обширные опыты в казенных фермах при сельскохозяйственных учебных
заведениях. Однако дело не выгорело, фосфоритная мука в ход не пошла, и
заводы закрылись (см. мою статью "О применении фосфоритов для удобрения" в
"Земледельческой газете", 1886 год, №№ 49, 50, 51 и 52). Только в остзейских
провинциях за эти двадцать лет начали прививаться привозимые из-за границы
суперфосфаты - тоже приготовляемые из фосфоритов, которые оттуда, малопомалу
стали распространяться в Псковской губернии и в Белоруссии.
Пятнадцатилетний опыт собственного хозяйства убедил меня в необходимости
искать подсобного искусственного удобрения, и я вновь занялся фосфоритами.
В 1884 году я исследовал залежи фосфоритов, указанных мной в
Рославльском уезде еще в 1866 году, в 1885 году произвел первый опыт
удобрения под рожь, и успех превзошел все мои ожидания. Да и подумать
только, какое это "большое дело"! У нас масса пустопорожних, диких,
некультивированных земель - пустошей, пустаков, кусточков, поросников,
хмызников, лесных посечищ, облог, ляд и пр., в одном Дорогобужском уезде
наберется несколько десятков тысяч десятин таких некультивированных, диких
земель, которые, при содействии фосфорита, можно превратить в культурные.
При содействии крестьянского банка крестьяне могут дешево скупить такие
земли. Купили, сейчас расчистили, подняли по пласту лен. Вот земля и
окупилась. По перелому не нужно навоза, я посыпал только фосфоритной мукой
- хлеб богатейший. Не то, что из степи, как теперь, будем возить хлеб, а еще свой
станем продавать немцам...
Мужик остановился.
- Тридцать четыре.
- Нет, у тебя шаг мал. Дай-ка, я отмеряю... раз, два, три... тридцать три.
- Да, большое дело, если пойдет.
- Отчего же не пойдет? Помнишь, пятнадцать лет тому назад, когда я
приехал сюда и задумал сеять лен по облогам, ты сам, ты именно, говорил мне,
что здесь лен не будет родиться? Помнишь, говорил: "ничoго не будет, никогда
здесь льнов не было и не будет!" - помнишь?
- Как не помнить, помню.
- А теперь сам лен по облогам сеешь. Льном торгуешь, в прошлом году у
меня же на 1200 рублей льна купил.
- Да ведь не знали.
- То-то, вы ничего не знаете. Неучи, а думаете про себя много. Мы-ста, да яста!
Мы - хозяева; мы около земли ходим. Точно, что ходите, да только без
фонаря ходите. Ты, вот, век лучину жег и еще бы век жег, если бы тебе не дали за
2 копейки фунт керосина. Вы, вон, от прирезки земли отказались, когда вам
надел отводили.
- Пушной народ был.
- А теперь не пушной? Неучи! Только думаете, что много знаете. Помните,
как градовой агент вас учил?
- Помню.
- А ведь не страхуете?
- Да кто ее знает...
- Ну да, знаю, "царю-Граду" молитесь.
11 мая (обновление Царьграда в 350 году) во многих деревнях крестьяне не
работают, молятся царю-Граду, чтобы он, батюшка, поля не побил. Молебны
служат. Иной, может быть, подумает, что это празднуют Кириллу и Мефодию, но
очень ошибется.
- Ну, что же? Как ты думаешь насчет фосфорита?
- Нужно испытать эту "приспориту", как вы ее там называете. Только вот,
солдат Аким говорит, что можно этой "приспоритой" землю испортить. Будет,
говорит, сначала родить, а потом и перестанет: "приспорита", говорит, весь сок,
как есть, из земли вытянет.
- А ты и навоз не забывай. Испортить землю фосфорит не может, а
напротив, заправит, но все же навоз не следует забывать. Один раз фосфорит
положишь, другой раз, - а потом навоз. Ведь ты возил на поле болотную землю -
польза?
- Как же, возил. Польза есть.
- Что же ты думаешь, что одной болотной землей все и будешь удобрять?
Ведь нужно и навоза положить.
- Знамо дело, что нужно и навоза.
- Ну, то-то же! А в фосфорите - конечно, где он требуется, нужно
испытания делать, - еще более прока
...Закладка в соц.сетях
