Жанр: История
Загадочные женщины xix века Истории любви в истории Франции 10.
...ющейся от Техаса до Панамы, с Максимилианом
Австрийским во главе...
В ноябре, договорившись с Лондоном и Мадридом, Франция послала в Веракрус
первый корпус из пятисот зуавов и
артиллерийской батареи.
Но пятьсот зуавов не могли выгнать Хуареса. Императрица, подстрекаемая
Идальго, умоляла Наполеона III послать
подкрепление.
Через несколько недель Евгения вздохнула с облегчением: ее друг больше не
выглядел мрачным. Семь тысяч солдат были
отправлены в Мексику под предводительством генерала де Лоренсейа.
Увы! В результате тактического промаха эти семь тысяч солдат полегли под
Пуэблой. Идальго надулся, и его состояние
ужасно огорчило императрицу.
- Пусть император пошлет новые войска, - требовал мексиканец.
Евгения побежала к Наполеону III. От него она узнала, что Англия и Испания
договорились с Хуаресом и отозвали свои
корабли.
Расстроенная императрица вернулась к Идальго и пообещала ему, что будет
предпринято все возможное, чтобы
заставить, по крайней мере, Испанию войти в коалицию. Через несколько дней она
отбыла в Мадрид, где ее любезно
приняли, но тем не менее отказали в помощи, о которой она просила.
Вернувшись во Францию, она застала Хосе Идальго хмурым и недовольным. Чтобы
вернуть его лицу улыбку, которую
она так любила, императрица стала просить Наполеона III выслать новые войска в
Мексику.
Император, счастливый тем, что Евгению не занимают больше его похождения,
выполнил ее просьбу. Законодательная
коллегия после речи Руэ, который провозгласил вслед за Евгенией, что
"мексиканская кампания прославит Вторую
империю", проголосовала за предоставление кредитов.
Через месяц двадцать восемь тысяч человек поднялись на корабли. Ими
командовал генерал Форей.
Идальго не скрывал своей радости. К ликованию императрицы, он напевал
народные мексиканские мотивы.
- Благодаря вам наше правление прославится в веках,-говорила ему императрица.
Когда полки генерала Форейа покинули Париж, она подумала о войне в Италии,
которая была затеяна ради прекрасных
глаз Вирджинии Кастильской. Приосанившись, она непосредственно заметила:
- На этот раз они будут сражаться ради меня!
Увы!
События начала 1863 года приумножили радость императрицы. 16 мая 1863 года
французская армия вошла в Пуэблу.
Когда новость достигла Франции, двор находился в Фонтенбло. Император получил
депешу в конце обеда. Прочтя ее, он
громко провозгласил:
- Пуэбла взята!
Все зааплодировали и обернулись к Евгении, которая нежно улыбалась Хосе
Идальго.
Наполеон III со слугой передал ей депешу. Пробежав ее глазами, императрица
побледнела и сказала:
- Но вы не прочли ее до конца!
- Ну так прочтите! - распорядился император.
- Галифэ серьезно ранен.
Все взгляды были обращены на Евгению. Было известно, что именно она вынудила
молодого офицера отправиться в
Мексику, чтобы положить конец его связи с мадемуазель Констанс, обладавшей
красивой грудью, аппетитными ножками,
впечатление от которых портила ее грубая вульгарная речь.
Императрица, еле удерживаясь от слез, не поднимала глаз от тарелки.
В этот момент подали фруктовое мороженое. Евгения отказалась, и, наклонившись
к своей соседке, Нигра, сказала:
- Пока Галифэ не выздоровеет, я не притронусь к десерту.
Двор был в восторге от этой чисто детской реакции Евгении. Казалось, что
императрица, способная лишить себя
фруктового мороженого своего любимого блюда - наделена немыслимыми добродетелями
в духе античности.
Евгения сдержала свое слово. Она отведала столь любимый ею десерт, лишь когда
Галифэ вернулся во Францию. В тот
день капитан, отличавшийся остроумием, развеселил общество рассказом о том, как
он, брошенный умирать с открытой
раной в животе, дополз до полевого госпиталя, собрав свои "внутренности" в кепи.
7 июня французы заняли Мехико. Представители знати, выбранные Форейем,
провозгласили империю и предложили
корону эрцгерцогу Максимилиану.
Узнав об этом, Евгения ликовала. Ее энергия возросла; Почти каждый день она,
скрыв лицо под вуалью, покидала СенКлу
и в сопровождении мадам Арко отправлялась к Меттерниху, куда являлся и Хосе
Идальго. Там проходили
конспиративные совещания, во время которых императрица, австрийский посол и
мексиканец обдумывали планы, как
заставить Максимилиана принять корону.
Телеграммы, составленные в кабинете императрицы, регулярно отправлялись во
дворец эрцгерцога, находившегося в
нерешительности. В конце концов, поддавшись уговорам своей жены, Шарлотты
Бельгийской, Максимилиан в мае 1864 года
отплыл в Мексику.
10 июня новоиспеченный император вошел в Мехико под крики ликующей толпы.
Увы! Вскоре обстановка изменилась.
В конце года Хуарес, заручившийся помощью Соединенных Штатов, вооружил своих
партизан и начал войну против
Максимилиана, решительную и отчаянную.
Император, который обладал "тонкой и чувствительной" душой, искал утешения в
обществе пылких дам. Утомительные
развлечения вскоре заставили его забыть не только о неприятностях, но и вообще о
каких бы то ни было обязательствах,
возложенных на него.
Ситуация сильно осложнилась. В 1865 году Евгения с огорчением наблюдала, как
ее прекрасный Идальго становится все
более нервным и раздражительным.
1866 год не принес спокойствия. В августе Шарлотта покинула Максимилиана и
явилась во Францию с просьбой помочь
деньгами и войсками. Император отказал ей в этом. Произошла ужасная сцена.
Шарлотта, не отличавшаяся крепким
психическим здоровьем, билась в истерике, заламывала руки, каталась по земле,
предоставив французскому императору
любоваться прелестями, обычно доступными лишь ее мужу.
В 1867 году несчастный Максимилиан, которого втащили на трон легкомысленные,
отчасти сентиментальные, отчасти
тщеславные женщины, был расстрелян по приговору военного суда.
Когда Евгения узнала о гибели Максимилиана и о крахе всех мечтаний Идальго,
она заперлась в своих апартаментах и не
покидала их в течение недели. Предоставим слово Фредерику Лоллийе:
"На следующий день после того, как стало известно о смерти Максимилиана,
Гирвуа, глава тайной полиции,
появился в кабинете императора. Он всегда докладывал Наполеону III о
государственных делах и общественном мнении в
утренние часы.
- Что говорят в народе? - спросил император.
- Ничего не говорят, Сир.
Но на лице Гирвуа явно читалось замешательство.
- Вы скрываете от меня правду. Так что говорят в народе?
- Что ж, Сир, если такова ваша воля, буду говорить без обиняков. Народ крайне
недоволен последствиями этой
злосчастной войны в Мексике. О ней говорят в самых резких выражениях. Более
того... во всем винят...
- Кого?
Гирвуа молчал.
- Так кого же? Я хочу знать!
- Сир, - пробормотал Гирвуа, не зная, подчиниться ли жгучему желанию открыть
правду императору или голосу
рассудка, приказывавшему молчать, - Сир, во времена Людовика XVI говорили: "во
всем виновата эта австриячка"...
- И что же? Продолжайте!
- Теперь, во времена Наполеона III, говорят: во всем виновата эта испанка.
Как только эти слова прозвучали в тишине кабинета, где, как считал Гирвуа,
никого, кроме него и императора, не было,
императрица, которая подслушивала, внезапно возникла перед главой тайной
полиции. Она была в домашней белой одежде,
волосы рассыпались по плечам. Она подступила к несчастному, осмелившемуся стать
рупором общественного мнения.
- Повторите, пожалуйста, месье Гирвуа, то, что вы только что сказали! -
приказала она.
- Как вам будет угодно, мадам. Император спросил меня, что говорят в народе о
тех трагических событиях, которые
произошли в Керетаро, и я ответил, что парижане винят во всем "эту испанку", как
семьдесят пять лет назад они упрекали
"эту австриячку".
- Эту Испанку! Эту Испанку! - воскликнула она. - Я стала француженкой, но
сумею доказать моим врагам, что в
случае необходимости могу быть и испанкой!
И с этими словами она исчезла. Шеф тайной полиции, проклиная себя за то, что
решился заговорить, принес свои
извинения императору.
- Вы поступили так, как подсказала вам совесть, - сказал император, пожимая
ему руку.
Несмотря на высказанное таким образом одобрение, Гирвуа через несколько дней
был смещен с должности и выслан в
провинцию. Императрица потребовала, чтобы он больше не встречался на ее пути".
Евгения демонстрировала свое горе. На протяжении долгого времени она
появлялась лишь в черном платье.
Она носила траур по прекрасной мечте, по романтическому флирту, по семи
тысячам французских солдат...
БАЦОЧИ "ПРОВЕРЯЕТ" ЛЮБОВНИЦ НАПОЛЕОНА
Старайтесь внимательно смотреть под ноги.
Руководство пехотинца в походе
На протяжении всей мексиканской кампании Наполеон III был самым счастливым
человеком во Франции. Евгения была
занята мыслями о том, как поджечь часть Северной Америки и потопить ее в крови
ради прекрасных глаз Хосе Идальго, и
император мог наконец-то посвятить все свободное время своей единственной
страсти: женщинам.
С возрастом его аппетиты приняли такой масштаб, что это вызывало тревогу
следивших за его здоровьем врачей. Он был
ненасытен.
Бацочи было ведено каждый день приводить какую-нибудь хорошенькую женщину на
улицу Бак. Юная особа должна
была уметь поддержать изысканную "беседу" с императором. Чтобы быть уверенным в
том, что она не упадет в грязь лицом,
Бацочи раздевал очередную кандидатку и, уложив на постель, тщательно "проверял"
ее. Нельзя было допустить, чтобы
император, по недосмотру, столкнулся с какими-нибудь препятствиями, ступил на
хорошо протоптанную дорожку или же
пошел по неизведанному пути. Бацочи, если можно так выразиться, был разведчиком,
изучавшим дорогу, по которой должен
проследовать император.
Случалось, что барышня оказывалась недостаточно инициативной. Верный слуга,
хорошо изучивший вкусы и
пристрастия императора, давал советы, подхлестывал воображение, подсказывал
необходимый стиль поведения, короче,
старался поднять уровень сексуального образования.
Изо дня в день он терпеливо возобновлял уроки.
- Ну, малышка, попробуй еще раз!
Барышни, стремившиеся отличиться перед императором, покорно заучивали новые
приемы. Бацочи был требователен и
добивался виртуозности.
Иногда устроитель императорского досуга преподносил Наполеону III сюрприз: на
улице Бак его ждало несколько
женщин. Император давал волю своей фантазии. Он любил, например, подставить
ладони под тугие груди и подбрасывать
их, словно "маленькие мячики".
Однажды Бацочи привел трех танцовщиц из Опера: одна была брюнеткой, другая
блондинкой, а третья - ослепительно
рыжей. Увидев эту троицу на постели, император облизнулся. Он приподнял сорочки
и, любуясь разноцветным пухом,
воскликнул:
- Какая палитра!
Невозможно установить имена всех любовниц Наполеона III периода мексиканской
кампании. Из этой безымянной толпы
мы можем выделить лишь нескольких: прекрасная Вальтес де ля Бинь, Бернардин
Гемекерс, певица из Опера, подарившая до
этого немало незабываемых ночей герцогу де Морни, дочь художника Помейрака и
мадам де Персиньи...
Гибель Максимилиана положила конец сладострастным досугам Наполеона III.
Отведя взгляд от Мексики, Евгения снова
стала пристально следить за своим супругом. То, что ей удалось обнаружить,
привело ее в неописуемую ярость. Она била
вазы об пол, с ее уст слетали испанские проклятия и угрозы уехать жить в Биариц,
забрав с собой наследного принца.
Император вынужден был опять пообещать ей вести себя благоразумно. После
этого он отправился к принцу Наполеону,
чтобы задать ему один весьма забавный вопрос. Послушаем Пьера де Лано,
рассказывающего об этой сцене со слов
свидетеля, оставшегося неизвестным:
"Что же касается отношении между императором и его кузеном, то я могу
привести один анекдот, который пересказал
мне М. Д..., разрешив воспользоваться им по своему усмотрению; по его признанию,
он не хотел, чтобы эта история
фигурировала в писаниях, вышедших из-под его пера.
Однажды М. Д... находился вместе с принцем Наполеоном в его кабинете.
Внезапно в потайную дверь, которая вела в
подземный коридор, соединявший два дворца, несколько раз тихонько постучали.
После разрешения войти в кабинете появился император.
М. Д... тотчас же поднялся, собираясь ретироваться. Но император, обернувшись
к нему, попросил его остаться.
После обмена несколькими незначительными репликами и краткой паузы Наполеон
III, который стоял, прислонившись к
камину, спросил свого кузена:
- Скажи мне, Наполеон, твоя жена устраивает тебе сцены?
Принц удивленно посмотрел на императора:
- Какие еще сцены?
- Ну, сцены ревности, например.
- Нет.
- Это очень странно, ведь у тебя дурная репутация, ты известный волокита, и
вряд ли Клотильда пребывает в неведении
по этому поводу.
- Да, - согласился принц, - я действительно таков, как вы сказали. Сир, и
моей жене хорошо известен мой характер.
Но для чего Клотильде наседать на меня с упреками? Виктор-Эммануил, ее отец,
тоже любил волочиться за женщинами. Она
это знает. А раз между ее мужем и отцом существует такое сходство, она, должно
быть, полагает, что так принято в
королевских семьях.
Император засмеялся.
- Довольно странная мораль, - заметил он. - Но тебе повезло. Хотелось бы и
мне иметь такую жену. Евгения делает
мою жизнь невыносимой. Я не могу позволить себе принять посетительницу или даже
просто взглянуть на какую-нибудь
особу женского пола без риска вызвать грандиозный скандал. Тюильри содрогается
от непрерывных стенаний императрицы.
Все, несколько сконфуженные, помолчали.
Потом император снова заговорил:
- Послушай, Наполеон, не знаешь ли ты какого-нибудь способа усмирить Евгению?
Принц задумался.
- Существует только одно средство, Сир.
- Какое же?
- Всыпать ей как следует в первый же раз, когда она снова вздумает устраивать
сцены.
Император грустно покачал головой. Его нисколько не смущала привычка кузена
выражаться откровенно, наоборот, это
ему даже нравилось.
- Это невозможно, - тихо сказал он. - Если Евгения почувствует угрозу с моей
стороны, она распахнет все окна в
Тюильри и будет во все горло звать на помощь.
Императрица никогда не узнала, какой опасности ей удалось избежать.
Несмотря на сцены, которые устраивала императрица, Наполеон III продолжал
выказывать удручающие симптомы
"старческой эротомании". Он тискал горничных в кладовых для белья, требовал
поставлять ему юных девственниц и
опытных проституток, обремененных багажом всевозможных извращений и пороков.
Генри де Рошфор как-то заметил:
- Видит око, да зуб неймет.
Но не только "зуб" подводил императора. День ото дня его умственные
способности таяли. Иногда он часами курил,
впадая в странное оцепенение, вызывавшее тревогу у приближенных.
Естественно, эту деградацию трудно было держать в секрете. Состояние
императора в завуалированной форме
обсуждалось в гостиных и даже более открыто на политических раутах. Эмиль Оливье
осмелился намекнуть императору об
этих пересудах.
Сцена заслуживает более подробного описания.
Однажды вечером Наполеон III, развалившись в кресле, сказал министру:
- Месье Оливье, мне хотелось бы знать, что говорят обо мне в Париже. Вы
можете быть совершенно откровенны... как
если бы я не был императором...
Эмиль Оливье после некоторого колебания ответил:
- Сир, ваши умственные способности вызывают беспокойство...
Наполеон III бесстрастно заметил:
- В донесениях, которые я получаю, содержатся такие же сведения...
И он снова впал в транс.
Главы европейских государств довольно быстро узнали, что Наполеон III,
которого сладострастие привело к полному
истощению, был не в состоянии управлять Францией. Конечно же, многих это
известие порадовало. Например, короля
Пруссии, который мечтал объединить Германию вокруг своего королевства (как в
свое время Пьемонт стремился стать
центром единой Италии) и облизывался на Эльзас и Лотарингию.
Был еще один человек, который потирал руки при мысли об умственном
расстройстве императора. Это был юнкер, умный
и тонкий дипломат, назначенный президентом прусского министерства и министерства
иностранных дел. Его звали Отто де
Бисмарк-Шенгаузен.
Бисмарк хорошо знал Наполеона III. В 1862 году он был посланником Пруссии в
Париже. Он в качестве гостя посетил
Фонтенбло, Сен-Клу, Компьень и быстро понял, что французский император рано или
поздно впадет в слабоумие.
Вернувшись в Пруссию, он так сформулировал свои впечатления:
- Во Франции я видел двух примечательных женщин, но не встретил ни одного
мужчины!
В 1865 году он прибыл в Биарриц, где развлекался двор, не подозревавший об
опасности, надвигавшейся с востока, для
конфиденциальной беседы с. императором.
На этот раз Бисмарк был поражен увиденным. Окружение императора проявляло
поразительное легкомыслие. Сам
Проспер Мериме втянул его в один подстроенный им розыгрыш.
Послушаем, как рассказывает об этом автор "Коломба":
"Мадам де ля Бедойер, будучи патриоткой (она принадлежала к знатной
французской фамилии, обосновавшейся в
Пруссии после отмены нантского эдикта), восхищалась Бисмарком, и мы изводили ее
намеками на дерзости этого великого
человека, которые она, судя по всему, готова была поощрять.
Я нарисовал и вырезал голову Бисмарка. Сходство было удивительное. Как-то
вечером Их Высочества и я проникли в
спальню мадам де ля Бедойер. Мы положили голову на постель, при помощи валика и
простыни имитировали человеческое
тело, потом императрица сделала импровизированный ночной колпак из носового
платка. В полутьме иллюзия спящего
человека была полная.
Их Высочества вышли, а мы еще некоторое время удерживали мадам де ля Бедойер
под разными предлогами, чтобы дать
время императору и императрице занять позицию в конце коридора. Затем все
разошлись по своим спальням. Мадам де ля
Бедойер скрылась в своей комнате, но через некоторое время снова появилась в
коридоре и быстрым шагом направилась к
двери мадам де Лурмель. Постучав, она дрожащим голосом сказала:
- У меня в постели мужчина.
К сожалению, мадам де Лурмель не смогла удержаться от смеха, а хохот
императора и императрицы окончательно
испортил всю затею".
Важный будущий канцлер был в растерянности, узнав, что император и
императрица принимали участие в подобной
проделке. Он вернулся в Пруссию с мыслью - увы, очень верной - о том, что
Наполеон III вскоре утратит положение
первого, самого могущественного монарха Европы.
В 1866 году Вильгельм I объявил войну Австрии, решив, что Франция сохранит
нейтралитет.
6 июля австрийская армия была разбита под Садовой. Эта победа Пруссии
ознаменовала закат французской гегемонии.
1 апреля 1867 года Наполеон III и Евгения, беззаботность которых стала уже
притчей во языцех, торжественно открыли
международную выставку. Король Пруссии, царь, король и королева Бельгии, вицекороль
Египта, турецкий султан, король
Швеции, король Португалии, австрийский император, Людовик I и Людовик II
Баварские были приняты в Париже с
невероятной помпой.
Бисмарк, сопровождавший короля Вильгельма и королеву Августу, снова
встретился с Наполеоном III. С глубоким
удовлетворением, которое он даже и не пытался скрыть, Бисмарк убедился, что
император окончательно сдал и уже не в
состоянии составить собственного мнения о чем-либо.
Он во всем слушался императрицу. Однажды вечером, на балу, Евгения, беседуя с
королевой Августой, жеманно
произнесла:
- Вы увидите... Вы увидите... Скоро мы повоюем с вами...
Изумленная королева Пруссии часом позже передала эти слова императрицы
Бисмарку. Тот не смог удержаться от
улыбки.
Франция созрела для появления на исторической арене авантюристов...
НАПОЛЕОН III ВСТРЕЧАЕТСЯ С МАДАМ ДЕ МЕРСИ-АРЖАНТО В РИЗНИЦЕ
Любовь отчасти религиозное чувство.
Сект 5ев
Это произошло в сентябре 1867 года.
В большом зале дворца в Компьене устраивались живые картины.После показа
картины "Встреча Юдифи и Олоферна",
не лишенной пикантности, занавес упал. Император стал пробираться к кулисам. Его
глаза блестели. Подойдя к графине де
Мерси-Аржанто, смело сыгравшей почти обнаженную Юдифь, он сказал:
- Мадам, это было восхитительно!
Затем, не обращая внимания на свидетелей этой беседы, громко добавил:
- Вы прелестны... Почему от нас так долго скрывали такое сокровище?
Мадам де Мерси-Аржанто приходилась внучкой мадам Таллиен. Она обладала
завидным хладнокровием и не терялась в
любой ситуации.
- Сир, - ответила она, - если вы нашли сокровище, то оно принадлежит Вашему
Высочеству.
Простота, с которой она преподнесла себя императору, понравилась Наполеону
III. На следующий день герцог де
Персиньи отправился в только что купленный графом де Мерси-Аржанто дом.
Он хотел видеть графиню. Луиза, ждавшая посланника от императора, сразу же
приняла его.
- Мадам, - сказал Персиньи, - Его Высочеству было бы угодно встретиться с
вами наедине. Естественно, все должно
держаться в секрете. Совершенно случайно ваш муж выбрал дом, который соединен
подземным переходом с дворцом.
Казалось, графиня была удивлена:
- Подземным переходом? И где же он?
- Не могли бы вы проводить меня в ваш будуар?
Луиза тотчас же поднялась.
- Пойдемте!
Когда они оказались в маленькой комнате, стены которой были обиты розовой
материей, Персиньи указал на размытое
пятно на панели.
- Соблаговолите притронуться к этому пятну.
Луиза выполнила его указание, часть стены бесшумно отодвинулась, открывая
лестницу.
У самого проема на дощечке стоял подсвечник со стеклянным колпаком.
- Вы позволите зажечь свечу? - спросил Персиньи.
Графине казалось, что она грезит.
- Зажгите, - прошептала она.
Она вглядывалась в проем. Длинная лента красного бархата образовывала бордюр
с двух сторон от лестницы. Этот
тайный ход, должно быть, был прорыт по приказу жившей в этом доме мадам де
Помпадур, и им пользовался император,
когда при помощи Персиньи готовил переворот.
Герцог зажег свечу.
- Следуйте за мной, мадам!
Они стали спускаться по лестнице. Мадам де Мерси-Аржанто пришлось пригнуться,
так как она была высокого роста.
Спустившись на несколько ступенек, они оказались в коридоре. Примерно в двадцати
метрах, на другом конце коридора,
находилась другая лестница.
Персиньи, который шел впереди Луизы, нажал на какую-то кнопку. Открылась
дверь.
- Сюда, пожалуйста.
Графиня на цыпочках прошла за ним.
- Где мы?
- В ризнице. Здесь вас будет ждать император.
Мысль о том, что любовные игры будут происходить в ризнице, позабавила мадам
де Мерси-Аржанто. Тем более что
аскетичная обстановка этой комнаты состояла лишь из стола, покрашенного в черный
цвет, стула, старого аналоя, вешалки,
на которой болтался выцветший стихарь, и двух медных канделябров.
- Его Высочество приказал привести комнату в порядок. Он будет здесь сегодня
вечером, в шесть часов.
В назначенное время графиня пробралась в ризницу и с удовольствием убедилась,
что Персиньи не солгал ей.
Расшатанная жалкая мебель и предметы культа исчезли, а вместо них появился
ковер, два удобных кресла, круглый столик и
широкое канапе.
На стене красовалась картина, на которой была изображена спящая обнаженная
нимфа и шаловливый Амур, пытающийся
ее разбудить.
Императора еще не было, и Луиза подошла к окну и стала разглядывать желтую
крону деревьев парка. Легкий шорох
заставил ее обернуться. Наполеон III протянул к ней руки.
Через некоторое время их приняло в свои объятия канапе.
Через два часа император, открывший в мадам де Мерси-Аржанто великолепную
любовницу, опытную и одновременно
шаловливую, с усталой, но довольной улыбкой застегивал редингот.
- Мне хотелось бы почаще встречаться с вами, - сказал он. - Но императрица
ужасно ревнива, поэтому нам нужно
договориться о каком-нибудь условном знаке, чтобы назначать свидания. Каждый
день после полудня вы будете ездить
гулять в Булонский лес. Если вы встретите герцога де Персиньи с фиалками в
петлице, то это будет означать, что в тот же
день в шесть часов я жду вас здесь...
Луизе понравилось предложение императора, и каждый день она проводила
некоторое время на берегу озера.
Ровно в три часа дня на черной лошади появлялся герцог де Персиньи. Если в
его петлице красовались фиалки, графиня
спешно возвращалась домой, принимала душистую ванну и готовилась к встрече с
императором.
Естественно, императрица недолго оставалась в неведении по поводу прогулок де
Персиньи с цветами и свиданий в
ризнице.
И снова Тюильри наполнился упреками, слезами и скрежетом зубов.
- Ну, теперь вы столкнулись с женщиной, за которой тянется целый шлейф
скандалов, - как-то вечером сказала
Евгения, - с женщиной, толкнувшей на самоубийство графа де Стекельберга, готовой
отдаться кому угодно... Ведь она была
любовницей банкира Оппенгейма? Я требую, чтобы вы незамедлительно порвали с этой
порочной особой!
Как всегда, Наполеон III со слезами на глазах пообещал ей это.
- Не кричи так, Эжени, я больше не стану встречаться с этой женщиной.
Императрица, прекрасно знавшая, насколько внушаем император, боялась, что
новая фаворитка захочет втравить его в
какую-нибудь авантюру.
- Надеюсь, она не вмешивается в государственные дела?
Император покраснел.
- Конечно же, нет!
Но мадам де Мерси-Аржанто, как и ее бабушка, мадам Таллиен, увлекалась
политикой и не замедлила проявить свой
интерес к этой области деятельности.
На протяжении целой недели месье де Персиньи появлялся в Булонском лесу, не
имея ни одной, хотя бы самой чахлой
фиалки в петлице.
Расстроенная мадам де Мерси-Аржанто решила, что она надоела императору. Она
пожалела о том, что не
продемонстрировала все то, на что способна, и проводила вечера, перебирая
гербарий в своем будуаре.
Она как раз приклеивала в альбом красивый лист каштана, подобранный ею около
озера, когда в потайную дверь трижды
постучали. Вскочив, она поспешила отворить и замерла: на лестнице стоял
император. В одной руке он держал свечу, а в
другой - букет фиалок.
Освободив его от груза, она закрыла дверь на засов и бросилась в его объятия.
Еще мгновение - и они праздновали на
ковре свое воссоединение с наивной чистой радостью в сердцах.
Успокоившись, они сели к камину.
...Закладка в соц.сетях
