Жанр: История
Когда врут учебники истории. прошлое, которого не было без иллю
...окаду идеальной, по приказу Красса от ионического побережья до берега
Тирренского моря был выкопан ров длиной 50,5 км и глубиной 5 м; по западному
краю рва по всем канонам римского фортификационного искусства был насыпан вал, а
на нем возведен мощный палисад [[196 - В своей "Истории военного искусства"
генерал-майор Е.А. Разин приводит немного отличающиеся данные: длина рва 53 км и
глубина 3,5 м. Но так или иначе, а нельзя не согласиться, что это была самая
настоящая Линия Маннергейма или Линия Мажино той поры.]]. Положение усугублялось
тем, что в Брундизии (современный Бриндизи) вот-вот мог высадиться со своей
армией вернувшийся из Фракии Марк Лукулл - брат победителя Митридата VI Луция
Лукулла, воевавшего в Малой Азии; с Иберийского полуострова спешил (трудно
сказать, с целью ли помочь Крассу, или чтобы лишить его лавров победителя)
Помпей Великий. Спартак попытался было тянуть время, затеяв с Крассом
переговоры, но тот на уловку не поддался. Тогда мятежники отважились на прорыв.
В бурную ночь с обильным снегопадом (для Южной Италии погодный феномен, прямо
скажем, нечастый!) засыпав часть рва хворостяными фашинами и землей, они штурмом
взяли палисад и, вырвавшись на оперативный простор, двинулись к Брундизию,
надеясь опередить Лукулла и захватить в этом портовом городе корабли,
необходимые для броска в Сицилию или даже дальнего плавания - во Фракию, на
родину Спартака.
Красс незамедлительно пустился в преследование, и близ Луканского озера ему
удалось уничтожить двенадцатитысячный отряд под командованием Гая Канниция и
Каста. После этого поражения Спартак, под командованием которого оставалось еще
до 60 000 человек, двинулся к Петелийским горам, по пятам преследуемый войсками
крассовских легата Квинта и квестора Скрофа. Развернувшись, Спартак дал
преследователям бой - и разгромил наголову; римляне с позором бежали, едва
вынеся с поля боя раненого квестора. Однако успех этот оказался роковым:
мятежники воспряли духом и стали требовать, чтобы их вождь дал римлянам решающее
сражение.
Оно состоялось весной 71 года до Р.Х. на реке Силарус. Когда перед боем Спартаку
подвели коня, фракиец выхватил меч и убил его со словами: "В поражении и лучший
конь не спасет, а победа принесет табуны других". Битва была яростной и
кровопролитной. Спартак пытался прорваться к самому Крассу, но смог убить только
двух центурионов. Даже раненый дротиком в бедро, он продолжал сражаться, стоя на
одном колене, пока не был изрублен - так, что впоследствии даже тела его не
удалось опознать.
Множество рабов пало в бою, 6000 пленных было распято на крестах вдоль дороги,
ведущей из Рима в Капую, Немногие уцелевшие уже не представляли собою
организованной силы - они разбились на несколько отрядов, скорее напоминавших
разбойничьи шайки, и мало-помалу были уничтожены легионами Помпея.
Историография апокрифическая
Начнем с предыстории Спартака. Сведения о его происхождении и о судьбе до
наступления знаменательного 74 года до Р.Х. отрывочны и противоречивы, причем
все они восходят к весьма немногочисленным первоисточникам - их список
практически исчерпывается трудами Аппиана, Веллея Патеркула, Диодора
Сицилийского, Евтропия, Орозия, Плутарха, Саллюстия, Тита Ливия, Флора и
Фронтина [[197 - Об Аппиане и Саллюстии уже было сказано. Вот несколько слов об
остальных.Евтропий - римский историк IV века. Участник похода императора Юлиана
Отступника против персов (363 г.). Затем при императоре Валенте (364-378 гг.)
исполнял обязанности magister memoriae (начальника одной из важнейших придворных
служб). По просьбе Валента написал "Очерк истории от основания Города [Рима]" в
10 книгах, описывающий период от Ромула до смерти императора Иовиана (364 г.).
Поскольку этот труд доступно и достаточно лаконично излагал минимум исторических
знаний, необходимых тем, кто делал карьеру как на военной, так и на гражданской
службе, он пользовался огромной популярностью, уже в 380 г. был переведен на
греческий язык Пеонием и в более позднее время стал излюбленным школьным
учебником.Веллей Патеркул (ок. 20 г. до Р.Х.-?) - римский историк. Служил в
армии, в 1-4 гг. по Р.Х. участвовал в походе на Восток, а затем до 12 г. под
знаменами императора Тиберия сражался в Германии и Паннонии. Известен своей
"Римской историей" в двух книгах, первая из которых сохранилась лишь частично
(начиная со 186 г. до Р.Х.).Диодор Сицилийский - греческий историк I в. по Р.Х.,
автор сорокатомной "Библиотеки", описывавшей всемирную историю с мифических
времен до Галльской войны Юлия Цезаря (Британская кампания 54 г. до Р.Х.).
Целиком сохранились книги I-V и XI-XX, остальные, увы, лишь во фрагментах и
выдержках.Орозий (ум. до 423 г.) - когда вандалы вторглись в Испанию (о чем до
сих пор напоминает название автономной области Андалусия, то бишь Вандалусия),
молодой священник Орозий в 414 г. бежал в Африку, некоторое время гостил в
городе Гиппоне у тамошнего епископа - впоследствии причисленного к лику святых
философа Аврелия Августина, на следующий год через Египет перебрался в
Палестину, где в Иерусалиме выступил против Пелагия и его учения о благодати, в
416 г. вернулся в Африку и через несколько лет там умер. Нам этот весьма
плодовитый латинский христианский писатель интересен принесшим ему наибольшую
славу трудом "Семь исторических книг против язычников" - оставим в стороне
теологическую составляющую и будем благодарны ему за обильное цитирование не
дошедших до нас книг Тита Ливия, Тацита и др.Плутарх (ок. 45 - ок. 127 гг.) -
древнегреческий писатель и историк, чьим главным сочинением являются
"Сравнительные жизнеописания" выдающихся греков и римлян (50 биографий).
Остальные дошедшие до нас его труды объединены под условным названием
"Моралии".Тит Ливий (59 г. до Р.Х. - 17 г. по Р.Х.) - римский историк родом из
Патавии (совр. Падуя), происходил из состоятельной семьи, получил отменное
образование в Риме, посвятив себя философии, истории и риторике. В политической
жизни заметной роли не играл (к чему и не стремился), хотя был близок к
императору Августу. После 27 г. до Р.Х. начал работу над "Историей Рима от
основания Города" (то есть с легендарных времен до 9 г. по Р.Х.) в 142 книгах.
Из них полностью сохранились до наших дней 35 (некоторые другие сохранились во
фрагментах, чаще всего благодаря обильному цитированию - как, например, в труде
Орозия).Луций Анней Флор - римский историк II века, автор двухтомного труда,
известного в наши дни как "Выдержки из Тита Ливия", но первоначально
называвшегося, судя по всему, "Римские войны". В своей работе Флор опирался,
разумеется, не только на Тита Ливия, но и на Саллюстия, Цезаря, Непота, Сенеку
Старшего и др. и описал войны, ведшиеся римлянами с основания Города до времен
императора Августа, до печально известного сражения в Тевтобургском лесу в 9 г.
по Р.Х. когда германцы-херуски во главе с Арминием чуть ли не поголовно
уничтожили римские легионы под командованием Квинктилия Вара.Секст Юлий Фронтин
(ок. 30 - ок. 104) - римский писатель и политик, городской претор (70), консул
(73), императорский легат в Британии, где построил знаменитую Юлиеву дорогу,
затем смотритель водопроводов в Риме (97) и снова консул (98 и 100). Из его
разнообразного литературного наследия для нас важны два труда: "Стратегемы" -
четырехтомный трактат о военном искусстве, содержащий примеры, иллюстрирующие
греческое и римское военное искусство (своего рода учебник для военачальников),
и утраченный трактат "О военном искусстве", некоторые фрагменты которого дошли в
цитировании другими античными авторами.]]. Причем в изложении фактов эти авторы
почти повторяют друг друга, расходясь лишь в их трактовках, в силу чего при
обращении к истории Спартака особое значение приобретает не изучение
первоисточников, а поиск разного рода косвенных свидетельств и логический анализ
ситуации. И все-таки даже на основании вышеперечисленных трудов общее
представление о Спартаке сложить все-таки можно.
Он действительно был фракийцем - под этим общим именем понимали тогда
представителей многочисленных племен, населявших Балканский полуостров и отчасти
Малую Азию. Согласно Плутарху, Спартак "происходил из... медов", однако среди
известных сегодня фракийских племен - бессов, гетов, трибаллов, мизийцев,
одрисов и фригийцев (иногда к ним причисляют и даков) - медов не значится. Зато
существовало в те времена племя майдику (или медику), и - согласно исследованиям
известного болгарского историка Велизара Велкова - Плутарх имел в виду именно
его. Косвенно это подтверждается и самим именем нашего героя, известным нам
исключительно в латинизированной форме Спартак (Spartacus).
На основании, по всей видимости, чисто фонетического совпадения Теодор Моммзен
[[198 - Моммзен Теодор (1817-1903) - немецкий историк, иностранный почетный член
Петербургской АН (1893), лауреат Нобелевской премии по литературе (1902). Автор
многочисленных трудов по истории Древнего Рима и римскому праву. В главном из
них - "Римская история" изложил в основном военно-политическую историю Рима,
доведя ее до 46 г. до Р.Х., и дал обзор истории римских провинций.]] полагал,
будто Спартак являлся отпрыском боспорской династии Спартокидов [[199 -
Спартокиды - династия боспорских царей, основанная Спартоком I (438-433 гг. до
Р.Х.). Наиболее значительными ее представителями были Сатир I (433-388 гг. до
Р.Х.), Левкон I (388-348 г. до Р.Х.) и Перисад I (348-310 гг. до Р.Х.) - при них
территория и влияние царства распространились на пограничные области скифских,
меотских и синдских племен.]]. Пресеклась она в 110 г. до Р.Х., то есть за 36
лет до восстания Спартака, так что с хронологической точки зрения он вполне мог
оказаться каким-нибудь последним отпрыском Спартокидов. Но каким образом этот
боспорец очутился на Балканах? Оно конечно, в те не ведавшие "мерседесов" и
"боингов" времена люди были не менее мобильны, чем сегодня, но ведь фракиец
Спартак не просто пришельцем был, а вождем, причем не из последних...
Полностью исключить моммзеновскую версию я, пожалуй, не рискну, однако более
вероятной все-таки представляется иная. Именно в том географическом ареале, где
обитало племя майдику [[200 - Это земли на юго-западе современной Болгарии, по
берегам реки Струма в среднем ее течении, с укрепленным центром на том месте,
где находится сейчас город Сандански (до 1949 г. - Свети-Врач). Профессор Велков
утверждает, что этот город - единственное место, которое может уверенно
считаться родиной Спартака.]], чаще всего встречается (в частности, на могильных
камнях) фракийское имя Спараток, что означает "копьеносец", которое носили
многие племенные вожди. Будучи латинизированным, оно вполне могло превратиться в
Спартак. Кстати, стоит заметить, что, говоря о племени, я вовсе не подразумеваю
некую горстку или даже орду кочевников. Фракийские племена в ту пору жили уже
вполне оседло, считались прекрасными металлургами (по своим качествам фракийская
бронза нередко оказывалась лучше греческой), ювелирами, строителями. Их города
мало отличались от греческих полисов, они чтили тех же богов, что и греки,
возводя в их честь храмы, не уступающие аттическим, и украшали их мраморными
статуями, которых не постыдились бы ни Фидий, ни Лисипп. В этом культурном
контексте делаются вполне понятными слова Плутарха о Спартаке: "человек, не
только отличавшийся выдающейся отвагой и физической силой, но по уму и мягкости
характера стоявший выше своего положения и вообще больше походивший на эллина".
Для раба-гладиатора оценка и впрямь странная. Но никоим образом не для
эллинизированного фракийского племенного вождя. Вот только насчет мягкости
характера... Однако об этом - ниже.
Разобравшись с происхождением, перейдем к биографии. Вопреки Аппиану (помните:
"он раньше воевал с римлянами, попал в плен и был продан в гладиаторы"),
приходится признать, что воевал Спартак не против римлян, а наоборот, в их
рядах, куда в то время варваров привлекали уже весьма охотно. Во время Первой
Митридатовой войны Спартак в битвах при Херонее [[201 - Битва при Херонее - одно
из решающих сражений Первой Митридатовой войны, состоявшееся в 86 г. до Р.Х. Во
главе армии приблизительно в 30 000 человек Сулла двинулся в Беотию, ища битвы с
митридатовским полководцем Архелаем (греком по происхождению), собравшим войско,
достигавшее 110 000 человек и 90 колесниц. Впервые в мировой военной практике
Сулла использовал не просто традиционный для римской тактики укрепленный лагерь,
но продуманную систему полевых укреплений: фланги его армии защищали от атаки
митридато-греческой кавалерии рвы, а для защиты фронта от колесниц противника
был воздвигнут палисад. Битва началась атакой Митридатовой конницы, часть
которой сумела, обогнув палисад, преодолеть ров; построенные в каре легионы без
труда отразили нападение. План Суллы оказался безошибочен и в отношении
колесниц: лошади, оставшиеся в живых после римских стрел и дротиков, обезумев,
кинулись обратно - на фалангу, в ряды которой внесли немалое смятение. Сулла
немедленно предпринял контратаку совместными силами пехоты и конницы. Противник
в панике отступил, оставив поле боя за римлянами.]] и Орхомене [[202 - Битва при
Орхомене - состоялась годом позже, в 85 г. до Р.Х. Архелай, получивший
подкрепления от Митридата и своих греческих союзников, опять приобрел такой же
численный перевес над Суллой, как и при Херонее. Хотя Сулла и презирал
противника, но весьма здравомысленно относился к планированию войсковых
операций: вторично использовав полевые укрепления в помощь наступательной
тактике против неповоротливого врага, он сумел окружить и наголову разбить
войско Архелая, после чего начал готовиться ко вторжению в Азию.]] командовал
алой - так назывались тогда образованные из союзнических войск фланговые
соединения римской армии. Здесь-то он и обратил на себя внимание полководца, а с
86 года до Р.Х. - и всесильного римского диктатора Луция Корнелия Суллы
Счастливого, пришедшего к власти (обратите внимание!) в результате победоносной
гражданской войны. Представитель аристократической партии, Сулла тем не менее -
подобно Петру I - охотно опирался и на "новых людей", которые в римском обществе
не имели никакой иной опоры, кроме самого диктатора; в их числе оказался и
Спартак, не достигший особых высот, но неизменно отличавшийся и отличаемый.
Однако в 79 году до Р.Х. Сулла, заявив, что исполнил все назначенное, сложил
полномочия, удалился от дел, предался сочинению мемуаров, а годом позже умер. И
с этого момента карьера Спартака покатилась вниз. В конце концов из блестящего
боевого командира он превратился в учителя фехтования в капуанской школе
гладиаторов. Нет, он не был рабом (никогда, заметьте, не был!) и жил при школе в
собственном доме вместе женой-фракийкой, однако нынешнее положение
представлялось ему нестерпимым.
И он не стерпел. Гладиаторы, которых он обучал и тренировал, казалось, самою
судьбой были назначены стать инструментом для исполнения созревшего у Спартака
замысла. Замысла чрезвычайно амбициозного: в конце концов, если Сулла смог
достичь вершин власти и стать единоличным правителем Рима, развязав ради этого
кровопролитную гражданскую войну, почему этому примеру не может последовать его
военачальник?
И это - главное: спартаковский мятеж был вовсе не восстанием рабов, а подлинной
гражданской войной. Недаром честный Аппиан включил историю Спартака в ту часть
своего труда, которая озаглавлена "Гражданские войны", хотя - вослед
предшественникам - и писал о ней исключительно как о мятеже рабов и его
подавлении.
Вообще рабы здесь играли роль отнюдь не первую. Все историки признают, что к
Спартаку во множестве стекался окрестный свободный люд. Правда, пишут они об
этом по-разному."... Приняв в состав шайки многих беглых рабов и кое-кого из
сельских свободных рабочих..." (Аппиан). Значит, много-много рабов и чуть-чуть
свободных.... "К ним присоединились многие из местных волопасов и овчаров - народ
все крепкий и проворный. Одни из этих пастухов стали тяжеловооруженными воинами,
из других составился отряд лазутчиков и легковооруженных..." (Плутарх). Выходит,
свободных было много - как минимум не меньше, чем рабов. Саллюстий же и вовсе
проговаривается, что "...к Спартаку охотно и во множестве сбегался народ, в том
числе даже некоторые рабы". Это уже, согласитесь, совсем иной поворот - масса
свободных и некоторое число рабов. Что ж, привлечение в свой стан рабов
обещанием им свободы после победы - прием, известный с древнейших времен; тут
Спартак не был первопроходцем. Так что присутствие рабов в его войске легко
объяснимо, однако ядро все-таки составляли не они, а римские граждане и
подданные Рима. И, наконец, последняя деталь. Помните, в бою близ Луканского
озера легионерам Красса удалось уничтожить отряд мятежников, которым командовали
Гай Канниций и Каст? По поводу последнего сказать ничего нельзя. Другое дело -
Гай Канниций, сулланский центурион (более того, примипил, то есть первый
центурион первой когорты, иначе говоря, четвертый по старшинству офицер легиона
- после командующего-легата, старшего из трибунов и префекта лагеря, по
современным понятиям звание штабс-офицерское, не ниже майора, если не
подполковника, в исключительных случаях старший примипил даже мог принимать на
себя общее командование сражением, наконец именно он, как правило, носил
почитаемого орла легиона), отличившийся при Херонее и Орхомене - там же, где и
Спартак, но, в отличие от фракийца, римский гражданин, да не просто гражданин, а
принадлежащий к сословию всадников. Не случайно его поминает только грек Плутарх
- римлянин Аппиан вообще не называет имен Гая Канниция и Каста, а у других на
месте Канниция возникает некий Ганник... Согласитесь, такого человек трудно
представить себе в роли командира отряда в армии раба-гладиатора. А вот активным
участником гражданской войны представить себе ветерана-сулланца совсем не
трудно.
В пользу такой трактовки свидетельствует и тот факт, что в ходе трехлетней войны
со Спартаком, пока Красс жесточайшими мерами (вплоть до казни по жребию каждого
десятого в соединении - децимации) не навел в своих легионах дисциплину случаи
перехода римских легионеров на сторону мятежников были явлением
распространенным, чтобы не сказать массовым. Уже упоминавшийся генерал-майор и
военный историк Разин усматривает в этом лишь признаки "разложения римских
войск". Однако, замену, на востоке, где шла война со внешним врагом, Митридатом
VI Евпатором, этого разложения не было и в помине. А вот на Иберийском
полуострове, где Помпей воевал с марианцами, - сплошь и рядом, причем
перетекание шло в обоих направлениях. Явление это вообще характерно для
гражданских войн - будь то Война Алой и Белой роз в Англии или Спартаковская
война в Древнем Риме.
Если же принять за данность, что Спартак вел именно гражданскую войну,
становятся понятными и его маневры, до сих пор ставившие в тупик авторов
многочисленных энциклопедий, вынужденных признать, что по крайней мере дважды у
"вождя восстания" была возможность увести своих людей с Апеннинского
полуострова, но всякий раз он "по невыясненным и не до конца понятным причинам"
снова поворачивал к Вечному Городу. Естественно - ведь обретение власти над
Римом и было главной и единственной целью мятежного сулланского военачальника.
Позволю себе такую аналогию. Представьте, что генерал-лейтенант Андрей Андреевич
Власов, например, образовал бы свою Русскую освободительную армию (РОА) не во
время Великой Отечественной войны, не из военнопленных, узников фашистских
концлагерей, а в мирное время из отечественных зеков, когда он, опальный
полководец, был бы назначен, скажем, заместителем начальника лагеря. В этом
случае он стал бы не предателем родины, переметнувшимся на сторону ее врагов, а
- в зависимости от исхода - либо государственным преступником, либо новым
лидером государства.
Потерпев поражение, Спартак оказался преступником. Правда, он не был распят на
кресте, как в финале кубриковского фильма, а героически пал в последнем
сражении. Но пал, так и не поняв главного: он оказался классическим "человеком,
который пришел слишком рано".
Впрочем, далеко не во всем. Например, отмечаемая Плутархом "мягкость" Спартака
явно должна быть объяснена некоторой идеализацией героя, поведшейся еще от
Саллюстия и легшей в основу спартаковского мифа, со временем ставшего
многослойным или многокомпонентным.
С первой его составляющей (Спартак - раб-гладиатор) - мы уже разобрались. Со
второй (Спартак - вождь восстания рабов) - тоже. Перейдем к третьей.
Сформулировать ее можно примерно так: Спартак - благородный герой, рыцарь без
страха и упрека, человек мягкий и едва ли не утонченный, воспитанный в лоне
эллинистической культуры. Вот факты, мало укладывающиеся в это распространенное
представление. С первых же дней восставшие захватывали имения, грабили,
насиловали и убивали, причем Спартак приказал не оставлять в живых ни одного
свидетеля, чтобы никто не мог разнести вести о "героических деяниях" его
воинства. Далее. Когда римляне уничтожили тридцатитысячный отряд Крикса, Спартак
принес в жертву памяти своего сподвижника три сотни пленных римлян. Далее.
Прежде чем повернуть на юг от реки По, Спартак не только сжег обоз, но и
приказал умертвить всех пленных. Согласитесь, в образ эти (и многие другие, им
подобные) поступки как-то не вписываются... Впрочем, благородный человек с мягким
характером не вписывается и в окружение великого полководца, но кровавого
диктатора Суллы.
И последняя составляющая мифа: Спартак - великий военачальник и стратег, чуть ли
не сопоставимый с Ганнибалом. Разумеется, в полководческим таланте ему не
откажешь - в противном случае он не смог бы три года держать в страхе и
напряжении великий Рим. Однако стоит учесть и одно немаловажное обстоятельство.
Вся римская профессиональная армия, эти вошедшие в легенду непобедимые легионы,
воевали в провинциях, за пределами Апеннинского полуострова - в Малой Азии, во
Фракии, в Галлии, на Иберийском полуострове. В первое время против Спартака
действовали сформированные на скорую руку добровольческие соединения, в которых
ни солдаты, ни командиры не имели никакого боевого опыта ("...у них было войско,
состоявшее не из граждан, а изо всяких случайных людей, набранных наспех и
мимоходом..." - пишет Аппиан). Слова "состоявшее не из граждан" говорят обо
многом. В легионах могли служить только римские граждане, даже союзники-федераты
вроде Спартака воевали исключительно в составе вспомогательных войск. Не станут
же ветераны и граждане заниматься делом столь унизительным, как война против
"возмутившихся рабов" - для этого хватит и наспех собранного сброда. И не в
последнюю очередь этим объясняются как феноменальные начальные успехи Спартака,
так и его финальное поражение.
Загадки и разгадки
Но почему же все античные историки дружно называют Спартака вождем восставших
рабов, к которым в худшем случае примкнула кучка римского сброда? В чем причина
столь явного умолчания о развязанной им гражданской войне?
Ответ прост. В те времена Рим еще не дозрел до мысли, что во главе государства
может оказаться варвар. Это позже, с конца II века, а тем более в третьем
столетии уже никого не удивить было тем, например, что императорами стали "родом
ливиец" Септимий Север или безродный фракийский пастух, вошедший в историю как
Максимин Фракиец, хотя и носил гордый набор имен - Цезарь Гай Юлий Вер Максимин
Август; или что за власть над империей может бороться выходец из Британии
Максим. Но тогда, в I веке до Р.Х., все обстояло иначе. Сулла, представитель
древнего патрицианского рода, мог вести гражданскую войну - свой против своих;
он мог даже развязать кровавый террор, и это сошло ему с рук. Позже римляне
позволят это Помпею, Цезарю и многим, многим другим... А вот варвар-фракиец
Спартак, чужой среди чужих, подобным правом в их глазах не обладал. И даже
доведись ему одержать победу, разметать войска Красса, захватить Вечный Город, -
его так или иначе не признали бы. Увы, Спартак мог перенять у римлян их воинское
искусство, тактическую и стратегическую доктрины, образ жизни, наконец; но
перенять их образа мысли, их мироощущения ему было не дано. Цезарь по
полководческим дарованиям, стать Цезарем он не мог.
И так же не дано было римским (а вслед за ними уже - и греческим) историкам
допустить, будто варвар может осмелиться добиваться власти над Римом, что он
имеет не физическую возможность, но моральное право развязать в Риме гражданскую
войну. Сама эта мысль представлялась столь несусветной, столь еретической, что в
их глазах никем, кроме вождя взбунтовавшихся рабов (тем более что всем были еще
памятны Первая и Вторая войны с рабами, развернувшиеся на Сицилии в 135-132 и
104-99 годах до Р.X.), Спартак представляться не мог. И эта точка зрения
закрепилась на два тысячелетия.
Вообще, надо сказать, этот эпизод древней истории вряд ли оказался бы сегодня у
всех на слуху, не напиши в 1874 году итальянец Рафаэлло Джованьоли своего
всемирно известного романа "Спартак" (это уже потом его примеру последовали и
несколько других авторов). Но Джованьоли-то, пламенному демократу, герою
Рисорджименто [[203 - Рисорджименто (буквальный перевод итальянского
Risorgimento - Возрождение), - национально-освободительное движение против
иноземного господства, за объединение раздробленной Италии, а также период,
когда это движение происходило, т.е. 1861-1870 гг. Завершилось Рисорджименто
присоединением к Итальянскому королевству Рима. Важнейшими событиями
Рисорджименто явились две революции - 1848-1849 и 1859-1860 гг. За руководство
Рисорджименто боролись республиканско-демократические (лидеры Дж. Мадзини, Дж.
Гарибальди и др.) и либеральные (лидеры К. Кавур и др.) течения. Последнее
одержало верх, вследствие чего Италия была объединена в форме конституционной
монархии.]], гарибальдийцу, командовавшему одной из колонн, штурмов
...Закладка в соц.сетях
