Жанр: История
Когда врут учебники истории. прошлое, которого не было без иллю
...илась крестьянка, причем вооруженная благородным копьем,
пользоваться которым имели право исключительно посвященные опоясанные рыцари. И
еще вопрос - откуда у нее взялись доспехи? Подобрать на ее рост чужие было бы
весьма и весьма затруднительно... Наконец, под каким гербом она выступала - ведь
до присвоения ей собственного оставалось еще полгода? Лишенных (пусть даже
временно) дворянских прав д'Арков? Вот уж кому, как говорится, не по чину!
Наконец, по прибытии в Шинон Жанну незамедлительно приняли обе королевы -
Иоланда Анжуйская, теща дофина, и ее дочь, Мария Анжуйская, его жена. Как
видите, Деву доставили в Шинон с почетом, и ни о каком преодолении препон
говорить не приходится. А ведь по логике вещей Жанна, будучи ясновидящей
смиренной крестьянкой, не должна была бы проникнуть дальше привратницкой.
Конечно, о ее появлении доложили бы дежурному офицеру, тот - коменданту,
последний, может быть, дофину... Но чем бы все это кончилось? Ясновидящие в те
времена бродили по французским дорогам в превеликом множестве...
И последнее. Да, "ремесленники выковали Жанне доспехи" (а кто же еще мог это
сделать?), но заплатил-то за них король, причем целых сто турских ливров [[121 -
Турский ливр (франц. livre от лат. libra - фунт) - французская денежно-счетная
единица, существовавшая с начала IX в. по 1795 г. и делившаяся на 20 су или 240
денье (существовали турский и парижский ливры, причем со времен короля Филиппа
IV Красивого, т.е. с начала XIV в., турский являлся преобладающим). Как реальная
монета чеканился единственный раз - в 1656 г. и тогда весил 7,69 г. серебра. В
описываемое время равнялся весовому фунту серебра, так что доспех Жанны стоил
сто фунтов (т.е. ок. 40 кг) серебра.]] - сумму по тем временам огромную: доспехи
герцога Алансонского, например, стоили только восемьдесят. И вообще, в средствах
Дева не стеснялась: "Когда моя шкатулка пустеет, король пополняет ее" -
легкомысленно говаривала она. И самый поразительный факт: Жанна потребовала
хранящийся за алтарем церкви святой Екатерины во Фьербуа меч, некогда
принадлежавший не кому-нибудь, а самому коннетаблю Бертрану дю Геклену (тому
самому, предку Жиля де Рэ); потребовала его - и получила. И еще одна деталь:
перстнем дю Геклена она уже обладала, когда явилась в Шинон. Как попала эта
фамильная драгоценность в руки крестьянки?
Вопросы эти можно множить бесконечно - все новые и новые возникают буквально на
каждом шагу. И так будет до тех пор, пока место легенды не займет
Историческая правда
С перерывами тянувшаяся с 1337 по 1453 год Столетняя война была делом
исключительно семейным - право на французский престол оспаривали ближайшие
родственники (недаром в истории Англии этот период именуется "временем
Французских королей"). Для нашей героини это имеет решающее значение: в любой
иной ситуации ее история оказалась бы или совсем другой, или невозможна вообще.
Августейшая супруга французского венценосца Карла VI Безумного, Изабелла
Баварская (более известная как королева Изабо), отличалась темпераментом столь
пылким, что из двенадцати ее детей лишь первые четверо, судя по всему,
появлением на свет были обязаны мужу. Отцами других являлись младший брат
короля, герцог Людовик Орлеанский [[122 - В описываемое время герцоги Орлеанские
представляли собой ветвь дома Валуа династии Капетингов. Титул герцога
Орлеанского с XIV в. носили младшие принцы французского королевского дома. Карл
VI пожаловал герцогство Орлеанское своему брату Людовику (1392); внук последнего
стал позднее королем Людовиком XII, а его правнук - Франциском I. Людовик
Орлеанский был регентом при душевнобольном Карле VI. Однако на пост регента
претендовал также двоюродный брат короля, Иоанн Бесстрашный (или Неустрашимый),
герцог Бургундский (в 1404-1419 гг.). В результате этого соперничества в 1407 г.
герцог Орлеанский погиб на парижской улице от рук подосланных Иоанном
Бесстрашным убийц. Однако триумф бургундца продлился всего двенадцать лет: в
1419 г., когда и столица, и монарх находились в его руках, Иоанн Бесстрашный
направился в Монтеро для переговоров с дофином Карлом. Встреча произошла на
мосту, и герцог Бургундский был коварно убит приближенными дофина, что и
вынудило сына и наследника Иоанна, Филиппа Доброго (правившего в 1419-1467 гг.)
перейти на сторону англичан. А это последнее обстоятельство не могло не
сказаться на ходе Столетней войны. И только в 1435 г. ценой уступки городов на
Сомме (Сент-Кантена, Бове, Перонна и др.) дофину (теперь уже королю Карлу VII)
удалось склонить Филиппа Доброго разорвать союз с Англией и заключить договор с
Францией, после чего соединенные франко-бургундские войска изгнали англичан из
их последнего оплота - Нормандии и ее столицы Руана.]], а также некий шевалье
Луи де Буа-Бурдон. Последним ее ребенком и стала появившаяся на свет 10 ноября
1407 года Жанна - внебрачная дочь, отданная на воспитание в семью обедневших
дворян д'Арков. Родившаяся в прелюбодеянии, она оставалась тем не менее
принцессой крови - дочерью королевы и брата короля; это обстоятельство объясняет
все странности ее дальнейшей истории. И даже прозвище Орлеанская Дева
свидетельствует не о героическом командовании войсками под Орлеаном (кстати,
военачальниками-то были другие, подлинно выдающиеся - упоминавшийся граф Дюнуа,
сводный брат Жанны, а также наш герой - Жиль де Рэ), а о принадлежности к
Орлеанскому дому династии Валуа.
Уже на следующий день после официального представления при шинонском дворе Жанна
беседовала с дофином Карлом, причем - и это отмечают все свидетели - сидела
рядом с ним, что могла себе позволить лишь принцесса крови. При появлении
герцога Алансонского она бесцеремонно поинтересовалась:
- А это кто такой?
- Мой кузен Алансон.
- Добро пожаловать! - благожелательно проговорила Жанна. - Чем больше будет нас,
в ком течет кровь Франции, тем лучше...
Признание, согласитесь, совершенно прямое.
Кстати, в сражениях Жанна пользовалась не только мечом великого коннетабля, но и
специально для нее выкованным боевым топором, на котором была выгравирована
первая буква ее имени - J, увенчанная короной. Свидетельство, прямо скажем,
красноречивое. Присвоить себе не принадлежащий по праву геральдический атрибут,
да еще такого ранга, было в XV веке попросту немыслимо. Через несколько дней
после того, как 8 сентября 1429 года Жанна была ранена в окрестностях Парижа,
она передала это свое оружие в дар аббатству Сен-Дени в качестве приношения по
обету. По сей день там сохранилась напоминающая надгробие каменная плита, на
которой изображена Жанна в доспехах - в левой руке она сжимает боевой топор с
четко различимой "J" под короной. В том, что изображена именно Орлеанская Дева,
сомневаться не приходится, ибо надпись на плите гласит: "Таково было снаряжение
Жанны, переданное ею в дар св. Дени".
"Голоса", призвавшие Жанну к исполнению высокой миссии, также делаются более
объяснимыми, если вспомнить не о семействе д'Арков, а о действительных ее
предках и родичах: дед ее, Карл V Мудрый, был женат на Жанне Бургундской,
вошедшей в историю как Жанна Безумная; отец, Людовик Орлеанский, страдал
галлюцинациями; сводная сестра Екатерина Валуа, жена английского короля Генриха
V Плантагенета, - тоже; их сын Генрих VI опять-таки известен под именем
Безумного...
Историкам все это давным-давно известно. В том числе - и что Жанна вовсе не была
сожжена на костре: ведь королевская кровь священна (счет казненным августейшим
особам открыли впоследствии несчастные английские королевы - сперва жены Генриха
VIII, потом - Мария Стюарт); монарха или принца крови можно низложить, пленить,
заточить, убить, наконец, - но никоим образом не казнить.
В рукописи №11542, хранящейся в Британском музее, сказано глухо: "в конце концов
велели ее сжечь при всем народе. Или какую-нибудь другую женщину, на нее
похожую. О чем многие люди имели и все еще имеют разные мнения". Так называемая
же "Летопись настоятеля собора св. Тибо в Меце" куда категоричнее: "В городе
Руане в Нормандии она была возведена на костер и сожжена. Так говорят, но с тех
пор было доказано обратное!" Уже сами обстоятельства, связанные с казнью,
наводят на размышления. Во-первых, перед казнью Жанну не соборовали, а ведь этот
обряд в XIV-XV веках был обязателен для всех, кроме детей и праведников. Дева
же, обвиненная в сношениях с дьяволом, кем-кем, но уж праведницей никак не была!
Из этого обстоятельства историк Робер Амбелен делает вывод: "...ей было отказано в
этом высшем таинстве, поскольку было известно, что ей отнюдь не предстояло
умереть". Во-вторых, восемь сотен английских солдат буквально вытеснили народ с
площади Старого рынка, где был сложен костер. Затем под конвоем из 120 человек
туда была приведена некая женщина, чье лицо скрывал низко надвинутый капюшон. А
ведь обычно приговоренные к сожжению шли с головой, покрытой лишь бумажным
колпаком или короной.
Кого же в действительности сожгли тогда в Руане? Одни историки считают, будто
некую колдунью (то ли Жанну ла Тюркенн, то ли Жанну Ваннериль, то ли Жанну ла
Гийоре). Другие - будто на костре погибла некая монахиня, осужденная за
лесбийскую любовь или же скотоложество, которая добровольно предпочла быструю
смерть долгому угасанию в темнице. Боюсь, этого нам не узнать никогда.
Зато доказано, что до февраля 1432 года Орлеанская Дева пребывала в почетном
плену в замке Буврёй в Руане, потом была освобождена, 7 ноября 1436 года вышла
замуж за некоего овдовевшего рыцаря Робера дез Армуаза, сеньора Тишемона
(прекрасный способ легально сменить имя!), и в 1436 году вновь возникла из
небытия в Париже, где была и узнана былыми сподвижниками, и обласкана Карлом VII
(нежно обняв ее, король воскликнул: "Девственница, душенька, добро пожаловать
вновь, во имя Господа...") [[123 - Надо сказать, за это время появились четыре
самозванки, выдававших себя за чудесно спасшуюся Орлеанскую Деву. Всех их
арестовывали, судили, одну - некую Перринаик Бретонку - даже казнили. Но к нашей
истории они прямого отношения не имеют.]]. Скончалась Жанна д'Арк (теперь уже -
дама дез Армуаз) летом 1449 года.
Знают об этом все - кроме тех, кто не желает знать. Жаль только, что имя этим
нежелающим - легион. Впрочем, оно и не удивительно: ведь жить в привычной
парадигме мифа куда спокойнее и удобнее, в профессиональной же среде любые
покушения на миф чаще всего воспринимаются как ересь. На костер, конечно, не
возведут (времена не те!), но коситься будут непременно, на академической же
карьере можно недрогнувшей рукою ставить большой жирный крест.
Но почему?
Чтобы разобраться в этом, необходимо понять историческую роль Орлеанской Девы.
Она никоим образом не была военачальницей - да этого и не требовалось, ибо ее
задачей являлось утверждение прав дофина на французский престол.
За два года до кончины, в 1420 году, Карл VI Безумный, зная, что дофин Карл не
доводится ему сыном, назвал преемником двоюродного внука - юного английского
короля Генриха VI. Несогласные с его решением французы полагали, что по закону
право на трон должно отойти к племяннику короля, Карлу Орлеанскому (сыну
неоднократно упоминавшегося Людовика), однако тот томился в английском плену,
где ему суждено было провести еще восемнадцать лет [[124 - Замечу, эти годы
отнюдь не пропали втуне. В качестве государственного и военного деятеля Карл
Орлеанский сегодня прочно забыт. Зато поэт Карл Орлеанский, автор блистательных
баллад, рондо и ритурнелей, издается и читается в Европе поныне. Годы,
проведенные в плену, Карл поддерживал переписку с Франсуа Вийоном, а позже, в
1457 г., Вийон посетил его двор в Блуа. Двухтомник стихотворений Карла
Орлеанского и сегодня можно купить чуть ли не в любом книжном магазине Франции.
На английский его прекрасно переводил Роберт Луис Стивенсон.]]. Следовательно,
мало-мальски подходящим кандидатом на престол оставался дофин Карл; но чьим он
был сыном - Людовика Орлеанского или безродного дворянчика де Буа-Бурдона? В
первом случае его легитимность еще можно было признать, во втором - никоим
образом. Вот тут-то и должна была, по замыслу авторов тщательно разработанной
интриги, выступить на сцену Жанна - несомненная принцесса крови; явиться и
подтвердить, что дофин является ее родным, а не сводным братом, а затем добиться
его коронации.
С ролью своей она справилась блистательно, при первой же встрече во всеуслышание
заявив дофину:
- Я говорю тебе от имени Господа, что ты истинный наследник короны Франции и сын
короля, и Он послал меня к тебе, чтобы отвести тебя в Реймс, где ты получишь
венчание и помазание, если хочешь.
Заметьте, речь идет вовсе не о предложении меча и грядущих воинских свершениях
(они само собой разумеются), главная цель обозначена совершенно точно.
Англичанам оставалось одно - опорочить Жанну, сделав недействительным ее
свидетельство, что и было осуществлено на Руанском процессе. Естественным
ответным ходом явилось оправдание Жанны на контрпроцессе, проведенном в 1451
году: при жизни дамы дез Армуаз сделать это было невозможно, поскольку над
спасенной Девой все-таки тяготел приговор инквизиции, да и оглашать подробности
фальсификации казни было ни в коем случае нельзя. Поскольку близкий финал войны
был уже очевиден, отказавшиеся от претензий на французский престол англичане
согласились с оправданием Жанны. Следующим шагом явилось состоявшееся четыре с
лишним века спустя причисление Орлеанской Девы к лику святых - французской
монархии уже не существовало, но общественному сознанию требовалось, чтобы
легитимность более чем сомнительного Карла VII была засвидетельствована высшим
из авторитетов... И в этом смысле Жанна д'Арк воистину выиграла Столетнюю войну и
спасла Францию.
Совсем недавно, в 1999 году, канадский режиссер Кристиан Дюгэй поставил фильм
"Жанна д'Арк", где заглавную роль исполняла Лили Собески и снимались Жаклин
Биссет, Мори Чайкин, Пауэрс Бут, Максимилиан Шелл, Питер О'Тул, Ширли Мак-Лейн,
Роберт Лодок, Джонатан Хайд, Олимпия Дукакис, Нил Патрик Хэррис, Чэд Уиллетт,
Питер Страусс и другие. Вслед за ним вышел еще один - под тем же названием, но
поставленный знаменитым Люком Бессоном, где Орлеанскую Деву потрясающе сыграла
Мила Йовович, а в других ролях блистали Джон Малкович, Фэй Дануэй, Дастин
Хоффман, Тимоти Уэст, Паскаль Грегор, Винсент Кассель, Ричард Райдинг, Десмонд
Харрингтон. И что же? - В обоих случаях по экранам мира в очередной раз
прокатились несхожие, но тем не менее версии все того же мифа...
Так почему же он торжествует по сей день?
Очень просто: ведь природа мифа в том и состоит, что он черпает силы в себе
самом, не нуждаясь в обосновании и не страшась никаких доказательств, никаких
фактов, сколь бы ни были они весомы.
Слишком многим невыгодно его развенчание. Католической церкви - ибо она замешана
в обоих процессах, обвинительном и оправдательном, а также в канонизации
принцессы сомнительного происхождения. Демократам - ибо на место "дочери
пахаря", плоти от плоти народной, встает в свете истины принцесса крови, зачатая
во грехе. Наконец, среднему французу - за многие поколения он уже так сжился с
легендой, что разрушение ее становится процессом весьма болезненным. К тому же
едва ли не каждому французу на протяжении пяти с лишним веков приятно сознавать,
что он - не "тварь дрожащая" перед сильными мира сего, а сила, творящая историю.
Ведь есть неоспоримый прецедент - Орлеанская Дева, Дочь народа.
Зато использование мифа в целях сегодняшних - чрезвычайно удобно. Помните,
например, малоприметную деталь о немцах, грабивших окрестности Домреми? Она
делается совершенно понятной, если вспомнить, что впервые зафиксирована уже не у
Мишле, а позже - в "Полном курсе истории Франции" Дезире Бланше и Жюля Пинара,
написанном вскоре после поражения страны во Франко-прусской войне. И как активно
использовался этот мотив участниками Сопротивления во время Второй мировой...
Еще многие поколения будут, как захватывающими детективами, зачитываться
посвященными жизни Жанны д'Арк блистательными историческими книгами Робера
Амбелена, Этьена Вейлль-Рейналя, Жана Гримо, Жерара Песма и тех, ныне неведомых,
кто продолжит их изыскания. И тем не менее по страницам учебников по-прежнему
будет торжественно шествовать непобедимый миф.
Но вернемся к нашему барону.
Служение Деве
Они встретились сразу по прибытии Жанны в Шинон. Когда дофин предложил Деве
выбрать среди военачальников того, кто стал бы ее "телохранителем и ментором",
Жанна без колебаний указала на Жиля де Рэ. И с этого момента неизменно была
дружески расположена к маршалу, никогда, впрочем, не забывая (и не позволяя
забыть), что она - хоть и рожденная вне брака, но принцесса крови, тогда как он
- хоть и дальний ее родственник и первый барон Бретани, но всего лишь барон... А
вот для Жиля де Рэ Орлеанская Дева стала любовью с первого взгляда. Отныне он
целиком посвятил себя Жанне, отвечая на ее дружбу любовью, - безнадежной, но с
каждым годом все более пылкой.
Безнадежность эта порождалась вовсе не разницей в положении: едва ли не у всякой
королевы (что уж тут о принцессах говорить) бывали и вовсе не венценосные
любовники... За примерами далеко ходить не надо - вспомните хоть любвеобильную
матушку Жанны д'Арк, Изабеллу Баварскую. Причина была свойства физиологического:
Орлеанская Дева являлась интерсексуалом [[125 - Интерсексуал - организм с
промежуточным между мужским и женским типом развития, в отличие от гермафродита
не имеющий развитых половых желез и вторичных половых признаков; чаще всего
является проявлением некоторых наследственных заболеваний.]] или гермафродитом
(как изящно сформулировала высочайшая гинекологическая комиссия в Шиноне, "...не
способна к нормальным сношениям" [[126 - С выводами комиссии согласен и директор
Республиканского центра репродукции человека и планирования семьи Минздрава
Российской Федерации, доктор медицинских наук, профессор Андрей Акопян,
писавший: "Случаи гермафродитизма нередки - например, в профессиональном спорте.
Порой женщина-спортсменка демонстрирует недюжинные физические возможности,
сравнимые с мужскими, становится чемпионкой, а генетические исследования
выявляют у нее мужской кариотип. В литературе существуют основанные на
патографическом анализе указания, что к числу подобных случаев можно отнести и
национальную героиню Франции - Жанну д'Арк, Орлеанскую Деву. Для нее характерны
отсутствие матки и влагалища, менструального цикла, волос на лобке и в
подмышечных впадинах. Внешне это "..." женственная дама с узкой талией, широким
тазом и высокой грудью, с нормальным влечением к мужчинам. Половые железы
находятся на обычном для женщины месте, но представлены мужским содержимым.
Обмен тестостерона в этом случае нарушен".]]). И это делало ее недоступнее в
большей мере, чем королевская кровь.
Правда, и в любви Жиля де Рэ разные историки видят прямо противоположные
проявления натуры. Склонные следовать общепринятой точке зрения, как Робер
Амбелен, делают такой, например, вывод: "В его глазах Жанна была пажом, одним из
тех мальчиков, подростковую двуполость которых он обожал" [[127 - Трудно
удержаться от маленького комментария. В XIV-XV веках в Европе гомосексуальные
отношения воспринимались совершенно иначе, нежели в Новое время: они считались
не извращенной, не низшей, а наоборот, наивысшей формой любви, "ибо лишены
телесности", той исконной греховности гетеросексуальных отношений, которую лишь
скрывает, но не ликвидирует даже церковный брак. Так что даже питай Жиль де Рэ
неистребимую склонность к мальчикам, никто из современников его бы не осудил.]].
Однако гомосексуальность Жиля де Рэ ничем не доказана и вытекает скорее из
подсознательного убеждения человека XX века, будто Синяя Борода, если уж и не
специализировался на последовательном убиении жен, то лишь потому, что
предпочитал им мальчиков... К счастью, другие умеют различить в образе, встающем
из мемуаров современников и анализа деяний барона де Рэ, черты совершенно иные:
способность испытывать всепоглощающую страсть и этой страстью жить.
При Жанне он играл не только роль телохранителя и ментора, но и входил в ее
военный совет, который составляли также Жан Дюнуа, великий Бастард Орлеанский,
сводный брат Жанны и Карла VII; Этьен де Виньоль по прозвищу Ла Ир; Жан Потон де
Ксентрай; Жак де Шабанн ла Палис и его младший брат, Антуан де Шабанн-Даммартен
(эти последние являлись, кстати, прямыми потомками Карла Великого, правда, по
женской линии). И надо сказать, в совете этом Жиль де Рэ, младший по возрасту,
являлся фактическим лидером. Как справедливо отмечают военные историки Эрнест и
Тревор Дюпюи, "Жанна д'Арк военачальницей, по сути, не была и - не считая
осознания важности морального фактора - в военном деле совершенно не
разбиралась". Да ей и не надо было - в военном деле за нее превосходно
разбирались Бастард Орлеанский и Жиль де Рэ.
Когда под Компьеном Жанна попала в плен, он предпринял ряд попыток ее
освобождения, вербуя и оплачивая для этой цели наемников. Во славу Жанны он
приказал написать "Орлеанскую мистерию" и оплатил связанные с ее постановкой
расходы, вследствие чего окончательно пришли в расстройство его финансы: за
серию представлений "Мистерии" он выплачивал по 80 000 золотых экю [[128 -
Золотой экю (франц. ecu d'or - золотой щит) - название самой первой французской
золотой монеты, чеканка которой началась еще при короле Людовике IX Святом
(1214-1270). Весила она около 4 г. Так что 80 000 золотых экю - это 320 кг (!)
золота. Согласитесь, при таких расходах разориться немудрено.]]. Попросту
говоря, Жиль де Рэ разорился вконец - настолько, что пришлось закладывать, а
частично и продавать земли (к этому обстоятельству мы еще вернемся). Причин тому
было две: с одной стороны, непомерно расточительные траты (блистательный воитель
ни в коей мере не был рачительным хозяином), с другой - злоупотребления
управляющих имениями, без зазрения совести обкрадывавших своего патрона (в
отличие от маршала, все они ощутимо обогатились). Впоследствии, когда в 1437
году Жанна после своей мнимой казни и плена явилась в его замок Тиффож [[129 - A
propos: эта твердыня вдохновила венгерского писателя и теоретика кино Белу
Балажа (1884-1949) на создание либретто для последней оперы его
соотечественника, блистательного композитора Белы Бартока (1881-1948) "Замок
герцога Синей Бороды" (1948).]] (теперь уже как дама дез Армуаз), Жиль де Рэ
набрал и оплатил армию, которую поставил под знамена обожаемой Девы, и во славу
ее имени вновь одну за другой одерживал победы над англичанами - вплоть до июня
1439 года, когда был арестован и предан суду инквизиции.
Великий грех
Под пыткой признаешься в чем угодно - хоть в сговоре с дьяволом, хоть в
растлении и последующем убийстве ста сорока мальчиков. И Жиль де Рэ признался во
всем, чего требовали, хотя до самого конца не понимал, за что обрушились на него
эти кары земные. ("Я уже возвел на себя столько, что можно было бы казнить
десять тысяч человек", - приводит его слова протокол допроса от 21 октября 1440
года.) Зато нам сегодня это совершенно очевидно.
Подобно многим, Жиль де Рэ отличался легковерием. И, окончательно растратив
огромное наследство, доставшееся от деда по материнской линии, решил поправить
дела с помощью алхимии. Двумя веками позже таким же образом пытался пополнить
опустевшую казну Великобритании Карл II Стюарт. В намерении своем он нимало не
преуспел, наполнявшие лабораторию пары ртути преждевременно свели венценосца в
могилу, однако обвинять его в сношениях с дьяволом никому и в голову не пришло.
Конечно, XV век был на этот счет построже XVII столетия, но и тогда людей,
занимавших столь высокое положение, как Жиль де Рэ, предпочитали не трогать,
низвергая громы и молнии на тех, кто непосредственно работал по их поручению.
Почему же для барона де Рэ было сделано исключение? Почему преследование не
ограничилось теми, кто ему рьяно помогал, - его дальними родичами Жилем де Сийе
и Роже де Бриквиллем; Эсташем Бланше, священником из епархии Сен-Ло; Анри Гриари
и Этьеном Корийо; наконец, главным алхимиком - двадцатичетырехлетним итальянским
монахом-миноритом [[130 - Минориты (от латинского minor - меньший) - меньшие
братья, члены одного их подразделений католического монашеского ордена
францисканцев.]] из Ареццо по имени Франческо Прелати? Более того, их вообще
освободили от судебного преследования. Почему понадобилось осудить и сжечь на
костре предводителя бретонского дворянства и маршала Франции?
Ответ прост - процесс был затеян, чтобы конфисковать имущество Жиля де Рэ.
Проблем у Карла VII хватало, и не последней были расстроенные финансы. А тут
разнесся слух, пущенный казначеем Бретани, чьего брата-священника Жиль де Рэ под
горячую руку приказал бросить в темницу своего замка Шантосе (поступок, героя
отнюдь не красящий, но из песни слова не выкинешь), - слух, будто маршал не
просто занялся алхимией, но и получил-таки философский камень, благодаря чему
теперь не знает нужды в золоте. И словно в подтверждение Жиль де Рэ вооружил
очередной отряд, порученный командованию его вассала Жана де Сиканвилля, и
отправил его под знамена дамы дез Армуаз. Кому могло прийти в голову, что ради
этого барон по уши залез в долги?
Что такое благодарность, Карл VII понимал плохо. Зато хорошо помнил, что ради
конфискации имущества сто лет назад его предок, Филипп IV Красивый, разогнал
орден тамплиеров и сжег на костре великого магистра Ангеррана де Мариньи и весь
капитул. Конечно, воинские дарования Жиля де Рэ великолепно послужили суверену и
отечеству, но война ведь скоро кончится. А деньги - деньги нужны сейчас...
Участь маршала Франции была решена - тем более что ни алчущая все новых подвигов
Орлеанская Дева, ни былые друзья и сподвижники за него не заступились... В отличие
от боготворимой им Жанны д'Арк его в самом деле сожгли на костре.
Как извиняются короли
Трудно сказать, что именно сгубило во цвете лет короля
...Закладка в соц.сетях
