Жанр: Фантастика
Люди огня
...ние?
Такие выгоревшие клинья встречались еще не раз, а однажды мы видели далекий дым и
выжженные поля Еще бы - в такую жару! Как мы сами еще дышали!
Мы купили перекусить в маленькой горной деревушке, и я спросил, далеко ли до
резиденции Святого Бессмертного Игнатия Лойолы.
- Отсюда еще километров пятнадцать. Третья развилка Только вас не пустят, - хозяин
магазинчика усмехнулся в черные усы. - Там стоит кордон братьев-иезуитов и всех
заворачивает. Старик Иньиго вообще никого не принимает. А уж туристов, - он выразительно
посмотрел на нас, - терпеть не может.
- Нас примет, - весомо возразил Марк.
Черноусый пожал плечами.
Иезуитский кордон представлял собой двух молодых людей в серых пиджачках поверх
беленьких рубашечек и при галстуках.
- Как они не задыхаются в такую жару! - изумился я.
Мы вышли из машины и направились к иезуитам.
- Проезд закрыт! - объявил один из них. - Это не туристский объект.
- Мы не туристы, - успокоил я. - У нас дело к Святому Бессмертному Игнатию
Лойоле. Мы прибыли с дипломатической миссией от Эммануила, Первого Консула Российской
республики.
На меня посмотрели с явным недоверием. Тогда я достал дипломатический паспорт и
помахал им перед носом серопиджачников. Марк последовал моему примеру. Паспорта были
пойманы и тщательно изучены. Охранники переглянулись, в их глазах мелькнул интерес. Один
из серых вынул мобильник и удалился в кусты. Мы терпеливо ждали,
- Проезжайте, - произнес он, когда вернулся. - Святой Игнатий примет вас.
Мы с облегчением вздохнули и сели в машину.
Жилище Лойолы представляло собой внушительных размеров двухэтажный дом с
арочной галереей по второму этажу, башенками и черепичной крышей. Над крышей торчала
белая тарелка спутниковой антенны, а возле "хижины отшельника" находилась часовня.
Нас впустили и отвели в гостиную. Здесь бывший генерал ордена промурыжил нас около
часа. И когда Марк отмерял по комнате, от восточного окна к западному, по крайней мере
пятый километр, хозяин наконец соизволил появиться в дверях.
Он был среднего роста, лыс, имел маленькую клинообразную бородку, впалые щеки,
нездоровый желчный цвет лица и к тому же слегка прихрамывал. Я вспомнил, что эта хромота
- следствие раны, полученной Лойолой еще в молодости, когда он служил офицером в армии
Карла V и защищал цитадель в Памплоне.
Я шагнул к нему навстречу и преклонил колено, чтобы поцеловать руку, но почувствовал
на себе его цепкий взгляд и поднял голову. Лойола побледнел, отошел на шаг и впился глазами
в мои руки, а потом в руки Марка.
- Вы служили вместе? - без предисловий резко спросил он.
- Нет, - удивился я. - Я никогда не служил, падре.
Лойола задумался. Казалось, он был в нерешительности. Он не дал мне поцеловать руку и
не позволил встать. Я так и стоял, преклонив колено, в отличие от прямого Марка, не
испорченного иезуитским образованием.
- Эммануил что-то передавал для меня?
- Господь! - поправил Марк, но поймал на себе горящий взгляд глубоко посаженных
глаз Лойолы и сразу замолчал.
Я протянул святому Игнатию письмо, но он даже не раскрыл его.
- Что у вас за татуировка, молодой человек?
- Какая татуировка?
- На правой руке. У вас и вашего друга,
Я тупо уставился на свою руку. Там ничего не было. Марк тоже увлекся аналогичным
исследованием и, судя по его реакции, с тем же результатом.
- Но у меня нет никакой татуировки! - воскликнул я.
Лойола задумался еще больше.
- Встаньте, молодой человек, - наконец сказал он мне. - Вам с вашим другом отведут
комнату на втором этаже. Я обдумаю ответ.
- Совсем старик из ума выжил, - тихо сказал Марк, когда мы поднимались по
лестнице. - У него уже галлюцинации. Хотя, говорят, он и раньше был помешанным. И дался
он Господу!
И несмотря на вбитый в голову в колледже пиетет перед святым Игнатием, я подумал, что
на этот раз Марк, пожалуй, прав.
Когда мы вошли в нашу комнату, первым делом я бросился к окну и широко распахнул
его. Марк понял мой замысел и оставил дверь открытой. Но прохлады это не прибавило. Воздух
на улице был раскален больше, чем в доме. К тому же становилось жарче.
- Слушай, по-моему, там где-то внизу журчит вода, - сказал я Марку. - Может,
пойдем погуляем?
- Ты выдаешь желаемое за действительное. На улице еще хуже. Жарко - залезь в душ.
- А где здесь душ?
Марк лениво поднялся с кровати.
- Пойдем спросим.
Выходя из комнаты, мы обнаружили, что дверь не запирается. Это несколько насторожило
Марка.
- Брось! Воровать здесь некому, - сказал я.
Но Марка это не особенно успокоило. Между тем дом как вымер, и мы все-таки вышли в
сад. Он был огорожен витиеватой железной решеткой, и воды в нем не имелось. Тогда мы
направились к воротам, охранявшимся кордоном иезуитов.
- Вы куда, господа? - окликнули нас. - Вернитесь!
- Почему?
- Приказ святого Игнатия Лойолы.
Марк помрачнел еще больше.
- Ну что ж, пошли обратно, - вздохнул я.
На пороге нас встретил сам основатель Общества Иисуса. Он был явно не в духе.
- Как вы смели открыть окно? - прогремел он. - Вы мне весь дом изжарите!
- Но, падре, очень душно, - попытался оправдаться я.
- У вас что, кондиционера нет?
Тьфу! Блин! Дикие мы люди. Так, значит, здесь кондиционер! Впрочем, а почему дикие?
Просто у нас куда холоднее. Зачем в нашем климате кондиционеры?
- Мы не знали.
- А ну идите сюда! - крикнул Лойола тоном учителя, собирающегося немедленно
выпороть нерадивого ученика. Я с опаской подошел. Марк подтянулся следом.
Тогда святой Игнатий взял со стола лист бумаги и ручку и нарисовал на нем странный
символ, напоминающий правозакрученную свастику, но трехлучевую и с закругленными, а не
ломаными концами и кругом в центре.
- Что это за знак? - резко спросил Лойола.
Мы переглянулись и дружно пожали плечами. Святой так и буравил нас глазами Но,
верно, буровые работы не дали ожидаемых результатов, и он зло швырнул бумагу на стол.
- Идите и включите кондиционер. Окон не открывайте. В пять часов я жду вас на мессе.
- Старый брюзга, - шепнул я Марку уже возле двери нашей комнаты. - Не понимаю,
как мог до этого докатиться человек, объявлявший себя рыцарем Пресвятой Девы и один
ходивший проповедовать в Палестину?
- Как до этого мог докатиться бывший офицер? - вздохнул Марк.
Мы честно закрыли окно и повернули на холод регулятор кондиционера. Сразу стало
легче. Марк перевел дух и вдруг застыл посреди комнаты.
- Петр, здесь был обыск.
- С чего ты взял?
- Сумка моя чуть-чуть не на месте, и твоя тоже. Стул стоял не совсем так, его повернули
к столу. Аккуратные, сволочи, но они недооценили, с кем имеют дело.
- Марк, у тебя фобия.
- Проверь лучше свои вещи.
Я проверил. Все было на месте. Марк тоже не обнаружил пропажи, но мрачно заключил:
- Не нравится мне это!
Я развел руками. Мне это тоже не особенно нравилось. В обыск я не верил, но нас отсюда
не выпускали, и это было реально, а Лойола вел себя более чем странно. Тем временем в
комнате стало холодно, даже слишком. Как в холодильнике. Я застучал зубами и передвинул
регулятор кондиционера на "Жарко". Проклятый прибор мигом среагировал, и через полчаса
мы снова задыхались. Мы просражались с дурацкой машиной до самого времени мессы,
плюнули и пошли в часовню.
- Сегодня службы не будет, - объявил нам в дверях молодой иезуит. - Падре стало
плохо! - и посмотрел на нас так, словно это мы - первопричина всех несчастий
Лойолу мы увидели только поздно вечером. Нас пригласили в его комнату и позволили
подойти к кровати. Святой лежал на высоких белоснежных подушках, тяжело дышал и
страдальчески смотрел на нас.
- Совсем довели старика, - пожаловался он. - Топаете, стучите, с кондиционером
творите непонятно что!
- Извините, - пролепетал я.
- Что вы хотите от бедного отшельника? - тем же гоном продолжил Лойола. - Я
больше ничего не решаю в Обществе Иисуса. Вам нужно говорить с генералом ордена Педро
Аррупе. Он был во Франции и сейчас возвращается домой. Если вы завтра утром выедете ему
навстречу, то найдете его в Фуа. Я поставил его в известность. Он будет ждать вас.
- А может быть, мы подождем его здесь? - осторожно предположил Марк, но иезуиты
посмотрели на него так, словно он задумал убийство: "Приехали, побеспокоили святого
отшельника, довели до инфаркта своими безобразиями и хотят чего-то еще!" Марк понял и
замолчал.
- Спасибо, падре, мы завтра выезжаем, - подытожил я.
Наступило утро.
- Неужели ты веришь этому интригану? - спросил Марк, когда мы садились в
машину. - Попомни мое слово: он что-то задумал.
- Ты слишком подозрителен.
- Господь сказал, что Лойола руководит орденом, а теперь он от этого отрекается. Ты
кому больше веришь, Господу или этому иезуиту?
Я пожал плечами:
- Все могут ошибаться.
- И что такое Фуа? Что ему там делать? Почему Фуа?
- Не знаю.
Марк вздохнул.
- Мы должны связаться с Господом и немедленно. Мы же обещали отчитаться!
- Телефоны в сумке, - устало сказал я.
Марк выпотрошил мою дорожную сумку и наконец извлек откуда-то со дна телефон.
Затем выдвинул антенну и попытался набрать номер. Но телефон не реагировал.
- Может быть, от жары, - предположил я. - Кстати, здесь тоже, наверное, есть
кондиционер...
- Ха! "От жары!" От иезуитов. Недаром они обыскивали нашу комнату.
- Попробуй мой. Может, он в порядке.
Марк попробовал, но с тем же результатом.
- Все! - заключил он. - Мы никуда не едем, пока не свяжемся с Господом.
- Как? - невинно поинтересовался я. - Из автомата позвонить? Куда? В
администрацию Первого Консула?
Марк задумался.
- Пожалуй, не стоит.
Да, автомат не "вертушка". Пропускать информацию через десяток лишних ушей не
хотелось.
- Слушай, - наконец сказал он. - Ты вроде программист?
- Да.
- Вот, мне тут Филипп написал что-то такое. Я в этом все равно ничего не понимаю, - и
он протянул мне изрядно помятый клочок бумаги. На нем был написан самый натуральный
электронный адрес, причем московский.
- Да, e-epis. Это Филиппа?
- Его! - обрадовался Марк. - Значит, мы напишем Филиппу, а он передаст Господу.
Это можно будет сделать?
- Да можно-то можно? Думаю, здесь нет недостатка в компьютерах с модемами. Только
писать что-то в электронном письме - это все равно что кричать об этом на площади.
Интеррет - это же проходной двор!
- И что, никакой защиты информации? - расстроился мой спутник.
- Практически.
- Ничего, я напишу так, что будет понятно только Господу.
- Только недолго. Я все же считаю, что мы должны поехать в Фуа.
Марк посмотрел на меня, как на идиота.
Путешествие оказалось более приятным, чем к Лойоле, поскольку я нашел кондиционер и
закрыл окна.
Компьютер с выходом в сеть мы обнаружили в ближайшем кемпинге; и арендовали его за
бешеные деньги - пять солидов в час. Но ничего не поделаешь. Марк был упрям как бык. Куда
скаредность делась! Письмо он послал странное (то есть послал его я, а он только придумал).
Оно содержало единственное слово "Фуа" и знак вопроса. Я усмехнулся.
- И это отчет?
- Да, отчет, - уверенно сказал мой напарник. - Господь все поймет.
Я пожал плечами.
- А теперь поедем в Фуа.
- Никуда мы не поедем. Надо дождаться ответа.
- Ты что, с ума сошел? Ответ будет самое раннее вечером, а скорее всего завтра утром.
Генерал ордена не будет ждать нас столько времени.
- Ну и черт с ним!
- Ладно, сиди здесь как приклеенный! А я поеду, - и я направился к выходу.
- Подожди. Научи меня сначала обращаться с этой штукой, - Марк указал на
компьютер. - А потом убирайся на все четыре стороны
Я вздохнул и сел рядом. Марк отличался редким компьютерным дебилизмом, и я по
полчаса объяснял ему, на какую клавишу надо нажать, чтобы принять почту, послать почту,
создать письмо, уничтожить письмо... Наконец он меня достал. Я выразительно посмотрел на
часы. Было далеко за полдень.
- Ну извини, Марк. Дальше сам разберешься. Я еду.
- А ну сядь на место. Никуда ты не поедешь, я сказал!
- Я не солдат. А ты не прапорщик на плацу! - я подхватил свою сумку и вышел из
комнаты. Этот солдафон, верно, смирился с нашей разлукой и не стал меня преследовать. Я сел
в машину, ничуть не раскаиваясь в том, что оставляю этого идиота без средства передвижения.
ГЛАВА 5
Я чуть коснулся руля, и "Фольксваген" послушно вписался в очередной поворот. У
обочины стоял парень, по виду студент, и голосовал. Бывало, мне тоже приходилось выходить
на трассу. Однажды попался "летающий" "КамАЗ". Дождь жуткий, трасса мокрая, а деревья за
окном так и мелькают. Смотрю на спидометр: "ноль". "А что со спидометром-то", -
спрашиваю у водилы. "Да сломан давно". Оборачивается он ко мне, и до меня доходит: баба Я
усмехнулся, вспоминая автостопскую юность, подрулил к краю дороги и остановился.
Парень был высок и худ, волосы имел черные и слегка вьющиеся, а черты лица тонкие и
благородные. Я подумал, что, наверное, так выглядел д'Артаньян, если добавить усы и бородку.
Когда он устраивался на сиденье справа от меня, мне почудилось в его облике что-то
неуловимо знакомое, как забытое слово, которое крутится где-то на периферии сознания, а вы
все никак не можете вспомнить.
- Quo vadis? - спросил я. Это было одно из немногих выражений, которые я помнил на
латыни, кроме компьютерных терминов, так что не очень надеялся, что пойму ответ.
- Здесь недалеко, в горах, - ответил пассажир по-французски и мило улыбнулся. И
снова, как молния, которая на мгновение осветила какое-то скрытое знание и вновь погасла.
Эта улыбка! А главное - я понял, что он сказал, и понял с легкостью, труднообъяснимой
полузабытыми уроками пятнадцатилетней давности. Испанский, теперь французский...
Интересно, это общее правило?..
- Вы студент? - я с удовольствием отметил, что говорить по-французски тоже
получалось.
- Да-да, сейчас каникулы. Путешествую автостопом.
Он зачем-то внимательно изучал мои руки, спокойно лежащие на руле. Да нет ничего
примечательного в моих руках!
- Сорбонны? - с уважением поинтересовался я.
- Да, - рассеянно ответил он - Сейчас будет развилка Вы не могли бы повернуть
налево, на верхнюю дорогу? Здесь недалеко. Это не займет много времени.
Я пожал плечами и повернул налево. В общем-то, я не торопился. Верхняя дорога,
оказалось, уже вилась в тени буков и акаций, действительно круто забирая вверх. Слева
возвышались желто-черные отвесные скалы с гротами в зарослях плюща, а справа, далеко
внизу, лежала долина. Желтые поля подсолнухов и светло-лиловые - кукурузы, аккуратно
разгороженные проволокой на низких колышках и узкими полосками кустарника на лоскуты
частных владений. Луга с белыми французскими коровами, А дальше, по отрогам гор, -
темная зелень елового леса. И "chateau", "chateau", "chateau" (то бишь замки), торчащие почти
на каждой горе.
Мы повернули, и скалы сменились пологим зеленым склоном. Вдруг двигатель заглох, и
машина остановилась как вкопанная. Я выругался, вылез из автомобиля и открыл капот.
Насколько я любил водить машину, настолько ненавидел копаться в ее внутренностях.
Компьютер - другое дело. У компьютера кишки чистенькие, приятные. А здесь все в каком-то
масле и бензином воняет. Моих скромных знаний в области автомобилестроения не хватило на
то, чтобы найти поломку, и я с досадой захлопнул капот и вернулся в машину, Попытался
завести. Тщетно.
Студент, усмехаясь, посмотрел на меня.
- Встаньте и выйдите из машины! - тихо, но властно сказал он.
- Так вот оно что! - взбеленился я. - Это твои проделки! Что, ограбление? Не выйдет!
В бардачке у меня хранился пистолет, которым я, правда, не особенно умел пользоваться.
Но все же я молниеносно сунул руку в бардачок. Тот оказался пуст. Зато в бок мне упиралось
что-то твердое.
- Это то, что вы искали, - спокойно заметил автостопщик. - Встаньте и выйдите из
машины. Пистолет заряжен, сами знаете. Это не ограбление.
- А что же? - возмущенно спросил я, вылезая из "Фольксвагена".
- Гораздо хуже. Вверх по склону. И не заставляйте меня ждать!
- Что хуже? - попытался выяснить я, но парень требовательно смотрел на меня, а еще
требовательней на меня смотрело дуло пистолета. И я поплелся вверх по осыпающимся камням
и сухим колючкам.
Наверху поддельного студента ждали два амбала, одетые, как ни странно, в цивильное, и
на меня уставились еще два ствола.
- Камиль! - бросил "студент" одному из амбалов. - Надень на него наручники.
- Да, монсеньор.
- Жак, держи его на прицеле.
Этот самый Камиль не слишком вежливо заломил мне руки за спину, я дернулся и уперся
локтем во что-то твердое. Это оказался живот амбала. Очевидно, дополнительный объем
бандитам придавали надетые под пиджаки бронежилеты.
Перед моим носом появился чистенький белый платочек и мелькнули тонкие пальцы
"монсеньора". Он завязывал мне глаза.
- Пошли!
Дорога поднималась вверх между колючими кустами. Скорее всего ежевики. Здесь она с
успехом заменяет колючую проволоку в оградах частных владений. А частные во Франции
даже дороги. Итак, вероятно, мы ступили на чью-то "prive" территорию, что ничуть не
сказалось на ее окультуренности. Трава и скользкие камни, наверное, выступы скалы.
Подозреваю, что мы шли просто по целине, по горам. Но упасть мне не давали, заботливо
поддерживая под руки.
Вскоре впереди послышался гул, поднялся ветер. "Вертолет", - предположил я и
оказался прав: меня запихнули на сиденье, и мы поднялись в воздух. Трудно сказать, сколько
мы летели. Недолго, может быть, полчаса. Там, куда мы приземлились, меня извлекли из
вертолета, долго вели по каким-то лабиринтам и наконец заперли в комнате, так и не развязав и
не сняв повязки с глаз.
Время тянулось медленно и занудно. У меня ничего не взяли: часы швейцарские,
довольно приличные, документы и кошелек, далеко не пустой, - все было на месте. Тогда на
что я им сдался? Выкуп? Они знают, кто я? Они - враги Господа?..
Мои размышления прервал скрип открываемой двери - меня снова куда-то повели.
Винтовая лестница. Холод стены. Гулкие камни коридора. Поворот. Еще и еще. Черт ногу
сломает!
Передо мной распахнулись двери и закрылись за моей спиной. Я почувствовал, что кто-то
развязывает платок. Повязку убрали, и я чуть не ослеп от яркого света.
Это был большой зал с высокими сводами, судя по каменным стенам и узким,
напоминавшим бойницы окнам, принадлежавший какому-нибудь средневековому замку.
Сквозь "бойницы" пробивались прямые лучи закатного солнца, широкими светлыми ножами
разрезая сумерки зала, и падали на многочисленные штандарты и знамена исключительно
пурпурного бархата. На знаменах соседствовали глаза, циркули, треугольники, чаши и
различных форм кресты. Я подумал, что у здешних хозяев в голове жуткая каша. Хотя,
возможно, каша в голове была как раз у меня.
В конце зала на почетном месте располагалась старинная мраморная статуя,
изображавшая пастуха, держащего на плечах овцу, а перед ней вдоль длинного стола на обитых
красным бархатом высоких стульях расположилось некоторое общество, возглавляемое
давешним "студентом". "Студент" был одет в странные свободные одежды пурпурного же
цвета, украшенные кистями. Этот наряд мог бы показаться карнавальным, если бы его
обладатель не держался столь величественно. И теперь, когда я уже не принимал его за
праздношатающегося автостопщика, когда с него спал этот демократический налет, я наконец
понял, кого он мне напоминает. Во главе стола сидел молодой человек, отдаленно похожий на
Учителя. Его сподвижники были одеты в белое и весьма различались и по внешности, и по
возрасту. Был даже один старец, на правом плече у которого сидел огромный орел и лениво
переступал лапами. При этом когти его бесцеремонно впивались в плечо хозяина, а тот даже не
реагировал. И я подумал, что под одеждой у старика власяница или кольчуга для умерщвления
плоти Она бы ему очень пошла.
Обладатель орла посмотрел на меня каким-то уж очень пронзительным взглядом и кивнул
"студенту". Бессмертный? Я поежился. Все это слишком напоминало суд инквизиции. Их было
двенадцать. Со "студентом" тринадцать.
- Монсеньор Навигатор, - с уважением обратился к "автостопщику" темноволосый
"судья" лет пятидесяти, - вы уверены? Это он? Есть то, о чем вы говорили?
- Да, никаких сомнений. Отец Иоанн того же мнения. - Он посмотрел на старца. Тот
снова кивнул. Орел расправил крылья и пренеприятно крикнул.
- Да кто вы такие, в конце концов? - наконец выпалил я. - Что вам от меня нужно? По
какому праву?
- Меня зовут Жан Плантар де Сен Клер, - спокойно представился "навигатор". - А
замок - Монсальват.
Я нервно расхохотался.
- Может, и Святой Грааль у вас?
- Смотря что вы под этим понимаете, - серьезно ответил Жан Плантар. - У слова
"Грааль" много значений.
- Чашу, в которую была собрана кровь Христа, конечно.
- А-а. Нет, уже не здесь. Мы ее переправили. Ну что, мы удовлетворили ваше
любопытство? - тон Плантара стал жестким. - Теперь мы будем задавать вопросы, - не
дожидаясь ответа, сказал он. - Нас интересует человек, называющий себя Эммануилом. Вы
знакомы?
Ну конечно! Кто же еще?
- Вы и главу государства надеетесь захватить посреди дороги?
- Нет. С ним мы поступим иначе. Последнему в роду, конечно, не сравниться с первым,
но в данном случае... - "навигатор" задумчиво теребил кисть своего странного одеяния. -
Так, значит, знакомы. Вас он послал в Испанию? Куда остальных?
- Не ваше дело.
- Вы даже не представляете, насколько наше.
- Монсеньор, - тихо сказал полный лысоватый человек, сидевший справа от
Плантара. - Сейчас бесполезно с ним разговаривать. Давайте дождемся Клода Ноэля.
- Я не уверен, что это поможет, - задумчиво проговорил "навигатор".
- Да что мы вообще с ним разговариваем? - возмутился старец. - Он достоин смерти!
Надеюсь, здесь все это осознают. И вы, Жан, вы что - не понимаете, что происходит?
Орел переступил лапами и хищно уставился на меня.
- Он нам еще пригодится, - спокойно заметил Жан, и я вздохнул с облегчением. -
Пусть его уведут.
Меня вели куда-то вниз. Запахло сыростью. Электричества не было - только свеча, что
держал один из охранников. Ее трепещущее пламя слабо освещало узкую крутую лестницу со
стертыми ступенями и голые каменные стены. Наконец мы оказались в довольно широком
подземном коридоре, оканчивающимся ржавой железной решеткой. Мне развязали руки,
отперли решетку и толкнули за нее. Я упал на что-то влажное и слегка колючее и решил, что
это солома. Свет свечи удалялся и скоро исчез совсем. Я остался в полной темноте. Рядом
что-то зашуршало. Возможно, крыса. Нет, крыса, конечно, очень милое животное, если она
ухоженная, домашняя и сидит у тебя на плече. Но здесь! Я представил себе нечто
отвратительное и облезлое. Меня передернуло. Я сел на предполагаемую "солому" и обхватил
руками колени.
Кто они были, мои похитители? Я когда-то читал о высшем красном масонстве. Похоже.
Но при чем здесь пастушок с овечкой - "пастырь добрый", раннехристианский символ? Вроде
бы масонам положено почитать Хирама - строителя Иерусалимского храма. Хотя черт их
разберет! И почему они подчиняются этому мальчишке, вплоть до седого старца, смотрящего
ему в рот? Что они в нем нашли? Впрочем, наш Господь тоже молод... Но почему они похожи,
Господь и этот Плантар? Хотя не так уж и похожи, просто один тип лица...
Казалось, обо мне забыли. Я давно проголодался, но никто и не думал нести еду. Да,
конечно, я же, по их мнению, достоин смерти. Зачем им лишние расходы!
Непроглядная тьма давила и сжимала в своих объятиях, как огромный спрут. Я старался
дышать ровнее, но воздух был сырым и затхлым. Где-то далеко капала вода.
"Зачем им Учитель? - продолжал размышлять я. - Они же не инквизиция. Что Плантар
там плел о Монсальвате? Этот замок? Ха! Но, возможно, это какой-то тайный орден, и Учитель
их ну никак не устраивает. Сатанисты? Тьфу! А "пастырь добрый"? Я совсем запутался.
Ладно. Главное - выбраться отсюда, если это только возможно.
Я на ощупь обследовал место заключения. Те же каменные стены, что и у лестницы,
каменный пол, глухая решетка, причем прочная, не поддается. Я простукал все плиты и стены.
Ни одной с глухим звуком! Прощупал швы между камнями. Безнадежно! Если бы у меня хотя
бы был нож!
В животе бурлило, но глаза слипались. Наверное, уже было давно за полночь.
Я обреченно устроился на вонючей соломе и позволил себе заснуть.
Меня разбудил шорох где-то наверху и, кажется, вскрик или стон. Я сел на полу и открыл
глаза, от которых, впрочем, все равно не было никакой пользы. Но вот в коридоре замерцал
свет свечи. Я вскочил и прильнул к решетке.
- Петр, - донесся до меня тихий шепот. - Ты здесь?
- Боже мой, Марк! Я не сплю? Это действительно ты?
- Я, я! Потише! У них здесь охраны как в президентском дворце!
- Как ты нашел меня?
- Потом расскажу. Некогда сейчас языком болтать!
Послышался звон ключей, и решетка со скрипом открылась. Я бросился на шею Марку.
- Спасибо! Ты мой единственный друг!
- Отцепись. Потом будешь благодарить. Нам надо еще наверх подняться.
Наверху я споткнулся о труп одного из охранников, но это меня уже не особенно
расстроило, ибо в лицо мне ударил ночной горный ветер, наполненный пением цикад,
напоенный запахами трав, акаций и кипарисов.
Мы находились на небольшой скальной площадке, и прямо перед нами стоял вертолет с
лопастями, обвисшими, как уши побитой собаки.
- За мной, к машине! - скомандовал Марк и кивнул в сторону вертолета.
Я бросился за ним, Мы забрались в кабину, и Марк деловито уселся на место пилота.
- Ты что, умеешь водить вертолет? - удивленно спросил я.
- Конечно, не зря же Господь поручил мне охранять тебя, как дитя малое. Я много чего
умею, - и он явно со знанием дела начал нажимать какие-то кнопки и рычажки.
Двигатель завелся, и вертолет плавно поднялся в воздух. Я оглянулся. Справа от нас
действительно возвышался замок с четырьмя увенчанными зубцами башнями Старинный
замок. Кажется, это называется романский стиль в архитектуре. А над черным силуэтом замка в
зеленоватом небе плыла огромная полная луна. Наш вертолет качнулся и круто забрал влево,
влетев в узкое ущелье между скалами. И "Монсальват" скрылся из виду.
- Ну, так ка
...Закладка в соц.сетях
