Жанр: Фантастика
Ола
... и были бы сожжены живьем,
если бы вернулись в Испанию. Принимая все происшедшее во внимание, он поручил
аудиторам апостолического дворца обсудить апелляции обвиняемых, невзирая на право,
предоставленное архиепископу Севильи, и сверх того приказал, чтобы данные
пенитенциарным судом отпущения имели силу наравне с выданными им мандатами. Папа
объявлял, что начатые против этих лиц процессы должны считаться законченными, и
повелевал архиепископу Севильи и другим прелатам Испании и тем испанским прелатам,
которые жили в Риме, допустить к частному примирению с Церковью (наложив тайную
епитимью) всех, кто его будет испрашивать, хотя бы они были обесчещены, преданы суду,
уличены и присуждены окончательно к сожжению. Они должны были также оправдать
виновных, которые явятся с мандатами на этот предмет, смотреть как на оправданных на
всех, уже получивших отпущение от апостолического пенитенциарного суда, и охранять
их от всех властей, которые стали бы их преследовать. Папа говорил Фердинанду и
Изабелле, что сострадание к виновным более приятно Богу, чем строгость, которую
хотели к ним применить, как это доказывает пример доброго пастыря в Евангелии,
который бежит искать заблудшую овцу. Вследствие этого он обязывает их обращаться
благосклонно с теми из их подданных, которые сделали бы добровольные признания,
позволяя им оставаться в Севилье или в других местах их владений и пользоваться там
всем своим имуществом, как если бы они никогда не впадали в ересь.
XVIII. Последняя булла, очевидно, противоречила всему тому, что папа установил, по
совету кардиналов, буллой от 25 мая. Однако подобное соображение не могло удержать
римскую курию. Обстоятельства жизни позволяли все более обогащаться через
новохристиан Испании, и эта выгода казалась папе слишком ценной, чтобы продолжать
держаться своих собственных декретов. Тем не менее, не будучи в состоянии скрыть от
себя дурное впечатление, которое произвела эта булла, и предвидя, что Фердинанд не
преминет на нее пожаловаться, он написал ему 13 августа, что, признав отправку буллы
слишком поспешной, он счел уместным ее взять обратно. Но при каких обстоятельствах
папа принял это решение? Когда несчастные новохристиане, ограбленные и обманутые
римской курией, безуспешно требовали возврата стоимости тех отпущений, которые им
были ею дарованы.
XIX. Хуан из Севильи, один из тех, кто содействовал получению этой буллы,
представил ее 7 января 1484 года дому Гарсии де Менесесу, архиепископу Эворы [329] в
Португалии, прося, чтобы, согласно находящейся в ней статье, с нее была бы снята
заверенная копия, которая могла бы служить оригиналом для всех тех, кто хотел бы
заставить признать ее силу перед судьями инквизиции в Севилье или в других городах
королевства. Архиепископ поручил Нуньо Льоренте, священнику Эворы, нотариусу своей
епархии, предоставлять заверенные копии с этой буллы всем, кто будет их спрашивать,
признавая их имеющими силу, удостоверив, что в подлиннике нет никакой ошибки и
никакого указания, которое могло бы заставить считать его фальшивым или поддельным.
XX. Этот поступок архиепископа оказался бесполезным. Хуан из Севильи и другие
осужденные заочно были вынуждены явиться к апелляционному судье дому Иньиго
Манрике и подверглись роковой судьбе, которую легко было предвидеть на основании
царившего тогда духа. Фердинанд был очень доволен при виде упрочения системы
конфискаций, а инквизиторы, со своей стороны, были слишком заинтересованы, чтобы их
способ судопроизводства не казался неправильным. Один папа мог исправить это столь
великое дело, подтвердив распоряжения последней буллы; но он боялся не угодить
Фердинанду в таком щекотливом деле, хотя и признал несколько раз несправедливость и
жестокость инквизиторов. Он подумал лишь о том, чтобы дать испанской инквизиции
устойчивую форму, и достиг этого в том же году, как мы вскоре увидим.
Глава VIII
ИЗГНАНИЕ ЕВРЕЕВ.
ПРОЦЕССЫ, ВОЗБУЖДЕННЫЕ ПРОТИВ ЕПИСКОПОВ. СТОЛКНОВЕНИЕ
ЮРИСДИКЦИИ. СМЕРТЬ ТОРКВЕМАДЫ;
ИСЧИСЛЕНИЕ ЕГО ЖЕРТВ. ЕГО ХАРАКТЕР, ВЛИЯНИЕ ЕГО НА ПОВЕДЕНИЕ И
ДЕЛА ИНКВИЗИЦИИ
Статья первая
ИЗГНАНИЕ ЕВРЕЕВ
I. В 1492 году Фердинанд и Изабелла завоевали королевство Гранада. Это событие
доставило новые жертвы инквизиции: огромное множество мавров приняло
христианскую веру притворно или совершенно поверхностно; в основе их обращения в
новую религию лежало желание снискать уважение победителей; крестившись, они вновь
стали исповедовать магометанство.
II. Джованни де Наваджьеро, посол Венецианской республики [371] при Карле V,
говорит в своем Путешествии по Испании, будто Фердинанд и Изабелла обещали, что в
течение сорока лет инквизиция не будет вмешиваться в дела морисков, то есть
новохристиан, покинувших магометанство. Однако инквизиция все-таки была учреждена
в Гранаде под тем предлогом, что туда скрылось много прежних евреев, подозреваемых в
отступничестве. Джованни де Наваджьеро неточно передает обстоятельства дела.
Известно, что Фердинанд и Изабелла обещали только не преследовать новохристиан
морисков, за исключением серьезных случаев. И действительно, преследование не носило
постоянного характера, так что у морисков не было основания напоминать о данном
обещании преследовать их лишь в исключительных случаях. Главный инквизитор не
осмеливался ни оспаривать, ни обходить королевский указ, запрещавший инквизиторам
Кордовы расширять их юрисдикцию в королевстве Гранада, и указ этот исполнялся до
1526 года, когда трибунал инквизиции появился и в этой области по мотивам, о которых я
вскоре расскажу.
III. В 1492 году некрещеные евреи были изгнаны из Испанского королевства. Участие в
этом деле Торквемады и других инквизиторов обязывает меня войти в некоторые
подробности. Евреев обвиняли в подстрекательстве к вероотступничеству тех, кто стал
христианином; им приписывали много преступлений, совершенных не только против
христиан, но и против религии и спокойствия государства. Вспоминали закон из так
называемого Свода частей [372], изданный в 1255 году Альфонсом X, в котором говорится
об обычае евреев похищать христианских детей и распинать их в Великую пятницу для
осмеяния воспоминаний о Спасителе мира. Рассказывали историю св. Доминика де Валя,
ребенка из Сарагосы, который был распят в 1250 году [373]. Толковали о краже
священной гостии в Сеговии в 1406 году и об издевательствах евреев над ней.
Говорили о заговоре, организованном в Толедо в 1445 году, причем должны были
последовать пороховые взрывы на улицах города во время процессии в праздник Святого
таинства; [374] о заговоре в Таваре, местечке между Саморой и Бенавенте [375], где
видели, как евреи разбрасывали железные капканы [376] по улицам, по которым жители
должны были бежать без обуви среди пожара, охватившего их дома. Вспоминали
мученическую смерть других детей, похищенных и умерщвленных ими подобно Сыну
Божию: в 1452 году в Вальядолиде; в 1454 году на земле маркиза д'Альмарса близ
Саморы; в 1468 году в Сепульведе, в епархии Сеговии. Припоминали издевательства над
крестом в 1488 году на поле Убежище лани (Puerto del gamo), между местечками Касар и
Гранадипья, в епархии Корин; [377] похищение ребенка из города Ла-Гуардия [378], в
провинции Ла-Манча [379], в 1489 году и его распятие в 1490 году; попытку подобного же
преступления в Валенсии, которому помешало совершиться правосудие. К этим
обвинениям прибавляли еще другие в том же роде. Обвиняли врачей, хирургов и
аптекарей из евреев в злоупотреблении профессией для причинения смерти множеству
христиан; между прочим, смерть короля Энрике III приписывали его врачу Маиру.
IV. Я не знаю, какого доверия заслуживают приводившиеся доказательства этих
преступлений. Но если даже допустить, что имелись основания считать их истинными, то
отсюда никоим образом не вытекала необходимость изгнания всех евреев из королевства.
Религия и политика обязывали обращаться с ними с кротостью и отдавать их хорошему
поведению уважение, в котором не отказывали христианам, и карать лишь тех, кто был
виновен в каком-нибудь преступлении, как в таком случае поступили бы с испанцами,
изобличенными в убийстве или каком-либо другом преступлении. Презрение и дурное
обращение христиан естественно вызывали чувство мести со стороны евреев и заставляли
их проникаться страшной ненавистью к гонителям. Если бы Испания проводила в
отношении евреев иную политику, она превратила бы их в новых людей, похожих на тех
потомков испанских евреев, которые, поселившись в разных европейских странах,
считаются ныне там полезными, хорошими и спокойными гражданами, потому что их там
не унижают и никто их оттуда не изгоняет.
V. Испанские евреи знали об угрожавшей им опасности. Будучи убеждены, что для
предотвращения ее достаточно предложить Фердинанду деньги, они обязались доставить
тридцать тысяч дукатов на издержки по войне с Гранадой, которая как раз в это время
была предпринята Испанией; кроме того, евреи взяли на себя обязанность не давать
никакого повода к тревоге правительства и сообразоваться с предписаниями закона о них,
жить в отдельных от христиан кварталах, возвращаться до ночи в свои дома и
воздерживаться от некоторых профессий, предоставленных только христианам.
Фердинанд и Изабелла готовы были отнестись благожелательно к этим предложениям, но
Торквемада был извещен обо всем. Этот фанатик имел дерзость явиться с распятием в
руке к государям и сказать им: "Иуда первый продал своего Господа за тридцать
сребреников; Ваши Высочества думают продать его вторично за тридцать тысяч монет.
Вот он, возьмите его и поторопитесь продать". Фанатизм доминиканца произвел
внезапный поворот в душе Фердинанда и Изабеллы. 31 марта 1492 года они издали
декрет, которым все евреи, мужского и женского пола, обязывались покинуть Испанию до
31 июля того же года под угрозой смерти и потери имущества. Декрет запрещал
христианам укрывать кого-либо в своих домах после этого срока под угрозой тех же
наказаний. Евреям было разрешено продавать свои земельные угодья, брать с собой
движимое имущество и другие вещи, кроме золота и серебра, вместо которых они должны
были получать векселя или незапрещенные товары {Сборник булл и законов,
напечатанный в Толедо в 1550 году. Закон 3-й.}.
VI. Торквемада поручил проповедникам увещевать евреев принимать крещение и не
покидать королевства; он опубликовал даже эдикт для побуждения их к этому.
Меньшинство дало себя убедить и приняло христианство. Другие продавали свое
имущество и отдавали его по такой низкой цене, что Андрее Бернальдес, священник из
Лос-
Паласиоса, деревни, соседней с Севильей, передает в своей Истории католических
королей, что евреи отдавали дом за осла и виноградник за малое количество сукна и
полотна. Этому нечего удивляться, если принять в соображение данный им короткий срок
для оставления королевства.
VII. Эта мера, внушенная жестокостью, а не усердием к религии, заставила покинуть
Испанию до восьмисот тысяч евреев, по подсчету Марионы {Мариона. История Испании.
Кн. 26. Гл. I.}. Если сюда присоединить выселение мавров из Гранады в Африку и
эмиграцию множества христиан Испании в Новый Свет, мы найдем, что Фердинанд и
Изабелла потеряли два миллиона подданных и что для теперешнего народонаселения
Испании это равняется потере по крайней мере шести миллионов людей.
VIII. Бернальдес уверяет, что, несмотря на запрещение, евреи унесли с собой большое
количество золота, запрятанного во вьюках, седлах и других потайных местах, даже в
собственных кишках. Это было засвидетельствовано при вскрытии трупов некоторых
евреев, которые, превратив в порошок золотые монеты, известные под именем дукатов и
крестовиков (cruzados), проглотили их, чтобы получить их обратно по ту сторону границы.
IX. Несколько судов, перевозивших евреев в Африку, были захвачены бурей и
принуждены были причалить у Картахены. Полтораста изгнанников высадились здесь и
решили принять крещение. Когда же эти корабли пришли в Малагу [380], четыреста
евреев там приняли христианство. Прибыв в порт Арсилья в Африке, подвластный
Португалии, многие из изгнанных евреев просили и получили крещение. Некоторые
вернулись в Андалусию и здесь проявили тоже желание стать христианами. Историк
Бернальдес крестил сотню их. Они вернулись из королевства Фец [381], где мавры отняли
у них вещи и деньги, даже убивали женщин, так как думали найти в их внутренностях
золото.
X. Эти ужасные покушения на божественный закон и последовавшие несчастья могут
быть приписаны только фанатизму Торквемады, жадности и суеверию Фердинанда,
ложным идеям и неразумному усердию,
внушенным Изабелле, которой история не может отказать в душевной мягкости и
просвещенном уме.
XI. Другие европейские дворы сумели воспротивиться фанатизму и не придали
никакого значения булле от 3 апреля 1487 года, испрошенной у Иннокентия VIII
Фердинандом и Изабеллой. Этой буллой приказывалось правительствам арестовать, по
простому указанию Торквемады, всех беглецов, обозначенных им, и отослать их к
инквизиторам, под угрозой верховного отлучения ослушников; только государь не
подвергался анафеме. Кто дерзнет дать имя ревности по вере преследованию,
отыскивающему свои жертвы на далеком расстоянии среди людей, подвергшихся путем
изгнания столь жестокой каре, какой является отказ от надежды когда-либо вернуться на
родину? Подобные меры могла диктовать только жестокость.
XII. Это видно из обхождения Фердинанда с двенадцатью евреями, найденными в
Малаге, когда этот город был отнят у мавров 18 августа 1487 года. Государь приказал их
забить до смерти заостренными палками. Мавры подвергали этому наказанию виновных в
оскорблении величества, как самому ужасному по медленности, с которой умирали
обреченные. Некоторые из этих несчастных были сожжены {Лаленья. История Малаги. Т.
III, беседа 26; Сурита. Летопись Арагона. Кн. 20. Гл. 71.}.
Статья четвертая
ПОДСЧЕТ ЖЕРТВ ТОРКВЕМАДЫ
{Окончательный подсчет жертв находится в главе XLVI 2-го тома. Я предпочитаю тот
подсчет этому только потому, что он умереннее, но я не могу утверждать, что он более
точен.}
I. Томас де Торквемада, первый главный инквизитор Испании, умер 16 сентября 1498
года. Его злоупотребление своими безмерными полномочиями должно было бы заставить
отказаться от мысли дать ему преемника и даже уничтожить кровавый трибунал, столь
несовместимый с евангельской кротостью. Надо согласиться, что число жертв за
восемнадцать лет с его утверждения достаточно оправдывало эту меру. Я думаю, что не
выйду из границ намеченной цели, установив здесь их подсчет.
II. Образ действий некоторых инквизиций, в частности толедской и сарагосской, и
предположение, что точно так же дело происходило и в других местах, приводит к мысли,
что каждый трибунал должен был справлять ежегодно по крайней мере четыре аутодафе,
чтобы уменьшить расходы по содержанию неимущих узников. Однако эти данные
недостаточны для точного определения числа несчастных, которых погубил Торквемада.
Надо прибегнуть к методу приближения.
III. Хуан де Мариона утверждает на основании старинных рукописей, что в первый год
инквизиции в Севилье сожгли две тысячи человек, что такое же число было сожжено
фигурально и что семнадцать тысяч человек подверглись публичному покаянию. Я мог бы
говорить без боязни преувеличения, что другие трибуналы осудили столько же лиц в
первый год своего учреждения; но я уменьшу это число в десять раз, потому что доносы
свирепствовали в Севилье сильнее, чем в других местах.
IV. Андрее Бернальдес, историк этой эпохи, говорит, что с начала 1482 года
включительно по 1489 год в Севилье было сожжено семьсот человек и более пяти тысяч
подверглись епитимьям, не считая фигуральных сожжений. Я предположу, что число
последних равнялось половине сожженных живьем, хотя иногда оно бывало значительно
больше.
V. По этому предположению в каждый год отмеченного периода восемьдесят восемь
человек осуждалось на сожжение живьем, сорок четыре сжигалось фигурально и шестьсот
двадцать пять подвергалось публичному покаянию в одном только городе Севилье. Этот
расчет доводит итог жертв инквизиции до семисот пятидесяти семи человек.
VI. Я думаю, что такое число их было и во второй и в последующие годы во всех других
инквизициях. Я основываю свое мнение на том, что не встречаю ничего противоречащего
этому утверждению. Во всяком случае, я уменьшу число наполовину.
VII. В 1524 году на здании севильской инквизиции поместили надпись, из которой
явствует, что со времени изгнания евреев, происшедшего в 1492 году, до этого года было
сожжено около тысячи человек и более двадцати тысяч было присуждено к епитимьям.
Вот текст этой надписи:
"Anno Domini millessimo quadringentessimo octogessimo primo, Sixto IVpontifice maximo,
Ferdinando V et Elisabeth, Hispaniarum et utriusque Siciliae regibus catholicis, Sacrum
Inquisitionis Officium contra haereticos judaizantes ad fidei ex-altationem hie exordium sumpsit.
Ubi post Judaeorum et Saracenorum expulsionem ad annum usque millessimum quingentessimum
vigessimum quartum, divo Carolo Romanorum imperatore ex materna hereditate corumdem regum
catholicorum succeessore tune regnante, ac reverendissimo domino Alfonso Manrico
archiepiscopo Hispalensi; fidei officio praefecto, viginti millia hereticorum et ULTRA nefandum
haerescos crimen abjurarunt; nee non hominum FERE MILLIA in suis haeresibus obstinatorum
postea jure praevio ignibus tradita sunt et combusta, Innocentio VIII, Alexandra VI, Pio III, Julio II,
Leone X, Adriano VI (qui etiam dum cardinalis Hispaniarum gubernator ac generalis inquisitor
esset, in summum pontificatum assumptus est) et Clemente VII annuentibus et faventibus. Domini
nostri imperatoris jussu et impensis, licenciatus de la Cueva poni jussit, dictante Domino Didaco a
Carthagena archidiacono Hispalensi, anno Domini millessimo quingentessimo vigessimo quarto".
Это значит: "В 1481 году, при папе Сиксте IV, в царствование Фердинанда V и
Изабеллы, католических королей Испании и Обеих Сицилии, здесь получил начало
священный трибунал инквизиции против иудействующих еретиков для возвышения веры.
Со времени изгнания евреев и сарацин до 1524 года, в царствование Карла, римского
императора, наследника по матери этих двух католических королей, и в правление этим
трибуналом веры преподобнейшего господина Альфонсо Манрике, архиепископа
Севильского, двадцать тысяч еретиков и более отреклись от гнусного преступления ереси,
и почти тысяча человек, упорных в своей ереси, после предварительного суда были
преданы пламени и сожжены, с согласия и одобрения Иннокентия VIII, Александра VI,
Пия III [393], Юлия II [394], Льва X [395], Адриана VI [396] (который получил верховное
первосвященничество, будучи кардиналом, правителем Испании и главным
инквизитором) и Климента VII [397].
По повелению и на счет нашего владыки императора [эта надпись] поставлена здесь по
приказанию лиценциата де ла Куэвы под руководством Диего из Картахены, архидиакона
Севильи, в 1524 году".
VIII. Я ограничусь предположением, что только одна тысяча осужденных была
сожжена живьем, что только пятьсот были сожжены фигурально. Этот расчет даст на
каждый год тридцать два человека сожженных живьем, шестнадцать сожженных
фигурально и шестьсот двадцать пять приговоренных к публичному покаянию; в целом
это составит итог жертв инквизиции в шестьсот семьдесят три человека. Я наполовину
уменьшаю это число для каждой из других инквизиций, чтобы не оспаривали моих
выводов, несмотря на имеющиеся у меня причины полагать, что число жертв, за
исключением небольшой разницы, было так же велико, как в самой Севилье.
IX. Для трех лет, 1490, 1491 и 1492, протекших между повествованием Бернальдеса и
севильской надписью, можно установить тот же порядок, что и для восьми лет этого
историка. Во всяком случае, для доказательства, что я не стремлюсь к преувеличениям, я
буду придерживаться числа, выставленного надписью, как более умеренного. По этим
данным я представляю подсчет жертв, умерщвленных Торквемадой, первым главным
инквизитором, за восемнадцать лет его кровавой администрации.
X. В 1481 году инквизицией Севильи были сожжены живьем две тысячи человек, две
тысячи сожжены фигурально и семнадцать тысяч подвергнуты различным карам, что в
итоге составляет цифру в двадцать одну тысячу осужденных. За этот год я не стану
подсчитывать жертв в других провинциях, потому что, хотя вероятно, что были казни в
Арагонском королевстве, они не касаются нового учреждения, которое существовало
только в Севилье и Кадисе.
XI. В 1482 году в Севилье были сожжены живьем восемьдесят восемь человек,
сожжены фигурально сорок четыре и приговорены к другим наказаниям шестьсот
двадцать пять, что в итоге за этот год дает цифру семьсот пятьдесят семь человек. Я не
говорю о других инквизициях, которые еще не были организованы.
XII. 1483 год представляет подобное же число жертв в Севилье, по скромному расчету,
положенному мною в основание. В эту эпоху приступили к отправлению своих
обязанностей инквизиционные трибуналы Кордовы, Хаэна и Толедо, учрежденные тогда в
Сьюдад-Реале. Согласно принятому предположению мы имеем для каждого из этих
трибуналов двести человек сожженных живьем, двести сожженных фигурально и тысячу
семьсот подвергшихся публичному покаянию, что доводит число всех осужденных до двух
тысяч ста человек. Для трех трибуналов число это будет равняться шести тысячам
тремстам. Прибавим сюда число осужденных в Севилье, получим: шестьсот восемьдесят
восемь сожженных живьем, шестьсот сорок четыре сожженных фигурально как
осужденные заочно или умершие раньше и пять тысяч семьсот двадцать пять понесших
другие кары, а всего в общем семь тысяч пятьдесят семь человек, присужденных к
различным наказаниям.
XIII. В 1484 году в Севилье все происходило по-прежнему. В Кордове, Хаэне и Толедо
мы насчитываем сорок четыре жертвы, сожженные живьем, двадцать две - фигурально и
триста двенадцать, подвергшихся другим наказаниям; всего двести двадцать жертв
первого разряда, сто десять второго и тысячу пятьсот шестьдесят одну третьего, в итоге:
тысячу восемьсот девяносто одну жертву.
XIV. В 1485 году образ действий инквизиторов Севильи, Кордовы, Хаэна и Толедо был
одинаков. Трибуналы, учрежденные в этом году в Эстремадуре, Вальядолиде, Калаоре,
Мурсии, Куэнсе, Сарагосе и Валенсии, представляют нам каждый двести осужденных
первого разряда, двести - второго и тысячу семьсот - третьего, в итоге тысячу шестьсот
двадцать - первого разряда, тысячу пятьсот десять - второго и тринадцать тысяч четыреста
шестьдесят одного - третьего, всего шестнадцать тысяч пятьсот девяносто одного
человека.
XV. Для 1486 года тот же результат получается в Севилье, Кордове, Хаэне и Толедо.
Шесть других трибуналов дают нам, из расчета сорока четырех человек первого разряда,
двадцати двух - второго и трехсот двенадцати - третьего, итог в пятьсот двадцать восемь
человек, сожженных живьем, в двести шестьдесят четыре, сожженных фигурально, и в три
тысячи семьсот сорок пять, подвергшихся другим карам; общий итог равняется четырем
тысячам пятистам тридцати семи осужденным.
XVI. В 1487 году одиннадцать уже существовавших инквизиций осудили то же
количество людей, что и в предыдущем году. Инквизиции Барселоны и Майорки,
начавшие свою деятельность в этом году, сожгли живьем двести человек, фигурально -
двести и присудили к другим карам одну тысячу семьсот человек. Все тринадцать
инквизиций осудили в этот год восемь тысяч семьсот тридцать семь человек, из них к
первому разряду принадлежали девятьсот двадцать восемь, ко второму - шестьсот
шестьдесят четыре и к третьему - семь тысяч сто пятьдесят пять человек.
XVII. В 1488 году одиннадцать старейших инквизиций действовали по-прежнему; в
счет инквизиций Барселоны и Майорки мы ставим сорок четыре жертвы первого разряда,
двадцать две - второго и триста двенадцать - третьего. В общем для тринадцати
трибуналов мы насчитываем шестьсот шестнадцать жертв первого разряда, триста восемь
- второго, четыре тысячи триста шестьдесят девять - третьего, а в итоге пять тысяч двести
девяносто три человека.
XVIII. Тот же результат для следующего 1489 года дают тринадцать трибуналов, и здесь
кончаются вычисления, которые я счел возможным установить на основании
свидетельств Марионы и Бернальдеса.
XIX. С 1490 года мы начинаем пользоваться для продолжения нашего подсчета
севильской надписью, помещенной в замке Триана. В этом году в Севилье было сожжено
тридцать два человека живьем, шестнадцать фигурально и шестьсот двадцать пять
присуждено к различным наказаниям, что в общем равняется шестистам семидесяти трем
осужденным. В каждом из двенадцати других городов было осуждено половинное число.
Итог тринадцати трибуналов даст нам триста двадцать четыре человека осужденных
первого разряда, сто двенадцать - второго и четыре тысячи триста шестьдесят девять -
третьего, а всего четыре тысячи восемьсот пять приговоренных.
XX. В 1491 и в последующие годы до 1498 года включительно мы считаем то же число
жертв для каждого года и находим в итоге: в первом разряде две тысячи пятьсот
девяносто две жертвы, во втором - восемьсот девяносто шесть и в третьем - тридцать
четыре тысячи девятьсот пятьдесят две. Все вместе это составляет тридцать восемь тысяч
четыреста сорок человек, которые в эти восемь лет были судимы и присуждены
инквизицией к сожжению живьем или фигурально или к другим наказаниям, каковы:
пожизненное тюремное заключение, конфискация имущества, опозорение и прочее.
XXI. Отсюда следует, что Торквемада за восемнадцать лет, которые продолжалась его
инквизиционная служба, десять тысяч двести двадцать жертв сжег живьем, шесть тысяч
восемьсот шестьдесят сжег фигурально после их смерти или по случаю их отсутствия и
девяносто семь тысяч триста двадцать одного человека подверг опозоренью, конфискации
имущества, пожизненному тюремному заключению и исключению из службы на
общественных и почетных должностях. Общий итог этих
...Закладка в соц.сетях
