Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 5. Мой сын маг
...хотинцам все-таки хватило ума расступиться и пропустить
вперед всадников. С полдюжины конников взлетели вверх по склону холма, они пустили
стрелы, но стрелы упали на землю, не долетев до людей в темных доспехах.
Офицер на крепостной стене отдал приказ, поднял руку, рубанул ею по воздуху.
Выстрелили катапульты, и огненные ядра вылетели, описав в воздухе дугу.
Мавританские всадники закричали и отвели коней назад. Горящие ядра упали на
мостовую прямо перед ними и развалились на пылающие куски. Мавры, объезжая огонь, снова
ринулись вверх по холму. Следом за ними устремились пешие воины.
Офицер на крепостной стене вновь отдал приказ и снова взметнул и опустил руку. Со
стены в сторону врагов устремился град стрел. Мавры, однако, вовремя заметили это и
попытались отступить, но на передовые ряды уже наступали следующие, и с полдесятка врагов
пали-таки, сраженные стрелами. Пали и несколько всадников, но остальные яростно вскричали
и пустили коней вперед быстрым галопом, на скаку убрав луки и выхватив кривые мечи.
В это время последний из воинов в темных доспехах вбежал в ворота, и огромные створки
начали закрываться. Офицер отдал очередной приказ и махнул рукой. В сторону врагов снова
полетели стрелы. Мавры, изрыгая проклятия, придержали коней, и стрелы не долетели до них.
Конники решили подождать, когда войско догонит их, но новый залп стрел устремился к ним с
крепостной стены.
Тогда мавры немного отступили - стрелы теперь уже не могли их достать, но к этому
времени воины в темных доспехах успели забраться на стену и выстрелили по врагам из
арбалетов. Еще несколько мавританских конников пали, остальные отступили и велели
пехотинцам остановиться. Те нехотя повиновались, но при этом оборачивались к крепости,
размахивали кулаками и проклинали защитников по-берберски и по-арабски.
А черный конь рысью бежал к замку, его хозяина сопровождали два рыцаря.
- Скоро мы узнаем, кто же наш неожиданный союзник, - сказала Химена. - Но
неужели он действительно тот, что поджег мавританские корабли?
- Только в том случае, если знает о "греческом огне", - отозвался Савл.
- Я слыхал о "греческом огне", - заметил Жильбер. - И если этот человек рыцарь,
вероятно, он тоже о нем знает. А может быть, ему ведомо и то, как его изготовить. Вполне
возможно, что это наш поджигатель, леди Мэнтрел.
- Это как же он может быть нашим? - возразил Савл. - Пожар начался с берега, а не от
пристаней.
- Он же верхом, - пояснил свою мысль Жильбер. - Мог устроить поджог, а потом
ускакать и присоединиться к своим людям, которые прятались на улицах города.
От надвратной башни послышались громкие крики. Защитники замка радостно
приветствовали рыцаря в черных доспехах.
Савл вытаращил глаза.
- Это он! Точно он!
- Кто? - нетерпеливо спросила Химена.
- Как же это так - я его не знаю, а простые солдаты знают!
- Конечно, знают, - довольно усмехнулся Жильбер. - Хвала Небесам! Больше мне не
нужно командовать гарнизоном! Но вот ума не приложу, как он узнал про нашу беду!
- Он знает обо всем, что происходит в Европе, а особенно тогда, когда кому-то грозит
опасность, - пожал плечами Савл. А когда всадник подскакал к замку, он сказал Химене:
- Давайте спустимся вниз, леди Мэнтрел, я хочу представить вас сэру Ги де Тутарьену,
Черному Рыцарю, одному из самых могущественных союзников вашего сына. - И Савл
сбежал вниз по ступеням, на ходу крича: - Привет тебе, сэр Ги! Входи и будь как дома!
К тому времени, когда Домэн нагнал войско Алисанды, оно уже находилось на подступах
к Пиренеям. Один дозорный побежал докладывать королеве о прибытии гонца, еще двое
сопровождали Домэна.
- Ты славно поработал, мой верный подданный! - похвалила Домэна Алисанда, а тот
так и сиял от похвал своей повелительницы. - Встретились ли опасности на твоем пути? -
спросила королева.
- Я старался быть как можно незаметнее, ваше величество, - отвечал гонец. - Но на
закате первого дня пути меня выследили - я уж и сам не знаю как.
- Врагов вполне мог заинтересовать всадник, выехавший из Бордестанга и
направившийся по следам моего войска, - объяснила Домэну королева, однако при этом
встревоженно нахмурилась - ее тоже что-то заботило. - И каких же ищеек враги пустили по
твоему следу?
Что мог ответить Домэн? Гигантскую крысу ищейкой не назовешь. И все же кое-какие
ищейки были, и Домэн мысленно содрогнулся при воспоминании о громадных тварях с
головами величиной с лошадиную ляжку, с глазами, похожими на раскаленные угли. Твари
были покрыты зеленой чешуей, и вместо морд у них были клювы. Бежали, правда, они на
четырех лапах, словно собаки, но когда взмывали в воздух, чтобы отыскать Домэна, распускали
кожистые крылья. При первых же звуках их голосов, напоминавших воронье карканье и лай
одновременно, Домэн прятался в густых зарослях и зажимал руками морду Бубару. Конь
пытался вырваться, таращил глаза, сверкал белками, но Домэн сжимал его морду мертвой
хваткой.
Всякий раз, стоило странным тварям оказаться поблизости, Бубару мотал головой. Домэн
гадал - то ли конь чуял запах страшилищ, то ли его пугал один только их вид. И ведь было
чего испугаться. Одно лошадиное ржание - и Домэну, и коню конец!
Домэн изо всех сил сжимал морду коня, и Бубару удалось только еле слышно вздохнуть.
Похожие на ящериц ищейки ничего не услышали и улетели прочь во мраке, мерзко покрикивая.
Ну и еще, конечно, Домэн запомнил красавицу джинну, запомнил и ее приказ: никому не
рассказывать о встрече с ней. Поэтому на вопрос королевы о встретившихся ему опасностях
гонец ответил только:
- Были кое-какие неприятные мгновения, ваше величество, но я благополучно добрался
до вас, чтобы передать вам вести от леди Мэнтрел.
Алисанда едва заметно нахмурилась - видимо, ей была противна мысль о том, что она
допустила какую-то оплошность.
- Говори, - приказала она гонцу.
- Ваш замок держится, - сообщил Домэн. - Но в гавань Бордестанга прибыли сотни
мавританских кораблей. Они привезли множество воинов и лошадей, дабы осаждать город. С
каждым днем прибывают все новые и новые враги.
- Осада! - воскликнула Алисанда, потрясенная этим известием, но ей тут же стало ясно,
какова стратегия врагов. - Дождались, когда уйдет мое войско, и напали!
Она не стала спрашивать, как вражеские корабли оказались так высоко по реке, не
встретив сопротивления, - это она тоже прекрасно поняла. Кроме того, королеве была ясна
горькая правда: нужно было строить флот, и к тому же очень быстро.
Но если Алисанда была уверена в стратегии мавров, то и в своей она не испытывала ни
малейших сомнений, так же как не сомневалась и в своих обязательствах перед подданными. У
нее сердце сжалось при мысли о том, что она вынуждена будет сделать и что из-за этого Мэт и
его отец останутся брошенными на произвол судьбы.
Лицо королевы превратилось в лик высеченной из гранита статуи.
- Развернуть войско! Мы должны вернуться в Бордестанг, и как можно скорее!
- Вернуться в Бордестанг? - изумленно переспросил адъютант королевы, лорд Готье. -
Но почему, ваше величество? Наверняка замок еще держится, и мы успеем отомстить этим
маврам!
- Мавры намного отчаяннее, чем вы думаете, милорд, и к тому же их слишком много, -
возразила Алисанда. - Они могут отвлечь нас и воевать с нами вдали от Бордестанга очень
долго, но это не имеет значения. Самое важное сейчас - это то, что, возвращаясь, мы рискуем
встретить еще одно войско мавров, которое преградит нам дорогу к дому.
- Точно, ваше величество! - воскликнул адъютант. - Будем надеяться, что король
Ринальдо продержится еще несколько дней, а к тому времени мы вернемся к нему на помощь!
У Алисанды возникло нехорошее предчувствие - не этого ли добивались враги, не
хотели ли помешать ей оказать помощь королю Ринальдо? Алисанда гадала, сумеет ли махди,
воспользовавшись ее отходом к Бордестангу, завоевать всю северную Ибирию и не окажется ли
впоследствии его войско слишком сильным соперником?
С каменным лицом королева сказала Готье:
- Прежде всего мы ответственны перед Меровенсом, а самые опасные из наших врагов
уже ступили на нашу землю. Изгоним наглецов, а потом у нас хватит времени для того, чтобы
проучить остальных.
- Конечно! - с жаром подхватил адъютант королевы. - Как только я сам этого не
понял! Мы погубим десятки тысяч врагов, и именно на столько их станет меньше в Ибирии!
- Да, мы не вправе упустить такой шанс, - кивнула королева. Но страшная тревога
вновь сковала ее сердце. - Но мой супруг! Как же он?!
- Лорд Маг? - Лорд Готье пристально посмотрел на королеву. - Но чем мы поможем
ему, ваше величество? Он же отправился на встречу с этим язычником, располагая только
собственной магией!
- А вдруг он надеется на то, что мое войско выручит его, если чужая магия окажется ему
не по силам!
- Не по силам лорду Магу? - недоверчиво вскричал лорд Готье. - Но, ваше
величество, еще не было такой ловушки, из которой бы лорд Маг не выбрался благодаря своим
заклинаниям!
Тревога Алисанды немного унялась.
- Да, это верно...
- Очень верно, не сомневайтесь! У лорда Мэтью настоящий дар привлекать себе на
помощь всех друзей магов, если ему грозит беда. - Лорд Готье улыбнулся.
- Лучше подумайте о том, как мы обойдемся без его помощи.
О, лучше бы он об этом не говорил!
- По крайней мере, - решила Алисанда, - мы можем послать гонца, дабы он разыскал
лорда Мага и сообщил ему о перемене в наших планах. Позаботьтесь о том, чтобы того гонца,
который прибыл из Бордестанга, как следует накормили, напоили. Пусть он отдохнет, а потом
отправляется по следам лорда Мага.
Адъютант с поклоном ответил:
- Слушаюсь, ваше величество, - и добавил:
- Я знаю, убеждать вас в том, чтобы вы не тревожились за вашего супруга, бесполезно,
но я все равно скажу. Какие бы опасности ни грозили лорду Магу, он все преодолеет!
- Надеюсь, вы правы, милорд, - прошептала королева, печально вздохнув.
Думала же она о том, в какую беду ее обожаемый Мэтью угодит на этот раз.
Учитывая, что целью Мэта была встреча с махди, успехи мужа пугали ее больше, чем
неудачи.
- Это лагерь махди? - уточнил Мэт, с испугом глядя вниз, на огромное пространство,
усеянное походными кострами.
- Неужто ты удивлен? - вопросила джинна. - Ты же знал, что у него могучее войско,
или не знал?
- Да, но я и не помышлял; что они стоят лагерем так близко! Это же получается - по
другую сторону Пиренеев! - Мэт оглянулся на громады гор, чернеющие во мраке. - Вот не
думал, что они так далеко забрались! Они ведь должны были отправиться на север?
- Так оно и было, только потом они вдруг изменили свои намерения и двинулись на
восток, после чего встали здесь лагерем. Разве ты не знал, что за исключением северо-востока
вся Ибирия уже завоевана маврами?
- Значит, теперь незавоеваным остался только северо-восток? Стало быть, главной
целью было разбить этот лагерь? Но почему?
- Вероятно, махди куда больше волнует ваша королева, чем король Ибирии, высказал
предположение Рамон.
- Спасибо, ты меня очень утешил, - скрипнул зубами Мэт. - У меня самые дурные
предчувствия.
- Я оставлю вас здесь и удалюсь. Покончим с этим! - заявила Лакшми. - Где вас
опустить на землю?
- О, конечно, прямо перед махди, где же еще! - воскликнул Мэт. - Мы же за этим
сюда прибыли!
- Пожалуй, лучше все же приземлиться около его шатра, - уточнил Рамон. - Чтобы
часовые могли представить нас ему.
- Представить! - хохотнула джинна. - Да они вас зарубят на месте. Но если вы решили
встретиться с махди, вы с ним встретитесь!
С этими словами джинна прижала к себе своих "пассажиров", завертелась, запела что-то
по-арабски. Она стала полупрозрачной, затем совсем прозрачной, и вот она уже превратилась в
смерч. Мэт попытался строго отругать жуткий ветер, некогда бывший Лакшми, но смерч
крутился все быстрее и быстрее, и весь мир превратился во мрак, прочерченный
ярко-оранжевыми вспышками.
Глава 16
Желудок Мэта бесчинствовал пострашнее смерча.
- Кто-нибудь, остановите эту карусель!
- Закрой глаза! - прокричал Рамон.
Мэт зажмурился, надеясь, что отец прав и это спасет его от тошноты. Он бы не отказался
от таблетки драмамина, но высказать это пожелание вслух не решился.
А потом его ноги ударились о землю, какое-то полотно обернулось вокруг него, он еще
раз крутанулся вокруг собственной оси и упал. Голова у Мэта кружилась, его жутко мутило.
Опасаясь, что враги немедленно бросятся на него, он попытался подняться и схватить меч.
Ну и конечно, тут же послышались грубые голоса, и чьи-то сильные руки схватили Мэта.
Кто-то выхватил из его пальцев рукоять меча, кто-то выкрутил его руки за спину. Мэт дернулся
вперед, отчаянно пытаясь подняться на ноги.
- Хватит! - приказал чей-то звонкий тенор. - Я должен поговорить с теми людьми,
которые попали сюда столь волшебным образом!
Наконец перед глазами у Мэта прояснилось, и он увидел перед собой персидский ковер.
Тяжело дыша, он с ужасом огляделся по сторонам - его отец тоже стоял на коленях, а его
руки, скрученные за спиной, крепко держит африканец в бурнусе и тюрбане. Мэт очень
обрадовался, что отец жив и здоров и что по крайней мере отцу не намного хуже, чем ему
самому. Мэт сдержал желание немедленно убраться отсюда вместе с отцом с помощью
заклинания. Ведь если на то пошло, он с таким трудом попал сюда! Он посмотрел прямо перед
собой, и глаза его остановились на фигуре мужчины, восседавшего на груде подушек.
- Я - Тафа ибн Дауд, - сообщил молодой человек. - Кто вы такие и как сюда попали?
Мэт смотрел на юношу во все глаза, сдерживая желание переспросить, действительно ли
он тот, за кого себя выдает. Парнишка выглядел не старше выпускника средней школы.
Стройный, темнокожий, с тонкими чертами лица, высоким лбом, гладкими щеками... То ли он
на редкость аккуратно брился сам, то ли его брадобрей был воистину искусен и только что
выбрил своего господина. А вот подбородок у юноши был тяжелый, а линия губ такова, что
лицо выглядело строгим и решительным, глаза горели живым и пытливым умом. Почему-то
Мэту показалось, что этот парень мог бы стать идеальным студентом в любом американском
университете.
Между тем сейчас они находились не в учебной аудитории, а в шатре размером с
небольшой дом. Висячие ковры делили шатер на несколько частей. Кругом стояли высоченные
угрюмые мужики в тюрбанах и глазели на Мэта - их орлиные глаза сверкали, а ястребиные
носы как будто к чему-то принюхивались. Их руки лежали на рукоятях ятаганов и кривых
ножей. У одних кожа была очень темной, у других совсем светлой, но были и такие, у которых
кожа была кофейного цвета. Одни наверняка были африканцами, другие, без сомнения, -
арабами. Кое у кого имелись усы, кое-кто был гладко выбрит. Однако все они выглядели так,
словно готовы прикончить Мэта на месте без суда и следствия. Для этого им хватило бы одного
легкого кивка махди, а тот ждал, что ему ответят незваные гости.
А незваные гости боялись попасть впросак.
- Приветствую вас... - Мэт на миг задумался, как бы лучше обратиться к полководцу, и
выбрал:
- ...господин Тафа. Меня зовут Мэтью Мэнтрел, я лорд Маг Меровенса. - С этими
словами Мэт гневно глянул через плечо на стражника, державшего его за руки. Тот от
удивления на миг ослабил хватку, и Мэту удалось встать на ноги. - Позвольте представить вам
моего отца, Рамона, лорда Мэнтрела.
Брови Рамона поползли вверх. А махди широко открыл глаза.
- Рамон? Ты из Ибирии? - Тут махди, похоже, наконец заметил, сколь неудобна поза
отца Мэта, и раздраженно махнул рукой стражнику, сжимавшему руки Рамона:
- Пусть встанет. К врагам такого звания следует относиться с почетом.
Стражник неохотно позволил Рамону встать, но рук его не отпустил.
- Я не из Ибирии, господин Тафа, - уточнил Рамон. - Но дед мой родом оттуда. В
юности он пересек Пиренеи, дабы уйти от злобного тирана.
- Гордогроссо, - понимающе кивнул Тафа. - Да, я помню. Ни одному мудрецу не
удавалось уговорить нас выступить против Ибирии до тех пор, пока не был свергнут этот
злобный король.
Мэт хотел было пояснить, что отец говорит не о Гордогроссо, а о Франко, но решил, что
это бы еще больше осложнило положение дел.
- Значит, теперь ты явился ко мне, чтобы потребовать обратно замок своего отца, -
заключил махди.
- Нет, господин Тафа, мы пришли для того, чтобы воспрепятствовать кровавой бойне.
Негоже, чтобы слуги одного и того же Бога истребляли друг друга.
Юноша, сидевший на троне из подушек, грозно нахмурился, пораженный дерзостью
Рамона. Поражен был и Мэт, хотя собирался сказать махди то же самое.
Стражники и командиры арабского войска сердито зароптали.
Тафа устремил глаза на Мэта.
- Ты согласен со своим отцом?
- Безусловно, - кивнул Мэт, решив, что сейчас не время уточнять, кто чьего мнения
поддерживается. - Но сейчас, господин Тафа, больше всего я потрясен тем, насколько быстро
вы продвинулись так далеко от Гибралтара.
Тафа небрежно махнул рукой, как бы отказываясь от скрытой в словах Мэта лести.
- Эти ибирийские трусы даже не думают драться - они удирают еще до того, как наше
войско подходит к их городам.
Стало быть, король Ринальдо эвакуировал те города, которые, на его взгляд, он не мог бы
защитить, и избегал открытого сражения. Мудро. Вероятно, больше всего Ринальдо заботился о
том, чтобы уберечь горожан. Правда, казалось, что арабское войско неплохо вымуштровано, но
кто знает, как могли повести себя воины с мирными жителями? Так что Ринальдо нельзя было
отказать в предусмотрительности. Кроме того, пусть большинство мусульман и не занимались
обращением христиан в свою веру огнем и мечом, где гарантия, что они не начнут этого
делать? А примись они за это дело, людей, пожелавших бы принять мученический конец,
нашлось бы, вероятно, немало.
Помимо всего прочего, тактика Ринальдо свидетельствовала о том, что ибирийский
король накапливает силы. Но что у него на уме на самом деле? - гадал Мэт.
- С помощью какой магии вы попали сюда? - вопросил Тафа.
- Да очень просто, - небрежно отозвался Мэт. - Нас доставила джинна.
Присутствовавшие в шатре испуганно и удивленно загомонили. Тафа смотрел на Мэта
так, словно хотел пронзить его взглядом насквозь. Юноша, выждав немного, спросил:
- Джинна? Джинн-женщина? Их редко увидишь!
- Это точно, - не стал спорить Мэт. - Но посмотреть стоит. К тому же мне она
показалась весьма могущественной.
- И каким же образом ты подчинил себе джинну? - с широко раскрытыми глазами
поинтересовался махди.
- Я ее не подчинял, - покачал головой Мэт. - На самом деле все вышло наоборот. Ее
смертный повелитель натравил ее на меня, послал ее, чтобы она меня убила, вот мне и
пришлось из соображений самозащиты освободить ее.
Ответом на эти слова Мэта был ропот страха и благоговения. Тафа воскликнул:
- Ты освободил ее? Но ведь джинна должна быть скована печатью Сулеймана?
- О, вот в этом я сильно сомневаюсь, - возразил Мэт. - Ну то есть я хотел сказать...
когда ты загоняешь джинна в бутылку и запечатываешь ее печатью Сулеймана, джинн сидит в
бутылке, но если джинна из бутылки выпустить, он становится необузданным. Так что
управление джиннами с помощью ламп, колец и тому подобных предметов - это уже совсем
другие заклинания.
Все, кто находился в шатре, включая Тафу, не сводили глаз с Мэта. Похоже, даже махди
слегка занервничал.
- Так ты и в самом деле силен в магии?
В который уже раз Мэт ощутил себя полнейшим шарлатаном. С тех самых пор, как судьба
занесла его в Меровенс, он изучал все, что только мог, о принципах действия магии, но до сих
пор он и сам не в силах был понять, что он знает, а что - нет. И можно сколько угодно
утешаться тем, что примерно так должен чувствовать себя любой новоиспеченный доктор
каких угодно наук - толку-то? Но в этом мире магия творилась с помощью стихов, а стихов он
знал предостаточно.
- Скажем так: я - примерный ученик.
- Воистину примерный, если тебе подвластно освобождать джиннов от заклятий, и ты
вовсе не ученик, ты настоящий мастер!
- О да, но ведь познанию нет предела, верно?
- Верно, - кивнул Тафа, округлившимися глазами взирая на Мэта. От Мэта не
укрылось, что так называемый махди только что усвоил нечто весьма существенное и это нечто
здорово ударило по его гордыне.
И Мэт вдруг почувствовал себя умудренным и старым по сравнению с этим желторотым
юнцом.
- Никто не может заставить человека прекратить познание, мой господин, но
встречались мне и такие, которые сами, по собственной воле, шли на это. Такие люди
становятся близорукими и косными, они видят все меньше и меньше в том мире, который их
окружает, они уже не могут понять, что мир переменился с тех пор, как они были молоды,
когда все для них было в новинку и когда каждое открытие приносило им восторг. Проходит
еще какое-то время, и жизнь так прискучивает таким людям, что они начинают мечтать о
смерти.
Тафе с трудом удалось подавить охватившую его дрожь.
- Ужасная судьба! - воскликнул он. - Но как же людям отыскать то, чего они еще не
ведают? Когда ты знаешь наизусть весь Коран, чему еще учиться?
Почему-то у Мэта не было сомнений в том, что этот юноша знает каждую букву в
священной книге.
- Ну прежде всего, - ответил Мэт, - существует масса толкований, и когда человек
начинает толковать Коран, он становится кади, муллой или муэдзином. Ну вот, например, вы,
мой господин, военному искусству выучились, читая Коран, или набрались опыта в сражениях?
- Я понял тебя, - кивнул махди, искусно избежав ответа на вопрос. - Получается, что
Коран - это сама жизнь, а о жизни всегда можно узнать что-то новое.
Мужчины постарше осуждающе нахмурились. Не исключено, что некоторые из них -
мусульманские священнослужители. Мэт решил действовать с осторожностью.
- Бог бесконечен, мой господин, - сказал он. - Мы никогда не перестанем узнавать о
нем что-то новое. И мы никогда не должны отмахиваться от нашей обязанности познавать Его.
Один из пожилых мужчин неохотно кивнул, глаза Тафы сверкнули.
- Воистину так. Хоть ты и неверный, ты замечательно знаешь Писание. Подумай, не
хотел бы ты принять ислам?
Так... Осторожность и еще раз осторожность! Однако в глазах отца была такая гордость за
сына, что Мэт уверенно ответил:
- Скорее, мой господин, я мечтал бы о том, чтобы люди, поклоняющиеся Богу под
любым именем, объединялись друг с другом против сил Зла... Вместо этого мы сражаемся друг
с другом. Вместо этого вы принесли меч и огонь в Ибирию. Почему вы не напали на эту страну,
когда ее тиранил Гордогроссо? Тогда ваши мечи ударили бы по приспешникам Сатаны!
- О, ну прежде всего потому, что тогда я был еще слишком молод, - улыбнулся махди,
вновь обретая уверенность. - Но как только я подрос и возмужал, я тут же нанес удар по этой
стране.
- Да, но вы направили свой удар не против короля Гордогроссо, который служил Сатане
и с помощью злого колдовства продлевал свою молодость, дабы править Ибирией сотни лет. -
Мэт повысил голос. - Почему исламское войско не хлынуло в Ибирию из Марокко, как только
этот самозванец узурпировал тамошний престол? Почему мавры ни разу не напали на тирана?
Тафа нахмурился:
- Я не могу отвечать за тех людей, которые умерли до моего появления на свет.
Но, конечно, ответ был прекрасно известен им обоим: Гордогроссо был жесток и
беспощаден и с радостью бы разделался с любыми интервентами, и притом мучил бы их и
пытал. А вот Ринальдо - человек, преданный Богу, Добру, справедливости, наверняка бы
проявил милосердие к врагам и ни за что не стал бы драться до тех пор, пока была возможность
хранить перемирие.
Кроме того, он не стал бы бросать в бой любого и каждого, выставляя против регулярной
мавританской армии необученных горожан, которые бы тысячами пали от рук профессионалов.
Он не стал бы призывать к себе на помощь демонов, которые бы обрушились на
богобоязненных врагов, как поступил бы на его месте Гордогроссо.
Однако сколько бы ни старался Мэт выразиться по этому поводу дипломатично, у него бы
ничего не вышло. Все равно получилось бы что-нибудь в таком духе: "Вы, ребята, трусили
напасть на Ибирию, пока там на троне восседал беспощадный садист. А теперь, когда хорошие
парни разделались с этим садистом, вы оказались тут как тут и напали на хороших парней,
которые дерутся по правилам". Ничего такого Мэт не сказал. А сказал он:
- Теперь, когда Ибирией правят люди добрые, преданные Богу, не время слугам Божьим
драться друг с другом, господин Тафа.
Пожилые мужчины нахмурились, а махди довольно-таки спокойно ответил:
- Ислам должен восторжествовать во всем мире, лорд Маг. Ибирия должна покориться
Аллаху, и я родился для того, чтобы это произошло. И если бы Аллаху было угодно породить
меня сто лет назад, я бы тогда повел свое войско на Ибирию.
В этом Мэт не сомневался, но не сомневался он и в том, что Найробус - или тот, кто
втянул Тафу в это дело, - не стал бы уговаривать его нападать на Ибирию до тех пор, пока
тамошний трон был в руках злобного Гордогроссо. На самом деле, не будь Мэт в свое время
настолько самоуверен, не вызвись он провернуть свержение Гордогроссо в неожиданный для
тирана момент, не окажи ему тогда Небеса всю возможную помощь, Гордогроссо и сейчас бы
правил Ибирией, и вряд ли бы кто-то из арабских колдунов взялся за разжигание в Тафе
боевого духа.
Да что там говорить! Если эти колдуны служили одному и тому же повелителю, что и
Гордогроссо - а скорее всего так оно и было, - им бы и не позволили бросить вызов тирану!
Правда, Мэт успел заметить, что Сатане в принципе наплевать на то, сколько его приспешников
гробят друг дружку, лишь бы только его позиция в результате не ослабевала. Более того,
похоже. Сатана даже подбивал своих миньонов на нечто подобное.
Но тут возникал вопрос: на кого работает Найробус? Не являются ли мавры всего лишь
орудием в борьбе, ведомой под покровительством сил Ада? И если являются, то что случится с
ними, когда они выполнят за Найробуса грязную работу? В частности, что случится с этим
юным, безусым махди?
Но и об этом сейчас говорить не время - не в том махди настроен
...Закладка в соц.сетях
