Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 5. Мой сын маг
...цо
его было землистого цвета, однако он изо всех сил старался держаться прямо. Вытащив из
сумки пергаментный свиток, он подал его королеве с низким поклоном и чуть было не упал.
Мэт шагнул к гонцу и подхватил его.
- Ты храбрый человек, гонец, - сказал Мэт, - если сумел доставить нам весточку в
такое страшное время.
Алисанда оторвала взгляд от пергамента.
- Тут не написано ничего такого, чего бы мы уже не знали. Сказано, что мавры
вырвались из своего южного анклава и выступили против короля и его войска.
- Да, ваше величество, - кивнул гонец, и каждое произнесенное им слово несло в себе
груз усталости. Говорил он с чудовищным ибирийским выговором, но понять его все же было
можно. - Свиток был заготовлен на тот случай, если я попаду в лапы к врагам, а главное я
должен передать вам на словах.
- Говори же! - приказала королева.
- Тафа ибн Дауд молниеносно атаковал с юга, - отвечал гонец. - Его люди нападали
на нас неожиданно, и число их подобно числу травинок в поле. За один день он завоевал
половину провинции Веллезе и вел сразу пять сражений в пяти милях одно от другого. Его
конники не имеют тяжелых доспехов, но они налетают на одного нашего рыцаря впятером,
кидаются, словно гончие на медведя, и рвут на куски, пока рыцарь не падает без сил. - Голос
гонца сорвался, он опустился на одно колено. - О, ваше величество, скачите быстрее! Если вы
сейчас же не выступите на помощь нашему королю, вся Ибирия погибнет!
Гонец покачнулся и чуть не упал - Мэт успел поддержать его. Один из стражников
подскочил с другой стороны и обхватил его за плечи.
Алисанда обернулась к Мэту с непоколебимой решимостью монарха.
- Больше нет времени разговаривать о каких-то самоличных вылазках, лорд Маг. Война
пришла в Меровенс. Мы должны выступать в поход.
Химена кипела от возмущения:
- Почему же я должна оставаться и охранять замок, Рамон? - В глазах, ее мелькнула
тень страха. - О, мой любимый, как же мне жить, если ты никогда не вернешься ко мне?
Рамон обнял ее и прошептал:
- Не сомневайся, я вернусь, любимая! Что мне какая-то война, если меня ждет такая
женщина!
- Но почему бы тогда мне не отправиться со всеми вместе, а тебе не остаться здесь?
- Потому что в средние века долг женщины состоял в том, чтобы оставаться дома и
хранить замок. Именно поэтому мужчины не брали их с собой на битву.
- А мы что же должны давать нашим мужчинам рисковать собой? Почему же жена
Матео не остается дома?
Химена в общем-то и сама понимала почему. Понимал и Рамон.
- Потому что она - королева, и магия этого мира придает ей уверенность в бою. Она
точно знает, где разместить войско и как вести битву. Судя по тому, что здесь говорят, она
опытный тактик. Она не хуже современного главнокомандующего сможет наблюдать за
сражением с какой-нибудь высотки и управлять ходом боя так, чтобы ее воинам грозило как
можно меньше опасности.
- А зачем она тогда в доспехах?
- Затем, что кто знает - вдруг ей самой придется вступить в бой. На нее могут напасть,
она может попасть в засаду. Ты должна остаться здесь с Савлом, любовь моя, и позаботиться о
том, чтобы ко времени возвращения моей невестки из похода замок стоял на своем месте.
- Все равно это ужасно нечестно, - покачала головой Химена, давая понять, что не
нуждается ни в каких утешениях.
А во дворе замка войско, готовилось выступить в поход. Рыцари и вельможи разъезжали
по двору на лошадях и давали распоряжения пехотинцам. Около кухонь на повозки нагружали
продукты и бочонки с пивом. Неподалеку на другие повозки грузили запасное оружие,
поступавшее из кузниц. Ни маркитанты, ни проститутки в поход не отправлялись. Алисанда
категорически возражала против этого - ей была противна даже мысль о том, чтобы ее воины
использовали женщин для собственного удовольствия. Знала бы она, что проститутки все равно
будут появляться каждую ночь - как бы из воздуха.
Алисанда подъехала к воротам и осадила коня. К ней присоединились герцоги.
Королева бесстрастно смотрела на идущие полным ходом приготовления к выступлению.
В ее душе бушевали два чувства: печаль от того, что она покидает дом, и желание поскорее
отправиться в поход и вступить в бой с врагом. Мэт стоял неподалеку от Алисанды и яростно
спорил с Савлом.
- Послушай, - возмущался Знахарь. - Может, все-таки договоримся? Давай ты
останешься здесь, а я отправлюсь с войском?
Мэт покачал головой:
- Твоей жене не надо идти вместе с воинами. А моей надо.
- Да, но так нечестно - ты примешь на себя всю опасность! По крайней мере мог бы
своего отца оставить дома в качестве волшебника, а меня взял с собой!
- Анжелика никогда не простила бы мне этого.
Жена Савла всегда была козырной картой Мэта, и он разыгрывал ее при каждом удобном
случае.
- Ну а как же твоя мать? Почему она должна отпускать твоего мужа на войну, а
Анжелика - нет? - Потому что она - родственница королевы, а Анжелика - нет. И потому
что ее ребенок уже, так сказать, подрос.
Савл шумно вздохнул. Он все искал подходящие аргументы.
- Послушай, давай все-таки договоримся, как разумные люди. Вот... что было бы, если
бы твоих родителей сейчас не оказалось здесь? Кто бы остался защищать замок?
Мэт открыл было рот, чтобы ответить, но Савл торопливо проговорил:
- Ладно. Не надо. Не отвечай. Глупый вопрос.
Мэт улыбнулся. Савл проворчал прощальные слова и отвернулся. Он-то отлично понимал,
что, не окажись здесь сейчас родителей Мэта, и вопроса бы не возникло, кому оставаться на
должности кастеляна.
Неожиданно Савл обернулся и вытащил из кармана маленький серый шарик,
испещренный крошечными дырочками.
- Возьми хотя бы одну из моих раций! Сможешь позвать меня на помощь, если что. Хоть
заклинанием помогу!
- Спасибо, дружище, но мне придется действовать инкогнито, - улыбнулся Мэт и
накрыл рукой талисман на ладони Савла. - Если на мне будет висеть этот шарик, который ни с
того ни с сего начнет разговаривать, боюсь, меня здорово напугаются крестьяне или воины.
Савл молчал и сверкал глазами. Он терпеть не мог, когда кто-то оказывался умнее его.
- Понимаешь, покуда я не буду выглядеть волшебником, - объяснил Мэт, - люди
будут доверять мне. А если я выдам себя, никто мне не скажет и словечка.
- Ну ладно, ладно! Но только... хотя бы приглядывайся к лужам время от времени,
хорошо? Если больше никак не удастся, буду передавать тебе новости таким образом.
- Договорились. - Мэт протянул другу руку. - Люблю время от времени глянуть на
свое отражение.
Савл вздрогнул, но крепко пожал руку старого товарища. Наконец войско выехало из
замка и спустилось по подъемному мосту. Впереди ехала королева, рядом с ней - лорд Маг и
его отец. Савл, Анжелика и Химена стояли на крепостной стене и махали руками.
Походные костры расположились, пятью кругами. Шатер королевы стоял в самой
середине. Алисанда сидела в шатре и пыталась сосредоточиться, пустить в ход интуицию,
гармоничную связь между монархом и людьми, правителем и страной.
- Мне ненавистна эта мысль, - неожиданно призналась Алисанда Мэту, - но все же я
уверена: нужен авангард, маленький отряд, который должен идти впереди войска и готовить
для него дорогу, и что возглавить этот отряд должен ты, ибо больше никому не добиться
успеха.
Мэт выпрямился, глаза его блеснули. Он так и не привык к тому, что, когда Алисанда
настраивается на монарший лад, она признает чужую правоту. Правда, она не призналась в том,
что была не права, и тем более не призналась, что был прав он, но того, что она сказала, было
вполне достаточно.
- Я улизну так, что меня никто не заметит, - пообещал Мэт.
- Я бы и сама отправилась, но...
- Я все понимаю, - заверил жену Мэт. - Ты монарх, и, кроме тебя, войско ни с кем не
пойдет. Без тебя воины не будут так сильны.
- Я отправила гонцов в Аллюстрию и Латрурию с просьбой оказать нам помощь.
Уверена, Фриссон вышлет войско. Думаю, поможет и король Бонкорро, хотя я в нем несколько
сомневаюсь. - В ее душе шла борьба между долгом и чувством. Победило чувство. На глаза
Алисанды навернулись слезы. - О, мой любимый! - вскричала она. - будь осторожен! Если
я тебя потеряю, я не представляю, как смогу жить дальше!
Она протянула руки к Мэту, он бросился к жене и обнял ее.
Через несколько часов Мэт выскользнул из королевского шатра. Стражники выпрямились,
вздернули алебарды, но Мэт приветственно поднял руку, и они приняли стойку "вольно".
Удаляясь в темноту, Мэт всеми силами убеждал себя в том, что стражники столь же бдительны
по отношению к тем, кто пытается войти в шатер королевы.
Луна стояла высоко, только она и озаряла лагерь. Походные костры были затушены.
Воины крепко спали в шатрах. Мэт остановился около телеги с провиантом, дабы наполнить
дорожный мешок, но тут из темноты появилась чья-то рука и протянула ему наполненный и
туго завязанный мешок.
Мэт замер - нервы на пределе. Рука его легла на рукоять меча. А потом он разглядел
пышные усы и облегченно вздохнул.
- Папа! Ты у меня лет пять жизни отобрал, не меньше!
- Ничего бы не желал тебе так сильно, как вечной молодости, - хмыкнул Рамон. -
Неужели ты думал, что тебе удастся улизнуть из лагеря без меня, сынок?
- Откуда ты знал? - обиженно поинтересовался Мэт.
- Как - откуда? Да ведь ты проделал то же самое, когда тебе стукнуло пятнадцать -
удрал из дома, когда тебе положено было сидеть за уроками!
Мэт вспомнил.
- Точно. Я тогда рванул на ярмарку. Боялся "чертова колеса", вот и решил всем
доказать, что на самом деле я вовсе не трусишка.
- Ты мне так потом и сказал, - кивнул Рамон. - Кроме того, от меня не укрылось, что
между тобой и твоей милой супругой какая-то напряженность, вот и решил, что ты непременно
сделаешь все, чтобы защитить ее.
- Угу, - буркнул Мэт. - В конце концов она нацепила корону вместо чепчика
замужней женщины и велела мне отправляться в путь. - Мэт решил, что с отцом лучше
говорить без утайки. - Только теперь я уже не сомневаюсь в собственной храбрости, папа. Я
посвящен в рыцари, а ритуал этот магический.
- Не сомневаюсь, что это так и есть. Знаешь, даже в нашем мире подобные ритуалы
сопровождаются хотя бы символической магией и именно для этого предназначены. Я прожил
три месяца на островах Парри - те еще были деньки, я тебе доложу, но все закончилось
принятием присяги, и тогда я понял, что стал настоящим моряком. Более того, я понял, что стал
мужчиной. - Отец похлопал Мэта по плечу и поднял мешок. - Вот так и ты, пройдя ритуал
посвящения, знаешь, что теперь ты - настоящий мужчина.
Ну пошли, пора.
- Мы с тобой всегда были мужчинами, - тихо проговорил Мэт, вдел руки в лямки
мешка, и они с отцом зашагали по притихшему лагерю, миновали дозорных и скрылись в
темноте.
Пройдя ярдов пятьсот, они вышли на озаренную луной дорогу, и тут путь им преградило
нечто огромное. На них сверху уставились алые рубины глаз. Спина чудовища была увенчана
зубчатым гребнем.
- Берегись! - крикнул Рамон, пригнулся и выставил перед собой копье.
- Кто этот столь нелюбезный человек, лорд Мэтью? - прогремел утробный голос. - И
с какой стати он пытается уколоть меня этой булавкой?
- Он всего-навсего пытается защитить своего детеныша - то есть меня, - пояснил Мэт.
Горящие глаза вытаращились.
- Он? Слушай, я только сейчас разглядел кое-какое сходство. Так это и вправду твой
предок по мужской линии?
- Совершенно верно. Стегоман, познакомься с моим отцом, Рамоном Мэнтрелом. Папа,
это мой друг Стегоман. Он дракон.
- Никогда бы не догадался, - фыркнул Рамон и поклонился Стегоману. - Очень рад
познакомиться.
- Я тоже очень рад, - отвечал дракон. - Вы можете гордиться своим сыном, госпожа
Мэнтрел. Он воистину благородный человек. Вы его хорошо воспитали.
- Что ж, спасибо, - улыбнулся Рамон. - Хотя заслуга в этом не только моя, но и моей
жены. Значит, вы давно знакомы с моим сыном?
- Несколько лет - мы познакомились в первый же день, как только он попал в
Меровенс. Он вылечил мои крылья, а я не раз носил его на своей спине. - Стегоман склонил
голову перед Мэтом. - Что и собираюсь предложить сейчас. Между прочим, Мэт, ты поступил
не слишком-то честно. Как ты мог пуститься в путь, не известив меня?
- Да вот... думал, что сумею обойтись без тебя. Не судьба, - улыбнулся Мэт. - А
интересно, как ты узнал?
- Знахарь вызвал меня с помощью магии, естественно, как же еще! Только ты покинул
замок, он тут же это и сделал! И уж конечно, ты не станешь упрямиться и топать на своих
двоих в такую даль, когда можно полететь. Ведь как-никак по вражеской территории идти
надо!
- Конечно, я бы с удовольствием прокатился, - усмехнулся Мэт. - Предлагаешь свои
услуги?
- Естественно. Плата - твои подвиги.
- Только не забудь - тебе тоже придется расплачиваться. Никуда не денешься, раз мы
на тебе поедем. - Мэт обернулся к отцу: - Ну что, папа, садись! Ты вроде бы всегда любил
летать? - спросил Мэт, взбираясь Стегоману на спину.
Оглянувшись, Мэт увидел, что его отец, прикусив губы и побледнев, отчаянно вцепился в
один из зубцов на спине Стегомана. Мэт одобрительно улыбнулся.
- Понимаю. Это, пожалуй, немного пострашнее, чем в кабине реактивного самолета,
папа, но ты привыкнешь. Вперед, Стегоман!
- К-конечно, п-привык-кну, - проговорил Рамон сквозь стиснутые зубы. - Жаль
только, что нет привязных ремней.
- Мне знакомы эти ощущения, - кивнул Мэт. - Но не бойся, даже если мы свалимся,
Стегоман подлетит и подберет нас. И потом, эти его зубцы так хорошо защищают от ветра, что
сорваться с его спины очень сложно.
И тут Стегомана сотряс сильнейший удар. Мэт, его отец и дракон полетели вниз, а в ушах
у них прогремел чей-то жуткий голос.
Глава 13
- Какой смертный дерзнул бросить вызов духу, и гуляет по воздушной стихии? -
вопросил громоподобный голос.
- Хороший вопрос, - хмыкнул Мэт и велел Стегоману:
- Голову опусти. Идем на снижение.
Дракон и сам уже наклонился и закладывал посадочный вираж.
- Ты что, боишься? - поинтересовался Стегоман.
- Представь себе, да! Но самое главное, к чему злить духа, пребывающего в своей
стихии? На земле мы сумеем обратить против него силы, которые ему неизвестны.
- Ах, ну да, мне следовало догадаться, что это не трусость, а хитрая стратегия, -
издевательски фыркнул Стегоман и резко спикировал.
- Ты на месте? - крикнул Мэт через плечо.
- На месте, на месте! - откликнулся отец. - Но доложу тебе, ощущеньица еще те.
Волосы дыбом!
- То ли еще будет, - пообещал отцу Мэт.
- Знаешь, мне всегда хотелось стать одним из героев моих любимых книг, - признался
Рамон. - Наконец мои мечты сбываются!
Правда, голос его почему-то звучал не очень-то радостно. Стегоман выпрямился и
выпустил ноги. Рамон поежился.
- Больше похоже на посадку истребителя, чем на посадку пассажирского лайнера.
- Осторожнее! - прокричал отцу Мэт н, спрыгнув на землю, нырнул под Стегомана.
Рамон, секунду помедлив, последовал примеру сына.
Стегоман растопырил крылья и яростно взревел, встречая взглядом огромного джинна,
опустившегося с неба. Дракон изрыгнул пламя, и одежда джинна загорелась. Дух отпрыгнул
назад, взвизгнув так громко, что по окрестным холмам раскатилось многократное эхо.
Мэт выглянул из-под брюха Стегомана и прошептал:
- Невероятно!
- Почему невероятно? - поинтересовался Рамон, тоже взглянул и едва слышно добавил:
- Действительно!
- Знаешь, на самом деле я не очень-то верил, что они бывают обоих полов, признался
отцу Мэт.
- Зря, - посочувствовал ему отец. - Ведь ты, когда был маленький, тысячу раз смотрел
мульт-сериал но телевизору.
- Да, но даже у Барбары Идеи не было таких форм!
А дух уже мчался на них, и дымящиеся одежды стали видны более отчетливо: короткая
жилетка-болеро, прозрачные шальвары. Лицо джинна было овальным, глаза сузились в
щелочки, но при этом гневно горели, губы были ярко-алыми и пухлыми, волосы струились
черным водопадом.
- За это ты сгоришь в своем собственном пламени, дракон! - прошипела джинна и,
протянув руку вперед, швырнула в Стегомана огненный шар. То есть она бы его швырнула,
если бы Мэт не начал читать стихи.
Я встретил девушку до небес высотой,
На щечке родинка с блюдце величиной...
Ах, эта девушка так хороша была,
Одной рукой меня она убить могла!
Ах эта девушка - неземная краса!
Глаза чудесные - словно два колеса!
Дугою Вольтовой изгибается бровь,
На щечке родинка, а в глазах - любовь!
Ах, губки аленьки метра в два длиной!
Какой я маленький гожусь такой?
Я ей скажу - она меня с ума свела!
Она подумает - жужжит пчела!
Рука, собравшаяся швырнуть огненный шар, застыла. Прищуренные глаза сузились еще
сильнее и несколько поутратили злость.
- Что за чепуху ты несешь?
- Какая же это чепуха? - осторожно возразил Мэт. - Вы действительно на редкость
красивая девушка, вы прекрасно сложены, у вас великолепные черты лица. Вы - само
совершенство.
- Все это я и сама знаю, но ты-то зачем напрасно тратишь свое красноречие? - Между
тем рука, державшая огненный шар, опустилась, и джинна запрокинула голову. - Но все же
повтори, что ты только что сказал. - Неожиданно джинна резко уменьшилась в размерах и,
опустившись на землю, стала на полголовы ниже Мэта. - Если хочешь. конечно.
Мэт сглотнул подступивший к горлу комок. Рамон задержал дыхание. Став ростом с
обычную женщину, джинна нисколько не утратила привлекательности - даже наоборот.
Красота ее поистине изумляла.
Стегоман взирал на женщину холодными глазами рептилии. Его губы скривились в
усмешке. Ему нечего было волноваться за выброс гормонов - это же была не дракониха в
расцвете лет!
- Что молчишь? - требовательно вопросила джинна. - Когда я стала почти одного
роста с тобой, так у тебя язык отсох? Я кажусь тебе привлекательной, только когда я -
великанша?
- Вовсе нет! - поспешно возразил Мэт и пропел:
В гаремах султанов Ирана,
В садах падишахов крутых
Не встретишь прекраснее стана
И глаз обалденных таких!
Любые красотки Востока
И Запада меркнут пред ней,
И взгляд ее дивного ока
Дороже сокровищ царей!
Есть женщины в русских селеньях,
И те слабоваты на вид.
Беда - не силен я в сравненьях,
Увы - не Гарун-аль-Рашид.
Глаза джинны подернулись поволокой, губы изогнулись с чувственной улыбке.
- Однако ты дерзок, смертный, если осмеливаешься говорить такое о женщине-джинне.
- Я не сказал тебе ничего такого, чего бы ты не знала сама, - возразил Мэт.
- Верно, - согласилась джинна. - Однако я поражена многими из твоих слов. Они
очень необычно звучат.
- Ты самая красивая из всех джиннов - прекраснее тебя я не встречал!
Смех джинны прозвучал словно струны цимбалы.
- Склонна поверить тебе, ибо почти все джинны - мужчины, а мужчины особой
красотой не блещут. Меня зовут Лакшми, и знай, смертный, что среди женщин нашего племени
найдутся и покрасивее меня.
- Если так, то твои соплеменницы и вправду очень хороши собой! - проговорил Мэт, и
голос его прозвучал негромко и хрипловато.
Джинна наклонила голову набок и придирчиво осмотрела Мэта.
- Ты большой льстец, - проворковала она. - Ну что ж? Тем забавнее. - Она шагнула к
Мэту, покачивая бедрами и облизывая губы: - Но настолько ли ты игрив, насколько умеешь
льстить?
Мэт задержал дыхание. От джинны исходила неприкрытая похоть. Она двигалась так
женственно, так плавно, так чувственно...
- Любой смертный мог бы только мечтать возлечь со столь восхитительной женщиной,
но, если такой человек женат, ему ничего не остается, как только мечтать - и больше ничего.
Джинна подошла почти вплотную к Мэту и снова облизнула губы.
- Ты женат? Какая жалость! Ну что ж, мы здесь, а твоя жена где-то еще, и ей вовсе не
обязательно знать о том, что произойдет между нами. Твой спутник не расскажет ей ничего.
- Я - его отец, - произнес Рамон чуть ли не извиняющимся тоном.
Джинна замерла и повернула голову к Рамону, слегка вздернув брови, словно пыталась
решить загадку. Вид ее стал еще более чувственным.
- Но ты должен быть рад тому, что твой сын испытает наслаждение!
- М-м-м... дело в том, что теперь у меня есть внук.
- Это что же - так важно?
Что тут скажешь? В принципе это не было так уж и важно - важно было то, что Мэт, был
женат, а наличие у них с Алисандой ребенка только еще больше укрепляло их отношения.
Однако Мэт понимал, что говорить такого ни в коем случае нельзя - в особенности женщине,
которая, сочтя себя оскорбленной, может вызвать землетрясение.
Рамон был того же мнения.
- Поймите меня правильно, прелестная дама, - вежливо ответил Рамон, - но у нашего
народа те, кто сильно влюблен, крайне тяжело переносят измену возлюбленного.
- А у тебя есть жена? - требовательно спросила джинна и шагнула к Рамону.
- Есть. И я живу на свете ради нее, - гордо отозвался Рамон.
- Но ведь и ей не обязательно знать? - пожала плечами Лакшми.
- Она узнает, - покачал головой Рамон и улыбнулся. - Только не спрашивайте как, но
все равно узнает. А что еще важнее - это то, что о случившемся буду знать я.
В усмешке джинны появилось сожаление.
- Неужели вы, смертные, столь чувствительны ко всему, что связано с понятием
"совесть"?
- "Совесть всех нас превращает в трусов", - процитировал Рамон. Мэт подхватил:
- Да, совесть играет тут некоторую роль, но для меня главное, что я бы предал самого
себя.
Джинна обернулась к нему и нахмурилась.
- Что-то не пойму?
- Не уверен, что я и сам до конца себя понимаю, - пожал плечами Мэт. - Просто знаю,
что это правда. Если я предам Алисанду, я получу что-то вроде душевного увечья, лишусь
своего самого истинного чувства.
- Что вы за странные создания! - воскликнула Джинна и призывно улыбнулась. - Но
почему бы мне немножко не поранить вас?
Мэт глубоко вздохнул и отозвался стихами:
Ты прекрасней всех, бесспорно,
Кто бы отрицал?
Губы алы, брови черны,
Краше не видал.
Но куда от правды деться?
Брякну, не тая:
У тебя жестоко сердце,
Милая моя!
Ах, шипы имеют розы
На земле для всех
И любовь приносит слезы,
А не только смех.
Рамон опасливо посмотрел на сына.
- Ну знаешь, сынок, эти последние строчки...
- Что ты наделал, смертный? - Глаза джинны затуманились. - Ты научил мое сердце
плакать!
Мэт облегченно вздохнул, но не стал вслух благодарить судьбу. Вслух он сказал
следующее:
- Ты просто повзрослела, прелестная джинна. Ибо если кто-то не умеет плакать, значит,
он еще не вырос окончательно и его душа несовершенна.
- Плакать о себе самой - это я могу понять, но плакать о ком-то другом?! И вдобавок
сожалеть о тех страданиях, которые этот кто-то еще не перенес!
- Да, но размышлять о тех страданиях, которые мог перенести из-за тебя другой,
означает заботиться о нем, - возразил Мэт.
Отец гордо и одобрительно посмотрел на сына. Джинна нахмурилась, запрокинула
голову.
- Кажется, ты наградил меня тем, что у вас зовется совестью, смертный.
- Те, кто наделен совестью, - заверил джинну Мэт, - творят меньше злых дел и
больше добрых.
- Да мне какое дело до вашего народца? Что мне с того, хорошо вам или плохо?
- Ну... - пожал Мэт плечами. - Видишь ли, люди-чародеи могут поработить тебя и
использовать, пленив своими заклинаниями.
Лакшми застыла, прищурилась. Мэт почти воочию видел, как в ней закипает гнев.
- Кто поработил тебя? - заботливо спросил он. - И каким колдовством? Может быть, я
сумею освободить тебя из плена.
- Так ты чародей? - с сомнением поинтересовалась Лакшми.
- Так и есть, - признался Мэт.
- И поэтому твои льстивые речи зажгли во мне огонь желания?
- О, за это прошу прощения, - устыдился Мэт. - Я просто изо всех сил старался
помешать тебе стереть нас с лица земли.
Взгляд джинны стал недоверчивым.
- Неужто ты и впрямь стыдишься того, что воспламенил в женщине желание?
- Если это против ее воли - да, стыжусь.
- Вот уж удивительно! - воскликнула Лакшми. - До сих пор мне не попадались такие
совестливые мужчины из вашего племени!
- Мой сын - редкий человек, - гордо проговорил Рамон.
- Редкий и странный, - кивнула Лакшми. - Дерзнешь ли ты и вправду освободить
меня от чар мавританских чародеев, смертный?
- Ну конечно, дерзну! Или ты думаешь, будто мне кажется, что ты бросишься на меня в
тот миг, как только я освобожу тебя?
На самом-то деле Мэт в этом даже не сомневался, поэтому и наделил джинну совестью.
- Знаешь ли, смертный, я бы сказала, что любой на твоем месте решил бы именно так. -
Джинна оценивающе оглядела Мэта, словно что-то прикидывала на глазок. - Значит, ты мне
доверяешь?
- Да, доверяю. А что, это так уж глупо?
- Может, и глупо, - уклончиво отозвалась Лакшми. - Однако лесть твоя пришлась мне
по сердцу. - Он видимо, приняла решение. - Ладно! - Она тряхнула левой рукой и быстро
проговорила:
- Меня пленил персидский маг по имени Азиз аль Искандер и привязал к себе с
помощью талисмана - браслета с лунным камнем.
- Персидский маг? - вытаращил глаза Мэт. - как давно это случилось?
Джинна пожала плечами.
- С тех пор я долго спала - внутри своей темницы, в камне, но когда я наконец
проснулась и начала выполнять приказания моего повелителя, свободные джинны сказали мне,
что прошло, наверное, лет триста. Кто царствует нынче в Меровенсе. Каприн?
- Боюсь, что нет, - покачал головой Мэт, но тут же понял, что джинна, вероятно, имела
в виду не отца Алисанды. - Ты о каком Каприне спрашиваешь? Их было четыре.
- Четыре? - выпучила глаза джинна. - Мне ведом только один! Сколько же времени у
меня похитили! Сколько лет минуло с тех пор, как умер первый из Капринов?
- Около двух столетий, - ответил Мэт и приготовился к тому, что у джинны начнется
истерика.
Истерики не случилось, однако рассердилась джинна не на шутку.
- Значит, прошло пятьсот лет с тех пор, как меня пленил Азиз! Большую часть моей
жизни, смертный, я проспала. Если ты сумеешь освободить меня, я тебе буду благодарна так,
как только может быть благодарна джинна!
На миг к ней вернулись чувственность и похотливость.
Мэт поскорее взял быка за рога.
- Итак, персиянин заточил тебя внутрь камня? Ну-ка, ну-ка, дай подумать...
Мэт наклонил голову.
Глаза джинны метали молнии. Она приготовилась было гневаться, но Рамон поднял руку
и
...Закладка в соц.сетях
