Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 5. Мой сын маг
...удержал ее от излияний.
- Тише, миледи, не волнуйтесь! Он творит чудо.
Джинна хмуро взглянула на Мэта, но терпеливо смолчала. А Мэт через несколько
мгновений поднял голову, устремил взор в пространство и прочитал:
Как подумаю, что где-то
Дева пленена,
Руки тянутся к стилету,
Ноги - в стремена.
Будь свободен я как ветер,
Дел других не знал,
Я бы дев плененных этих
Вмиг освобождал!
Выводил их на природу
Из сырых темниц,
И давал бы я свободу
Каждой из девиц!
Лакшми, просто-таки излучав желание, покачивая бедрами, устремилась к Мэту.
Мэт торопливо выпалил другое стихотворение:
За горами, за лесами,
За просторами морей
Держит в лапе лунный камень
Некий злобный чародей.
Ты, колдун, не зазнавайся!
Ты колдуй, да меру знай,
Живо с джинной расставайся
И на волю отпускай!
Закончив чтение, он выжидательно уставился на джинну.
Та уставилась в одну точку, пошевелила руками и покачала головой.
- Путы все еще сковывают меня. Они ослабли, но не исчезли.
- Этого я и боялся, - вздохнул Мэт. - Мне ничего не удастся, пока я не узнаю твое
имя.
- Мое имя? - удивилась джинна. - Я же сказала - меня зовут Лакшми.
- Нет-нет, я говорю не о твоем мирском имени, я говорю о тайном, которое до поры до
времени было известно только твоей матери, а когда ты выросла, она сказала его тебе.
Лакшми сердито поинтересовалась:
- Откуда тебе ведомо о тайных именах джиннов?
Мэт мог бы ответить, что к тайным именам прибегают многие малоразвитые народы и
делают это исключительно ради того, чтобы их именами не завладели злые колдуны и не
навредили им. Однако более тактичным ему показался такой ответ:
- Я знаю об этом, потому что твое племя уже очень давно живет на свете.
- А зачем тебе понадобилось мое тайное имя?
- Ведь колдун воспользовался им, когда заточил тебя в лунном камне, верно?
В глазах джинны мелькнул страх.
- А это ты откуда знаешь?
- Понимаешь, пленено не твое тело, - пояснил Мэт. - Пленена твоя душа, твоя суть. Я
не вижу вокруг тебя или на тебе ничего такого, что понуждало бы тебя вернуться в камень и
повиноваться приказам того, кто этим камнем владеет, повиновение заложено внутрь тебя, в
самое сердце. Колдун воспользовался твоим тайным именем, чтобы приворожить тебя, а не
зная твоего имени, я не могу тебя освободить.
- Но если тебе станет известно мое тайное имя, ты и сам сумеешь использовать против
меня злое колдовство, сможешь заставить делать все, что тебе будет угодно!
- Понимаю, - извиняющимся тоном проговорил Мэт. - Но иначе ничего не выйдет.
Колдун привязал тебя к себе с помощью твоего тайного имени, и я не смогу дать тебе свободу,
не зная его. Тебе придется довериться мне.
Взгляд джинны стал зорким, испытующим.
- А ты мог бы пообещать мне, что забудешь мое тайное имя, как только произнесешь
его?
- Отличная мысль! - воскликнул Мэт и пропел:
Сразиться надо с колдуном,
Но совершиться должно чуду.
А что мне в имени твоем?
Произнесу и позабуду!
Я только раз его скажу
И не доверю даже папе,
Я вмиг тебя освобожу.
Скажи, как звать, - и дело в шляпе!
Ах, шляп не носят в Джиннистане?
Тогда - в чалме или в тюрбане!
Рамон кивнул, взгляд его выражал полное понимание сути дела.
- Теперь можешь сообщить ему свое тайное имя, прелестная дама. Он произнесет его
только раз и сразу же забудет.
Лакшми, похоже, не до конца поверила новым знакомцам, однако распорядилась:
- Закрой уши руками и отвернись!
Рамон сделал, как велела джинна.
Лакшми вплотную подошла к Мэту. Сейчас речь шла важном деле, и сама джинна имела
вид исключительно деловой, однако сексуальностью просто дышала, и ее флюиды ударили по
Мэту не слабее тяжелого молота. Одурманенный приливом желания, он заставил себя
сосредоточиться на том единственном слове, которое джинна сказала ему на ухо, после чего
кивнул и прошептал:
- Отойди.
Глаза джинны гневно полыхнули, но она повиновалась. Мэт судорожно вздохнул, когда
расстояние от него до Лакшми стало наконец достаточным для того, чтобы он сумел вспомнить
нужное стихотворение. Он вновь прочитал стихотворное заклинание, рассчитанное на
освобождение джинны, однако на сей раз включил в него тайное имя. Дочитав стихотворение
до конца, Мэт испуганно вытаращил глаза.
- Что с тобой стряслось? - небрежно поинтересовалась джинна.
- Что-то пропало! - пробормотал Мэт. - У меня из памяти.
- Ну конечно! Мое имя!
- И все? - Мэт нахмурился и задумался. - Я помню, как читал стихи, предназначенные
для того, чтобы забыть твое имя после его произнесения, потом я произнес твое имя, но
напрочь забыл, как оно звучит!
- Вот и славно! - обрадовалась джинна. - Ты держишь данное слово! - Правда, она
тут же нахмурилась. - Конечно, если не врешь.
- Эй! - возмутился Мэт. - Мы же договорились - ты мне доверяешь! Лучше скажи,
как ты себя чувствуешь? Путы все еще связывают тебя?
Лакшми подняла руки и выжидательно уставилась в пространство. И вдруг лицо ее
просияло.
- Путы исчезли! Я больше не связана! Ты и вправду вызволил меня! Теперь мне больше
не надо исполнять приказ колдуна!
- Здорово! - порадовался Мэт. - А какой у тебя был приказ, кстати говоря?
- Убить мага по имени Мэтью Мэнтрел.
Мэт выпучил глаза. Рамон тоже. Затем, не сговариваясь, они глубоко вдохнули и
задержали дыхание. Джинна непонимающе нахмурилась:
- Вас это волнует?
- Можно и так сказать, - кивнул Мэт. - Видишь ли, меня зовут Мэтью Мэнтрел, и
никогда в жизни я еще так не радовался, что помог незнакомке.
- Ты - тот самый человек? - Лакшми снова шагнула к Мэту и нанесла ему
гормональный удар посильнее предыдущих. - О нет, конечно, я не стану убивать тебя, но я
могла бы вытащить тебя из этой заварушки по-иному. Что скажешь, смертный? Не желаешь ли
провести месяц с джинной? Я обещаю тебе неземные наслаждения и райские восторги.
Мэт сглотнул подступивший к горлу комок. Вот уж не думал не гадал он, чем отзовутся
его заклинания!
- Послушай, - хрипло вымолвил он, - тебе вовсе не обязательно меня благодарить...
- А я и не благодарю, - покачала головой джинна. Ее губы были совсем близко от губ
Мэта. - Я ищу радости только для себя. Но уверяю тебя, ты тоже будешь счастлив. Не бойся
своей совести. Ты погибнешь для собственных упреков и очнешься для восторгов, обрести
которые можно только с женщиной-духом.
- О да, я понимаю, истинные восторги ведомы только духам. - Мэт уцепился за эту
мысль, словно Одиссей за мачту тонущего корабля. - А это значит, что смертным такие
восторги недоступны, ну разве что только влюбленным.
- Может, это и так для тебя и твоих сородичей, - покачала головой Лакшми, - но для
меня - нет.
Грудь джинны коснулась груди Мэта.
Мэт поборол желание отступить назад, понимая, чем это может закончиться.
Ему нужно было не отстраняться от джинны, а убедить ее, но сделать это было очень
трудно - его тело просто-таки кричало: "Не будь идиотом! Возьми, что тебе предлагают!"
- Но ты... ты ведь не хотела бы получить удовольствие для себя, понимая, что я вовсе не
испытываю такого же наслаждения?
Джинна замерла.
- Если ты не лжешь, смертный, то ты - единственный такой в своем роду из всех, кто
мне встречался!
- Да нет, другие просто не признаются в этом даже самим себе, - заверил джинну
Мэт. - Они никогда не знали о том, что такое по-настоящему любить ту, которая любит
тебя. - На миг Мэта пронзило чувство жалости ко всем тем несчастным, которые ни разу в
жизни не познали сладости настоящей любви. Он вспомнил о том, что сказал ему как-то Савл, и
повторил слова друга:
- Если ты не влюблен, все остальное - ерунда. Это вроде долгого изнурительного пути
к далекой вершине, но, когда ты взбираешься на нее, оказывается, что там ничего нет - только
холодный пепел. - Лакшми отступила на дюйм, слезы увлажнили ее ресницы. - Отчего вдруг
у меня стало так тяжело на сердце? О, противный маг, ты снова сделал меня печальной!
Мэт понял, что его жалость к миллионам безымянных несчастных передалась джинне.
- Просто мне очень жать тех, кто никогда не любил по-настоящему. А такое со мной
происходит всякий раз, когда я вспоминаю о том, как счастлив я сам, счастлив, что люблю и
любим.
Стоило Мэту произнести эти слова, радость объяла его.
От джинны это не укрылось. Изумлению ее не было предела.
- Какое дивное чувство! Неужто смертным и вправду ведома такая благодать?
- Счастливым - да.
- Я уже почти готова поверить, что есть на свете воистину священные вещи. - Джинна
отступила еще на несколько шагов. Лицо ее отражало те усилия, с которыми она пыталась
вернуть себе былую самоуверенность. - Не могу вторгаться в столь сокровенные чувства. Нет,
маг Мэтью, я не стану соблазнять тебя своими чарами. Но как же еще мне отблагодарить тебя
за то, что ты вызволил меня, освободил от заклятия колдуна?
У Мэта вырвался шумный вздох облегчения.
- Ты могла бы рассказать мне побольше о том колдуне, который послал тебя убить меня,
о том войске, которому он помогает завоевать Ибирию. Откуда родом эти люди? И как им
удалось проникнуть так далеко в глубь Меровенса?
- Насчет того, как им удалось проникнуть в глубь страны... - что ж, ваши дозорные на
границе и не пытались удержать их, - не скрывая удивления, отвечала Лакшми. - Ведь сюда
пускают всех, кто говорит, будто идет по делу.
- Увы, таковы недостатки открытой границы, - вздохнул Мэт. Ведь это он сам
посоветовал Алисанде открыть границу с Ибирией! - Но, с другой стороны, какой прок
закрывать дороги, если враги с тем же успехом могут проникнуть в страну по полям?
- А тысячи ибирийцев теперь именно так и поступают, - сообщила Мэту Лакшми. - Я
сама видела этих беженцев сверху, когда исполняла кое-какие повеления моего хозяина. -
Джинна усмехнулась. - Бывшего хозяина я хотела сказать.
На миг Мэту показалось, что он увидел острые зубы. Он сдержал испуг, гадая, что же за
духа он выпустил на волю.
- Вот не знал, что на нашей территории - наплыв беженцев. Нужно послать весточку
королеве, чтобы она распорядилась начать приготовления к приему людей из Ибирии. - На
самом деле стоило подивиться тому, что Алисанду ни о чем подобном не известили шерифы
провинций. - И давно ли это происходит?
- Примерно с неделю.
Так... Прибавить два-три дня на то, чтобы шерифы сообразили, что происходит, еще
денек, чтобы они решили, посылать или не посылать гонца в королевский замок, да еще три
дня, пока гонцы доберутся, - все становилось ясно. Королева просто еще не успела получить
вестей из южных провинций о наплыве беженцев.
- А серьезное наступление махди, стало быть, началось две недели назад?
- Верно, - подтвердила джинна. - Правда, уже полгода он, так сказать, откусывает от
Ибирии провинцию за провинцией. Местные жители перебегали в незахваченые провинции.
Уже несколько месяцев народ из Ибирии просачивается в Меровенс через горы, но настоящий
поток беженцев хлынул тогда, когда махди окончательно воцарился на захваченных землях, а
потом ударил по северным провинциям короля Ринальдо.
- И христианам было сказано: либо они принимают мусульманство, либо убираются на
все четыре стороны?
- Не то чтобы их заставляли силой, - медленно проговорила Лакшми, - но вынуждали.
- Значит, махди не пытает и не убивает неверных, он просто оставляет их на обочине,
облагает непосильными налогами и держит подальше от занятий, благодаря которым можно
заработать большие деньги, - кивнул Мэт. - Что ж, это я могу понять. Даже первым
христианам приходилось ставить свою веру превыше мирских радостей. Но это не означает, что
я готов позволить вашему махди продолжать в том же духе, хотя я и не верю, что он - плохой
человек.
Лакшми непонимающе вздернула брови.
- Как такое может быть? Тебе что, приятнее сразиться с добрым человеком, чем со
злым?
- Нет, но, если мой враг заслуживает уважения, мне бы хотелось знать об этом заранее. В
зависимости от этого я буду знать, сильно ли мне натягивать вожжи.
- Натягивать вожжи? - нахмурившись, переспросила Лакшми.
- Насколько милосердно себя вести, - пояснил для нее слова Мэта Рамон.
- Вас, смертных, почему-то тревожат ужасные глупости!
- Это точно, - вздохнул Мэт и почувствовал, как по спине у него побежали мурашки. -
А откуда они - этот махди и его люди?
- Из Марокко, той страны, которая лежит за морем, где высокая скала. Многие в его
войске арабы, но большинство - берберы и рифийцы.
- Как получилось, что эти народы пришли в движение?
- Среди горных племен, рифийцев, появились святые люди. Они проповедовали
местным жителям, что те должны найти шейха, который бы повел правоверных мусульман к
победе, они говорили, что пробил час начать священную войну джихад - против Ибирии.
- Святые люди... - нахмурился Мэт. - Они колдовством, случайно, не занимались?
- Нет, они не занимались, это мой хозяин и ему подобные - они убедили святых людей
в том, что час пробил, что они - свидетели рождения полководца, который принесет ислам в
Европу.
- Итак, Найробус распалил колдунов, а колдуны распалили святых людей. Наши догадки
подтверждаются, и вдобавок мы получили еще кое-какие сведения.
- Это какие же? - нахмурилась Лакшми.
- О том, кто на самом деле ведет войну, - пояснил Мэт. - И куда нам нанести удар.
Спасибо тебе, Лакшми. Ты нам очень помогла.
- Могла бы помочь и получше, - буркнула джинна. На миг она снова зажглась,
вожделением и шагнула к Мэту. - Ты уверен, что больше не нуждаешься во мне?
- Только не сейчас, - торопливо покачал головой Мэт. - Можешь отправляться, куда
пожелаешь. Ты же теперь свободна.
- Благодарю тебя, - проговорила джинна, но особой радости в ее голосе не
чувствовалось. Но тут она осознала другую сторону своей свободы - губы ее сложились в
лукавую усмешку. Правда, она всего лишь невинно поинтересовалась: - Если ты снова
оседлаешь своего дракона, ты пустишься в дорогу по небу, не так ли?
- А то как же, - фыркнул Стегоман. Намек джинны наконец дошел до Мэта.
- А что, не стоит?
- Вот именно, - ответила джинна. - Колдуны послали других джиннов к войску
королевы, а некоторые снуют между войском и горами - ищут Мэтью Мэнтрела, чтобы
уничтожить его, если получится, а не выйдет - чтобы не дать ему пройти в Ибирию.
Глава 14
- Да-а-а, - протянул Мэт. - Причина достаточно веская, чтобы не лететь. Стегоман, не
возражаешь, если дальше прогуляемся пешком?
- Не самый мой любимый вид прогулок, - проворчал дракон.
- Тогда, пожалуй, пойдем на компромисс. Мы сядем тебе на спину и полетим
низко-низко, - предложил Мэт. - Мы прижмемся к твоей спине и, глядишь, проскочим.
Ищут-то ведь меня, а не дракона. - Обернувшись к джинне, он добавил:
- В любом случае теперь мы предупреждены о грозящей опасности и будем начеку.
Спасибо.
- Рада была помочь, хотя это и не совсем та радость, какой мне хотелось бы. - Веки
джинны опустились, улыбка стала лениво-призывной. - Ты точно уверен, что не желаешь
больше никаких услуг от своего создания?
Мэту вовсе не хотелось считать джинну своим созданием, он не хотел бы даже мельком
смотреть на руку, ее сотворившую.
- Сейчас - нет, спасибо. Но я уверен, что мы еще встретимся.
- О, в этом можешь не сомневаться, - хитро усмехнулась Лакшми. - Мы непременно
встретимся. А пока прощай, о самый участливый из магов!
Однако слова ее прозвучали с такой насмешкой, что когда она скрылась из виду, Мэт не
знал - то ли ему облегченно вздохнуть, то ли разочарованно простонать. Он пошел на
компромисс и поежился.
- Знаешь, папа, - признался отцу Мэт, - я тут самых разных духов встречал, но эта
показалась мне самой опасной.
- Это точно, - согласился Рамон. - ты мне вот что скажи, сынок. Уж не стал ли ты
находить удовольствие в танцах с тиграми?
- Просто мне не хотелось ранить ее чувства. И вообще... порой я вспоминаю одну
вечеринку, которая приучила меня всегда вести себя вежливо с незнакомыми дамами, - сказал
Мэт и многозначительно посмотрел на отца.
- Да, но... эта уж очень... незнакомая, - пробормотал Рамон. - И все же я горжусь
тобой, сынок. Просто не представлял, что ты научился так вести себя с женщинами.
Мэт нахмурился:
- Я просто вел себя учтиво - как ты меня всегда и учил.
- Но я вовсе не учил тебя вот так запросто завоевывать женские сердца.
- Ой, да ладно тебе! Я просто поборол ее самые опасные желания!
- Ты что, сам не понял? - изумленно спросил Рамон. - Своими заклинаниями ты
добился гораздо большего, сынок.
У Мэта зародились дурные предчувствия.
- Да? И чего же?
- Помнишь те строчки, на которые я обратил внимание? Насчет того, что любовь
приносит слезы, и все такое прочее. И вдобавок ты неоднократно восхвалил ее красоту и
привлекательность! Этим ты добился того, что она влюбилась в тебя - по крайней мере
настолько, насколько способны влюбляться женщины ее рода-племени!
- Не влюбилась, - покачал головой Мэт. - Она просто меня хочет, вот и все. - Он
поежился. - Папа, помоги! Я попал в жуткую переделку!
- Мужайся, сын мой! - Рамон положил руку на плечо сына. - Может быть, твои
заклинания не содержали подобного принуждения.
- Ага, а вдруг содержали? Но... - Мэт нахмурился. - Если подумать, так наоборот -
последнее заклинание как раз и предназначалось для того, чтобы снять с нее всяческие
принуждения.
- Ага, и еще ты сказал, что теперь она свободна и может делать все, что ей
заблагорассудится.
- Угу, - качнул головой Мэт и снова нахмурился. - Будем надеяться, что ей не
заблагорассудится пойти туда, куда отправлюсь я.
- Вот тут могут возникнуть сложности, - отметил Рамон.
Мэт вспомнил о том, что Соломон* в свое время стал первым, кто запечатывал джиннов
в бутылки и загонял в лампы, и причем именно потому, что они были так опасны. Мэт всей
душой надеялся, что не совершил ужасной ошибки.
- Ты - на стороне ангелов, - успокоил сына Рамон. - Наверняка они защитят тебя от
врагов.
- С врагами я и сам управляюсь, - вздохнул Мэт. - Но кто защитит меня от моей новой
подружки?
Военный совет помог Савлу и Химене познакомиться поближе. Химена на редкость
терпимо отнеслась ко всем колкостям Савла, а он вынес из дискуссии убежденность в том, что
мать Мэта достойна глубочайшего уважения как личность, стратег и дипломат. Казалось, будто
Химена напрочь лишена малейших симптомов паранойи, однако она до малейших деталей
предусмотрела все, учла не только любого врага, способного обрушиться на замок, но и то,
каким образом этот враг может напасть, - хотя призналась, что ни капельки не соображает в
делах военных.
- Я читала древние баллады, - сказала она Савлу. - "Песнь о Сиде" и "Песнь о
Роланде", "Неистового Роланда" и "Смерть Артура". Оттуда я и узнала, кто нам может грозить
и как.
Это Савлу было очень понятно. Общаясь с Мэтом, он давно понял, что литературное
образование, полученное в том, прежнем мире, здесь помогало выжить, оно просто-таки
подготовило к здешней жизни.
Итак... они выставили дозорных, назначили патрули, сами по очереди дежурили на
крепостной стене, обходили ее по периметру и подбадривали дозорных, обменивались с ними
двумя-тремя фразами и в результате знакомились с каждым из солдат поближе. Так
получилось, что Савл находился на крепостной стене, когда неподалеку от замка появился
всадник, за которым тянулся пыльный шлейф футов пятьдесят длиной. Его конь буквально
стлался над землей, мчась к воротам замка.
- Что за человек? - спросил Савл у ближайшего дозорного.
Дозорный посмотрел на всадника и покачал головой:
- Точно не разгляжу, господин Знахарь, но на нем - наша форма.
- Открыть ворота, поднять решетку и впустить его! - распорядился Савл и сбежал по
лестнице во внутренний двор.
Всадник влетел во двор и натянул поводья взмыленного коня. Савл подбежал к нему:
- Какие вести?
- Мавры! - выдохнул всадник. - Корабли с треугольными парусами! Мы
патрулировали у реки и увидели их! Они плывут по реке к Бордестангу! Их там с полсотни, а
может, и все сто! Огромный флот!
Савл, не отрываясь, смотрел на всадника. Первой его мыслью было: "Откуда они
взялись?" Второй: "Как их остановить?" А третьей мыслью было то, что он не способен
принять никаких решений, не узнав о врагах побольше.
- Твои товарищи продолжают разведку?
Всадник отдышался и выпалил:
- Они скрываются за деревьями на холмах, которые тянутся вдоль реки, и пытаются
высмотреть все, что только можно. А меня послали с донесением. Если вы прикажете, мой
господин, я вернусь обратно.
- Конечно, - кивнул Савл, потрясенный тем, насколько этот человек предан своим
товарищам. - Но все же передохни часок - поешь, выпей пива, ладно?
Всадник кивнул, все еще тяжело дыша. Савл отвернулся и решил отправиться в
королевский кабинет.
- Думаю, надо немедленно сообщить леди Мэнтрел, - пробормотал он и сам удивился,
что назвал мать Мэта "леди". Ведь она еще не была официально объявлена таковой. Но, с
другой стороны, как еще могла именоваться свекровь королевы?
Дверь кабинета была открыта. Савл кивнул стражникам и вбежал в двери.
- Миссис Мэнтрел, у нас кое-какие сложности.
Химена оторвала взгляд от толстенной географической книги.
- Какого рода, Савл?
- Сто кораблей, набитых маврами. А может, и больше. Гораздо больше.
Несколько мгновений Химена молча смотрела на Савла.
Потом спросила:
- Откуда они взялись?
- Как - откуда? - удивился Савл. - Из Марокко, естественно.
- Это понятно, - нетерпеливо выпалила Химена. - Но как?
- Вот это хороший вопрос. Не знал, что мавры - мореплаватели, пробормотал Савл и
нахмурился.
- Рифийцы и берберы мореплавателями не были, а у арабов были отличные флотилии, -
напомнила ему Химена.
Савл вскинул голову и вытаращил глаза.
- Мавры могли и позаимствовать корабли!
- Наверняка они могли себе это позволить, - согласилась Химена. - И к тому же у них
была небольшая колония на европейском побережье Гибралтарского пролива, верно?
- Верно, - кивнул Савл, поражаясь обширности познаний матери Мэта. Но, с другой
стороны, почему бы ей не знать истории Испании так же хорошо, как он знал историю Англии?
- На самом деле слово "Гибралтар" арабского происхождения, - продолжала
Химена. - Того полководца, который первым захватил эту европейскую провинцию, звали
Тарик. С тех пор как мавры завладели обоими побережьями пролива, там смогли
беспрепятственно курсировать алжирские корабли.
- Точно! Обогнут испанское побережье, и вот они уже в устье Сены! - кивнул Савл. -
Знаете, я никогда об этом не задумывался. Войско у Алисанды великолепное, спору нет, но я ни
разу не слышал, чтобы здесь хоть кто-то заикнулся насчет флота! Значит, враги могли запросто
подняться вверх по течению, и у них никто, так сказать, паспорта не спросил!
- Нужно немедленно отправить гонца к королеве, - решила Химена. - Будем
надеяться, что гонец доберется до нее, - наверняка на его пути попадутся и мавры, и
вражеские агенты колдунов.
- В этом я мог бы помочь, - пообещал Савл. Я смогу передать весточку вашему сыну -
если он, конечно, время от времени поглядывает в лужи на дороге, как я его просил.
- Отлично, - кивнула Химена. - Ведь они вместе, и если известие получит один из
них, можно считать, что оба в курсе. Пойдемте выйдем на стену. Эти мавры могут стать на
якорь около Бордестанга еще до вечера. Нужно приготовить для них сюрпризы.
По пути Химена отдала капитану королевской гвардии распоряжение отправить трех
гонцов тремя разными путями. Савл поражался тому, насколько властно вела себя Химена и как
легко ей давалось управление замком.
К вечеру мавританские корабли появились в гавани Бордестанга. Там их ожидали
безлюдные причалы, на фоне которых рыбаки, уныло просиживавшие в своих лодчонках
неподалеку от берега, казались призраками.
Химена и Савл наблюдали за происходящим вместе с сэром Жильбером, назначенным
капитаном гвардии против его воли - он, конечно, рвался в поход с королевой. Замок стоял на
вершине холма. Вокруг него не росли ни деревья, ни кусты - только трава, да и ту время от
времени поедали овцы. По склону от перекидного моста вилась дорога. Первые здания города
отстояли от крепостной стены ярдов на сто. Там дорога превращалась в широкую улицу,
вившуюся между домами с черепичными крышами, кабачками, лавками, и вела к воротам в
городской стене.
За городской стеной стояли скромные домики и торговые постройки. От городских ворот
к реке сбегала аллея. На берегу расположились только склады и лавки мелких торговцев, а
также множество таверн, где на верхних этажах имелись комнаты для моряков, ожидающих
корабля. Сейчас окна таверн не горели - оттуда все ушли и унесли с собой все ценности.
Сэр Жильбер с трудом сдерживал волнение:
- Мы могли бы сразиться с ними на причалах, леди Мэнтрел! Мы могли бы не дать им
сойти на берег!
- Не могли бы, сэр Жильбер, и вы это отлично понимаете, - возразила Химена. - У них
воинов в сто, в тысячу раз больше, чем у нас в замке. Ваши люди погибли бы все до одного.
Савл согласно кивнул.
- Даже если бы вам удалось отбить врагов, они бы просто высадились в каком-нибудь
другом месте. Нет, гораздо лучше было расчистить причалы и дать врагам сойти на берег там,
где мы могли бы наблюдать за ними.
- Но как же город!
- Ваши воины уже переселили большинство горожан, - заметила Химена. - Для них
нашелся кров в отдаленных районах города, верно?
- Да, и народ из города начал уходить. Если нам повезет, горожане смогут уйти и
укрыться в холмах, прежде чем мавры начнут осаду.
- К тому же вы вовремя услали купеческие суда вверх по реке, - добавила Химена. -
Думаю, те горожане, которые укрепили свои дома вдоль главной улицы, сумеют дать маврам
достойный отпор.
- Но мавры управятся с ними за один день!
- Да, но враги будут стремиться к замку. Их не интересует ни гавань, ни городские
окраины. Задержаться и сражаться с горожанами - это вряд ли входит в планы мавров; так они
рискуют потерять часть воинов, необходимых для осады крепости. Нет, они захватят аллею,
которая ведет к городской стене, и удовлетворятся этим. А потом ваши ополченцы смогут
незаметно улизнуть; если это понадобится.
- Понадобится, если осада протянется дольше недели!
- Следовательно
...Закладка в соц.сетях
