Жанр: Фантастика
Чародей 2. ЧАРОДЕЙ ПОНЕВОЛЕ
... бочонка груди великана.
Род нахмурился и подошел поглядеть поближе. Лицо было тонкое, нос
вздернутый, рот маленький, с довольно надменной улыбочкой.
Это была определенно не брюнетка, приставашая к Роду в коридоре. Он
удивленно хмыкнул: так, значит, эта деваха не ринулась за слугой, когда
ей отказал господин.
Конечно, она могла просто недостаточно быстро двигаться... Но нет,
Большой Том был бы рад ублаготворить обеих.
Он поставил факел на место, вернулся на сеновал и с кивком завистливого
восхищения Большому Тому, не трудясь даже скинуть камзол, свалился
на кучу сена, служившую постелью. Это воскресило воспоминания. Он зевнул,
положив говлову на согнутую руку и медленно продрейфовал ко сну.
- Человек Беллоуглас!
Голос так и прогремел в тесном помещении. Род рывком выпрямился, девушка
завизжала, а Большой Том с просонья выругался.
Над ними, люминисцируя в темноте холодным светом, возвышался дух.
Род поднялся на ноги, бросил быстрый взгляд на Тома и девушку. Она
съежилась в малодушном страхе, прижавшись к медвежьей шкуре на груди
Большого Тома, на лице которого уже установилось выражение угрюмого (и,
вероятно, испуганного) вызова.
Род переключил взор на духа, стоящего высоко над ними в пластинчатых
доспехах, с невероятно длинным и тонким лицом. Оружие у него на бедре
было рапирой - нет, это был не Горацио Логайр.
Род напомнил себе, что он - босс, факт, который он почти забыл, и ответил
бездонному взгляду самым надменным своим взглядом, на какой только
был способен.
- В каком хлеву ты вырос? - рявкнул он. - Что являешься перед
джентльменом столь бесцеремонно?
Глаза-пещеры расширились, у духа отвисла челюсть. Сбитый с толку, он
уставился на Рода.
Смертный поспешил воспользоваться своим преимуществом.
- Говори же, и повежливей, или я спляшу на твоих костях!
Дух прямо-таки зараболепствовал: Род попал в точку. Очевидно существовала
какая-то плазменная связь между духом и его бренными останками.
Он сделал мысленную заметку отыскать могилы всех участвующих в деле духов.
- Прощу прощения, милорд, - заикаясь, произнес дух. - Я никак не хотел
оскорбить, я только...
Род оборвал его:
- Раз ты уже потревожил мой сон, ты вполне можешь сказать, что привело
тебя ко мне.
- Вас вызвали...
Род снова перебил его:
- Никто не вызывал меня.
- Прошу прощения, господин, - поклонился дух. - Милорд Логайр просит
вашего присутствия.
Род еще с миг пожег его взглядом, затем со вздохом взял лютню.
- Ну, кто имеет дело с духами, должен иметь эти дела во внеурочное
время. - Он вскинул голову. - Горацио Логайр?
- Он самый, господин.
Служаночка ахнула.
Род вздрогнул - он совершенно забыл о своих слушателях. К полудню его
репутация будет известна всему замку.
- Ну, - сказал он, вешая лютню на плечо. - Веди.
Дух еще раз поклонился, затем, вытянув руку, повернулся к стене.
- Погоди! - рявкнул Род. - Лучше оставь тайные ходы тайными. Ступай к
милорду Логайру и скажи ему, что я скоро прийду. Ты забываешь, что я не
могу ходить сквозь стены подобно тебе.
Дух обернулся, недоуменно нахмурившись.
- Но, милорд,...
- Ступай к милорду Логайру! - рассвирепел Род.
Дух съежился.
- Как вам угодно, милорд, поспешно промямлил он и скрылся.
В неожиданно наступившей темноте девушка испустила долгий рыдающий
вздох.
- Как это так, мастер? - осведомился Большой Том спокойным голосом,
всего лишь с легким следом удивления. - Ты теперь регулируешь движение
духов?
- Да, - ответил Род и распахнул дверь, гадая, где это Том подцепил
такое выражение, как "регулировать движение".
Он обернулся посмотреть на пару при свете дверей, сузив глаза и пронзая
их взглядом.
- Если хоть одно слово выйдет за пределы этого помещения, у вас у
обоих будет беспокойный сон и полуночные гости.
Глаза Большого Тома сузились, но девушкины расширились в испуге.
"Хорошо, - подумал Род. - Я пригрозил ее доходу, и теперь я могу быть
уверен, что она станет хранить молчание".
Он круто повернулся, закрыв за собой дверь, Большой Том конечно же
утешит ее, а контроль его мастера над духами не совсем чтобы уронит его
в ее глазах.
И, конечно же, она будет держать язык за зубами. Что тоже неплохо.
Для человека, не верящего в магию, Род и так уж через чур прославился
как чародей.
Он крался по коридору, пока не нашел пустую комнату со входом в тайный
туннель. Гранитные блоки одной из стен были вырезаны в виде барельефа,
изображавшего сдигаемую на костре оранжевую флейту, Логайры явно
довольно серьезно воспринимали принятое ими ирландское имя. Род нашел
один уголок в куче связок хвороста, вырезанный намного грубее остальных,
и бросил на него весь свой вес, толкнув его вправо.
Древний механизм издал глухое ворчание и дверь развернулась на каменных
плитах пола. Род нащупал пальцами ног ступеньки, протянул руку к
большому железному кольцу, установленному с внутренней стороны двери, и,
задвинув ее, направился по лестнице вниз.
Он прошел через массивную дверь в большой зал с темным алтарем. Его
призрачный проводник был уже там, дожидаясь.
Дух поклонился.
- Если вы будете так добры последовать за мной, мастер... - он повернулся
и поплыл по арочному выходу в коридор.
Род последовал за ним, бурча себе под нос:
- Полегче там с сарказмами.
Они вышли в коридор, и справа от себя Род увидел фосфоресцирующий
свет скопления духов. Они стояли неподвижно, склонив головы, глядя на
что-то на полу в центре круга. Род услышал испуганный смертный плач.
Когда он подошел, Горацио поднял голову. Он отплыл от кучки призраков,
его тупое лицо искажал гнев.
- Милорд Логайр, - Род поклонился с предельной вежливостью, затем
выпрямился - зачем ты вызвал меня?
Лоб духа немного разгладился, он, видно, несколько смягчился.
- Человек Беллоуглас, - проворчал он. - Почему ты не сказал нам, что
пришел в наши коридоры не один?
- Не один? - поднял брови Род. - Вот как?
Нахмуренность Логайра вновь углубилась в озадаченность.
- Воистину, был некто, последовавший за тобой, кого я обнаружил по
выходе из зала со странным сооружением.
- Высший сорт, - пробормотал Род.
- Если нам предстоит теперь иметь здесь постоянное хождение смертных,
мне придется присмотреть за отоплением сих коридоров. Но к делу: я нашел
твоего слугу, как я уже говорил, прямо у выхода из зала.
- Слугу? - нахмурился Род. - Откуда ты знаешь, что это был слуга?
- Он же подслушивал у двери. И мы знаем, что он твой, ибо когда мы
двинулись на него, он выкрикнул твое имя.
- О, - Род почесал в затылке, нахмурясь. - Значит он назвал мое имя,
да?
- Да, - иначе мы убили бы его. И посему я послал за тобой, чтобы выдать
его тебе.
Логайр посторонился, круг духов расступился, и Род шагнул вперед. В
холодном свете призраков он увидел жалкий комок, пытающийся втиснуться в
стену. Лицо было отвернуто от него. По плечам рассыпались длинные черные
волосы. На нем была белая блузка, широкая юбка и черный лиф. Последний
был очень хорошо наполнен.
- Милорд Логайр... - начал было Род, но тут голос его сел, тогда он
попробовал снова. - Милорд Логайр, это едва ли "он".
Затем самым мягким голосом, на какой только был способен, обратился к
пойманному:
- Посмотри на меня, девушка.
Голова девушки вскинулась, губы раздвинулись. Ее лицо залилось радостью
и облегчением.
- Милорд!
Затем ее руки обвили его шею, так крепко, что ему пришлось бороться
за дыхание. Она уткнулась лицом в плечо Рода, содрогаясь всем телом от
рыданий.
- Милорд, о, милорд!
- Боже милостивый! - откликнулся Род, отодвигаясь от нее, чтобы прочистить
гортань.
Он, разумеется, узнал ее - это была служаночка, сделавшая ему ранее
вечером предложение.
- Ну-ну, тихо, девушка, все хорошо, - прошептал он, гладя ее по спине.
Помещение вокруг него закачалось, он выбрал фиксированную точку света
и уставился на нее.
Она оказалась Горацио Логайром, с лицом, искаженным от негодования.
- Забери ее из моих коридоров, человек! Они и без того достаточно сырые!
Род как раз успел заметить, как мило эта крестьяночка укладывалась в
его объятия. Он закрыл глаза, упиваясь ее теплотой и близостью. Услышав
голос Горацио, он кивнул.
- Да, милорд, я так и сделаю. Ну-ну, тихо, девушка, не нужно плакать,
- он вытащил из манежа платок и вытер ей щеки. - Хватит слез, вот так,
милая, ты повышаешь влажность, а у Горацио артрит, если он только сможет
вспомнить, куда положил свои кости. Вот так, умница.
Ее голова снова ткнулась ему в грудь, она продолжала шмыгать носом.
Ее глаза закрылись, мышцы расслабились, казалось, она чуть ли не уснула.
Рода охватила внезапная волна нежности при помощи и содействии огромной
силы, внесенной его инстинктом защитника, и он мысленно выругал липучий
эффект дамочки в расстроенных чувствах.
Он снова посмотрел в мрачные пустые глаза Логайра.
- Заарканили тебя, человек.
- Кого? Меня? - Род нахмурился и глухо стукнул себя по груди. - Огонь
семь раз пробовал это.
- И нашел его желанным, - согласился Логайр. - И семь раз испытал,
что это за кара. Забери ее из моих коридоров, Человек.
Род бросил на него последний, вызывающий взгляд и повернулся к девушке.
- Идем, девушка, - прошептал он. - Мы теперь должны уйти из этих
мест.
Он подхватил ее на руки. Она шевельнулась, что-то обиженно пробормотала
и снова уткнулась в его плечо, крепко обняв его шую руками.
"Младенцы и женщины, - раздраженно подумал Род, - хуже зыбучих песков".
- Милорд, - обратился он к Логайру, - не проводите ли вы меня? Как вы
можете понять, мое внимание несколько отвлечено...
- Да, - ответил дух и свернул направо по коридору, но не раньше, чем
Род успел заметить на его лице призрачную улыбку...
Он вышел в освещенный коридор, где прежде встретил Дюрера. Человечишко
давно уже исчез, видимо, он предположил самое худшее и весело пошел
своей дорогой.
Род опустил ноги девушки на пол. Она снова пробормотала неразборчивый
протест и еще крепче прижалась к нему.
Род сжал ее в объятиях и потерся щекой о ее волосы, растягивая мгновения
как можно дольше.
Затем он печально улыбнулся и, подняв руку, погладил ее по подбородку,
повернув ее лицо в свою сторону. Глаза с длинными ресницами были все
еще закрыты, полные красные губы надуты и чуточку приоткрыты.
Род сделал себя твердым, как сталь, и мягко спросил:
- Теперь ты должна рассказать мне, девушка, зачем ты последовала за
мной.
Она вскинула голову, в испуге расширив глаза и замотала ею.
- Никто, милорд, никто. Только я сама.
- Да? - печально улыбнулся Род. - Значит ты сама по себе последовала
за мной в часть замка, населенную призраками?
Она снова опустила взгляд.
- Я не боюсь призраков, милорд.
Род удивленно поджал губы.
- Если это так - ты обладаешь смелостью, необычной для горничной.
Нервы у нее не сдали до тех пор, пока она не увидела духов в натуре -
а испытавши на себе их стоны, Род мог понять причину ее сломленности.
Она могла так же последовать за ним в надежде, что он может пересмотреть
свое решение спать в одиночестве. Или, может быть, она думала, что
сможет помочь, если он попал в беду. Род улыбнулся при мысли, что это
так. Но он должен был удостовериться в этом.
- И все же ты не сказала мне, почему ты последовала за мной.
Она снова закусила губу и скривила лицо. Род спокойно ждал. Наконец,
выдавливая из себя каждое слово, она произнесла:
- Я... я боялась за вас, милорд.
Род уставился на нее, затем его рот растянулся в полуулыбке. Он медленно
покачал головой.
- Ты боялась за меня!
- Да, - вскрикнула она, блеснув глазами. - Я не знала, что ты - чародей,
а... человек в одиночку... в тех коридорах...
Голос ее оборвался, глаза снова опустились. С миг девушка сопротивлялась,
затем уступила.
- Ах, девушка-девушка! - произнес он. - Чем же ты могла мне помочь?
- Я... у меня есть подход к некоторым духам, милорд, - голос ее был
приглушен тканью его камзола. - Я думала...
Род нахмурился. Неужто общение с миром духов было обычной нормой на
этой рехнувшейся планете?
Он мягко погладил ее по спине, прижимаясь щекой к ее волосам. Она,
конечно, могла и лгать, но это подразумевало бы, что она - великолепная
актриса, а для этого она казалась через чур бесхитростной.
Он вздохнул и еще крепче сжал ее в своих объятиях. Она прижалась к
нему бедрами.
Род закрыл глаза и стер в голове все ощущения, кроме ощущения ее тела.
Оно было хорошим, очень хорошим. Почти как у той сельской девушки -
Гвендайлон...
Он резко раскрыл глаза и уставился на освещаемый факелами полумрак
коридора, рисуя перед собой два лица - бок о бок, если покрасить волосы
в черный цвет, загнуть уголки глаз, выпрямить нос...
Она почувствовала его напряжение и подняла голову.
- Что такое, милорд?
Голос был немного выше тоном, да, но он был того же типа.
Он оглядел девушку с ног до головы. Комплекция была безупречная, кожа
- без единой веснушки. Но чтобы состряпать основы косметики, требуется
не такая уж и развитая технология.
Он нацелил ей указательный палец между глаз.
- А ведь ты, - заявил он, - обманывала меня.
Его палец остановился на кончике ее носа.
В ее глазах мелькнуло разочарование, но она тут же стала вновь воплощением
невинности.
- Обманывала вас, милорд? Я... я не понимаю...
Род щелкнул пальцами - и кончик носа отлетел. Он кивнул мрачно, но
улыбнувшись.
- Крахмал и вода. Но ты поступила неправильно, выпрямив его. Мне он
больше нравится чуточку вздернутым.
Он потер кончиком пальца по уголку глаза - и глаз перестал быть косым,
а на пальце Рода появилось темное пятно.
- Итак - крахмал, вода и черная краска на глазах. Немного муки, смешанной
со жженой амброй, на лицо, хна для волос.
Уголки ее рта сжались. Лицо под краской покраснело от нахлынувшего
жаркого гнева.
Он покачал головой, наморщив лоб.
- Но, зачем девушка? Твое лицо во много раз прекраснее.
Он позволил себе момент самодовольства, когда гнев на ее лице расстаял
в нежность и страсть.
Она опустила взгляд.
- Я не могла тебя покинуть, милорд.
Он закрыл глаза, скрипнув зубами, и только огромным усилием воли
удержался от того, чтобы не сжать ее в объятиях.
- Но... - он остановился и с шумом выпустил долгий вздох. - Но как ты
последовала за мной, девушка?
Она подняла взгляд, невинно расширив глаза.
- В обличьи скопы, милорд.
Глаза его распахнулись с почти слышным щелчком. Пораженный, он уставился
на нее.
- Ведьма? Ты? Но...
- Ты не станешь презирать меня за это, милорд? - обеспокоенно спросила
она. - Ты, который сам чародей?
Его глаза потеряли фокус.
- Как?... Э-э... чародей? - он помотал головой, пытаясь прояснить ее.
- Э-э я хочу сказать... нет, конечно, не стану... Я имею ввиду... ну,
некоторые из моих наилучших друзей... э-э...
- Милорд? - она взглянула на его лицо. - Здоров ли ты?
- Кто?... Я? Конечно, нет? Нет, минутку... - он остановился и сделал
очень глубокий вздох. - Итак, слушай. Ты - ведьма. Так. Большая вещь.
Меня куда больше интересует твоя красота, чем твои таланты.
Горящие уголья там, в ее глазах, готовы были воспламениться, если он
дыхнет на них. Он сделал еще один глубокий вздох и призвал свои гормоны
к порядку.
- А теперь давай внесем ясность в один вопрос.
- Да, милорд, - выдохнула она, прильнув к нему.
- Нет-нет! Я имел в виду не это! - он шагнул назад, выставив перед
собой руки, чтобы удержать ее. - Слушай. Единственная причина, по которой
ты последовала сюда за мной, заключалась в том, что ты боялась, что
я попаду в беду, с которой не смогу управиться, верно?
Она молчала, свечение в ее глазах медленно угасало под приливом разочарования.
Она опустила взгляд.
- Да, милорд.
То, как она это произнесла, заставило его подумать, что она оставила
жутко много подразумеваемым. Но он поспешил со следующим доводом.
- Но теперь ты знаешь, что я чародей. Верно?
- Да, милорд, - Род смог едва расслышать ее ответ.
- Значит ты знаешь, что мне нечего бояться, так? Значит тебе больше
нет нужды следовать за мной, верно?
- Нет, милорд! - она вскрикнула, подняв голову, затем ее подбородок
поднялся выше, гордый, надменный и упрямый. - Я по-прежнему буду следовать
за тобой, Род Беллоуглас. В этом мире есть заклинания, о коих ты не
ведаешь.
"И одним из самых раздражающих ее качеств, - решил Род, - было то,
что она всегда оказывалась чертовски права. В этом безумном, шиворот-навыворот,
мире было, наверное, куда как много "чар", которых он не мог бы
даже вообразить.
Но с другой стороны, кажется, существовали и некоторые, о которых она
тоже не знала. Ведьма-любительница, скорее всего, и слишком старая, чтобы
вступить в профсоюз - уй, должно быть, почти столько же лет, сколько
и Роду. Фактически ее "колдовство", кажется, состояло из косметического
искусства, способности летать птицей (это он еще не совсем вычислил) и
совершенно неожиданной для женщины смелости.
Так, она была права, у нее имелись веские причины беспокоиться о нем,
он еще пребывает в опасности, так же как и она. Нет. Без толку говорить
ей, что она не может последовать за ним - она все равно последует. И он
выйдет живым, как всегда выходил из всех передряг, но она может быть
убита где-нибудь в кювете дороги. Или, может, настолько свяжет его, что
они оба кончат покойниками.
Он мотнул головой из стороны в сторону, энергично стряхивая все. Он
не мог позволить ей погибнуть. Он должен был как-то встряхнуть ее - и
знал, как именно.
Его рот скривился в тяжелой улыбке.
- Выходит, правда то, что говорят о сельских девушках: дай им хоть
миг доброты, и ты никогда от них не избавишься. У тебя, милая, великолепный
пыл приставучести.
Она ахнула, отступила от него, ее лицо исказила гримаса боли, а тыльная
сторона ладони метнулась к губам. На глаза навернулись слезы, она
закусила руку, повернулась и убежала.
Он уставился в пол, прислушиваясь к замирающим рыданиям, чувствуя в
нем растущую пустоту
По тяжелой дубовой двери громыхнул кулак. Род выкарабкался из глубин
сна, забарахтался, пытаясь сесть в сене.
Большой Том и деваха лежали, не шевелясь и не сводя глаз с двери. Род
хмыкнул, поднимаясь на ноги.
- Не бейпокойтесь, - пробурчал он. - Духи не стучатся.
- Эй, менестрель! - грохнул грубый пропитый голос. - Ступай к моему
хозяину!
Род натянул камзол и поднял лютню. Он распахнул большую дверь, мотая
головой, чтобы очистить ее от следов своего скудного сна.
- Ты мог бы, по крайней мере, попробовать быть вежливым в такой час
чертова утра, - проворчал он. - И кто именно, черт возьми, твой хозяин?
Тяжелый кулак попал ему ниже уха, заставив его откатиться к стене. Он
поборол мгновенный импульс сломать шею этому типу.
Сквозь звон в ушах и туман в голове он расслышал глухой садистский
- Знай, как разговаривать с высшими, шут. То хорошее правило для
крестьянина.
Род поднялся, опираясь руками о стену и измерил взглядом своего преследователя.
Это был простой солдат, одетый в кожу и кольчугу, которые
давно нуждались в чистке, так же как и он сам.
Он, может быть, и был простолюдином, но у него был далеко не простой
случай телесного запаха, и венец всего - харитоз, обязанный, возможно,
гнилым зубам, которые он выставлял напоказ в самодовольной ухмылке.
Род вздохнул и выпрямился, решив, что, может быть, будет лучше сыграть
свою роль. Фактически, он заслужил этот удар, потому что выпал из
характера своего персонажа. Шут в средневековом обществе канализировал
выход эмоций не только через развлечения, но так же создавая мишень для
агрессий, становясь ее объектом.
- Ладно, - сказал он. - Идем.
На этот раз кулак угодил ему прямо в челюсть. Покатившись от удара,
он услышал, как веселый голос прорычал:
- Усвоил, но недостаточно. Правила требуют обращаться к высшим словом
"мастер".
Род подавил гнев в холодную расчетливость и бросился вперед, нанеся
три быстрых рубящих удара ребром ладони.
- У меня есть еще лучшее правило для солдата, - проинформировал он
смятую кучу у своих ног. - Сперва удостоверься, кто есть высший. А теперь
можешь вести меня к своему хозяину.
Его хозяином, оказалось, был Логайр. Рода проводили в зал средних
размеров с высоким потолком, который был весь увешан гобеленами.
Три высоких узких окна, сквозь которые Роду был виден солнечный свет
рассвета, искажаемый призмой водопада, освещали помещение, заполненное
ревом воды, но звук был приглушенным. Приглядевшись поближе, Род увидел,
что окна были с двойными рамами и метр глубиной. Кое-кто, видимо,
кое-что помнил из старой технологии.
Стены были увешаны гобеленами, под ногами лежал толстый ковер. Центр
покоев занимал большой овальный стол. Во главе стола сидел Логайр, справа
от него - старший сын. Дюрер сидел слева. Другие места занимали восемь
человек, их лица показались Роду знакомыми. У Рода расширились глаза,
когда он узнал их: герцог Медичи, граф Романов, герцог Бурбон, князь
Габсбург и их советники.
После Логайра они были четырьмя самыми могущественными из Великих
Лордов. И если сейчас эти пятеро собрались вместе, то не могут ли быть
поблизости и другие семеро?
Все сидели за завтраком, но никто из них, кажется, по-настоящему не
осознавал, что он ест. Взять, например, Ансельма, сына Логайра - он ел,
словно автомат, уставясь в тарелку, с лицом, застывшим, словно у скульптуры,
в холодной ярости.
Его отец сидел, склонив голову, крепко стиснув руки перед собой на
столе.
"Надо полагать, - решил про себя Род, - здесь была небольшая ссора
между отцом и сыном, и Логайр победил - но только после приказа сыну
заткнуться.
Ну а его, Рода, призвали залатать брешь. Ой-ей-ей! Чего только не
ждут люди от эстрадных артистов!"
Лицо Дюрера освещалось подспудным пыланием мстительной ярости, у других
советников были более умеренные выражения тех же чувств на лице. Что
бы тут не произошло, все вышло так, как хотел Дюрер: вероятно, именно он
к этому и подстрекал. Этот человек был превосходным катализатором, решил
Род, он никогда не вступал в вызванные им реакции.
Логайр посмотрел на своего сына с немым призывом в старых покрасневших
глазах. Но Ансельм не ответил отцу даже мимолетным взглядом, и лицо
Великого Лорда снова стало твердым как камень.
Повернувшись старик увидел Рода.
- Менестрель! - рявкнул он. - Пошто стоишь праздно? Дай нам веселье!
Голова Дюрера резко повернулась в его сторону, он вцепился взглядом в
Рода. Тревогу на его лице сменил шок, с последовавшей за ним самой что
ни на есть убийственной яростью.
Род весело улыбнулся, поконился и коснулся чуба, отдавая честь. Про
себя он гадал, какая же песня способна выжечь напряженность, царившую в
этом зале. Он сильно подозревал, что тут существовал обычай освежать
воздух, избивая менестрея за неумение выполнить задачу.
Он начал проигрывать "Мэтти Гровса", прикидывая, что его единственный
шанс заключается в том, чтобы дать им нечто еще более ужасное, чем все,
что только могло иметь место.
Он, однако, несколько минут воздерживался от слов, чтобы дать себе
время изучить лица всех четырех лордов. Выражения их лиц менялись от задумчивости
размышления до прямого (хотя и несколько завуалированного)
презрения, последнее явно было, похоже, направлено на старого герцога
Логайра. Похоже, Логайр не имел здесь сильных сторонников: баланс мнений,
кажется, покоился на его сыне.
- Менестрель!
Род поднял взгляд. Это заговорил Ансельм.
Лицо молодого человека было настолько кислым, что свернулось.
- Ты знаешь песню о парне, из которого одна женщина сделала дурака, и
все же он остался дураком вдвойне, потому что продолжает любить ее?
- Конечно! - оборвал Логайр, но прежде, чем Ансельм смог ответить,
Род произнес:
- Есть много песен, милорд, о мужчинах все еще любящих женщин, однажды
отвергнувших их, но во всех леди в конце концов возвращаются к ним.
- Возвращаются! - сплюнул Ансельм. - Да, она непременно возьмет его
обратно, чтобы потом с позором повесить его на воротах своего замка!
Старый герцог, поднявшись на ноги, рыкнул:
- Довольно твоей гнусной клеветы!
- Клеветы! - кресло Ансельма опрокинулось, когда он вскочил, чтобы
встретить отца лицом к лицу. - Разве это клевета - сказать, что она оплевала
гордое имя герцогов Логайров? Да! И не раз, и не дважды и сделает
это вновь!
Он врезал по столу кулаком, обернувшись, чтобы пройтись взглядом по
лицам великих лордов.
- Нет! Это подлая девка должна, наконец, усвоить, что она не смеет
топтать честь своих пэров! Мы должны сбросить ее с престола и сломать
под нами, раз и навсегда!
Лицо Логайра-старшего побагровело, он уже совсем был готов резко ответить,
но прежде чем он смог заговорить, Род пробормотал словно бы про
себя:
- Нет, милорд, не так круто. Не громить, а дисциплинировать.
Он попал под перекрестный огонь подобных лазерным лучам взглядов Ансельма
и Дюрера, но тут вступился Логайр:
- Да! - произнес он с гигантской радостью и облегчением. - Хоть он и
говорит не к месту, но речь его верна! Наша юная королева норовиста, но
ведь такой всегда бывает молодая кобылка, пока ее не взнуздают. Она
должна усвоить, что ее власть - не абсолютная, что есть узда и на ее силу,
но она - сюзерен, и ее нельзя сбрасывать!
Ансельм издал булькающий звук, лицо его раскраснелось, глаза начали
вылезать из глазниц. Он задыхался от ярости, затем сумел выговорить,
сильно заикаясь от гнева:
- Нет же! Теперь я говорю - нет! Женщина - сюзерен? Это насмешка !И
блюдящая надменная сука!...
- Тихо! - прогремел Логайр, и даже четверо великих Лордов съежились
от дикой силы его голоса.
Ч
...Закладка в соц.сетях
