Жанр: Фантастика
Чародей 2. ЧАРОДЕЙ ПОНЕВОЛЕ
... сотворили чудеса.
Род откусил чесночной колбасы и хлебнул эля.
Он - чародей? Никогда! Он, может быть, и второй сын второго сына, но
до такого отчаяния он не дошел.
Кроме того, чтобы стать чародеем, требовалось подписать кровью контракт,
а у Рода не было лишней крови: он проливал ее и так без конца в
самых неподходящих местах...
Он осушил свою кружку и с треском поставил ее на стол. Материализовавшийся
трактирщик с кувшином снова налил доверху стакан. Род начал было
благодарно улыбаться, но, вспомнив о своем положении, изменил улыбку
на усмешку. Пошарив в кошеле, он нащупал неправильной формы самородок
золота - приемлемая валюта в средневековом обращении - но тут же вспомнил,
как быстро в таких заведениях обдирают щедрых, и пропустил самородок
в пользу отрезка серебра.
Трактирщик уставился на маленькую белую полоску на своей ладони, его
глаза делали доблестную попытку превратиться в полусферы. Он издал булькающий
звук, заикаясь, рассыпался в благодарности и шмыгнул прочь.
Род с досадой закусил губу. Очевидно, здесь даже столь малый кусочек
серебра был достаточно велик, чтобы вызвать оживленные комментарии. ***
Налет гнева, однако, быстро растворился: фунт-другой мяса в животе заставляют
мир выглядеть лучше. Род выставил ноги в проход, потянулся и откинулся
на спинку стула; ковыряя в зубах столовым ножом.
В этом пивном зале что-то было не так. Счастливые здесь были немножко
профессиональными в этом, голоса - чуточку слишком громкими, смех - малость
натянутым, с темным эхо. Мрачные, с другой стороны, действительно
были мрачными, их черные думы были похожи на стены из мореного дуба.
Страх...
Взять хотя бы вон ту парочку головорезов за третьим столиком справа -
они жутко серьезно относились к тому, о чем сейчас балакали. Род незаметно
повернул перстень и направил его на этих двух.
- Но от таких собраний нет ничего хорошего, если королева продолжает
посылать против нас своих солдат!
- То, правда, Эдам, то правда, она не услышит нас, потому, ежели отбросить
всю шелуху, она не позволит нам достаточно приблизиться, чтобы
все ей высказать.
- Тогда ее надо заставить выслушать!
- Да. Но что в том толку? Ее вельможи не позволят сделать ей то, чего
мы от нее требуем.
Эдам хлопнул ладонью по столу.
- Но мы имеем право быть свободными, не становясь ворами и нищими!
Долговым тюрьмам тоже должен быть положен конец, а с ними и налогам!
- Да, так же должно быть и с отрубанием уха за кражу ломтя хлеба, -
он подпер голову с правой стороны с виноватым выражением на лице. - И
все же она жертвует нам.
- Да, а теперь эта затея со своими собственными судьями. Великие лорды
больше не будут вершить каждый свое правосудие на свой собственный
лад и вкус.
- Вельможи этого не потерпят, и ты знаешь это. Судьи долго не протянут!
Лицо одноухого было мрачным, он чертил круги на мокрой поверхности
стола.
- Да, вельможи не станут терпеть никаких замыслов королевы! - Эдам
вонзил в стол нож. - Неужели Логайр не видит этого.
- Нет, не говори против Логайра, - лицо одноухого потемнело. - Если
бы не он - мы и доселе были ордой оборванцев, без всякой общей цели! Не
говори против Логайра, Эдам, потому как без него у нас не было бы ни медяшки,
чтобы сидеть в этом трактире, где солдаты королевы лишь гости!
- О, да-да. Он собрал нас вместе и сделал из нас, воров - людей. И
все же теперь он держит наше новоприобретенное мужество в оковах, он
стремится удержать нас от драки за то, что наше по праву!
Рот одноухого натянулся по углам.
- Ты слишком много наслушался праздной и завистливой болтовни Пересмешника,
Эдам!
- И все же нам придется драться, попомни мои слова! - воскликнул
Эдам, стискивая кулак. - Должна быть пролита кровь, прежде чем мы добьемся
своего. Кровь должна стать ответом на кровь, что выпустили вельможи,
не...
Что-то тяжелое врезалось в Рода, стукнуло его о стол, наполняя его
голову запахом пота, лука и дешевого вина.
Род уперся рукой в стол и пихнул плечом. Тяжелая фигура откачнулась с
громким "Уф!". Род вытащил кинжал и, нащупав печатку перстня, отключил
ее.
Над ним вырисовался человек, восьми футов роста и широкий, как фургон.
- Ну, вот! - зарычал он. - Почему ты не смотришь, куда я иду?
Нож Рода крутанулся, отбрасывая зайчик света в глаза великану.
- Отойди, друг, - мягко произнес Род. - Предоставь честному человеку
спокойно допивать свой эль.
- Да уж, честный человек! - грубо расхохотался рослый крестьянин. -
Солдат, называющий себя честным человеком!
Его ржание подхватили другие столы.
"Держу пари, - решил про себя Род, - что чужаки здесь непопулярны."
Совершенно неожиданно смех прекратился.
- Нет, ты положи свою игрушку, - сказал вдруг отрезвев великан. - Я
покажу тебе, что честный крестьянин может одолеть в драке солдата.
По спине Рода пробежала колючая дрожь так как он понял, что все это
было подстроено. Трактирщик уведомил этого здорового быка о местонахождении
тяжелого кошеля...
- Но я с тобой не ссорился, - пробормотал Род.
Но еще раньше чем эти слова слетели у него с языка, он сообразил, что
это было самое худшее, что он мог сказать. Великан злобно посмотрел на
него горящими глазами.
- Он теперь говорит, что не ссорился. Кидается тут на пути бедного
подвыпившего человека, так что тот не может не налететь на него. Но он
грит "не ссорился", как увидал Большого Тома!
Огромная мясистая рука зарылась в ткань на горле Рода, поднимая его
на ноги.
- Нет, я те покажу ссору! - прорычал Большой Том.
Правая рука Рода метнулась вперед, рубанув по локтю великана и отскочив.
Рука, сжимавшая горло Рода, разжалась и упала, временно онемев.
Большой Том уставился на свою руку с таким видом, словно его предали.
Род сжал губы и сунул кинжал в ножны и шагнул назад, размял колени,
потер правым кулаком о ладонь левой руки. Крестьянин был рослым, но видимо
ничего не понимал в боксе.
Постепенно жизнь вернулась в руку Тома, а с ней и боль. Великан взревел
от гнева, его рука сжалась в кулах, замахнулась на Рода в огромном
матросском ударе, который уничтожал все, во что попадал.
Но Род нырнул под него и в сторону, а когда кулак прошел мимо него,
дотянулся сзади до плеча Большого Тома и сильно толкнул, добавляя инерции
к взмаху.
Том развернулся, Род поймал его правое запястье и вывернул его за
спину, затем рванул его за спину, затем рванул его немного повыше. Большой
Том взвыл. Род тем временем скользнул у Тома под мышкой, его рука
поймала шею противника в полунельсон.
"Неплохо", - подумал Род.
Покамест не было нужды боксировать. Он всадил колено в спину Тома и
освободил свой захват. Том вылетел на открытое пространство перед очагом,
попытался восстановить равновесие, но не сумел. Перевернутые столы
застучали по полу, тогда как клиенты поспешили удрать, с великой радостью
предоставляя Большому Тому место у огня.
Он бухнулся на колени, помотал головой и поднял взгляд на Рода, стоящего
мрачно улыбаясь, перед ним в стойке борца и манящего к себе обеими
руками.
Том глухо зарычал и уперся ногой в плиту очага.
Он рванулся на Рода головой вперед, как бык.
Род шагнул в сторону и подставил ногу. Большой Том пошел молотить
прямо по первому ряду столов. Род зажмурил глаза и стиснул зубы.
Раздался треск, словно при четырех одновременных попаданий в кегельбане.
Род содрогнулся. Он открыл глаза и заставил себя посмотреть.
Из путаницы деревянных обломков появилась голова Большого Тома с широко
раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.
Род печально покачал головой и поцокал языком.
- У тебя, я вижу, была тяжелая ночь, Большой Том. Почему бы тебе не
пойти домой и не проспаться?
Том по частям поднял себя - голень, запястье, ключица - снова собрал
все в единое целое, потратив какое-то время на инвентаризацию своего тела.
Удовлетворенный тем, что он снова целый, он притопнул ногой, уперся
кулаками в бедра и посмотрел на Рода.
- Ну, вот, парень! - пожаловался он. - Ты не дерешься как хоть наполовину
честный джентльмен!
- Едва ли вообще как джентльмен, - согласился Род. - Что ты скажешь,
если мы попробуем еще один бросок, Том? Вдвое больше или ничего!
Великан оглядел свое тело, словно сомневаясь в его прочности. Он испытывающе
пнул останки дубового стола, трахнул кулаком по собственным,
толщиной со ствол хорошего дерева, бицепсам и кивнул.
- Я позволю себе, потому что я как раз в форме, - сказал он. - Давай
малыш.
Он шагнул на расчищенный пол перед очагом, осторожно обошел по периметру,
косясь гибельным взглядом на Рода.
- Наш добрый хозяин сказал тебе, что у меня в кошельке есть серебро,
не так ли? - сверкнул глазами Род.
Большой Том не ответил.
- И сказал к тому же, что я - легкая добыча, - задумчиво продолал
рассуждать Род. - Но, он был не прав в обоих пунктах.
Глаза Большого Тома выпучились. Он издал огорченный рев.
- Никакого серебра?
Род кивнул.
- Я так и думал, что он сказал тебе, - его глаза стрельнули в сторону
трактирщика, держащегося у стола с пепельно-серым лицом.
Затем он метнул взгляд назад, и увидел, что стопа Большого Тома направляется
прямо к его животу.
Род отпрянул назад, выбросив вперел обе руки, чтобы поймать пятку
противника и вдохновить ее на еще большие высоты.
Стопа Тома описала четкую дугу. На какой-то миг он повис в воздухе,
молотя руками, затем покатился по полу.
Глаза Рода наполнились болью, когда Большой Том забарахтался, борясь
за дыхание, вышибленное у него полом.
Род шагнул вперед, схватил Тома за грудки, уперся ногой в стопу Тома
и бросил свой вес назад, силком поднимая великана на ноги. Том сразу же
повалился вперед. Род втиснулся плечом Тому под мышку и толчком вернул
великана в вертикальное положение.
- Эй, хозяин! - крикнул он. - Бренди и живо!
Род любил думать о себе как о человеке, на которого люди могли опереться,
но в данном случае было смешно.
Когда Большой Том несколько ожил и ответил на короткие насмешки своих
собутыльников, а посетители несколько восстановили порядок в помещении и
вернулись на свои места, а Род все еще не свершил над трактирщиком чего-либо
напоминающего месть, глаза этого достопочтенного человека заискрились
надеждой. Он снова появился перед Родом, выпятив вперед подбородок
и опустив углы рта.
Род вытянул себя из глубины размышлений, довольно циничных, о природной
доброте человека и сосредоточился на трактирщике.
- Ну, что еще?
Трактирщик с трудом сглотнул.
- Если ваша милость позволит, есть небольшое дело о нескольких сломанных
столах и стульях...
- Столах? - повторил Род.
Он наступил ему на ногу и обвил своей рукой его шею.
- Ах ты, грязный маленький скупердяй! Ты натравил на меня этого буйвола,
ты пытался меня ограбить, и ты еще имеешь наглость стоять тут и
говорить мне, что я еще должен тебе какие-то деньги?
Он подчеркивал каждый довод, тряся шею трактирщика, медленно подталкивая
его к столбу. Тот сделал мастерскую попытку слиться с корой дерева,
но преуспел только в том, чтобы расползтись по столбу.
- И, венец всего этого - мой эль нагрелся! - закричал Род. - Ты называешь
себя трактирщиком и так обращаешься с джентельменом, имеющим свой
герб?!
- Простите, мистер, простите, - застучал зубами трактирщик, вцепившись
в руку Рода с похвальным усилием и негативным эффектом. - Я не хотел
никакого вреда, ваша милость! Я хотел только...
- Да, только ограбить меня! - фыркнул Род, выпуская его и отшвырнув
спиной на стол. - Берегись этой породы, потому что, когда ты становишься
у них на пути, они становятся жестокими. Теперь! Кубок горячего вина с
пряностями к тому времени, когда я сосчитаю до трех, и я, может быть,
воздержусь от вытягивания твоих ушей и завязывания их у тебя под подбородком.
Мигом!
Он сосчитал до трех с двухсекундной паузой между цифрами, и кубок был
в его руке. Трактирщик шмыгнул прочь, прижав ладони к ушам, а Род сел,
потягивая вино и размышляя о том, какой скупердяй этот трактирщик.
Оторвавшись от кубка, он увидел, что на столе лежит половина чесночной
колбасы. Он взял ее тяжелой рукой и запихнул в кошель. Вполне можно
прихватить ее с собой. Это было единственное хорошее событие сегодня.
Он встал и крикнул:
- Хозяин!
Трактирщик тотчас же появился рядом.
- Комнату на одного, с толстым одеялом!
- Комнату на одного, сэр! Тотчас же, сэр! - Трактирщик шмыгнул вон,
все еще кланяясь. - Толстые одеяла, сэр! Безусловно, сэр!
Род скрипнул зубами и повернулся к двери. Он шагнул вон и прислонился
спиной к косяку, уровнив голову на грудь и закрыв глаза.
- Закон джунглей, - пробормотал он про себя. - Если существо выглядит
слабым - терзай его, если же оно окажется сильным - склоняйся перед ним,
дай ему терзать себя и надейся, что оно тебя не сожрет.
- И все же, у каждого человека есть своя гордость, - произнес голос
за его ухом.
Род улыбнувшись поднял голову.
- И ты тут, старый крот?
- Клянусь! Клянусь! - ответил Векс.
Род испустил поток брани, оказавший бы честь даже хмельному матросу.
- Теперь ты себя чувствуешь лучше? - осведомился позабавленный Векс.
- Ненамного. Где такой человек, вроде трактирщика, прячет свою гордость,
Векс? Он, черт возьми, не дает ей показываться. Подобострастность
- да, скупость - да, но самоуважение? Нет, я этого в нем не видел.
- Гордость и самоуважение не обязательно синонимы, Род.
Кто-то потянул Рода за локоть.
Он резко повернул голову, напрягая мускулы.
Это был Большой Том, согнувший свои шесть футов и пять дюймов в доблестной
попытке понизить свою голову до одного уровня с Родом.
- Добрый вечер, господин.
На миг Род молча уставился на него.
- Добрый вечер, - произнес он, наконец нейтральным голосом. - Чем я
могу быть тебе полезен?
Большой Том согнул плечи и почесал в основании черепа.
- Эй, господин, - пожаловался он. - Вы недавно, малость, сделали из
меня дурака.
- Да, - признался великан. - Ты заметил?
- Да. И... Ну...
Он стащил с головы шляпу и закрутил ее в руках.
- Ведь кажется, похоже... ну, господин, вы кончили меня здесь, и это
верно, как евангелие.
Род почувствовал, как его спина подымается.
- Мне, значит, полагается возместить тебе это, не так ли? Оплатить
твои повреждения, я полагаю?
- Э, нет, господин! - отшатнулся Большой Том. - Дело не в этом, совсем
не в этом! Просто... ну... я решил, что я, если вам поможет... то
есть... я...
Он крутил шляпу, придавая ей такие вращения, которые поразили бы тополога.
Затем слова вышли одним духом:
- Я думал, не понадобится ли вам слуга, знаете - своего рода грум или
лакей и... - его голос оборвался.
Он искоса посмотрел на Рода, полный страха и надежды.
Миг-другой Род стоял замерев. Он нерешительно рыскал глазами по открытому,
почти обожающему лицу великана.
Он скрестил руки на груди и снова привалился к косяку.
- Это как же, Большой Том? Не прошло и получаса, как ты пытался ограбить
меня! А теперь мне предлагается доверять тебе как оруженосцу?
Большой Том, нахмурясь, зажал между зубов нижнюю губу.
- Я знаю, господин, это не кажется правильным, но... - он сделал неопределенный
жест руками. - Ну, факт тот, что вы единственный человек из
всех, на кого я подымал руку, который смог побить меня, и...
Голос его снова иссяк. Род медленно кивнул, не сводя глаз с Большого
Тома.
- И, следовательно, ты должен мне служить.
Большой Том обиженно оттопырил нижнюю губу.
- Не должен, господин, я хочу.
- Грабитель, - спокойно произнес Род. - Разбойник. А я должен тебе
доверять.
Шляпа Большого Тома снова завертелась.
- У тебя открытое лицо, - размышлял вслух Род. - Не такое, чтобы прятать
свои чувства.
Большой Том улыбнулся, кивая.
- Это, конечно, ничего не значит, - продолжал Род. - Я знал немало
кажущихся ангелами девушек, оказавшихся первоклассными суками.
Лицо Тома опало.
- Так что ты можешь быть честным - или можешь быть основательным негодяем.
Загадка - век сиди и думай.
Голос у него за ухом произнес:
- Предварительная интерпретация доступных данных указывает на простоватую,
в основном структуру личности. Вероятность того, что этот индивидуум
послужит надежным источником информации по местным социальным переменам
превосходит вероятность того, что индивидуум будет практиковать
серьезную двуличность.
Род медленно кивнул. Он удовольствовался бы и равными шансами. Выудив
из кошелька обрезок серебра - тот слегка пах чесноком - он хлопнул его в
ладонь великану.
Том уставился на серебро в своей руке, затем на Рода, затем снова на
металл.
Внезапно его рука сомкнулась в кулак и слегка задрожала. Его пристальный
взгляд снова встретился с глазами Рода.
- Ты принял мою монету, - пояснил Род. - Теперь ты мой человек.
Лицо Большого Тома раскололось в усмешке от уха до уха.
- Да, мастер! Благодарю вас, мастер! Навек благодарен вам, мастер!
Я...
- Я получил послание, - Роду было крайне неприятно видеть, как перед
ним пресмыкается взрослый человек. - Ты поступаешь на службу прямо сейчас.
Скажи мне, каковы шансы получить работу в армии королевы?
- О, самые блестящие, мастер! - ухмыльнулся Большой Том. - Они всегда
нуждаются в новых солдатах.
"Дурной знак", - решил Род.
- О'кей, - сказал он вслух. - Дуй обратно в трактир, выясни, какая
комната отведена нам, и удостоверься, что там в шкафу нет какого-нибудь
головореза.
- Да, мастер! Сейчас же! - Большой Том заторопился обратно в трактир.
Род улыбнулся, закрыл глаза и привалился затылком к косяку. Он помотал
головой из стороны в сторону, молча смеясь. Он никогда не перестанет
изумляться психологии грубиянов. Как мог этот человек меньше чем за десять
минут перейти от презрения к покорности, ему этого никогда не понять.
Ночной воздух прорезал низкий вибрирующий вой, переходящий в пронзительный
визг. Глаза Рода резко распахнулись. Сирена? В этой культуре?
Звук доносился слева, он поднял взгляд и увидел там замок на вершине
холма.
И там, у основания башни, что-то пылало и пронзительно визжало, словно
"черный ворон", оплакивающий смерть нескольких патрульных машин.
Посетители в беспорядке выбежали из трактира и столпились во дворе,
глазея и тыча пальцами.
- То баньши!
- Снова!
- Нет, все будет хорошо. Разве он не появится уже трижды? А королева
все жива!
- Векс! - осторожно позвал Род.
- Да, Род.
- Векс, там баньши. На стене замка. Баньши, Векс.
Ответа не было.
Затем над ухом Рода зарычало хриплое гудение, нараставшее до тех пор,
пока не стало угрожать разорвать ему голову, и тут оно оборвалось.
Род помотал головой, постучал себя по макушке ладонью.
- Придется мне сделать этому парню капитальный ремонт, - пробурчал
он, - у него и раньше бывали приступы, но те были тихими.
Для Рода было не весьма мудро было идти на конюшню и включать Векса,
пока во дворе было полно зевак: он сильно бросался в глаза.
Поэтому он поднялся в свою комнату полежать, пока все малость не поутихнет.
И, конечно, к тому времени, когда двор опустел, Род уже слишком
удобно устроился, чтобы брать на себя труд спускаться в конюшню. В любом
случае нет никакой причины включать робота, ночь будет тихой.
В комнате было темно, за исключением длинной полосы света самой большой
луны, падающей из окна. Из пивного зала доносились приглушенные бормотания
и клацанья - загулявшиеся клиенты-полуночники пили до поздна. В
комнате Рода было тихо и мирно. Разве что Большой Том, свернувшийся на
тюфяке в ногах постели, храпел, как бульдозер на холостом ходу, издавая
больше шума во сне, чем учинил бодрствуя.
Вот тут была загадка - Большой Том. Род никогда не участвовал в драке,
где его не ударяли бы хоть раз. Большой же Том подставлял себя под
удар всякий раз. Разумеется, он был рослым, но он не должен был быть
настолько неуклюжим. Рослые люди тоже бывают быстрыми ...
Но зачем тогда этот Большой Том затеял драку?
Чтобы наняться к Роду слугой?
И что насчет Эдама и одноухого? Их разговор указывал на то, что они
были на накачке у верфи, что означало в свою очередь, их принадлежность
к пролетарской партии. Как там ее называл этот юный подстрекатель черни?
Да, Дом Хлодвига.
Но если Эдам и Одноухий были представительным образчиком, Дом Хлодвига
был домом, разделившимся в себе самом. Там, кажется, существует две
фракции: одна поддерживает Логайра, юного оратора? - а другая, возглавляемая
Пересмешником, кто бы он там не был. Две обычные фракции, ненасильственная
и насильственная, язык и меч.
Интересно, почему это вдруг Большому Тому захотелось получить должность
дворецкого? Может быть, он хочет подняться по социальной лестнице?
Нет, он не подхалим. Лучшее жалование? Но он, кажется, неплохо преуспевал
как районный тяжеловес.
Чтобы не спускать глаз с Рода?
Род перекатился на бок. Том мог быть вполне немаловажным членом Дома
Хлодвига. Но зачем Дому держать его под колпаком? Они же не могли ничего
подозревать, не так ли?
Если догадка Векса была верна, и Дом поддерживала инопланетная сила,
они определенно могли что-то заподозрить - неважно как.
Но не позволял ли Род снова разгуляться своей паранойе? У него начисто
пропал сон. Все мускулы напряглись. Он вздохнул и скатился с постели:
теперь он не мог уснуть. Лучше включить Векса и поговорить. Род нуждался
в электронной объективности робота, ибо собственной у него было очень
мало.
Большой Том зашевелился и проснулся, когда Род поднял ржавый дверной
засов.
- Мастер? Камо грядеши?
- Просто немного тревожусь за своего коня, Том. Думаю, пробегусь до
конюшни, удостоверюсь, что конюх с ним правильно обращается. Спи.
Секунду Большой Том только пялил глаза.
- Воистину, - произнес он. - Ты очень заботлив, мастер.
Он перевернулся на другой бок и зарылся с головой в складки плаща,
используемого в качестве подушки.
- Чтобы так сильно беспокоиться за коня, - сонно пробормотал он и
снова захрапел.
Род усмехнулся и выбрался из комнаты.
Он наел лестницу в нескольких шагах - темную и старую, но ближе к конюшне,
чем главная дверь.
У подножья лестницы находилась дверь, та, что не часто использовалась
- она застонала, словно лягушка-бык в течке, когда он открыл ее.
Двор был залит мягким золотистым светом трех лун. Самая большая была
лишь немногим меньше земной, но располагалась немного ближе. Она заполнила
собой целых тридцать градусов неба - вечное полнолуние перед равноденствием.
- Отличная планета для влюбленных, - задумчиво произнес Род.
И из-за того, что его глаза приклеились к луне, он не заметил серой
полоски шнура, натянутого чуть выше порога.
Он споткнулся. Его руки метнулись вперед, шлепнув по земле, чтобы
смягчить падение. В этот момент что-то твердое ударило его по затылку, и
мир растворился в снопе искр.
Вокруг него было красноватое свечение, а в голове пульсировала боль.
Что-то холодное и мокрое прошлось по его лицу. Он содрогнулся и полностью
пришел в сознание.
Он лежал на спине. Над ним был сводчатый потолок из известняка, мерцавшего
блестками отраженного света. С потолка до зеленого ковра тянулись
тощие известковые колонны - соединившиеся сталактиты и сталагмиты.
Зеленый ковер простирался во всех направлениях, по меньшей мере на милю.
Он находился в огромной пещере. Свет, казалось, исходил ото всюду, пляшущий,
колеблющийся свет, зажигавший на потолке искры в запутанном танце.
Зеленый ковер расстилался и под ним, он почувствовал его, холодный,
пружинящий и влажный под своей спиной: мох толщиной в три дюйма. Он попытался
вытянуть руку и коснуться мха, но обнаружил, что не может пошевелить
ни рукой, ни ногой. Подняв голову, он попытался увидеть связывающие
его веревки, но тут не было и нити.
Он помотал головой, пытаясь вытряхнуть из нее боль, чтобы мыслить ясно.
- Векс, - прошептал он. - Где я?
Ответа не последовало.
Род закусил губу.
- Брось, железный конь! Ты спишь включенный!
Включенный...
У Векса же был приступ, Род отправился снова включать его.
Теперь он был предоставлен самому себе.
Он вздохнул и улегся на зеленый ковер мха.
Справа от него что-то начал лепетать глухой голос. Род повернул голову.
В голом каменном круге мерцал огонь. Над ним возвышалась тренога,
державшая котел - котел с крышкой, весело бурлящий, с выходящей из крышки
трубкой. С потолка капали капли воды, ударяя по трубке, а под противоположным
концом трубки стояла чаша, собиравшая капли.
Примитивный перегонный куб.
И самогонщик, наверное, восемнадцати дюймов ростом, очень широкоплечий
и вообще коренастый, одетый в камзол и шаровары. У него было округлое,
веселое лицо, блестящие зеленые глаза, курносый нос и очень широкий
рот, изогнутый в озорной улыбке. И, венец всего - на нем была робингудовская
шляпа с ярко-красным пером.
Зеленые глаза посмотрели и поймали взгляд Рода.
- Ха! - произнес человек гудящим баритоном. - Ты пришел в чувство,
чародей!
- Чародей? - нахмурился Род. - Но я не чародей!
- Разумеется, - согласился человек. - Ты не чародей. Ты являешься на
падающей ЗВЕЗДЕ и имеешь коня, сделанного из холодного железа...
- Минуточку, - перебил его Род. - Откуда тебе известно, что мой конь
сделан из железа?
- Мы - крошечный народ, - невозмутимо ответил человек. - Мы живем Дубом,
Ясенем и Терном, Лесом, Воздухом и Дерном. А те, кто живет холодным
железом, жаждут покончить с нашими лесами. Холодное железо - это знак
всего того, что не может нас терпеть, и потому мы узнаем его, независимо
от его формы и обличия.
Он повернулся обратно к своему котелку, приподнял крышку и проверил
- И потом, ты можешь также слышать сказанное в полумиле от тебя, а
твой конь может мчаться столь же безумно, как и ветер и быстрей, ч
...Закладка в соц.сетях
