Жанр: Фантастика
Чародей 2. ЧАРОДЕЙ ПОНЕВОЛЕ
... все были оповещены не больше чем о
суммации фактов и об окончательном варианте плана сражения, плюс была
сообщена новость, что Катарина, в конце концов, отказалась лично вести
войска в бой. Род заметил, что в течение всего совещания Катарина простояла.
Затем они отправились каждый на свой участок: сэр Маррис - в центр,
старый герцог Логайр - на правый фланг, Род - на левый. Бром остался на
холме с Катариной и Гвендайлон управлять битвой в целом, новация, порекомендованная
Родом и принятая Бромом безоговорочно: малыш был могучим
бойцом, но его ноги были слишком коротки, чтобы сидеть на лошади при
столкновении всадников.
Том, когда ему предложили выбор сражаться вместе с нищими или остаться
с Родом, выбрал последний вариант, вероятно, потому, что хотел быть в
гуще боя.
Туан, конечно же, остался с нищими.
Когда он вскочил в седло, Катарина остановила его, положив ему руку
на колено. Род увидел, что она повязала ему вокруг предплечья шелковую
повязку.
Затем ее руки поднялись к нему умоляюще. Туан схватил их и прижал к
губам, потом нагнулся поцеловать ее в губы, затем повернул коня, проскакал,
наверное, метров десять, потом снова повернул.
С миг они стояли замерев: юная королева и белый рыцарь. Затем Туан
поднял своего коня на дыбы, развернулся и галопом поскакал к своему
оборванно-заплатанному войску.
Род тихо улыбнулся.
- Еще не время испытывать самодовольство, Род, - напомнил ему Векс.
Род скорчил гримасу;
- Ты, по твоему, кто? Серчко Пиноккио?
Он обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Гвендайлон, стоявшую
неподалеку от шатра королевы, а затем галопом поскакал на левый фланг.
Он был единственным всадником, идущим в бой без доспехов.
По обеим сторонам поля были полные панцирные доспехи четырнадцатого
века. Но доспехи южан были собраны в твердую, сверкающую стену, в то
время как рыцари Катарины были расставлены группами с промежутком между
ними в двадцать метров вдоль всей длины вражеского строя.
"Да, тут есть несколько дыр, - подумал Род. - И единственная шеренга
пехотинцев позади рыцарей королевы - не слишком благоприятно сравнивалась
с плотными массами за спиной мятежников. Нет, это зрелище определенно
не вселяет уверенности в победу".
Но нищих в поле зрения не было, как и если уж на то пошло, колдунов и
ведьм или эльфов.
Вместо них мятежников ждали несколько неприятных сюрпризов.
Тем временем на южном конце поля протрубил рог. Мятежные рыцари по
сигналу взяли копья наперевес.
Возникла долгая напряженная пауза - затем кони рванулись вперед.
Копыта коней глухо застучали и переросли в грохот горной лавины, когда
две металлические шеренги понеслись навстречу друг другу.
Во время скачки строй северян сплотилсмя в центре до такой степени,
что там рыцари скакали плечом друг к другу, в то время как фаланги оказали
Из строя мятежников раздавались уже торжествующие возгласы, когда те
почувствовали приближение легкой добычи: мятежникам оставалось только
обогнуть строй северян с флангов и таким образом поймать королевскую
конницу в ловушку.
И с победоносным ревом мятежники кинулись обходить конницу северян с
флангов.
Крик разбился на дикие вопли, когда внезапно земля провалилась под их
ногами. Кони вместе с рыцарями провалились и забарахтались в двухметровом
рву.
Эльфы хорошо поработали ночью.
Пехотинцы кинулись бегом на выручку своих господ, но теперь из лесов
по краям поля с воем вырвались нищие, вооруженные кто ножом, кто мечом,
а кто дубиной, и с яростью набросились на пехотинцев.
И все же их сильно превосходили численностью.
Но тут в действие вступили военновоздушные силы. Упряжки из четырех
левитирующих чародеев с юношеским пушком на щеках, поддерживающие под
собой раскачивающиеся корзины. В каждой из таких корзин сидела телекинезирующая
ведьма. Чародеи пускали наобум стрелы в свалку - руки у них были
свободны благодаря кожаной упряжке на поясе. Из корзин вылетали булыжники,
направляемые ведьмами, чтобы ударить с силой, более чем достаточной
для оглушения. Южане в них пускали стрелы, но ведьмы успешно отражали
их, а иногда даже ухитрялись направить их обратно к своим владельцам.
Простая упорядоченная битва теперь превратилась в хаос рукопашного
боя.
Но рыцари юга были все еще очень заняты. Кодекс диктовал, что с рыцарем
мог сражаться только другой рыцарь - пешего солдата могли убить даже
за попытку сделать это, и помоги ему небо, если он попытается и победит.
Поэтому рыцари королевы пробивали себе дорогу наружу из центра вдоль
рядов мятежников, и большое число их погибало по дороге. Но число мятежников,
погибающих в схватке, было значительно больше, потому что Катарина,
подобно своему отцу до нее, сочла подобающим давать своим рыцарям
немного сверхурочного в смысле тренировки.
Внезапно как раз перед Родом в воздухе появился Тоби.
- Мастер Беллоуглас! Герцога Логайра жестоко теснят, ты должен явиться
к нему на помощь!
Он исчез столь же быстро, как и возник. Может быть, это была и не
лучшая форма боевой связи, но она была намного лучше той, которую имели
мятежники.
Род отправил на тот свет своего текущего противника парированием и
выпадом с уколом между нагрудным панцирем и шлемом, затем вывел Векса из
свалки боя.
Он проскакал вокруг рядов на другой конец строя, где долговязая, одетая
в доспехи фигура рыцаря с пылающим мечом как раз закончила прорубать
себе дорогу сквозь войско к Логайру. Один из советников пытался спасти
положение выведя из строя руководство противника. Его меч был странного,
лучистого вида. Род не знал, чем он был, но он был чем-то более страшным
оружием в обличье меча.
Род с ходу влетел в эту сечу, пробороздив себе дорогу сквозь сцепившиеся
пары солдат и нищих, скользя по крови и отсеченным головам.
Логайр заметил надвигающийся удар и вскинул щит, чтобы отразить его.
Меч осветился, бесшумно прорезав щит, но к счастью не задел Логайра.
Старый герцог закричал от боли, когда жар прошел через его щит и доспехи
к его туле, и на миг ослабил свою оборону.
Советник замахнулся мечом для последнего удара...
В этот моент Векс на полном скаку врезался в коня советника. Животное
свалилось, и всадник полетел с воплем ужаса, выбитый меч упал на земь.
Солдаты спешно отпрянули, чтобы их ненароком не задело, когда упадет
магический меч.
Род, без малейшего шевеления совести, развернул Векса и растоптал советника
его железными копытами. Тот издал булькающий звук, поперхнулся,
но вопль все еще продолжал звенеть в голове Рода.
Теперь его совесть начала выступать, но он сумел зажать ее в тиски до
окончания сражения. Повернувшись к мечу, он услышал, как солдаты ахают:
- Колдовство!
- Не! Это всего лишь магия! - крикнул он им в ответ, соскакивая на
землю.
Быстро подняв меч, он снова вскочил в седло.
- Это вовсе не так уж и страшно, не правда ли?
Он бросил меч рукоятью вперед герцогу. Старый вельможа поймал его и
отсалютовал Роду. Тот снова вырвался из рядов.
Вокруг него гремел бой, сталь по стали, кости по хрящам, и никто не
просил пощады. Сцепившиеся армии лежали посреди поля, словно какая-то
огромная, пульсирующая, непристойная амеба.
Над головой эсперы-чародеи повернули и покатили домой, будучи больше
не в состоянии отличать своего воина от врага.
Род носился взад-вперед сквозь боевые порядки - его конь легко пропахивал
себе дорогу через смертную плоть - охраняя трех генералов и столько
рыцарей, сколько мог, командуя, когда мог убрать раненых, добавляя
тяжесть своей руки, чтобы разбить мертвую схватку сцепившихся войск.
Нищие, казалось, безнадежно превосходили солдат в классе, это был их
вид боя. Многих из них убивали, но редко без того, чтобы каждый предварительно
поразил шесть или более врагов, убитых деревянными кольями,
ржавыми мечами, острыми кинжалами и с полнейшим пренебрежением к возрасту
и званию.
Род подумал о Карле Марксе и содрогнулся.
Большой Том уже давно затерялся в битве, но Род надеялся, что с ним
все в порядке.
Потом вдруг в тылу мятежников Большой Том поднялся с ревом "Ко мне!
Ко мне!".
Тысяча нищих кинулась к нему, прорубая себе дорогу сквозь ряды южан.
Идея распространилась, группы нищих повыпрыгивали вдоль всего строя и
начали яростно сжимать амебу войны.
Большой Том прокладывал себе дорогу к весьма определенной цели. Род
нахмурился и привстал на стременах, пытаясь вычислить курс Большого Тома.
Там, в центре битвы, двадцать бешено спешащих пугал яростно трудились,
конструируя какую-то машину, паукообразную треногу, увенчанную непонятных
очертаний поделкой с осиной талией. Это была последняя надежда
советников.
Род трахнул габлуками, и Векс прыгнул, но на этот раз робот отреагировал
медленнее, чем обычно. С чувством страха Род сообразил, что напряжение
боя начало сказываться даже на Вексе.
Конь поскакал через головы сражающихся и пробороздил себе путь к советникам
как раз в тот момент, когда Большой Том прорвался туда с другой
стороны, но с ним была лишь горсточка войск нищих.
Маленький круг заполнил долгий миг затаенного молчания, когда советники
увидели своих палачей.
Затем они взвыли и отступили, образовав тугое кольцо вокруг машины с
яростью и отчаянием в глазах и пылающими мечами в руках.
Мечи советников были смертоносными, но ими надо было попасть для необходимого
эффекта, а нищие умели нанести удар и отскочить целехонькими.
Много нищих пало, но еще больше осталось в живых. Они превосходили
советников числом раза в четыре. С нарастающей яростью они вгрызались в
их ряды.
Советники визжали, рубили и погибали.
Затем внезапно их осталось только пятеро.
Дюрер отвернулся от машины и с воплем отчаяния что-то вытащил из своей
котомки.
Лазерный пистолет.
Род припал к противоположному боку Векса, поставив тушу коня между
собой и советников, зная, что робота можно было поразить только попадание
в голову, и рывком открыл скрытую панель на боку коня. Там было его
последнее средство защиты - лазерный пистолет ДДТ самого последнего образца.
Он нащупал рукоять оружия, слыша пронзительные крики нищих, когда их
ноги срезало по колено, и выстрелил из-за шеи Векса. Его выстрел согнул
ногу Дюреру. Человек-пугало схватился за колено и с воем упал.
Том зарычал.
Нищие усилили натиск. Дубовые колья вращались, сшибая с ног оставшихся
советников...
Колья высоко поднялись, застыли на миг и упали с тошнотворным влажным
чавканьем.
Большой Том заржал победоносным смехом и подхватил меч павшего советника.
Дюрер перекатился и, поднявшись на колено, выстрелил.
Красный карандаш света попал Тому в плечо. Здоровяк зарычал от боли,
завертелся и упал.
Полуползя, полупрыгая, Дюрер бросился к нему, стараясь добиться возможности
беспрепятственно выстрелить.
Род быстро стрельнул по нему навскидку, но промахнулся. Дюрер, быстро
оценив обстановку нырнул за тело павшего воина.
Род вонзил каблуки в Векса.
- Быстрее! Прежде чем он сможет оклематься и выстрелить снова!
Конь прыгнул, лазерный луч угодил ему в брюхо - пустое и стальное -
безвредно.
Но ноги робота одеревенели, голова его наклонилась вперед, даже пока
он был в воздухе.
Род соскочил с коня, когда Векс приземлился, рухнул и покатился по
земле. Он увидел Дюрера, привставшего на колено и наводившего на него
пистолет.
Но в самый последний момент по нему ударило огромное тело Тома.
Дюрер сделал карамболь в землю, и пистолет вылетел из его руки.
То же самое случилось и с пистолетом Рода, и тот, оглядываясь вокруг,
начал лихорадочно разыскивать его.
Большой Том покатился, поднялся на ноги, поднял меч мертвого советника...
но неожиданно споткнулся о труп.
Быстрый как угорь, Дюрер подскочил, поймал выпавший у Тома меч и поднял
его для рубящего удара...
Род прыгнул на противника.
Его плечо угодило Дюреру в живот, развернув этого человечишку кругом,
меч безвредно ударил в землю.
Дюрер оперся на свое оружие, и на миг оставшись в равновесии на ногах,
взмахнул мечом, обернувшись к Роду.
Том заревел и прыгнул, врезавшись в Рода, сшибив его с дороги опускающегося
меча.
Пылающий меч опустился, отрезав Тому плечо и часть грудной клетки.
Род пронзительно закричал, перекатился на ноги и развернулся. Его рука
обхватила шею советника, а колено уперлось ему в поясницу. в следующий
миг что-то треснуло.
Дюрер взвизгнул и обмяк, по-прежнему вереща, меч выпал из его пальцев.
Род бросил его наземь.
Все еще продолжая визжать, пугало шарило в поисках меча.
Род упал на колено и рубанул.
Намозоленное ребро ладони раздавило всмятку гортань и шейные позвонки
Дюрера. Тот издал булькающий звук, задергался в конвульсиях и затих.
Род встал, тяжело дыша, и увидел, повернувшиьс, что плечо Большого
Тома выбрасывает кровь огромными сгустками. Лицо великана исказила безмолвная
гримаса боли.
Род снова опустился, лихорадочно шаря в сумбуре из крови и трупов.
Он наткнулся на брошенный лазерный пистолет, поднял его и повернулся
обратно к Тому. Оставшиеся нищие шатаясь двинулись вперед, но слишком
медленно. Прежде чем они смогли дораться до него, Род нажал на спуск и
срезал еще тонкий кусочек вдоль всей раны Большого Тома, тот пронзительно
вскрикнул.
В этот момент нищие навалились на Рода, молотя его дубинками и кольями.
- Нет! - проскрежетал Том с болезненной пародией на рев. - Отпустите
его, дураки! Разве вы не видите! Он же остановил мне кровь!
Род осел наземь, когда схватившие его руки заколебались, а затем отпустили
его. Он прохромал обратно к Тому, весь в синяках, потирая наихудший
из них - свое едва исцеленное плечо.
Он опустился на колено рядом с тяжело дышащим телом человека, с лицом,
все еще искаженным от боли. Его голову наполнила вонь паленого мяса.
Том вынудил свои глаза чуть приоткрыться и попытался улыбнуться.
- То было... хорошее намерение, мастер... Еще две минуты назад это...
могло бы спасти меня...
Род сорвал плащ, скатал его и сунул под голову Тому.
- Лежи и отдыхай, - проворчал он сквозь ком в грле. - Ты же здоровенный
амбал, ты сумеешь выкарабкаться. И крови ты потерял не так уж и много.
- Нет, - выдохнул Том. - Слишком много потеряно... и... телесный шок.
Его лицо искривилось в спазме боли. Род повернулся к Вексу, хлопнул
его по кнопке включения и нащупал в одном из скрытых карманов коня ампулу.
Он проковылял обратно к Тому, шлепнул ампулой по прижженному мясу.
Том с огромным вздохом облегчения расслабился, когда анестезия начала
действовать.
- Спасибо, мастер, - слабо прошептал он. - Это даст мне, по крайней
мере, безболезненную смерть.
- Не говори так, - лицо Рода застыло. - У тебя впереди еще много валянья
на сене с девахами.
- Нет, мастер, - покачал головой Большой Том, закрывая глаза. - Мое
время пришло.
- Ты не умрешь. Ты оставишь меня в долгу, если сделаешь это. Я этого
не потреплю!
- Чума на то, потерпишь ты или нет, - сплюнул Том, снова оживившись.
- Я теперь не твой, чтобы приказывать и запрещать мне, лордик! Тот, кто
теперь владеет мной, куда более могущественный, чем ты, и в один прекрасный
день он скомандует и тебе тоже.
Он откинулся на подушку, тяжело дыша.
Род молча продолжал стоять на коленях рядом с ним.
Оставшаяся рука Тома пошарила по животу и схватила Рода за предплечье.
- Да, ты теперь у меня в долгу, хоть то и не было моим выбором.
- Не было твоим выбором? - нахмурился Род. - О чем ты говоришь? Ты же
спас мне жизнь!
- Да, и таким образом лишился своей. Но я никогда бы так не поступил
с ясной головой.
- С ясной головой?
- Да. В битве всегда видишь и делаешь первое, что приходит на ум. То
был ты, или я, живущий подольше, служа Дому Хлодвига, и в горячке боя я
выбрал тебя в своем безрассудстве.
С минуту он молчал, хрипло дыша, затем его рука снова сжалась:
- И все же, хоть я и умираю, ты останешься навечно у меня в долгу! И
что не смог отплатить мне, ты должен будешь отплатить моему народу!
Род попытался вырвать руку.
- Нет!
- Да! - глаза Тома широко раскрылись, пылая гневом. - Именно такой
оплаты я от тебя требую! Твоя жизнь - за мою, твоя жизнь, проведенная
здесь, на Грамрае, в трудах на благо моего народа!
- Я не хозяин себе...
- Нет, хозяин, - Том устало откинулся на свернутый плащ. - Хозяин, и
если ты этого не знаешь, то ты - самый настоящий дурак.
- Цена слишком высока, Том. Моя смерть в бою - да, с радостью. Но
жить здесь все свои дни я не могу. Я тоже служу мечте...
- То был и мой выбор, - вздохнул Том. - Мечта или человек. Нет, тогда
выбирай, что тебе угодно.
- Я связан обетом.
- Тогда мой обет тоже на тебе, освобождающий тебя от другого. Теперь
ты должен служить мне и моим...
Лицо умирающего потемнело.
- Я думал, что знаю, что для них самое лучшее... но теперь, когда все
вокруг меня темнеет...
Он вдруг приподнялся, с телом, корчившимся в агонии, харкая кровью.
Род обхватил великана за плечи, поддерживая его.
Спазм прошел. Том слабо вцепился в руку Рода, выдохнув:
- Нет, тогда... твой ум яснее... ты должен решить...
- Тихо, - взмолился Род, пытаясь снова уложить своего раненого товарища.
- Не теряй зря той малости жизни, что у тебя еще осталась...
- Нет! - вцепился в него Том. - Дай мне сказать! Эсперы... Трибунал...
Они своего добьются... сработает... Мы сражаться с ними здесь...
на...
- Тихо! - взмолился Род. - Побереги дыхание я знаю о чем ты говоришь.
Том вытянул шею, посмотрев на него.
- Ты?
Род кивнул.
- Да. Ты только что сказал мне последнюю малость, что мне требовалось.
А теперь лежи.
Том обмяк в его объятиях. Род мягко опустил его, давая голове лечь на
пропитанный кровью плащ.
Том лежал, тяжело дыша.
- Скажи мне... я должен знать... знаешь ли ты...
- Да, знаю, - прошептал Род.
- ДДТ победит. Вы могли сражаться с ними только здесь и сейчас. И вы
к тому же боролись друг с другом.
- Да, - кивнул Том, движение, едва поддающееся восприятию. - Ты...
должен теперь решить... и... мастер...
Он пробормотал что-то слишком слабое, чтобы можно было расслышать, и
с трудом сдержал новый вдох, с открытыми обеспокоенными глазами.
Род нагнулся вперед, приложив ухо к губам Тома.
- Не умирай ради... мечты...
Род нахмурился.
- Не понимаю.
Он подождал, потом спросил:
- Что ты имеешь в виду, Том?
Ответа не было.
Род медленно выпрямился, глядя в пустые глаза и на безвольно раскрытый
рот.
Он коснулся основания шеи - яремной вены.
Долгие минуты он позволял своим пальцам оставаться там, затем медленно
протянул руку закрыть умершему глаза.
Он медленно встал и, повернувшись, пошел прочь, ничего не видя перед
собой.
Потом постепенно взгляд его сфокусировался. Он огляделся кругом на
жалко глазеющих нищих, не сводивших глаз с огромного тела.
В круг, колеблясь шагнула хрупкая стройная фигура.
- М-мастер Беллоуглас?
Род обернулся, увидел и шагнул вперед, тогда как нищие начали приближаться,
чтобы опуститься на колени возле тела Большого Тома.
Род отошел от них с тяжело повешенной головой.
Затем, вернувшись в свой мир, он поднял глаза.
- В чем дело, Тоби?
- Милорд... - лицо Тоби было странно трагичным в своем смущении, когда
он смотрел на группу нищих, встревоженный, непонятно чем.
- Милорд, они просят пощады... Милорд, нам дать им ее?
- Пощаду? О, да. Они же хотят капитулировать, - кивнул Род, закрывая
глаза.
Он повернулся и посмотрел на группу нищих.
- Право, я не знаю. Что говорит Бром?
- Милорд Бром О'Берин говорит - да, пощадить их, но королева говорит
нет. Лорды Логайры же соглашаются с Бромом.
- И все же королева говорит "нет", - Род кивнул, зло стиснув рот. - И
они хотят, чтобы я разбил эти намертво сцепившиеся руки, не так ли?
- Да, милорд.
Кольцо нищих раздвинулось, и Род увидел восковое, неподвижное лицо
Большого Тома.
Он снова повернулся к Тоби.
- Черт! Да, надо дать им пощаду!
Солнце погрузилось за холмы, оставляя небо бледно-розовым, темнеющим
на востоке.
Двенадцать Великих Лордов стояли, скованные цепями, перед королевой
Катариной.
Рядом с ней сидели оба Логайра, Бром О'Берин и сэр Маррис.
Род стоял поодаль, прислонившись спиной к Вексу, сложив руки на груди
и уткнувшись в грудь подбородком.
Голова старого герцога тоже была опущена с глубокой печалью в глазах,
потому что его сын Ансельм, стоял на шаг впереди остальных лордов, прямо
перед королевой.
Катарина держала голову высоко, глаза ее сияли триумфом и гордостью,
лицо раскраснелось от радости и ощущения своего могущества.
Род посмотрел на нее и почувствовал в животе спазм отвращения. С победой
к ней вернулась и надменность.
По знаку Брома о'Берина два герольда сыграли туш. Трубы оторвались от
их губ, и вперед шагнул третий герольд, раскатывая свисток.
- Да будет известно все присутствующим, что сегодня негодный вассал
Ансельм, сын герцога Логайра, поднял злодейский мятеж против Ее Величества
Королевы Катарины Плантагенет, королевы Грамрая, и посему подлежит
суду Королевы, а также смерти за тягчайшее преступление - государственную
измену!
Он скатал свиток и хлопнул им себя по бедру.
- Кто выступит в защиту Ансельма, главаря мятежников?
Наступило молчание.
Затем поднялся старый Логайр.
Он степенно поклонился Катарине, и она ответила на его вежливость пылающим
взглядом, пораженным и разгневанным.
- Ничто не может быть сказано в защиту мятежника, - прогромыхал старый
герцог. - И все же за человека, который с поспешностью горячей крови
поднимается отомстить за то, что он может считать оскорблением своему
отцу и своему дому, можно сказать многое. Ибо, хотя его действия были
опрометчивыми и даже изменническими, им все-таки двигала честь и сыновнее
почтение. Более того, увидев исход своих опрометчивых действий и находясь
под опекой своего герцога и своего отца, он вполне может снова
осознать свою истинную верность и долг перед своим сюзереном.
Катарина улыбнулась, голос ее был - сплошной сироп и мед.
- Значит, милорд, вы хотите, чтобы я освободила этого человека, на
чью голову должны быть возложены смерти нескольких тысяч, снова предоставив
его вашему покровительству и наказанию, вам, который, как показал
сей день, уже не справился однажды с этими обязанностями.
Логайр вздохнул.
- Нет, дорогой милорд! - отрезала она с бледным лицом и сжатыми губами.
- Ты уже взлелеял мятежников против меня, и теперь ты снова пытаешься
сделать это?
Лицо Логайра отвердело.
Туан поднялся с кресла, покраснев от гнева.
Королева повернулась к нему с надменным, высокомерным видом.
- У лорда нищих есть что мне сказать?
Туан скрипнул зубами, с трудом сохраняя спокойствие. Он выпрямился и
степенно поклонился.
- Моя королева, в сей день отец и сын доблестно сражались за тебя.
Так ужель ты не даруешь нам за это жизнь нашего сына и брата?
Лицо королевы стало еще бледней, а глаза сузились.
- Я благодарю моего отца и брата, - проговорил Ансельм ясным ровным
голосом.
- Тихо! - чуть ли не провизжала Катарина, повернувшись к нему. - Изменнический,
злодейский, трижды ненавистный пес!
В глазах Логайров поднялась ярость, но все же они заставили себя
сдержаться и промолчать.
Катарина снова села в кресло, быстро дыша, крепко стиснув подлокотники,
чтобы не дрожали руки.
- Ты будешь говорить, когда я спрошу тебя, предатель, - бросила она.
- А до тех пор храни молчание!
- Я не стану хранить молчание! Ты не можешь причинить мне большего
вреда и я выскажу все! Ты - подлая королева, твердо решила, что я умру,
и ничто не повлияет на тебя! Так убей же меня тогда! - закричал он. -
Наказание за мятеж - смерть! Я знал сие, допрежь понял его, убей меня и
кончай с этим!
Катарина откинулась на спинку кресла, чуточку расслабившись.
- Он приговорил себя собственными устами, - произнесла она. - По закону
страны мятежник дложен умереть.
- Закон страны - королева, - прогромыхал Бром О'Берин, - если она
скажет, что предатель будет жить - он будет жить.
Она стремительно обернулась, в ужасе уставившись на него.
- И ты тоже предаешь меня? Ужель ни один из моих полководцев не станет
рядом со мной в сей день?
- А, кончай с этим! - рявкнул Род, вырисовываясь над троном. - Да, ни
один из твоих генералов не поддержит тебя теперь, мне кажется, это может
тебе дать некоторый легкий намек, что та не права. Но, о нет, не королева!
Как можно? Зачем же устраивать суд? Ведь ты же уже решила, что он
умрет!
Он отвернулся и сплюнул.
- Брось, кончай с этим судебным фарсом.
- И ты тоже? - ахнула она. - И ты тоже станешь защищать предателя,
того, кто вызвал смерть трех тысяч?
- Это ты вызвала смерть трех тысяч! - рыкнул Род. - Благородный человек
низкого происхождения лежит на этом поле убитый, с отсеченным правым
боком, и птицы клюют его, а почему? Чтобы защитить сидящую на троне своевольную
девчонку, не стоящую жизни и одного нищего! Девчонку, которая
является столь плохой королевой, что породила мятеж!
Катарина, дрожа, съежилась на троне.
- Тихо! - выдохнула она. - Разве это я подняла мятеж?
- А кто дал знати повод взбунтоваться своими слишком поспешными реформами
и слишком надменным обращением? Повод, катарина, повод! Нет мятежа
без повода, а кто, как не сама королева, дала его?
- Тихо, тихо же! - тыльная сторона ее ладони метнулась ко рту, словно
она вот-вот закричит. - Нельзя так разговаривать с королевой!
Род посмотрел сверху вниз на съежившуюся королеву. Лицо его искривилось
от отвращения.
Он отвернулся.
- А, меня тошнит от этого! Оставь их жить, на сегодня и так уж слишком
много смертей. Пусть себе живут. Они будут верны тебе без подстрекающих
их советников. Пусть они живут, пусть все они живут. Они теперь усвоили
урок
...Закладка в соц.сетях
