Жанр: Фантастика
Причастные 2. Охота на эльфа
... куда-то: или полковник их всех послал на съедение майору
Платонову, или просто наврал - не было вообще никакого подкрепления. Так или
иначе - мне сделалось скучно. Пятеро против двоих - это все равно, что маленьких
обижать. Но рассусоливать тоже было некогда.
Павленко, ни с кем не посоветовавшись, торопливо плюхнулся на переднее сидение в
лучших традициях советских руководителей среднего звена. Это было вопиющее
нарушение правил транспортировки охраняемых лиц. Во всем мире сидение рядом с
водителем называют местом для тещи (статистика смертных случаев красноречива, в
комментариях не нуждается), и только у нас большинству кажется удобно и почетно
сидеть впереди. На заднем сидении разместились Циркач, Фил и я, а пока Шкипер с
Пиндриком поднимали заднюю дверь и залезали на откидные скамеечки, я, не слишком
долго примериваясь, ткнул полковника Черемисина напряженным указательным пальцем
в основание черепа. Полковник оказался человеком ученым и хорошо тренированным,
он рефлекторно вжал голову в плечи, сильно снижая эффект от попадания в болевую
точку, и пришлось уже более грубо и заметно придавить ему сонную артерию. "Спи,
моя радость, усни!" - напеваю я про себя в таких случаях. А Павленко, убаюканный
Циркачом под параллельным контролем Фила, уснул ещё быстрее. Но с ним мы
поступили нежно, босс должен был очнуться совсем скоро, поэтому, если полковника
бросили как попало, то важную птицу Аристарха Павленко усадили на пластиковый
стульчик, предназначенный то ли для слесарей, то ли для сторожа, и пристегнули
наручниками к металлической опоре.
Потом Шкипер сел за руль, я с ним рядом (заметьте, я хоть и начальник, но не
являюсь охраняемым лицом) и мы сразу обнаружили некоторую проблему: на одной
связке с ключами от машины болтался брелок с клавиатурой - кодовый пульт к
сигнализации. Торопливый поворот ключа в замке зажигания не дал бы нам ничего.
Кроме необратимых изменений в системе питания или ещё где-то. Шкипер понял это
быстрее меня, произнес "Айн, момент!" и полез под капот. Я грустно выбрался из
машины.
- Ну что, фиг теперь отсюда уедем? - поинтересовался я с нарочито небрежной
ленцой, чтоб никому настроение не испортить.
- Глупости какие! - отозвался Шкипер из недр автомобильного чрева.
Пальцы мастера летали по механическим и электрическим внутренностям джипа с
легкостью, доступной лишь пианисту-виртуозу, но в отличие от пианиста, он ещё и
зубами держал что-то важное. Я восхищался этим зрелищем, как впрочем, и другим
процессом: Фил, не теряя времени зашивал мою дырку на ноге безо всякой иголки и
нитки.
- Ну, вот и порядок! - объявил Шкипер, вновь запрыгивая на водительское место.
Прошло не больше трех минут.
Однако ещё некоторое время мы изучали хитрую панель "Навигатора". По количеству
лампочек, тумблеров и клавиш она могла бы соперничать разве что с пультом
управления небольшой электростанции. Но ещё сильнее озадачило нас количество
рычагов между сидениями. Ну, ручка коробки передач, ручник, блокиратор раздатки
и мультипликатор - это понятно. А ещё три штуки зачем? Шкиперу пришлось наскоро
испытать все эти системы. Дабы в ответственный момент не нажать, как поется в
песне, "вместо тормоза на газ".
Один рычаг оказался гидравлическим подъемником шасси и мостов над дорогой - для
повышения проходимости. Второй ещё интереснее - это были выдвижные антикрылья,
прижимающие машину к земле на трассе. Только тут Шкипер удосужился глянуть на
спидометр и обнаружил там цифру "300" в нижнем правом углу. Вряд ли эта
тяжеленная штука могла действительно разогнаться до трех сотен, словно какойнибудь
полуспортивный "додж-вайпер". Для джипа и двести пятьдесят - уже
фантастика. В обычном "патроле", например спидометр размечен до ста
восьмидесяти, в моем "террано" - до двухсот, и он это может, я знаю. Но, честно
говоря, после ста семидесяти начинает отчаянно перегреваться. Джипы не для того
делают, чтобы по шоссе гонять. Но этот "Линкольн" делали для всего сразу, и если
бы третий рычаг выдвигал ему настоящие крылья превращая автомобиль в авиетку,
как в старом фильме про Фантомаса, я бы, наверно, уже и не удивился.
Но удивиться пришлось, потому что третий незнакомый рычаг оказался гашеткой
пулемета. В двойной крыше открывался люк, поднималась маленькая турель, и дальше
ты мог крутить ручкой во всех направлениях, как джойстиком в компьютерной игре.
Удобная штука! Для водителя, потому что под правую руку. Или для пассажиралевши.
Впрочем, жизнь заставит, научишься стрелять хоть с левой ноги. А еще, как
выяснилось, отдельные клавиши управляли двумя автоматическими стволами на
консолях, имитированных под несущие планки верхнего багажника. О том, что у
этого чуда техники стекла были бронированные, а корпус изготавливался не из
тонкой жести, а из весьма толстой и прочной стали, надо думать, титанотанталовой,
говорить уже и не стоило, наверно. Но вот, не удержался - сказал.
Дальше были ворота. Они не очень хотели открываться без хозяина, и опять
подключился Шкипер. Он секунд сорок в резком свете фар копошился перед заросшим
паутиной распределительным щитом, и лишь потом перебежал к противоположной
стене, где красовались два слегка заржавевших штурвала. Надо ещё было
сообразить, в какую сторону их вертеть, одновременно или по очереди, и какие
задвижки при этом следует открывать, а какие не стоит. На это у Володьки ушло
ещё секунд пятнадцать. Любой другой на его месте, думаю, потерял бы не менее
получаса, и в итоге мы все остались бы ночевать вместе с Павленко, а
проснувшись, едва ли смогли бы сказать друг другу "С добрым утром!"
Ворота поднимались медленно-медленно, и если б кому-то пришло в голову плеснуть
в нас оттуда напалмом из огнемета, вряд ли бы мы успели придумать, как спастись,
но оттуда даже пули не залетали и вообще никто не угрожал оружием. Неужели
оцепление - полный блеф? Да нет - вон же стоят двое с "калашами" и в масках. Ёмоё,
маски-то зачем?! От кого им прятаться? Или это так, для устрашения?
Они нас ждали. Но ждали терпеливо. Даже не прячась от света наших галогенок. Мы
с Филом спокойно сели, задраили дверцы и поехали. А эти добры молодцы и ещё
двое, появившиеся с другой стороны, совсем не собирались стрелять... Я вдруг
понял: они уверены, что мы остановимся, один из них сделал короткий шаг
навстречу и дал этакую небрежно-ленивую отмашку правой рукой. Так голосуют
крестьяне на проселке, когда абсолютно уверены: здесь остановится любая попутка.
А как же иначе? Все свои. "Земляк. Подкинь до райцентра, а я тебе стакан
самопляса налью, вон у меня во фляге..." Но нам ничего от них было не нужно. Нам
было с ними не по пути.
Шкипер так резко дал по газам, что ухитрился забуксовать всеми четырьмя колесами
этого монстра, и на маленьком дисплейчике бортового компьютера цифры сошли с
ума, наскакивая одна на другую. Вот тут уже наши встречающие почуяли неладное и
начали стрелять. Мы пригнулись, конечно, но заднее стекло выдержало(!)
несколько(!) попаданий из "Калашникова"(!). Ё-моё! Из чего же оно сделано?! А
потом началась отчаянная пальба по колесам.
- По баллонам могут зафинделить, - заметил Шкипер грустно. - Посадка высокая,
расстояние маленькое, запросто попадут даже в темноте.
- Ерунда, - сказал я, - наверняка у этого "линкольна" колеса бронированные.
- Да, ты прав, - сказал Шкипер. - И я прав: они уже попали.
Очевидно, на панели высвечивалось в числе прочего и давление в шинах, которое
теперь катастрофически пошло вниз и очень быстро сравнялось с атмосферным, но
катастрофы не случилось.
- Что такое бронированные колеса? - спросил Циркач.
Второй раз за один день он проявлял безграмотность в вопросах брони. Но стоило
его пристыдить, и он бы тут же завернул мне какой-нибудь вопрос из области
литературы и искусства. Я бы не смог ответить, а он бы наверняка сказал, что это
ещё в шестом или восьмом классе школьники проходят, так что пикироваться с ним
смысла не было. Я просто объяснил, что бронированные колеса - это стальные обода
под покрышками, на которых в случае прокола (или прострела) можно ехать довольно
долго, правда, уже не так быстро. А нам пока быстро и не светило. Я уже понял,
что выдвижные антикрылья вряд ли сегодня придется испытать.
Шкипер что-то увидел в зеркальце заднего вида и начал петлять как заяц,
соскакивая с узкой асфальтовой полосы, прыгая по кочкам, ловя колесами канавы и
едва не впечатываясь в придорожные деревья. А потом очень близко от нас
разорвалась граната, и все поняли, для чего он это делал.
- РПГ, - констатировал Пиндрик.
- Мазилы, - добавил Циркач.
За поворотом стало поспокойнее. Никто нас не догонял. Выходит, оторвались. Но
ехали мы пока что в никуда. Даже идей никаких не было. Кроме одной: машину эту
надо бросать, хоть и приятно было бы на ней покататься. Очень приятно, но только
в другой обстановке. Для поездки в Москву воспользоваться синей мигалкой, пусть
и полученной официально было не намного умнее, чем применить пулемет (возможно,
тоже полученный официально) на ближайшем посту ГАИ, точнее ГИБДД (или ДПС?) -
запутаешься с этими переименованиями! В любом случае, зону необитаемой чащобы
стоило проскочить поскорее. Дабы в первом же населенном пункте угнать какойнибудь
задрипанный "уазик" - "уазики" легче всего угонять, особенно старые, у
них двери, считай, всегда открытыми стоят. Но до "уазика" доехать оказалось не
суждено.
Дорогу нам вновь преградил человек, на этот раз одинокий и без оружия. Мы не
торопились выходить из машины. Если это примитивная наживка, что ж, дадим изо
всех стволов и все равно прорвемся, сколько бы их там ни повылезло из кустов и
оврагов.
Но это была не наживка - это был генерал-майор Кулаков собственной персоной.
Чуть поодаль мы и машину его заприметили, странноватую, признаться, машину -
маленький корейский джип "Азия", сделанный практически по лекалам американского
"Ренглера".
- Здравствуйте, дядя Воша, - сказал я, выскакивая, едва ли не на ходу. - Это
что, теперь все в управлении на таких ездят? Новая мода? Или "польские" деньги
до сих пор не кончились?
- Да нет, - сказал Кулаков, - это я позаимствовал у местного населения, для
конспирации.
Вопрос про "польские" деньги он просто пропустил мимо ушей.
- Здесь к "волгам" относятся с большим недоверием. Ментовская, говорят, машина
или для начальников, простые володимирские мужики на "жигулях" ездят, чаще на
"нивах", а не простые - на импортных джипах, этим хозяйством здесь никого не
удивишь, хоть на четырехсотом "лексусе" приезжай, хоть на "ламборгини". Вон и у
вас тачка, я смОтрю, неплОхая, вы, рЕбята, впОлне сООтветствуете местным
пОрядкам, - в последней фразе Кулаков отчаянно нажимал на все безударные
гласные, пародируя "вОлОдимирский" говор.
- Ну ладно, до выезда на трассу поезжайте за мной, а там будут две "волги".
Пересядем и по дороге домой поговорим. Поехали. Время!
- Минутку, дядя Воша. Одну вещицу я хотел бы забрать из этой машины и сразу
передать вам.
- Красть грешно, Андрюша, - наставительно произнес Кулаков, а я уже выдернул из
гнезда тяжелую трубку мобильного телефона.
- Возьмите. По нему могут быть интересные звонки. Да и аппарат...
- Что аппарат? Обычный "Филипс" для сотовой...
Но, взяв трубку в руки, Владимир Геннадиевич осекся.
- Нет, не обычный. Ба, да это же аппарат космической связи!
- Ну, а мы про что? - заметил я солидно, хотя первый раз в жизни держал в руках
подобную трубку.
Кулаков объяснил, что если раньше, ещё совсем недавно, для выхода на орбиту
требовался целый чемодан, лежавший обычно в багажнике, то теперь, достаточно вот
такой трубочки. Это новейшая разработка фирмы "Тесла". Но в серию их пустил
именно "Филипс" и совсем недавно. Буквально в этом году. И стоимость такой
игрушки, если он не ошибается, сравнима с ценой очень приличного автомобиля -
тысяч двадцать баксов.
Мы не успели разойтись по машинам, как трубка запела, вызывая желающих на
разговор. Кулаков торопливо включил диктофон, прижал его к динамику рядом с
ухом, крякнув с досады, что не успел кинуть нормальный проводок на выход
телефона, и ответил абоненту:
- Да, я слушаю.
- А зачем ты меня слушаешь, Павленко. Лучше расскажи, где ты.
Я видел, что дядя Воша разрывается, выбирая между двумя вариантами: симулировать
разрыв связи, дабы получше подготовиться к повторному звонку, или попробовать
выжать максимум сведений из этого контакта, ведь абонент может заподозрить
неладное и больше не объявиться. Наконец, Кулаков решился и ответил, пойдя вабанк:
- Я на дороге, Навигатор!
- На какой, к ядрене матери, дороге? С кем ты, Павленко?
- Я не один, - рискнул Кулаков и промахнулся.
- Ты не Павленко, - дошло до Навигатора, а может быть, слышимость стала получше,
но так или иначе, а связь тут же прервалась.
- Можно определить, откуда был звонок? - спросил я.
- Как? - грустно усмехнулся дядя Воша. - По запаху? Если бы все хоть на запись
шло по проводу... Да нет, мы бы все равно не расшифровали цифровые коды. Даже не
смогли бы определить, звонили из соседней рощи или с другой стороны земного
шара. Такие дела, Андрей. Но две важных вещи мы узнали. Навигатор сам звонит
Павленко. И второе: у нас есть хоть и плохонькая, но все-таки запись его голоса
- голоса Навигатора. Для сравнительной фонографической экспертизы сойдет. Дело
за малым - перехватить ещё какой-нибудь разговор этого человека. Знать бы еще,
кто он и где сидит.
- Постойте, - сообразил вдруг я. - А вы про Навигатора узнали из разговора
Павленко с Платоновым? То есть вы нас все время слушали?
- Про Навигатора мы знаем давно. Но, конечно, и вас все время слушали, так что
не надо ничего пересказывать. Лучше сами теперь послушайте...
Разумеется, весь этот разговор происходил уже не у обочины дороги при открытой
дверце "линкольна", в котором тоже могла стоять записывающая или транслирующая
аппаратура, а несколько позже.
Едва закончилась "беседа" с Навигатором, мы прыгнули в свои машины и умчались к
пересечению с трассой - от греха подальше. А уж там быстро пересели в две
"волги". В одной машине с Кулаковым ехали я и Циркач. (Показания Бори Зисмана
представляли для ЧГУ особый интерес). А Шкипера, Фила и Пиндрика вез на второй
машине простой лейтенант-водитель. Шкипер потом рассказывал, что у него вдруг
дико заболела перевязанная левая рука - ну ещё бы! Фил, конечно, молодчина, но
он не господь Бог и мгновенных исцелений даже у него не бывает. А Шкипер тем
более взял да и расслабился, вспомнив про поврежденную конечность, вот вся
накопившаяся боль и вылилась в одночасье, ведь пока там, в кабинете стояли, а
тем более, пока удирали из-под пуль, Володька словно и не замечал ранения. Я,
кстати, тоже. Лишь теперь ощутил, что и меня задело. Разорванную и уже начавшую
срастаться мышцу стало дергать - все тот же эффект сброшенного напряжения, - и я
порадовался про себя, что не мне сейчас нужно давить на газ и на тормоз.
- Ну, вот что, Большаков, - говорил дядя Воша, - времени у нас на самом деле
немного. Я должен срочно в Управление возвращаться. А тебе туда ни к чему.
Поэтому слушай. Во-первых, вот тебе дискета Циркача, только теперь на ней
информация есть новая. Изучите все внимательно и сразу сотрете. Ясно? Во-вторых,
найдите какую-нибудь незасвеченную квартиру. По домам разъезжаться никому
нельзя. Вы в ближайшие дни должны будете залечь на дно и ждать. Кого? А вот
когда дождетесь, тогда и посмотрим. Уверяю тебя, вас будут искать, как минимум,
три организации, и кто из них окажется расторопнее, я предсказывать не берусь.
Одно могу обещать: расторопнее всех трех будем мы, то есть подстрахуем вас. Но
делать это будем очень осторожно. Сам понимаешь, предоставить каждому личную
охрану мы не можем.
- Дядя Воша, - улыбнулся я. - Да вы что? Это ведь мы обычно являемся охраной для
других, уж за себя-то как-нибудь постоим. Или считаете, что мы уже утратили
форму?
- Нет, Андрей, форму вы не утратили, но как это влияет на скорость пули? Такой
вопрос любил задавать один мой знакомый. Он погиб в Сербии прошлой осенью.
Универсальный, между прочим, аргумент. Говорят, например: "Да у него же черный
пояс и уникальное чутье на опасность!" "А как это влияет на скорость пули?" Или:
"Да у него же такие связи, такие деньжищи!.." "А как это влияет на скорость
пули?"
- Я понял, дядя Вош, но неужели кто-то захочет нас физически убрать в этой
ситуации? Мышкин какого-то пацана Глаголева бережет как ценного пушного зверька,
а тут пустить в расход пятерых уникальных спецов...
- Я же сказал, кроме Мышкина, есть ещё Павленко - вы его обидели, а это плохо.
Что вы с ним сделали, кстати?
- Ну, выключили ненадолго. Очень нежно, между прочим, он и не вспомнит.
- Боюсь, он этой нежности не оценит, - сказал Кулаков. - Увидит, что вы пропали,
и обидится. А есть ещё Навигатор. Его вы теперь тоже заинтересуете.
- А Эльф - это эмиссар Навигатора в России?
Кулаков посмотрел на меня уважительно.
- Ну, это если предположить, что Навигатор сидит где-нибудь в Турции, а если он
все-таки наш, расейский, то Эльф просто его партнер, и может сам представлять
уже некую четвертую организацию. А то и пятую - не исключаю. Тут их столько! Уж
больно деньги огромные, ребята...
- Кстати, о деньгах, - сказал я.
- Кстати о деньгах, - повторил Кулаков. - Вы от них много получили?
- Много, - кивнул я, решив пока не конкретизировать.
- Тогда, полагаю, что лучше всего оставить их у меня. Сейф ЧГУ до сих пор не
обворовывали ни разу, да и контакт наш с вами мимолетный. Вряд ли кто-нибудь
отследит. А впрочем, решать, тебе. Хочешь - храни дома.
Я тяжко призадумался. Не хотелось торопиться с ответом. И Кулаков понял:
- Ладно, думай пока. Я с Борисом поговорю.
Циркач излагал генерал-майору Кулакову соображения, появившиеся у него в
результате последних событий, вспоминал детали, о которых забыл сообщить,
сбрасывая информацию на дискету, отвечал на мелкие и порою совсем странные
вопросы типа: "Аникеев часто посещал ночные клубы? Какие?" "Где любил завтракать
Аникеев?" "А Мышкин действительно заядлый охотник?" Циркач знал многое, но не
все. Я же слушал вполуха, поскольку размышлял, можно ли доверить столь огромные
деньги ЧГУ. Ответ был прост: Кулакову - да, генералу Форманову - наверное, тоже
да. А управлению в целом - нет. Ведь ситуация сегодня какая? В любой момент не
то что Кулакова из ЧГУ могут выкинуть, а просто вдруг само ЧГУ исчезнет,
растворится, как прошлогодний снег. И не с кого будет спрашивать наши денежки.
Когда в мафиозных разборках участвуют танки, когда крестные отцы бандитских
кланов, не скрывая своих имен и должностей звонят по прямому проводу в
администрацию президента России, в секретариат ООН, в штаб-квартиру НАТО и чуть
ли не лично Хавьеру Салано, это означает, что власть не только в нашей, но и в
любой другой стране может перемениться в одночасье. Негоже с деньгами
расставаться в такие нестабильные времена! Однако и спать на них не очень-то
хотелось. Ведь всегда найдется отчаянный малый, который ради четверти миллиона
долларов даст тебе во сне по башке чем-нибудь тяжелым, будь ты хоть охраняемым
лицом, хоть киношным супергероем.
В общем, я выбрал промежуточный вариант. Нельзя держать все яйца в одной
корзине. Я так и сказал генералу Кулакову. И он согласился. Короче, на хранение
в сейфы "Контура" отправились мои деньги (все равно до Бадягина ехать некогда);
сто пятьдесят тысяч Циркача (полтинник он оставил, заявив, что прямо завтра
купит себе новую тачку, так как старенький "порш" - хорошая игрушка, но это
баловство, а не рабочая лошадь); и по сто Шкипера и Пиндрика. Все остальное
ребята решили прятать, как умеют, а у Фила вообще были какие-то хитрые и пока
тайные намерения. Таким образом, сумма разделилась ровно пополам. С Кулакова мы
взяли клятвенное обещание выдавать любые суммы по первому же требованию, как в
солидном банке.
А потом я будто проснулся и решил уточнить:
- Ё-моё, дядя Воша! На кого мы теперь-то работаем?
- Считайте, что на себя. Деньги получены, дело сделано, но не совсем так, как
хотелось. Поэтому проблема выхода из-под удара остается для вас открытой.
Понятно? Бывают такие случаи, когда отход занимает на порядок больше времени,
чем сама операция. Мы постараемся вам помочь, но, чует мое сердце, грядет новая
операция. Со всей неизбежностью. А кто за неё будет платить - ума не приложу.
На том и расстались. Причем не в Москве, а на окраине Владимира. Генералу
позвонил лично Форманов и очень не посоветовал въезжать в столицу вместе с нами.
Так что обе "волги" продолжили движение каким-то новым кружным путем, а нас
доставили к вертолету и выдали всем, чтоб переодеться, не новые, но чисто
стираные джинсы и майки - по жаре, которая не ослабевала даже ночью, другой
одежды и не требовалось. Понятное дело, носки и кроссовки тоже выдали. И большие
сумки, как у рыночных торгашей. Спецназовские комплекты вместе с оружием и
боеприпасами приказано было забрать с собой на всякий случай. И, наконец, нас
снова высадили на уже опостылевшем Ходынском поле. Вот так и закончилась эта
история.
Да только на самом деле мы и без Кулакова слишком хорошо понимали: точку в ней
ставить рано. И потому на душе было как-то очень скверно. С одной стороны,
этакие деньжищи заработали - прежде и не мечтали! А с другой - прикоснулись к
чему-то настолько серьезному и тайному, что в эту тайну, как в черную дыру могли
провалиться и наши огромные гонорары, и даже мы сами.
По-моему, ещё ни разу не переплетались в нашей работе так тесно и с таким
размахом уголовщина и политика. Аникеев, Павленко, Мышкин, Свирский - они все
были уголовниками и большими политиками одновременно, и с их подачи этот ряд
можно было продолжить куда как более известными и громкими именами. Вот только
не хотелось.
Глава третья
ГЛАВНЫЙ ВЫСТРЕЛ ТАДЕУША КОСТЮШКИ
А на самом-то деле история эта, как и многие серьезные истории, началась далеко
не сегодня. Может быть, год назад, а может, и больше. Нашей группы она коснулась
осенью девяносто восьмого, когда генерал-майор Кулаков в очередной раз прилетел
ко мне в Бадягино и, посадив вертолет километрах в трех от деревни, с
удовольствием прогулялся по берегу Жидохманки, потом - через заливные луга, где
с покошенной, а где и с перестоявшей, почерневшей от первых морозов травой,
потом - через поля, по разбитому тракторами проселку, утопая сапогами в вязкой
октябрьской грязи. Дядя Воша вначале вежливо поинтересовался, хорошо ли ловятся
окуньки в омутах, а потом раскурил, как водится, не без некоторого усилия свою
отсыревшую, плохо набитую отечественную сигарету и, отравляя дивную свежесть
осеннего воздуха чудовищно ядовитым дымом, сообщил:
- Придется тебе созывать ребят и прямо завтра выдвигаться.
Все это было не оригинально и не ново, собственно, показалось бы очень странным,
если б он приехал, а никакого задания не выдал, и срочность всех этих операций
давно уже никого не пугала - работа такая. Нам, чай, и платят - грех жаловаться!
Но когда Кулаков счел необходимым остановиться на некоторых подробностях, скажу
честно, у меня просто челюсть отвисла.
Я, конечно, понимаю: кризис, дефолт, чехарда в правительстве, напряженность на
Балканах, ожидание коммунистического реванша какого-то там ноября, но, пардон,
господа, не до такой же степени! В общем, Кулаков предлагал нам поработать
практически за бесплатно, на благо родного ЧГУ. Как обычно, с риском для жизни.
И поработать непонятно зачем. С необъявленной конечной целью, и при очень
относительном информационном обеспечении.
Мы сидели на заднем дворе, я на - чурбаке, который только что служил мне для
колки дров, Кулаков на скамеечке под стеной сарая. Я строгал в задумчивости
березовое поленце, пытаясь изобразить нечто вроде древней палицы, и думал, кто
же из нас сошел с ума. Или это просто вся страна с нарезки слетела? И теперь -
хошь не хошь - придется жить в этом сумасшедшем доме, если конечно, не избрать
другого варианта - то есть эмиграции. Денег-то на это у меня бы хватило, да и
специальность такая, что в любой стране без куска хлеба не останешься. Вот
только с языками, мягко говоря, так себе, некогда было их учить. И неохота... Да,
я люблю иногда поездить по свету, но жить могу только здесь, в Бадягине - на
берегу маленькой речки со смешным названием Жидохманка. Между прочим, к жидам
она никакого отношения не имеет, и, спешу заметить, лично я не антисемит, просто
речка жиденькая такая...
Господи, о чем это я? Ведь предлагалось выехать всего лишь на время и, в общемто,
недалеко - в Польшу, в бывшую братскую страну. Я подумал и согласился. Еще
не вполне понимая, каким образом стану уговаривать ребят.
А задание было такое: в относительно конкретное время и в предельно конкретном
месте застать одного очень конкретного человека, опознать его, обездвижить и, не
привлекая (по возможности) ничьего внимания сдать польским властям. Все.
Маленькая тонкость заключалась в том, что это был не совсем простой человек.
Даже совсем не простой человек.
Это был (как выяснилось впоследствии) бывший сотрудник польской разведки Юриуш
Семецкий по кличке Эльф, в восьмидесятом году попросивший политического убежища
в Западной Германии и работавший позднее на АНБ (Агентство национальной
безопасности США), "Моссад", палестинскую разведку "Фарах" (да, да, именно такое
сочетание, хотя документального подтверждения на этот счет и не существовало),
"Сикрет Интелидженс Сервис" и даже МИ-6, а также внештатно он поставлял
информацию нескольким скандинавским спецслужбам и однажды выполнял особое
поручение кубинской "секуритады". В настоящее время суперагент Эльф считался
агентом БНД (Германия). Всерьез его пытались ловить в разное время американцы,
французы и шведы - все безуспешно. Меж тем в результате нелепых случайностей,
(которые едва ли были случайностями), Семецкий в разные годы сидел в тюрьмах
Италии, Турции и Греции. Отовсюду с успехом бежал при не до конца выясненных
обстоятельствах, и однажды был выпущен под залог из тюр
...Закладка в соц.сетях
