Жанр: Фантастика
Причастные 2. Охота на эльфа
...ков, выехав
прямо через ворота на том самом микроавтобусе. Эльф вопреки всякой логике вдруг
передумал оставлять свою машину во дворе приговоренного дома. Вот так раз! Уйти
ото всех подозрений в причастности к теракту - и вдруг так подставиться -
заехать в дом на машине, которая потом исчезнет! Но, очевидно, он просчитал в
уме ещё какой-то, уже совсем немыслимый вариант и пришел к выводу: машину надо
уничтожить, о чем и позвонил нам, уже совсем было собравшимся уходить из дома
пешком.
Мы выбрались на стоянку перед фасадом, и я внутренне ахнул, увидав среди прочих
машин царственно возвышавшийся надо всеми, огромный, как бэтер, и обтекаемый,
как капля, снежно-белый "линкольн-навигатор". Однажды хорошо разглядев вблизи
это сделанное по спецзаказу диво, я бы уже никогда не перепутал обычный,
серийный "навигатор" вот с таким бронированным, тяжеловооруженным, оборудованным
антикрыльями и специальными устройствами повышенной проходимости. Очевидно, этих
машин было сделано всего три: для Аникеева, для Павленко и для Линдеманна. И
покрашены они были характерно - в цвета российского флага. "Хохмачи", как
сказала бы покойная Моника. Хозяева новой России. Кто еще, кроме нас, мог
оценить столь изысканную, тонкую шутку? Ведь едва ли эти трое собирались гденибудь
вместе, да ещё на своих ритуальных машинах.
Когда за углом к нам подсел Эльф, мой первый вопрос к нему был таким:
- Линдеманн - это и есть Навигатор?
Мне хотелось услышать это непосредственно от Семецкого.
- Да, некоторые зовут его именно так.
- И этот бывший русский паренек убивает теперь в России всех подряд, чтобы
упрочить свою власть над нею?
- Примерно так, - согласился Эльф. - Но только он не просто убивает всех подряд,
как это делают бандиты, заметая следы преступлений. Он сознательно и цинично
запустил машину убийств. И эта машина не остановится, пока не выкосит лучших. То
есть самых упрямых и сильных, вроде Аникеева и Свирского. Полагаю, что на
очереди Павленко и Аннамурадов. Мышкин рискует в меньшей степени: он -
приспособленец. А за мной охота идет уже давно, но себе давать оценку как-то
нескромно. Скажу о других: вместе с главными персонами будут десятками погибать
второстепенные: личные охранники, курьеры, бухгалтера, секретарши. Они уже
начали погибать. Машина убийств - страшная штука. И я вижу только один способ
остановить её - отключить запускающее устройство. В данном случае - это
Навигатор. Ладно, поехали.
- А куда мы едем?
- Пока к берегу Эльбы, надо утопить эту машину - по ней слишком легко вычислить,
кто и откуда брал взрывчатку. Не хотелось бы подставлять людей, оказавших нам
серьезную помощь.
- А не проще ли было взорвать её вместе с домом? - спросил Фил.
И Эльф вдруг начал хохотать, удивляясь, как это ему самому не пришла в голову
такая элементарная мысль. Только смех был какой-то искусственный, вымученный.
- Конечно, проще, - сказал он, успокоившись. - Но мне вдруг захотелось
искупаться этой жаркой ночью, вот я и зациклился на утоплении.
- Вам хотелось искупаться в одежде? - вкрадчиво поинтересовался Циркач.
- Не обязательно, - ответил Эльф и захохотал ещё громче, но теперь намного
натуральнее.
Мы сидели в машине вшестером, и в таком тесном коллективе смех оказался
заразительным. Наступила неизбежная в подобных случаях психологическая разрядка.
А купаться в одежде вызвался Шкипер. Вариант, предложенный Пиндриком: уронить
машину с берега, пустив её своим ходом и выскочив в последний момент, показался
недостаточно эффективным. Выпрыгивание на узкую бетонную полосу мола на скорости
сто - удовольствие ниже среднего, даже для такого аса, как Игорь. А если не
дожать скорости, машина упадет слишком близко к берегу и может случайно быть
обнаружена кем угодно.
Короче, Шкипер разогнался на всю катушку, чтобы реально подальше прыгнуть, как с
трамплина, ещё и притормозил ручником, грамотно ставя машину, как говорят
гонщики, в положение "на взлет". В общем, прыжок получился славным, приводнение
мягким, обратный путь Шкипера неспешным, а будущий путь выброшенной нами
консервной банки фирмы "Фольксваген" обещал быть долгим и интересным - на таком
расстоянии от берега её должно было подхватить течением Эльбы и долго
перекатывать по дну к самому устью, где о нас уже никто и никогда не вспомнит.
Эльф с уважением наблюдал за действиями Шкипера, который явно не впервые прыгал
в воду на слабо приспособленных для этого предметах. А на самом-то деле, пока
машина погружается, любой мало-мальски расторопный человек может не только
успеть дверцу открыть (а если заклинит от удара - вылезти через окошко), но ещё
и необходимые вещи из кабины забрать. У Шкипера вещей в кабине по определению не
было, поэтому он поплыл к берегу свободно, легко и с достоинством. А воздух так
и не остыл над водою, хотя солнце давно уже село. В этом Гамбурге было жарко,
как в Турции. Одежда, вне всяких сомнений, должна была высохнуть за пару часов,
даже среди ночи. Из солидарности со Шкипером, да и просто чтобы расслабиться, мы
все разделись и полезли купаться. Вблизи одного из крупнейших в мире портов вряд
ли вода могла быть слишком уж чистой, но по темноте этого не видно - и слава
Богу. А вообще искупались хорошо. Приятно было.
Потом мы сидели на берегу, обсыхали. Фил и Семецкий курили, а мы просто смотрели
вдаль на разноцветные огни порта. Пахло почему-то совсем не сгоревшей соляркой и
не мазутом, а пряностями, сдобными булочками и какао. То ли стоял где-нибудь под
разгрузкой пришедший из Индии или Африки корабль с кондитерскими изделиями, то
ли эти ароматы доносил до нас ветер из ближайшего кафе. Но так или иначе,
далекие ночные огоньки, белые, синие, желтые, зеленые, розовые, красные -
казались сладкими цукатами в темно-шоколадной коврижке.
- Скажи мне, Юра, - я решил спросить напрямую, - убийство Дитмара - это и есть
то, что ты давно задумал?
- Да, - кивнул он, - это не экспромт. Ради этого я и влез в ваши российские
дела. Может быть, именно ради этого уже погибло немало людей. Но я поклялся
остановить машину убийств.
- Это я уже понял, Но беда в другом, Юра. У нас есть приказ помешать тебе любой
ценой.
И кто тянул меня за язык - не знаю. Второй раз подряд я сознательно выбалтывал
служебную тайну. Однако теперь, когда все дошло до края, я уже не мог молчать.
Эльф не собирался оставлять нас одних. И мы могли обсудить проблему только так,
при нем. А если честно, я и не хотел ничего обсуждать без Эльфа. Я до сих пор не
знал, на кого он работает, но сам уже давно был на его стороне. А от того, что
мы не видели глаз друг друга, мне было намного легче говорить.
- Помешать тебе любой ценой, - повторил я.
- Знаю, - сказал он. - Ваше право поступить так, как вы считаете нужным.
Дистанционник у вас в руках. Взрывчатка куплена на ваши деньги. Вся
подготовительная работа выполнена вами. Так что - вперед! Можете вызывать
полицию и все отменять. Можете позвонить на виллу, предупредить охрану о срочной
эвакуации, а потом рвануть пустой дом - и красиво, и совесть чиста. А уж Ахман
со товарищи возьмет на себя ответственность с радостью. И даже сам товарищ
Аджалан, не исключено, вынесет вам благодарность, телеграммку пришлет из далекой
островной тюряги...
- Перестань, Юра, - сказал я, - мне сейчас очень трудно. Я солдат, и привык
выполнять приказы.
- Я знаю, - повторил он.
И меня прорвало:
- Откуда ты все знаешь?! Ты следил за нами раньше, чем мы начали работать? Или у
тебя прослушка во всех кабинетах ЧГУ?
- Нет у меня никакой прослушки, и агентуры нет. Я - герой-одиночка. И от
большинства своих врагов отличаюсь всего лишь умением думать. Не то чтобы они
совсем думать не умеют, просто у меня это лучше получается. Я не знаю, кто
конкретно давал вам задание, не знаю, как оно звучало. Но суть этого задания я
вычислил, как вычислил и вашу подчиненность ЧГУ. Павленко, например, знает, кто
дал вам это задание, но он не способен догадаться о сути. Поэтому ему и не
суждено спасти своего разлюбезного Навигатора.
- Павленко знает, кто послал нас сюда? - искренне удивился я. - А это-то тебе
откуда известно?
- Элементарно, Ватсон! Павленко знает обо всем, что творится в России. Он - один
из тех, за кем до сих пор сохраняется привилегия - звонить лично президенту по
прямому проводу. В исключительных случаях даже ночью. Так что, судите сами...
- Слушайте, о чем мы говорим? - спросил Фил. - Если ещё есть время для бесед, я
предпочел бы выяснить другое: после гибели Линдеманна что случится со всеми
этими проклятыми траншами, инвестициями в торговлю, контролем над рынками,
налоговой системой, ну и так далее. Что будет с экономикой России?
- Ничего хорошего, - честно признался Эльф. - Жуткий бардак начнется. Передел
собственности. Инвестиции временно прекратятся. Какие-нибудь бандиты постреляют
друг друга. Товарооборот резко уменьшится. Доллар скаканет, наверно. Цены
поползут вверх.
- Еще один август 98-го? - спросил Циркач.
- Не совсем, но что-то вроде.
- Так это же паршиво! - не удержался Шкипер всегда рубивший, правду-матку с
плеча.
- Паршиво, - согласился Эльф. - Но если Дитмар останется жив, будет намного
хуже.
- Ой ли! - сказал я, не дав ему продолжить и развить эту мысль. - А может, дело
не в этом?
Эльф мужик умный. Даже слишком, заболтает кого угодно. Разрисует картину
умирающей российской экономики - попробуй потом поспорь с ним! Вот я и намекнул
ему совсем на другое.
- В чем ты меня подозреваешь, Крошка? В сведении личных счетов? Да, он увел у
меня Нику. Это было девятнадцать лет назад. Признаюсь: я не простил ему до сих
пор. Такие вещи срока давности не имеют, просто потому, что это вообще не
преступление. Но ты ещё слишком многого не знаешь.
С Балтики налетел порыв влажного ветра, волны глухо ударились о мол, Эльба точно
вздохнула на пару с Юриушем Семецким.
- Помнишь, я говорил тебе, что Димыч не раз и не два мечтал убить меня, а я -
его. Про Костика Жилу я вам тоже рассказывал, а ведь это тот самый человек,
которого Димыч кинул. На деньги Костика он и взлетел. А не вернул ни цента. Ни
гроша. Бандит Жила за голову Линевича готов был отдать все, и в восемьдесят
восьмом, когда он вышел на свободу и, пользуясь новыми временами, сумел утечь за
рубеж, он очень быстро разыскал меня. Кто мог знать лучше всю подноготную Димы
Линевича? Ведь я занимался этим уже восемь лет с упорством, которому позавидовал
бы и сам Остап Бендер. Ну, я и передал Жилину всю информацию о Линевиче. Надеясь
на хорошее вознаграждение, а главное - на месть чужими руками. Но... Вы уже знаете
эту историю - бандитская логика далека от общечеловеческой. Получив всю
информацию, Жила решил для начала устранить источник, дабы, кроме него, уже
никто не сумел им воспользоваться. Результат той попытки известен... А Димыч опять
вышел сухим из воды. Но про мой контакт с Жилой он узнал. Все понял и придумал,
гаденыш, ответный ход. Через третьих, точнее через тридцать третьих подставных
лиц, он заказал мне очень высокооплачиваемый теракт на Ближнем Востоке. Я
работал тогда на "Моссад", и взялся с энтузиазмом, очень хотелось показать
обезумевшим в очередной раз арабам, что, убивая других, рискуешь быть убитым и
сам. Причем, строго по той же схеме. Теракт был задуман жестокий, и вряд ли ктото
кроме меня за такую гадость взялся бы ... До сих пор не знаю, как ему это
удалось - вне всяких сомнений, ценою нескольких жизней, - но за пару часов до
начала операции произошла немыслимая рокировка. В теракте, которым руководил
лично я, появились абсолютно незнакомые мне исполнители. Был взорван автобус в
Иерусалиме. Автобус, полный евреев, в том числе и детей. Мои отношения с
"Моссадом" на том и закончились. Точнее, начались совсем другие отношения. Я был
объявлен позором еврейского народа. Петлял тогда, как заяц. Отсиживался в
итальянской тюрьме, а там не слишком хорошо кормили... Они охотятся за мной по сей
день. А что это значит, если за тобой всю жизнь охотится "Моссад"... Спросите у
Эйхмана, когда попадете на тот свет. И вот этого я тоже не прощу Линевичу
никогда.
Эльф помолчал, прислушиваясь к рокоту волн.
Гамбург - морской порт, но стоит не на Балтике, а в эстуарии Эльбы. Однако
широченная и уже солоноватая в этих местах река ведет себя совсем по-морскому. А
ночной прибой звучит как-то особенно зловеще.
Потом Семецкий спросил в пространство:
- Рассказывать дальше?
Никто из нас не ответил, да ему и не нужен был ответ.
- Димыч кидал всех. Его одноклассник Коля Демидов, небезызвестный ныне человек в
вашей президентской администрации, тоже помогал ему удирать из страны. И Жилу
держал на зоне до упора. Дождался благодарности? Как же! Сегодня у них война
компроматов и вооруженный нейтралитет. Один сидит в Кремле, объевшийся властью,
другой - в Гамбурге на несуразно огромных деньгах, уже не помещающихся под
жопой. Кто круче, не понятно, но каждый мечтает лишь об одном - сожрать другого.
Они готовы не просто на убийства ради этого. Они рвут на куски зубами всех, кто
встает на их пути, чтобы на финише разнести в клочья друг друга... Да, я тоже
убивал людей. Но, как правило, защищаясь. Димыч - почти всегда нападая, а если и
защищался, это все равно выглядело как упреждающий удар. Он как начал с того
наглого турка на границе, так и не сумел остановиться. Турок ведь просто деньги
хотел отнять, а Димыч его шлепнул, не задумываясь. И так всю жизнь. Он убивал
первым. А когда не то что бы для жизни, а просто для его власти возникла
малейшая угроза, он решил всех перессорить насмерть и с этой целью сфабриковал
три одинаковых фальшивки, одновременно в трех странах. Этот гениальный интриган
распространил такой текст: "Братва угрожает Королю рынков. Если его убьют,
рыночной экономике в России придет конец". Вся гэбуха в России стояла на ушах,
кому надо, поняли, что Король рынков - это Димыч. Но что сам Линдеманн это все и
написал, не догадался почему-то никто. Зато в итоге пошла стрельба по Аникееву и
Свирскому. Сценарий сработал.
Эльф ещё немного помолчал. Потом добавил со вздохом:
- Наверно, большая серьезная экономика строится именно по таким законам. Но я не
занимаюсь экономикой. По роду своей деятельности я занимаюсь людьми. И таких
людей, как Линевич, я считаю своим долгом уничтожать.
Потом добавил после паузы:
- Сегодня уже неважно, что Ника по-прежнему любит его. Она просто не понимает,
не может понять, что любит другого Дитмара, того, который перестал существовать
много лет назад, превратившись в настоящее чудовище, в адскую машину, грозящую
смертью всем вокруг. Гибель Димки Линевича, конечно станет трагедией для Ники,
но у неё останусь я, и сумею помочь. А вот окончательная победа Навигатора - это
будет кошмар пострашнее и помасштабнее. Для всех, в том числе и для Ники. Я
много думал над этим и, наконец, принял решение. Всё, ребята. Теперь вы решайте,
как поступать. Приказ - дело серьезное, но если честно, мне кажется, что каждый
из вас - тоже своего рода герой-одиночка.
Он попал в яблочко. Мы, конечно, уникальная группа. Но, может быть, в том и
заключается наша уникальность, что каждый в этой команде - герой-одиночка. И я
вдруг понял, зачем Кулаков собрал тогда всех пятерых вместе возле этого гаража в
Медовом переулке. Он уже чувствовал: Эльф будет перевербовывать нас, и не
деньгами, а исключительно силой своего обаяния. И дорогой наш дядя Воша надеялся
по наивности, что каждому в отдельности будет стыдно перед остальными отказаться
от выполнения приказа. И что хоть один из нас не сломается и сумеет убедить
других, что долг выше совести, а офицерская честь выше морали.
Дядя Воша ошибся. Он, наверно, забыл, что бывшие кадровые офицеры спецназа
тогда, в Чечне вылетели из регулярных частей как раз за невыполнение приказа.
Приказа, который противоречил нашим представлениям о совести и морали. Мы и на
этот раз оказались единодушны все пятеро. Мы остались вместе с Эльфом - до
конца.
4
Время до утра он предложил убить на Рипербане. Это было не слишком оригинально,
зато довольно полезно для нас. Перед последним аккордом серьезной и грязной
(чего греха таить!) работы, самое лучшее - расслабиться, забыться, выкинуть все
из головы. Тогда в нужный момент достигаешь максимальной собранности. А кто мог
знать, что ещё ожидает нас наутро в этом безумном, безумном, безумном деле? (Или
в знаменитом фильме Стенли Крамера слово "безумный" повторено четыре раза?)
Яркие картинки той ночи запомнились надолго. Рекламные вывески мерцали,
вспыхивали и рассыпались на сотни сверкающих брызг во всех направлениях. В
общем, света было больше, чем днем. Мы мотались из кабака в кабак, из одного
секс-шоу в другое... Индивидуальные кабинки и номера с девочками нас пока не
интересовали, но похоже было, что закончится все именно этим. Циркач в своей
излюбленной манере приступил к тесным контактам с профессионалками и
любительницами практически сразу. То есть иногда он выхватывал девушек из зала и
тащил куда-нибудь в туалетную комнату, иногда после особенно эффектного танца
догонял артистку за кулисами. И, по-моему, всякий раз обходился без денег. А
вообще платил за все Эльф и только переживал, бедняга, ужасно, что мы до
смешного мало пьем, а я так и вовсе отказываюсь от спиртного.
- Вы половину кайфа теряете, ребятки, - повторял он, принимая внутрь очередную
порцию какого-нибудь коллекционного напитка.
В эту ночь Эльф пил только коньяк. Причем все время разные марки, но с выдержкой
никак не меньше двадцати пяти лет. А девчонки липли к нам все настойчивей и
настойчивей. Иногда изысканно разодетые, иногда условно прикрытые лоскутками и
ленточками, а иногда просто голые. Некоторые были дивно как хороши, некоторые -
просто безобразны. Но даже в безобразии своем одуряюще сексапильны и
многоопытны. Те же, что выступали на сценах, вертелись вокруг шестов в
ресторанных залах или запрыгивали в танце к нам на стол, были всегда с
прекрасной кожей, юные, гибкие, в меру спортивные, в меру упитанные и очень
миловидные.
Под конец, уже ближе к рассвету, мы почувствовали себя пьяными от этой
эротической чехарды, и я, наконец, позволил ребятам махнуть граммов по сто
очередного потрясающего коньяка, кажется, это был "Курвуазье Эмпериаль". Хуже не
будет. Было ведь ясно, что спать не придется вовсе, и небольшая доза спиртного
могла их даже взбодрить. Это подтвердил и наш всеобщий персональный доктор,
который сам, как выяснилось позже, уже накатил где-то граммов двести тайком от
меня. Неслыханно! Но я простил ему. А себе я заказал, понятное дело, лишь
крепкого кофе и оглоушил три чашки подряд.
Эльф к этому моменту дозу набрал изрядную, он был в ударе и не очень-то считал,
сколько выпил, особенно когда слизывал свой дорогущий коньяк с грудей или лобка
какой-нибудь очередной и тоже не слишком дешевой красавицы. Поэтому, поглядев на
мой кофе, Юра сказал:
- Нет, это уже не поможет.
И запил пепси-колой три больших голубых таблетки.
- Что это было? - спросил я.
- Неважно, - сказал он. - Жуткая, очень вредная гадость. Зато уже через час буду
снова, как огурец.
- Жаль, Фила нет, ему было бы интересно, - сказал я.
Фил к тому времени нашел девушку своей мечты, радостно сообщил, что её зовут
Роксана (девушка не возражала), и "молодые" удалились в уютный номер. Доктор наш
выпил больше остальных ребят, поэтому пока был свято уверен: перед ним та самая
потерянная шлюшка с Савиньиплатц. Я понимал, что с ней он выпьет еще, скорее
всего шампанского, и тогда обнаружит, что его сегодняшняя партнерша - это и есть
его жена Роксана. Каждый сходит с ума по-своему. Ночь катилась к финишу, и
Пиндрик со Шкипером тоже отправились ставить победную точку в отношениях с
женщинами. Пиндрик продекламировал, вспоминая анекдот о поручике Ржевском:
- Плывет по морю клипер, на клипере шкипер, у шкипера триппер. Не боишься?
- Ерунда! - сказал Шкипер. - Мне тут одна русская девчонка поведала. Наши так и
зовут эту улицу - Триппербан. Одни болеют, другие не болеют. На все воля Божья.
- Может ты и прав, - философски заметил Пиндрик. - А давай-ка, чтоб все было почестному,
возьмем одну девочку на двоих. Уж лечиться, так вместе!
Кажется, они так и поступили. Не из экономии, а из солидарности. И ради
эксперимента.
Только Циркач сидел теперь за столиком вместе со мной и Эльфом, заявив, что уже
никого и ничего не хочет. Он тупо смотрел на очередное разнузданное шоу под
тихую вкрадчивую музыку и удивленно бормотал:
- Не возбуждает! Ну, совсем не возбуждает.
- Все, братец, - констатировал я, - ты, наконец, объелся. Шесть партнерш за одну
ночь - это все-таки перебор.
- И это, ещё не считая тех, которые меня заводили, но не отдавались, - почти
застонал Циркач.
- Коньячку? - предложил Эльф.
- Не хочу, - вяло отозвался Борька. - А впрочем... Давай! Вдруг поможет.
И Циркач принялся вдумчиво потягивать "Эмпериаль", вдыхая аромат и закатывая
глаза от неземного блаженства, словно кто-то ему под столом делал минет.
- Хорошо погуляли, - резюмировал Эльф. - Ты-то хоть получил удовольствие,
аскетище? Не пьет, не курит, женщин только щупает робко, как мальчик... Что за
жизнь у тебя, Крошка? Может ты и не человек вовсе?
Я посмотрел на него долгим взглядом. На что намек? На мои алкогольные экзерсисы?
Знает ведь наверняка. Этот - все знает. Но говорить о собственной
феноменальности сейчас не хотелось, и я мгновенно перевел стрелку.
- Я-то человек, а вот ты, Юра... Ты так и не объяснил нам, на чьей стороне
играешь.
- Хорошо! - Эльф был все-таки уже пьян и говорил хоть и четко, но с неумеренной
аффектацией. - Хорошо, рассказываю. Только слушай внимательно и не переспрашивай
потом. Я уже объяснял тебе, что на этой планете есть две противоборствующих
силы. Если угодно, добро и зло, если угодно, демократия и тоталитаризм, если
угодно, стремление к порядку и стремление к хаосу, назови, как хочешь, но силы
все равно две. Конфессии, концепции, государства, партии, нации - это все
лирика. Есть две силы, которым не можно победить друг друга. Победа одной из них
означает конец света. В противостоянии заключено равновесие. Но проклятый
технический прогресс дает все больше шансов смещать естественное равновесие в ту
или иную сторону.
Он сделал паузу, хотел ещё выпить, потом вспомнил, что после таблеток уже не
пьет. И продолжил:
- Во все века кто-то должен был следить за борьбой титанов. Назовем этих людей
третьей силой. Они всегда действовали предельно аккуратно и незаметно, но
сегодня, приходится вмешиваться все активнее и активнее. Иначе - хана. Вот и
все. Так что я ни на чьей стороне. Я - на стороне жизни. И против смерти.
Понятно?
- Более-менее, - пробормотал я растерянно.
Потом все-таки нащупал следующий вопрос:
- И где же находится центр этой контролирующей всех организации?
- Не здесь, - серьезно сказал Эльф. - Он и не может находиться на Земле.
- А-а, - разочарованно протянул Циркач, напоминая о своем присутствии. - Ты -
инопланетянин!
- Сами вы инопланетяне, - обиделся Эльф и цинично затушил сигарету в фужере с
недопитым коньяком стоимостью четыреста долларов за порцию. - Я связан с Землей
гораздо сильнее, чем вы. Просто вы живете здесь впервые, а я в девятнадцатый
раз.
Даже Циркач не нашелся, что ответить, а я глупо спросил у этого самозванного
Дункана Маклауда:
- Ты бессмертный?
- Все люди бессмертны, - скучно ответил он, - только не все знают об этом.
Я поморщился, уже готовясь спросить, какой именно из христианских церквей он
отдает предпочтение, но продолжение оказалось неординарным.
- Дослушай, Крошка. Не все знают о своем бессмертии. Я - знаю. Достаточно давно
и наверняка. Заметь, не верю, а знаю. Такое знание называется Посвящением. С
большой буквы. А такие люди, как я, - Посвященными. Посвященных намного больше,
чем принято считать. Но только некоторые из них, называемые избранными, умеют
после смерти возвращаться назад, на Землю. Вот они-то и осуществляют контроль за
равновесием в мире.
- Здорово, - сказал Циркач, почти увлекшийся этой байкой. - Значит все-таки
центр вашего тайного общества где-нибудь на Тау Кита?
- На Тау Кита - погода не та, - задумчиво проговорил Эльф и небрежно прикурил
новую сигарету от указательного пальца. Как от зажигалки.
- Браво, - апатично похлопал Борька. - Ты готовил этот номер к шестидесятилетию
Советского цирка?
И мне вдруг подумалось, что он со своими девочками тоже выпил не сто граммов
коньяка, а раз в пять больше. Я не мог поддержать ироничного настроя Циркача.
Потому что ясно видел собственными глазами: не было никакого фокуса - просто
человек прикурил сигарету от указательного пальца. Потому что он не совсем
человек.
- Видите ли, других обитаемых планет в том смысле, как вы себе представляете, не
существует в природе, - зачем-то начал объяснять Эльф. - Есть только разные
уровни бытия. Их всего десять, но сейчас не об этом речь. С Земли, то есть с
первого уровня бытия люди, умирая, переходят на второй, и вот оттуда мы умеем
возвращаться обратно. Но, к сожалению, даже мы, избранные, до сих пор не
научились на втором уровне бытия находить своих погибших друзей, которые не были
Посвященными. Вот такая беда. Научиться бы! И можно больше не возвращаться.
Честно говоря, я уже устал от этих перелетов.
Эльф говорил спокойно, буднично, словно речь шла о регулярных рейсах Москва -
Берлин, а не о жизни и смерти.
- Мне кажется, я уже выполнил свою миссию. Вот только очень больно оставлять на
Земле Нику...
Потом он внезапно, оборвал сам себя.
- Все, ребята, я пошел в душ. И вы собирайтесь потихонечку. Каких-нибудь два
часа осталось. Надо быть в форме.
И он действительно был в форме - бодр и подтянут, когда мы, покинув утомленный,
засыпающий на глазах Рипербан, поехали в офис маленькой фирмы в районе Альтона,
в удобной близости от объекта.
Эльф намерен был позвонить Линдеманну часов в семь утра, когда тот, по расчетам,
собирался ехать из аэропорта домой, но хитрый Димыч опередил давнего соперника и
позвонил сам в половине седьмого. Не из аэропо
...Закладка в соц.сетях
