Жанр: Фантастика
Причастные 2. Охота на эльфа
...т, нам будет
легче общаться на переговорах.
В словах Циркача было больше эмоций, но присутствовала и некоторая логика. В
общем, мы поехали к дому. Двух долдонов там уже не было, но мы все равно
проявили максимум осторожности, открыли подъезд ключом и стали подниматься.
Недалеко мы поднялись. На площадке второго этажа, сразу за поворотом лестницы
лежало тело. Его не пришлось долго рассматривать с целью опознания.
Циркач сдавленно вскрикнул, и я отметил, как его рука автоматически скользнула к
ремню на поясе сзади - в поисках пистолета. О медицинской помощи - хоть первой,
хоть двадцать первой - речь уже не шла. Это с одного взгляда стало понятно не
только Филу.
У Моники Штраус было перерезано горло - по-восточному, широко и страшно. От уха
до уха. А кровищи-то натекло! Из-за легкого наклона площадки алые ручейки
убегали не к ступеням лестницы, а к дверям квартир.
- Полчаса прошло, как минимум, - тихо проговорил Фил. - Убийц уже не найти.
Я не стал спрашивать, как он это определил.
Мы просто, не сговариваясь, взлетели наверх. Дверь была распахнута, квартиру эти
гады обыскивали грубо и в явной спешке. Искали что-то свое, очень хитрое. Ни
наши комбезы, ни даже оставленные частично боеприпасы их не заинтересовали.
Кстати, и пакет из Москвы мы благополучно обнаружили в почтовом ящике. Конечно,
он был от Ахмана. И правильный вор коротко распоряжался (по-русски!): мол,
промедление в выступлении смерти подобно, а что взрывать - непринципиально.
Главное, чтобы наверняка и шуму побольше. На своем языке он тоже написал что-то,
даже больше по объему, но это было за пределами нашего понимания.
Вот так.
До встречи оставалось полчаса.
Вообще-то мы собирались явиться туда в пижонских костюмах и практически без
оружия. Но теперь все вслед за Циркачом передумали. Они сами заставили нас выйти
на тропу войны, и экипироваться стоило всерьез. Пусть делают выводы, какие
хотят. С автоматами на перевес не пойдем, конечно, но готовы будем к любому
повороту событий. В конце концов, сколько можно терпеть всю эту бессмысленную
жестокость?
Была охота ездить куда-то по их указке! Привезут взрывчатку, оплатят. Ну а мы её
прямо на месте и рванем. Нет, детский городок не обидим, отойдем чуть в сторонку
и разнесем в пух и прах все это змеиное гнездо с вагончиками и грузовиками. А
курды пусть потом объявляют в газетах и с телеэкрана, что ответственность за
взрыв берут на себя. Товарищ Ахман, тебе же все равно, что именно разрушат и
кого убьют при этом. Правильно? Тебе же главное - шуму побольше!
Мы уже подъезжали к месту встречи. И все сильнее наливались злостью. Нормальной
такой, почти спортивной злостью. Только Циркач был чуточку серый с лица, и за
его поступки я боялся больше, чем за других.
Мы приехали раньше всех. Машину поставили возле самого пустыря - прятать её было
не от кого и не за чем - и отправились на рекогносцировку. Стратегическим
центром этого места можно было считать большой амбар из прочных бревен, где
хранилось сено и прочий корм для скота. Вторым естественным укрытием в случае
начала боевых действий можно было считать, выражаясь по-восточному, своего рода
арык, то есть канаву с проточной водой. Через неё перекинут был деревянный
мостик. Кроме этого имелись небольшие сарайчики в каждом загоне - у осла лениво
жующего траву из кормушки, у коз, бродивших по лужайке, у свиней, попрятавшихся
внутрь - от жары, что ли? А ближе к дороге стояли полукруглые металлические
контейнеры для мусора, и в углу двора располагались курятник и маленький пруд с
утками. Все это на крайний случай тоже можно было использовать.
Киндербауэрнхоф практически пустовал в этот вечерний час, бродила от вольера к
вольеру лишь небольшая компания - две женщины и мальчик. Женщины говорили между
собой по-немецки, а мальчик громко возмущался по-русски:
- И чего мы сюда пришли? Нечего тут смотреть! Стоит какой-то неподвижный осел.
Одна из женщин, очевидно, его мама прервала свою интеллектуальную беседу с
подругой и выразила несогласие с мальчиком:
- Ну, почему только осел? Погляди, какие уточки. А вон там - смотри! - там
поросята.
Мальчик повернул голову к поросятам, но увидел совсем другое и мигом перестал
жалеть, что они сюда пришли:
- Ух ты! - вырвалось у него.
Действительно "ух ты!"
К площадке одновременно подъехали: устрашающего вида черный форд-броневик, из
которого вышел аргентинец Петер; армейский "хаммер" в боевой маскировочной
раскраске - откуда вышли двое и встали по сторонам широко расставив ноги, третий
высунулся из верхнего люка и ему только турели с пулеметом не хватало; наконец,
подкатили две ярко-красных "БМВ", и наружу высыпало человек десять смуглых и
бородатых. Форма их больше напоминала строительные спецовки, чем нормальный
солдатский камуфляж, но вид у всех был угрожающим: никто не держал оружия в
руках, однако оно отчетливо угадывалось под одеждой.
Последними подвалили Шкипер с Пиндриком на "фольксвагене" и тут же, следом
большая черная "ауди", кажется, "восьмерка", как у нашего главного начальника в
Москве. Из неё не вышел никто, а окна были тонированными, так что оставалось
лишь догадываться о персоналиях внутри. Впрочем, бравых солдат из "хаммера" я
тоже не мог идентифицировать наверняка и лишь условно называл их для себя людьми
Павленко из Бонна.
Семь машин - для этого тихого перекрестка очень много, не говоря уж про людей -
в Киндербауэрнхофе подобного стечения публики наверно, не было никогда. Козлы
заблеяли, даже "неподвижный осел" вздрогнул, птицы подняли гам, и сильнее птиц
забеспокоились женщины. Только русский мальчик был в восторге. Мама едва успела
схватить его за руку и прижать к себе, он рвался посмотреть на машины поближе.
Меж тем один из бородатых уже рявкнул по-немецки очевидно приказывал всем
оставаться на местах. И нам тоже.
Что ж, мы якобы послушно замерли, в действительности оценивая диспозицию. Не
слишком хорошая была диспозиция.
Все следили за всеми, и кто кого охранял, понять было почти нереально. От
бородатых отделился знакомый нам Семнадцатый и свирепо спросил:
- Все готовы?
- Готовы, - сказал я, хоть и не понял, что он имеет ввиду.
Скорее всего, он хотел спросить, всё ли готово, но при его знании русского...
А мы действительно были готовы. Ко всему.
Почти вплотную к нам подошел Петер и предложил:
- Принимайте товар.
Семнадцатый с тремя амбалами и мы с Филом (Циркач намеренно чуть поотстал)
двинулись к черному "Форду". Петер приоткрыл одну створку двери. В кузове
ровными стопками лежали книжные пачки с яркими наклейками и маркировкой поарабски.
Семнадцатый подошел, сорвал упаковочную бумагу. Вынув верхнюю книжку,
увидел угол брикета и удовлетворенно покивал. У нас возражений не было.
- Гельд? - спросил Петер.
Слово "деньги" мы понимали уже и по-немецки.
Семнадцатый кивнул на нас.
Все. Время "Ч".
Не прошло и полминуты, как они подъехали, а разговор уже переходил в стадию
конфликта.
- Какие деньги? - спокойно спросил я, даже пальцем не шевельнув.
Но то ли Фил, то ли Циркач выдали себя инстинктивным движением рук, а может,
одним лишь внезапным напряжением в мышцах.
Бородатые явно не сегодня родились, воевали где-нибудь в Курдистане, Афгане или
других горячих точках, поэтому уже в следующую секунду не меньше пяти стволов
было направлено в нашу сторону, а Семнадцатый хрипло приказал:
- Бросить оружие!
И добавил зачем-то:
- Почему вы пришли с оружием? Мы так не договаривались.
Как будто у нас было время обсуждать договоренности в такой предельно острой
ситуации. Впрочем, если Семнадцатый хочет обсудить...
- У нас нет денег, - сказал я. - Платите вы. И вот об этом мы точно
договаривались. Матвеев подтвердит.
- Конечно, - удивительно легко согласился Семнадцатый. - Я просто пошутил. У вас
нет денег. Зато у вас есть оружие. И я приказываю бросить его.
Ну ни хрена себе шуточки! Хотя, надо отдать ему должное, проверка была придумана
остроумная, и мы таки попались на этот трюк. Теперь либо придет неожиданное
подкрепление в лице каких-нибудь третьих сил, либо перестрелка станет
неизбежной. Бросить оружие - это не вариант. При таком численном перевесе они
нас, разумеется, повяжут. И дальше события станут непредсказуемыми. А мы слишком
перед многими держали ответ и за этот дурацкий теракт в Берлине-Гамбурге, и за
судьбу неведомого Навигатора, спасающего рыночную экономику России от бандитов и
коммунистов.
"Хрен тебе, товарищ связной", - подумал я про себя, еле заметно кося глазами по
сторонам в поисках поддержки.
Но солдаты возле "хаммера" были безучастны, из "ауди" так никто и не вышел, а
Шкипер с Пиндриком... Что бы они не предприняли, изменить расстановку сил
принципиально было за пределами их возможностей.
- Считаю до трех, - угрюмо и буднично объявил Семнадцатый, словно каждый день
занимался расстрелами (а может, так оно и было?).
И на счете "два" я понял, что эти бородатые не моргнув глазом откроют стрельбу
на поражение. Всех сразу укладывать не будут, но одного из нас как минимум,
ранят. Обязательно, хотя бы для острастки. Их отношения с полицией подобная
мелочь никоим образом не осложнит, а что касается совести, так у них были на
этот счет свои, революционно-мусульманские представления. В общем, новая
диспозиция получилась не самой простой, но в сущности понятной. Минимальное
расстояние до целей, численный перевес противника, угроза оружием, множественные
помехи в виде лиц, которых категорически зацеплять нельзя, и крайне ограниченное
время на все. Надо же ещё успеть скрыться до прибытия полиции и всяких прочих
незваных участников мероприятия.
- Хорошо, - сказал я.
В такие минуты все решает темп. Не только стрельбы. Вообще движений. Чтобы
бросить оружие, его тоже надо достать. Семнадцатый дал нам не совсем правильный
приказ. Впрочем, скомандовать "Руки вверх!" и приблизиться вплотную для обыска
было для них куда опасней. В общем, пока мы лезли в карманы, стрельба не
начиналась. Я даже повторил ещё раз:
- Хорошо.
А в следующее мгновение открывать огонь с их стороны было уже некому. Четверо
хватались за отсушенные руки после точных выстрелов прямо в стволы пистолетов,
пятый лежал на земле с прострелянным запястьем, а с шестым и седьмым было хуже -
они так неудачно держали свои пушки, что нарвались на смертельные попадания.
Особенно с седьмым печально вышло: он вздумал стрелять в прыжке и в момент
падения на линии огня оказалась его шея. А шея - место тонкое, пули девятого
калибра из "Хеклера и Коха" пробивают её насквозь, как лист бумаги, и застревают
где-нибудь еще. На этот раз не повезло ослу. Ранило его в бок, не насмерть, но
животное вмиг сделалось более чем подвижным, а главное шумным, и кровища из раны
хлестала. Хоть фильм ужасов снимай! Не иначе какую-то артерию бедолаге зацепило.
Вы спросите, каким образом три человека ухитрились враз вывести из строя
семерых? Ну, так, во-первых, нас было уже не трое: Пиндрик и Шкипер, как
выяснилось, достаточно давно переместились из неприметного "фольксвагена" в
цитадель крестьянского двора - в амбар и бойницы там себе приглядели весьма
удобные. А во-вторых, я же говорю, в таких делах все решает темп. В том числе и
темп стрельбы. Очевидно, немецкие "хеклеры" оказались лучше австрийских
"штайров" в руках у бородатых, а ещё вернее, руки у них росли все-таки не совсем
оттуда.
Но их было много. Слишком много. Поэтому мы сразу залегли - кто где сумел.
Ответный залп не заставил бы себя ждать, прозвучи только приказ. Да и кто ж мог
знать наверняка, как поведут себя неизвестно кому подчиненные ребята возле
"хаммера"!
Мы залегли и снова чего-то ждали.
Очуметь! Как долго я все это рассказываю! А ведь на деле-то все произошло в
считанные секунды. Я потом часто пытался анализировать, где мы ошиблись. Мог ли
я, например, что-то сделать, когда русский мальчик, вырвавшись из маминых
объятий, с плачем кинулся к раненому ослику? Мог ли я что-то, сделать, когда
связной с мрачной рожей по кличке Семнадцатый кинулся на перерез?
Если честно, я просто не понял, что происходит, а когда понял, было уже поздно.
О самых гнусных, о самых подлых вариантах почему-то забываешь в последний
момент. Привычка мерить по себе неистребима, особенно в бою. Как правило, чтобы
победить ты должен считать противника сильнее себя, и это правильно: зазнайство
- плохой помощник. Но как учесть, что иногда противник оказывается просто
трусом?..
Семнадцатый держал мальчишку левой рукой за горло, прижимая к себе изо всех сил
- так и удушить можно, а к виску несчастного вплотную придвинул пистолет.
Требование его оставалось прежним:
- Бросьте оружие!
Только голос стал тоньше, истеричнее.
Двое ещё не подстреленных грубо оттолкнули мать, в отчаянии ринувшуюся к сыну.
Понять её было можно, но глупость она совершала ужасную. Я успел натерпеться
страху, глядя на эту сцену - от подобных придурков вполне естественно ожидать
чего угодно, и вероятность случайного или неслучайного выстрела росла с каждой
секундой.
Шум стоял несусветный, кричало сразу несколько человек, плюс один раненый осел,
плюс козлы и ещё утки с курями - Содом и Гоморра!
"Когда приедет полиция - а она в Берлине приезжает быстро, тут вам не Москва -
хуже станет сразу всем, - смекнул я и тихо скомандовал ребятам:
- Бросайте оружие.
А потом добавил зачем-то:
- Убьет же он мальчишку.
Как будто и так непонятно было...
Курды работали вполне профессионально. Обыскали каждого, обезоружили, браслетки
защелкнули за спиной, сцепили меня с Филом, а Циркача - почему-то со Шкипером и
Пиндриком. Не били, хотя и могли - некоторые за своих погибших друзей начинают
мстить сразу.
И мерзкий Семнадцатый продолжал держать мальчонку до тех самых пор, пока нас не
затолкали в красные "бээмвухи". Вот тут и подъехал господин Матвеев. Попозже.
Как и обещал. На двух машинах.
И сразу началась торопливая перегрузка. Голубой каблучок "ситроен-берлинго" не
задействовали - некогда было, да и схема действий со всей очевидностью
изменилась кардинально. За какую-нибудь минуту все пачки перекидали из одного
броневика в другой, машины были поставлены открытыми задними дверями друг к
другу. А момент передачи денег как-то ускользнул от нашего внимания. То есть,
похоже, никто и никому денег вообще не передавал. Потом нас не слишком грубо, но
резко выдернули из салонов "БМВ" и затолкали в кузов бронированного "ивеко", где
покоилась теперь взрывчатка. Сопровождающих не посадили ни одного. Оно и
понятно: убить такого охранника в темноте, с тем чтобы отобрать его оружие - в
общем, не проблема для профи, даже в наручниках, а вот удрать из броневика,
когда задвинут внешний засов - задача практически нереальная.
Короче, все машины рванули с места аккурат в тот момент, когда вдалеке
послышалась полицейская сирена. Впрочем, насчет всех машин, это я погорячился,
конечно. Во-первых, мы ничего не видели и могли догадываться об обстановке лишь
по звуку моторов. Во-вторых, "ауди" отъехала раньше, так и не проявив никаких
признаков активной реакции на происходящее. И, наконец, принадлежащие нам машины
вряд ли вообще куда-то уехали без хозяев. Подозреваю, что убитых и раненых курды
забрали с собой, а осла скорее всего пристрелили, чтоб не мучился, во всяком
случае, кричать он в какой-то момент перестал.
Ехали мы совсем недолго. Очевидно, даже из Кройцберга не выбрались. От двери
машины до двери подвала, у которого остановился броневик, было буквально меньше
метра, и за короткие два шага, верти головой или не верти, а понять где мы, не
представлялось возможным. Да это было и не важно. Важнее было разобраться, с кем
мы.
Подвал оказался слабо освещенным, пыльным, но сухим. Больше всего он походил на
склад, с которого недавно вывезли весь товар, а нового ещё не доставили. У той
стены, где была дверь и выключатель, стоял ещё и стол с единственным стулом. На
столе громоздились какие-то папки, и прилепился на краешке телефонный аппарат.
Судя по проводу, тянувшемуся от розетки, исправный. Больше в помещении не было
ничего.
Нас посадили на пол под противоположной стеной. Семнадцатый велел не вставать
без крайней надобности, точнее без приказа. Других пожеланий не озвучил и быстро
покинул помещение. Вместо него появились два бородача с автоматами, один
остановился у двери, другой занял позицию у стола. Лица у обоих были предельно
равнодушными.
И очень быстро выяснилось, кто здесь главный.
В дверь стремительно влетел господин Матвеев и притворил её за собой. Сел к
столу, закурил, предложил и нам. Фил не отказался, тем более, что это были его
любимые - "Кент", белые, самые легкие. Фил в последнее время на почти
безникотиновые перешел, о здоровье начал задумываться.
- Как-то все у нас пошло наперекосяк, ребята. Вам не кажется? - произнес наконец
Матвеев.
- Кажется, - согласился я. - Мы собирались работать вместе. А работаем почему-то
друг против друга. Это кому-то нужно?
- Это кому-то нужно, - повторил Матвеев с утвердительной интонацией, но
раздумчиво и печально. - А кто, как говорят дети, первый начал? - вскинулся он
вдруг. - Кто?!
Тогда и я разозлился:
- Как говорят дети, западло приставлять пушку к виску десятилетнего пацана на
глазах у его матери!
- Ах, оставьте, Большаков, - жеманно поморщился Матвеев. - О чем вы говорите?
При совершении массовых убийств погибают дети какого угодно возраста вплоть до
внутриутробных эмбрионов. Или вам до сих пор удавалось исполнять теракты, в
результате которых люди вообще не умирали? Поделитесь опытом, милейший!
Я прикусил язык. Вот черт, забыл в какой роли мы здесь выступаем! На Циркача
тянул, а сам несу хрен знает что!
- Терпеть не могу трусов, - пробурчал я, чтобы как-то закрыть эту тему.
- Это не трусость, дружище. Это тонкий расчет. Семнадцатый не видел иного
способа остановить вас. Я, честно говоря, тоже не увидал бы. Ну, ладно, я ведь
задал вполне серьезный вопрос. Кто первый начал? Вы пришли с оружием, которого
мы вам не выдавали. Это очень плохо, ребята. Вы затеяли двойную игру. Считайте,
не получилась.
- Чего вы хотите? - спросил я.
- Ну, во-первых, выполнения обязательств, взятых на себя каждой из сторон.
Точнее, нет, это как раз во-вторых. А во-первых, я хочу знать, откуда у вас
оружие.
- Купили, - заявил я внаглую. - Нам не понравились ваши люди, мы решили
подстраховаться.
- Ай-ай-ай! Как нехорошо врать. Семнадцатый предупреждал вас насчет оружия.
Какая, к черту, могла быть подстраховка?! Это просто двойная игра. И второе.
Может, это в России сегодня продают спецназовские пистолеты на рынке рядом с
картошкой, а здесь, в Германии подобное оружие на очень строгом учете. И не
вздумайте рассказывать мне, что вы протащили эти немецкие стволы через границу,
когда прилетели сюда по обычным красным паспортам!
- Нет, мы купили их здесь, - упрямо повторил я.
- У кого?
- А это так важно?
Обычно подобные вопросы с милой улыбкой на лице задавал Циркач, но сегодня я
взял на себя его роль. Циркач мрачно молчал. Он готов был, по-моему, только
материться и проклинать всех вокруг.
- Значит, так, ребята, - объявил Матвеев, демонстративно игнорируя мой
риторический вопрос, - я человек интеллигентный. Я вас ногами по лицу бить не
буду. Просто сейчас позвоню, и через десять минут мне принесут пару ампул и
шприц. Все что мне нужно узнать, я узнаю. Всегда и ото всех. Понятно?
- Понятно, - сказал я. - А что за препарат? На меня не все действуют.
- А на других? - похоже он воспринял всерьез мою последнюю импровизацию.
На самом деле я просто тянул время. Помолчал немного, потом сказал:
- А другие ничего не знают.
- Предлагаете проверить? - он протянул руку к телефону и взял трубку.
- Еще я все знаю, - неожиданно заговорил Циркач. - Но не успею сказать. Крошка
убьет меня. Он умеет. Он обязательно найдет способ даже со связанными руками...
Циркач нес чудовищную ахинею, и я был благодарен ему. У меня появлялась
дополнительная возможность подумать. Но время таяло. Матвеев тоже не слишком-то
слушал Циркача, он уже набрал номер и теперь отдавал кому-то распоряжения понемецки.
Серьезный мужик. Слов на ветер не бросает.
О том, чтобы говорить правду, не могло быть и речи. Оставалось несколько
вариантов. Первый. Сослаться на убитую Монику. Но это легко и быстро проверялось
- слишком много общих знакомых. Вариант второй. Сказать, что оружие обеспечили
нам люди Мышкина. Если даже Матвеев знает, кто такой Мышкин, проверка займет
достаточно долгое время, но в итоге Мышкин (при всем уважении к Циркачу и его
осведомленности в делах "Сферы") вряд ли примет нашу сторону. Опять плохо.
Третий вариант. Приплести Павленко (обещавшего помочь) и его людей в Бонне.
Опасный блеф. Ведь мы так и не поняли: они сидели в "хаммере", или в "ауди", или
их вообще там не было? Наконец, оставалась возможность назвать Эльфа. Вариант
представлялся самым рисковым, но и самым многообещающим.
До прихода ассистента со шприцом ещё оставалось время. Циркач нес все более
вдохновенную ахинею, а я лихорадочно просчитывал вероятные последствия, страдая
от невозможности обсудить проблему с Филом. По его глазам я видел: он тоже
размышляет над ситуацией.
- Циркач, ну что ты орешь, как резаный?! - рявкнул я, перекрикивая его.
Борька понял и заорал ещё истошнее. А я успел под шумок спросить Фила:
- Сказать ему про Эльфа?
Фил молча кивнул.
Вот тут и появился отвратительный тип в белом халате и с чемоданчиком.
Действительно рожа ещё противнее матвеевской. Если сотрудник посольства был
похож не столько на фашиста, сколько на партсекретаря большого оборонного
завода, то вошедший теперь выглядел как типичный гестаповский врач-садист из
советских фильмов про Великую Отечественную.
- Не надо уколов, - громко объявил я. - Мы получили оружие от Клауса Штайнера.
Эффект превзошел все ожидания.
Матвеев уронил на рычаг телефонную трубку, которую держал, чтобы позвонить ещё
куда-то, резко поднялся, потушил в пепельнице сигарету и сделал знак безумному
доктору удалиться. Потом зашагал по комнате от стены к стене, не приближаясь к
нам и даже не глядя в нашу сторону.
Наконец, быстро набрал ещё один номер, вкрадчиво спросил:
- Клаус?
И заговорил по-немецки.
Беседа была короткой, новых слов немного, и Фил сумел догадаться о её смысле. А
вообще лаконичность фраз по телефону всегда предполагает серьезное продолжение
при встрече.
- Он едет сюда? - спросил Фил с таким видом, будто понял все до последнего
слова.
- Да, он будет здесь очень скоро, - кивнул Матвеев.
Тон его в общении с нами явно переменился. Причем весьма радикально, из чего
следовало: Эльф взял на себя передачу нам оружия. Что дальше? Юриуш Семецкий
появился раньше, чем можно было представить. Уж не его ли "ауди" стояла рядом с
нашим "фольксвагеном"? Ворвался в подвал, как всегда, без охраны и вместо
"здрасте" вопросил нарочито по-русски, надо думать, из уважения к нам:
- Мы будем снимать кино, или мы не будем снимать кино?
- Не понял, - растерялся Матвеев.
- Так говорил режиссер в каком-то хорошем французском фильме. Там ещё играл
Бельмондо, а название я не помню. Так мы будем делать теракт? Или теракт
отменяется?
- Это ты у меня спрашиваешь? - решил возмутиться Матвеев.
Но ещё сильнее возмутился Эльф.
- А у кого же мне спрашивать?! Вы чуть не убили моих людей, теперь держите их в
каком-то подвале. Работать-то кто будет? Скажи мне: кто будет работать?!
- Погоди, Ахман уверял, что это его люди.
- Все люди Ахмана уже давно стали моими.
- Не очень-то верится...
- Это твои проблемы!
- Ладно, Клаус, успокойся. И вообще, выясняй это с Ахманом, а я просто не привык
работать с исполнителями, которые разворачивают стволы в любую сторону.
- Не в любую. Ты просто не понимаешь разницы между тупыми послушными бойцами и
настоящими профи, - подколол его Эльф. - В нашем случае приходится работать
именно со спецами высшей квалификации. Давай лучше рассказывай, что ты задумал.
- Теперь уже неважно, - махнул рукой Матвеев.
- То есть как? - удивился Эльф.
- А так. После этой перестрелки в центре Берлина ничего нельзя организовывать.
Даже в предместьях не стоит. Засвечены все, кто только мог засветиться. А
вообще-то, твои ребята ещё утром забраковали наш вариант.
- Вот как. И что же они предложили?
- Гамбург.
- Интересно, - оценил Эльф. - О конкретном месте шла речь?
- Пока нет, - сказал Матвеев, и Эльф переключился на нас.
- Так и что, ребятишки, какие есть идеи?
Я понял, что сейчас наш выход. Нельзя ударить лицом в грязь. Назвать ратушу?
Главное полицейское управление? Порт? Да нет. Нужно что-то более конкретное. Но
я был в Гамбурге столь мимолетно! Потом вспомнил: там же есть знаменитая улица
красных фонарей, вроде розового квартала в Амстердаме. И мы ещё с Филом по ней
среди дня носились, когда потеряли Малина, и потом, по пути в порт. Рипербан.
Ну, конечно. Весьма подходящий вариант.
- Улица красных фонарей, - предложил я.
- Рипербан, - согласно кивнул Фил и добавил, поясняя, как для идиотов: - Очень
людное место по ночам.
- Да, но там и полиции - пруд пруди, - возразил Матвеев. - А впрочем, мысль
интересная.
- У нас ещё будет время для обсуждения, - решительно подвел черту Эльф. - Для
КРП безразлично, где прогремит взрыв? Ты подтверждаешь это?
- Подтверждаю, - кивнул Матвеев.
- Тогда снимай с них наручники, возвращай пистолеты, и мы поехали. Сюда ведь
тоже могут нагрянуть?
- Нагрянуть могут куда угодно, в том числе и в Гамбург, - улыбнулся Матвеев.
Под занавес он выдал какую-то шутку на немецком, оба засмеялись, и мы поняли,
что на этот раз угроза миновала. Мы с Эльфом вышли через другую дверь. У
подъезда на улице стоял просторный джип "опель-фронтера", куда нам и было
предложено сесть.
- Мы больше не вернемся в Берлин? - спросил я
- Скорее всего, нет, - кивнул Эльф.
- Тогда придется заехать в "Кауфхоф".
- В какой ещё "Кауфхоф"? При наличии денег в Гамбурге есть все, что необходимо.
- Вот именно, - подхватил я, - при наличии денег. Они-то и остались в "Кауфхофе"
на Александерплат
...Закладка в соц.сетях
