Жанр: Фантастика
Причастные 2. Охота на эльфа
...льно сошли с ума. Они
готовы рассматривать всерьез любую ахинею, а сам генерал Форманов просто не
лезет в их бредовые затеи. Корректирует лишь то, что касается практических
инструкций и выжидает момента, когда потребуется шандарахнуть кулаком по столу и
разогнать всех идиотов по рабочим местам. Но их мышиная возня имеет слишком
большой резонанс.
Тополь помолчал задумчиво.
- Да нет, какая уж она мышиная! - возразил он сам себе. - Скорее, это слоновья
возня в посудной лавке. Тотальная слежка за девятнадцатью персонами, среди
которых я и ты, Верба и Спрингер, наконец, Анжей и Стив... Такая слежка не могла
не вызвать ответной реакции.
- Чьей? Нашей? - спросил я, опять перестав дистанцироваться от службы ИКС,
подсознательно и внезапно, а значит, искренне.
- Не совсем, - сказал он. - Ты ведь, кажется, уже понял, что Стив Чиньо, как
один из приемников Базотти, а также твой друг Кречет, его друг Петер Шпатц из
Мюнхена и ещё десяток важных персон защищают интересы некой отдельной группы. Ты
называл их для себя Третьей силой. И Грейв так же называет. Трогательное
совпадение. Но на мой непросвещенный взгляд, никакой третьей силы нет - есть
группа умных людей, представляющих на самом деле интересы всей планеты в целом.
Они - словно сборная человечества по интеллектуальной борьбе с возможным
соперником из Вселенной. Соперника пока нет, и эти люди просто следят за нами. С
тем, чтобы мы лишних глупостей не наделали.
Я откровенно заскучал.
- Леня, но ведь все это совсем недавно рассказывал мне лично Стив Чиньо.
Тополь нахмурился и терпеливо объяснил:
- Погоди, сейчас будет новое. Эту кассету он сам и показал мне. И разрешил
прокрутить ещё один раз, только один - для тебя. О копиях речи нет. И даже Вербе
он показывать не советовал.
- Это почему же? - насторожился я.
- Боится женских эмоций.
- У Вербы? Женские эмоции? Смешно. Думаю, что я, например, гораздо истеричнее
Татьяны.
- Оставь это на совести Стива.
- Оставлю. И что же?
- А то что, на его совести есть вещи и пострашнее, - Тополь постучал пальцем по
видеокассете. - Для выполнения своих целей они решили привлечь сегодня
профессионального террориста. Впервые. Эти высокомерные птицы тоже сходят с ума.
Вот что пугает меня сильнее всего, Миша. И я прошу тебя подумать очень серьезно.
Теперь можешь налить себе коньяка, можешь даже мне налить, не уверен, правда,
что буду пить. И давай, наконец, посмотрим пленку. Она короткая - запьянеть не
успеешь. А после - уже неважно.
- Почему неважно? - удивился я.
- Потому что спешить станет некуда. Спешить будет даже противопоказано. Только
думать и ждать. Хорошенько думать...
- Ладно, - я пожал плечами, ещё не понимая и половины его печальных речей.
А Тополь неожиданно спросил:
- Ты хочешь вернуться в Москву?
- Дурацкий вопрос. Ты его ещё Ольге моей задай.
- Так вот, если эта операция закончится успешно, вы обязательно вернетесь в
Россию.
- Которое это по счету обещание? - скривился я недоверчиво.
- Не помню. А ты не требуй объяснений, я просто знаю, что сегодня это
действительно так.
Я ещё раз пожал плечами и расплескал коньяк по классическим французским фужерам.
Коньяк был хороший. Кажется, "Гастон де Лягранж экстра олд". Тополь слегка
подался вперед и, практически не отрываясь от кресла, своими длинными ручищами
воткнул кассету в видак.
Диалог двух персонажей начинался как бы с середины действия:
- Скажите, Эльф, с какой целью вы убивали людей?
- Всякий раз у меня были разные цели, Владыка Урус.
- И вы считаете, что это хорошо?
- Что хорошо? Иметь разные цели или убивать людей?
- Прекратите отвечать вопросом на вопрос.
- Прекращаю.
И оба умолкли. Тот, которого звали Владыкой Урусом, задумчиво погладил широкую
ненатуральную бороду, белой пеной спадавшую едва ли не до пояса - ну, ни дать,
ни взять Дедушка Мороз, - медленно-медленно, словно боясь наступить на длинные
полы своей малиновой накидки, подошел к окну, уперся лбом в стекло и так долго
смотрел наружу, что второй, называемый Эльфом, не выдержал, подкрался ближе и
глянул старику через плечо.
Последовал долгий план вида за окном: звезды вверху и звезды внизу. Красиво.
Огни ночного мегаполиса, словно отражение неба в черной воде спокойного озера.
Снято было здорово, и я не удержался от вопроса:
- Леня, это кино?
- Нет, это хроника, - объяснил он, - но снято профессионалом и действительно с
претензией.
Эльф спросил:
- Что это за город?
- Это не город, - объяснил Урус нехотя. - Это космос. Мы предпочитаем
абстрагироваться от конкретных земных пейзажей. Сейчас вы наблюдаете шаровые
скопления неподалеку от центра Галактики, поэтому в небе так непривычно много
звезд.
- А-а-а, - протянул Эльф с показной любознательностью неофита. - А в самом
центре Галактики, там, наверно, вообще сплошной свет по ночам, а темнота лишь
маленькими точечками рассыпана?
Владыка Урус бросил на Эльфа сердитый взгляд:
- Что за странные шутки? Вы впервые присутствуете на подобном совещании?
- Я был на похожих сборищах несчетное число раз, но на таком идиотском, сэр,
впервые.
Владыка Урус еле заметно поморщился от этого нарочитого хамства, потом ещё раз
погладил бороду и вкрадчивым голосом осведомился:
- А все-таки сколько же раз вас посчитали убитым?
- Восемнадцать, ваше святейшество! - отрапортовал Эльф, щелкнув каблуками и
дурашливо прикладывая руку к "пустой" голове.
- О, Боже, которого нет! - не удержался Владыка Урус. - Вам что, доставляет
удовольствие сам процесс?
- Нет, сэр, результат. Я не шучу. Я совершенно серьезно. Я действительно всякий
раз получал все более и более сложные задания. А это как раз мое.
Владыка Урус шумно выдохнул и замолчал на добрых полминуты.
- Владыка Чиньо, - обратился он, наконец, к одному из участников высокого
собрания. - Этот человек не обманывает нас?
Стив Чиньо, укутанный в нелепую серебристую хламиду, церемонно поднялся. Его
здесь тоже звали владыкой.
- Нет, он говорит правду. К сожалению.
И так же церемонно сел.
- Ваше мнение, Владыка Шагор.
- Человек получает удовольствие от своей работы, - проговорил эффектный
горбоносый тип с мефистофельской бородкой. - О чем тут сожалеть? Полагаю, Эльф
может стать одним из лучших наших работников.
Наблюдая за разгорающимся спором, Эльф улыбнулся, достал из пачки сигарету и
небрежно щелкнул пьезо-зажигалкой. Огонька не было.
- Здесь нельзя курить, - спокойно пояснил Владыка Урус.
- Почему? - спросил Эльф просто.
Владыка Урус растерялся от такого нелепого вопроса.
- Владыка Шпатц, объясните ему!
- Нельзя - и все. Этому нет объяснения, - "объяснил" Владыка Шпатц, облаченный в
некое подобие фиолетовой епископской мантии.
- Абсурд, - тихо выдохнул Эльф.
"Действительно абсурд", - подумал я.
Стив всегда производил впечатление очень серьезного, делового человека, а тут
при его активном участии разворачивался какой-то костюмированный спектакль, если
не сказать балаган. "Цирк на льду", - вспомнилась оценка Лешки Кречета.
Господи, да неужели и он вот так же наряжается во Владыку и вещает, хлопая
какими-нибудь бутафорскими крыльями?
- Братья, - вступил меж тем в разговор новый персонаж, то ли индус, то ли араб.
Его лицо цвета горького шоколада, не исключено, гримированное, резко
контрастировало с белоснежной чалмой и таким же бурнусом, - о чем мы говорим?
Ведь решается серьезный вопрос.
- Какой именно, Владыка Бхактивиншагма? - словно проснулся некий франт в
обыкновенном, но весьма дорогом костюме от Тома Форда.
- Позвольте мне, - Владыка Урус, наконец, вернул бразды правления в свои руки. -
Начнем с того, что агент по имени Эльф - это, по сути, третий исключительный
случай в нашей практике.
- Ой ли! - Владыка Шпатц немедленно выразил скепсис по этому поводу. - Я бы не
стал сравнивать. Эльф является постоянным сотрудником нескольких спецслужб.
Такое было?
- Ну, почти, - все с той же саркастической улыбкой заметил Шагор. - Например,
доблестные бойцы нашей гвардии. Разве не так, Владыка Джереми?
- Не так, - откликнулся франт. - Человек по имени Эльф был ещё и террористом.
- Вот! - поднял палец Владыка Урус.
И все уважительно замолчали. Видимо, это и было самым главным.
Эльф снова вытянул из пачки сигарету, тут же вспомнил о запрете, и, нервно
сломав её в кулаке, сунул руку в карман.
После такой паузы Владыка Урус уже полностью овладел ситуацией, больше ни один
из собравшихся не перебивал его, и старик сумел последовательно изложить свою
концепцию, а вместе с ней и задачу Эльфа.
Получалось, примерно следующее. Выхода у них не было. Никто, кроме этого
неубиваемого террориста, не способен был помочь человечеству выжить. Цирк на
льду кончился. Начиналась космическая опера с откровенно опереточным сюжетом.
Как руководитель творческого семинара фантастов я обсмеял бы такой сюжет, не
дожидаясь иных мнений. С другой стороны, как благодарный зритель блок-бастеров я
не отказался бы посмотреть нечто подобное при условии хорошей компьютерной
графики и приглашения на главную роль Брюса Уиллиса. А кстати, Эльф был чем-то
похож на него. Однако Тополь косился на меня серьезно и мрачно. Смотри, мол,
дурень, это не кино. Ну, и действительно, с какой бы это радости Стиву Чиньо на
старости лет в фантастическом боевике сниматься, да ещё в таком бездарном?
А ситуация в изложении старика Уруса выглядела вот как. У непутевых политиков по
обе стороны океана опять стряслась большая беда. В очередной неистовой попытке
передавить друг друга люди придумали новое абсолютное оружие. Даже не оружие, а
просто наикратчайший путь к концу света. Охотясь друг за другом, сильные мира
сего, наконец, поняли, что для победы совсем не обязательно отстреливать всех
поодиночке, достаточно нескольким избранным попасть в точку сингулярности. А это
такая специальная точка, где становится доступным АБСОЛЮТНО ВСЕ, ибо у
находящегося в ней власть над миром безгранична. (Вот вам ещё одно объяснение
происшедшего, не учтенное Грейвом!) И они сумели найти путь в этот сомнительный
эдем.
Вопрос: кто такие - они? Ответ: две самых могущественных организации на Земле.
Сверхсекретная служба ИКС (Интернациональная Контрольная Служба), объединяющая
практически все демократически настроенные силы планеты от американского АНБ до
японской разведки. И - аналогично-симметричная, столь же глубоко запрятанная от
посторонних глаз структура с невзрачной вывеской ЧГУ (Четырнадцатое Главное
Управление, якобы ФСБ), в действительности давно подмявшая под себя не только
родную ФСБ, но и все дружественные ей спецслужбы в тоталитарных странах. (Я
слушал и умилялся этим формулировкам.)
Они нашли точку сингулярности вместе. По-другому и быть не могло. Но ни те, ни
другие ничего не поняли. Никому из них по положению и по роду деятельности не
полагалось верить в чудеса. А разложить странное явление на рациональные
составляющие никак не удавалось ни тем, ни другим. И все было б хорошо, если б
так и закончилось двумя-тремя нелепыми отчетами, которые начальство в подобных
случаях торопливо прячет под сукно. Но среди тех, кто оказался в точке
сингулярности, были ещё и достаточно случайные люди: писатели, романтики,
разгильдяи... А вот это уже грозило очень серьезным нарушением равновесия в мире.
Эльфу вменялось в обязанность ни много, ни мало - восстановить поколебавшийся
порядок. Как? Нет, опять не угадали. И здесь обошлось без душегубства.
Уничтожать персонально каждого, побывавшего там, не просили. Вежливо
прокомментировали, что этот способ обкатывался в истории не однажды, результаты
давал, разные - от стопроцентных до никаких. Но в данном случае классический
подход спецслужб всех времен и народов не годился принципиально. Почему? Ну, как
водится у них, у Владык, это не объяснялось. Однако план разработали подробный.
Вот только на первый (да и на сто двадцать первый) взгляд, полный абсурда. Ну,
действительно: почему вдруг свет в очередной раз сошелся клином на России? И,
что особенно смешно, на её экономической политике. От успехов в такой сугубо
частной области ни с того, ни с сего зависела дальнейшая история человечества.
Я-то сразу и, признаться, с известной тоскою, узнавал дивную внелогическую
манеру наших тибетских братьев по разуму. А вот что себе думал сугубо
практический человек по имени Эльф, трудно сказать. Во всю эту чушню он,
конечно, не верил - улыбчивые глаза выдавали на раз. Однако работу парню
предлагали понятную, знакомую, и отказываться было грех. По существу, от него
требовали одной элементарной вещи: предотвратить очередной заговор, очередную
попытку глобальной диверсии, злонамеренного сталкивания десятков стран в пучину
экономического хаоса. "Пацаны, не вопрос!" - читалось на лице бывалого
террориста.
А пресловутый дед Урус, закончив свой пафосный монолог, снова долго молчал,
глядел на звезды, потом повернулся к Эльфу и спросил:
- Так вы готовы?
- Всегда готов! - по-пионерски салютовал Эльф.
Молодец! Он оставался верен себе. Своему скепсису, своим шуткам. Это вызывало
уважение и симпатию. Его супергеройство не было декларативным, показным,
наоборот - огромная скрытая сила ощущалась в каждом движении, в каждом слове и
взгляде. И вместе с тем некое прямо противоположное чувство к этому человеку
неудержимо нарастало у меня в душе. Страх? Осуждение? Брезгливость? (Все-таки он
профессиональный убийца!) Нет, тут что-то другое. Соперничество? Ближе, ближе...
Значит, зависть? Или ревность? Во, сказанул-то! Кого и что мне было делить с
незнакомым человеком? Может, работу, миссию?..
От этих мыслей отвлекла громкая реплика с экрана, произнесенная старым знакомцем
Стивом. Какие-то предыдущие слова я элементарно прослушал.
- Ну, вот и славно, дружище. Отправляйтесь, - напутствовал нашего героя Чиньо. -
В добрый час!
Впрочем, все это было уже несущественно. Пленка закончилась, по экрану побежали
серые полосы, Тополь резко поднялся и, выдернув свою информационную бомбу из
кассетоприемника, решительно швырнул её в холодный камин. Я не успел спросить,
что он собирается делать - так стремительны оказались его движения.
Листы с заключением ЧГУ уже лежали там же, на давно остывших угольях, когда
Тополь извлек маленький баллончик размером чуть больше зажигалки и плеснул в
камин огненной струей.
Таких игрушек мне ещё не доводилось видеть.
- Карманный огнемет? Удобно, - оценил я.
Кассета плавилась, трещала и кукожилась, объятая пузырящимся напалмом. А бумаги
уже просто не было. От этого ритуального сожжения у меня немедленно и очень
сильно заболела голова, я выпил изысканный коньяк, как водку, и тут же налил
себе еще.
- Думаю, теперь ты понял главное, - как-то невпопад прокомментировал Тополь, и
вдруг засобирался.
Я хотел сказать ему, что ровным счетом ничего не понял, и что главная для меня
по-прежнему Белка, мысли о ней, о том, как она там кувыркается с
умопомрачительным мулатом; а также о Паулине, которая делает сейчас минет
рекламщику Рольфу Витке, она набрала полон рот шампанского, смешно надула щеки,
и пузырики игристого вина, лопаясь, щекочут чувствительную кожу и ему, и ей, и
все это могло бы происходить со мною... Вот чем была занята моя голова, вместо
мрачного Грейва, лихого Эльфа и всех этих провинциальных артистов с накладными
бородами.
Но я решил избавить Тополя от подобных откровений, и просто вежливо проводил его
до дверей. Он просил не затягивать с конкретными вопросами, если таковые
возникнут, обещал сам держать в курсе всех новостей. И, наконец, вспомнил перед
самым уходом. Очевидно, тоже не случайно.
- Ты знаком с Дитмаром Линдеманном?
- Шапочно, - сказал я. - Виделись на каких-то бизнес-ланчах. Раза два на
переговорах. В берлинских, точнее даже в германских финансовых кругах мимо такой
фигуры пройти трудно.
- Так вот, Миша, аккуратно наведи о нем справки. И попробуй встретиться
невзначай. Но только невзначай. Никакой нарочитой активности. Ты понял? Это
может быть очень важно для нас.
- Понял, - кивнул я, - про старика Дита сообщу.
А про себя подумал, уже простившись с Горбовским: "Ну, полная каша у них! При
чем здесь германский большой бизнес?" Все, ребята. Ну вас к черту! Настал момент
решить, как именно я буду ждать Белку. Времени до утра оставалось изрядно. Можно
было тривиально лечь спать: недосып накопился за много дней. Но после встречи с
Горбовским сна, как водится ни в одном глазу. И что же теперь - терзать себя
воображаемыми картинками одна другой хлеще или пригласить девушку-проститутку? И
то и другое - бред. Не слишком долго размышляя, я накатил ещё коньячку, лег и
включил телевизор. Потом нашарил среди множества спутниковых каналов французский
эротический, повосхищался тонкими изысками парижских умельцев, переключился на
шведскую программу - попроще, погрубее, более откровенную, наконец, самое
разнузданное шоу, практически уже порнотень поймал на польском телевидении. В
итоге я добился, чего хотел: резкое возбуждение, которое вызывали варшавские
развратницы, сменилось здоровой зевотой, и глазки мои слиплись, едва погас
экран.
А Белка разбудила меня около часу дня нежным поцелуем и словами:
- Я уже помылась. Хочешь меня?
- Хочу, - ответил я честно. - Только сначала расскажи.
- Ты будешь ревновать и злиться.
- Нет, - пообещал я.
А вот рассказывать она как раз и не умела. То есть глупо стеснялась, как
девушка-гимназистка. Мешало ложно понимаемое чувство вины. Я совершенно не
злился. Ревновал - да, но ровно в той степени, в какой это было необходимо как
острая пикантная приправа к нежным чувствам и страсти. Я ещё раз открывал для
себя совершенно новую Белку и наслаждался этим. Сам процесс вытягивания из неё
подробностей возбуждал сильнее всяких стриптизов и эротического массажа. Хотя
подробности и оказались несколько скучноватыми. Парень-мулат с литыми мускулами
и фантастической подвижностью всего тела демонстрировал в сексе абсолютный
примитив: не человек, а какой-то отбойный молоток. По разряду "предварительная
игра" предлагался дилетантский набор наскоро заученных ласк, не доставлявших
радости самому умельцу, а половой акт выполнялся как чисто спортивное
упражнение, при этом от перемены поз загадочным образом абсолютно не менялись
ощущения. В общем, Белка толком и не поняла, удалось ли ей добраться до финиша.
- Как это может быть? - не поверил я.
- Очень просто. У меня и раньше бывало иногда, не знаю, от чего это зависит,
такой скучный, бледный финал, когда мучаешься, мучаешься, а потом вдруг
становится приятно, ну и ты сразу расслабляешься и думаешь, ладно, хватит на
сегодня. Короче, этот парень - как самая дешевая конфетка в шикарнейшей
упаковке. Я поняла - на них надо смотреть, а трахаться - только с тобой.
И это было так трогательно сказано, что больше я уже ни о чем не хотел слушать.
Мы были одни в доме, Бригитта осталась в городе, а Рюшик, как я уже объяснял,
жил у бабушки с дедушкой в Ланси.
И не было в целом свете ни Грейва, ни Эльфа, ни ИКСа, ни ЧГУ, ни их дурацкой
точки сингулярности. Только мы вдвоем с Белкой. Только мы.
Глава первая
КНЯЗЬ МЫШКИН В "ЛИНКОЛЬНЕ-НАВИГАТОРЕ"
Возле вокзала Цоологишер Гартен (никто его, впрочем, так длинно не называет, все
говорят просто Цоо), сверкающего немыслимой чистотой полов, прозрачностью
стекол, серебром и золотом металлической отделки, благоухающего цветами из
бесчисленных магазинов и пирожными из бесчисленных кафе - возле всего этого
великолепия постоянно отирается масса очень грязных и очень несимпатичных
личностей всех цветов кожи и самой неожиданной национальной принадлежности.
Франц Швиммер, один из референтов финансового магната Дитмара Линдеманна,
предпочитал бывать в этом месте пореже. Вылезая из своего скромного "ОпеляОмега"
(девяносто девятого года, с кожаным салоном, трехлитровым движком и
турбонаддувом), он всякий раз боялся испачкаться о цветные лохмы какого-нибудь
панка или об яркий макияж слишком навязчивой проститутки. А тут ещё этот турок
назначил ему встречу под вывеской "Магазин для геев".
"Пристрелю гада, если опоздает, - скрипел зубами Франц, зверея все больше. - И
почему нельзя было получить сообщение прямо из Турции? Идиотизм какой-то!"
У Швиммера хватило ума задать этот вопрос патрону и испытать на себе настоящий
эмоциональный сель. Дескать, Линдеманну, никто и никогда не должен звонить из
Турции, тем более приезжать к нему оттуда, Линдеманн не хочет и не будет иметь
ничего общего с этой страной, пронизанной насквозь спецслужбами России,
Британии, Америки, Греции, Израиля, родной БНД в конце концов, а тут ещё эти
курды, этот Аджалан, будь он трижды проклят! И кто это придумал, что его надо
под суд отдавать? Пристрелили бы сразу, как бешеную собаку! С такими по другому
нельзя. Но турки, есть турки, они очень хотят сегодня выглядеть цивилизованной
европейской державой. Смешно! Линдеманна не проведешь! Он никогда не вкладывал
денег в Турцию, и никогда не вложит туда ни марки, и никаких совместных проектов
со Стамбулом, и ни одного турка не примет на работу ни в одну из своих фирм...
Ну и так далее. Дитмар завелся. Называл себя в третьем лице и поливал Турцию на
все корки, он уже миновал современный период, и, перейдя к истории, объявлял
анафему первому президенту Ататюрку. Очевидно, дальше со всей неизбежностью
ожидались пассажи о геноциде армян, об Оттоманской империи, о янычарах... Франца
спас телефонный звонок. Он уже не мог больше этого слушать, хотя в принципе со
многими эмоциональными заявлениями шефа был согласен. Если б только ещё вся эта
патетика имела хоть что-то общее с реальным положением дел в финансовой империи
Линдеманна!
Можно ли заниматься разведением кенгуру и не дружить с Австралией? А у Дитмара
его любимыми кенгуру последнего времени были туристический бизнес и мелкооптовая
торговля - то и другое с сильным российским уклоном. Турция же давно
превратилась в шестнадцатую республику бывшего Советского Союза. Получить в
Москве турецкую визу было теперь на порядок легче, чем эстонскую или латышскую -
десять долларов и чисто формальная проверка документов. А два дня в году виза и
вовсе была бесплатной: для женщин на Восьмое Марта (это какой-то старый
феминистский праздник, придуманный ещё соратницей Ленина Кларой Цеткин и
отмечаемый до сих пор только в России), а для мужчин - двадцать третьего
февраля, в День Советской(!) армии. Швиммер, когда услыхал об этом впервые,
думал, что над ним просто издеваются, а потом навел справки, и оказалось,
действительно: великая мусульманская страна, не однажды воевавшая с Россией, а
восемьдесят лет назад дававшая прибежище Белой гвардии, ныне чтит праздники
большевистских комиссаров.
И вот в таком обезумевшем мире его шеф ещё кричал о каких-то принципах! А
главное, слов-то было сказано много, но ведь Франц так и не получил ответа на
свой вопрос: в чем же практическая необходимость столь сложной передачи
информации? Вот с чем связана спешка, это он понял: турецкие события, по
расчетам босса, должны были повлиять на курс немецкой марки, но не сразу, а
спустя сутки или двое, однако он намерен был убедиться в правильности своих
оценок именно ночью, а не утром, когда весь мир узнает о случившемся из
информационных выпусков и кто-нибудь ещё такой же умный сумеет сложить два и два
и придет к аналогичным выводам.
В Стамбуле уже час ночи, в Берлине - только одиннадцать, но для благопристойных
немцев - это глубокая ночь, восточная часть города давно погрузилась во тьму, да
и в западной почти ничего не работает в это время, только ночные клубы, да
вокзальные магазинчики и рестораны. Более шумного и противного места, чем Цоо в
этот час в германской столице не найти! По шикарной Ку'дамм слоняются
наширявшиеся наркоманы и торговцы всяким поганым зельем, полуголые раскрашенные
девки и не более одетые персонажи малопонятной сексуальной ориентации, даже
"штадт полицай", такая незаметная в других местах и в другое время, выползает
здесь и сейчас на всеобщее обозрение и начинает угрожающе похлопывать резиновой
дубинкой по ладони, опершись на свою пижонскую четырехцилиндровую "Хонду" в
боевой раскраске. А сколько тут цветных! От ниггеров и косоглазых просто рябит в
глазах. Впрочем, ни цветных, ни наркоманов, ни шлюх полиция возле Цоо не
цепляет, здесь хватают только фашистов с откровенной символикой. Франц видел
однажды: белокурый паренек со свастикой во всю майку даже крикнуть ничего не
успел, только руки вскинул, а его уже скрутили - и к машине.
"Не с теми борются", - печально думал Франц Швиммер.
В последнее время Германия стала сильно напрягать его своей чрезмерно
интернациональной демократичностью, этим перезрелым комплексом вины за гитлеризм
и тошнотворным заискиванием перед Израилем и всеми евреями мира. Франц не был
немцем. Его вообще с детства звали Фрэнк Свиммер, это Дитмар из каких-то высших
соображений переокрестил любимого референта.
Франц глянул на свои скромненькие часы "Тиссо" (за пять тысяч марок) и понял,
что курьер опаздывает на целую минуту. А диктофон уже работал. И тут же в толпе
мелькнула смуглая рука со сложенным вдвое журналом "Пентхаус" (первая условная
примета), а в следующую секунду он увидел красную майку с портретом Че Гевары
(вторая условная примета), и накопившаяся злость Швиммера несколько поутихла.
- Давайте отойдем туда, к зоопарку, - предложил курьер. - Меня все в Берлине
принимают за турка. А я на самом деле азербайджанец, по старым временам сказали
бы русский, советских граждан всех русскими звали...
"Зачем он говорит так много? - недоумевал Франц. - Меня об этом не
предупреждали. Я жду короткого делового сообщения, которое во избежание
разночтений и искажений должно быть записано на пленку".
Азербайджанец трещал без умолку на очень приличном, кстати, немецком языке. Он
поведал Францу обо всех своих друзьях и родственниках, при этом несколько раз
затравленно оглядывался по сторонам. И только около ограды зоопарка, метрах в
пятидесяти от входа, примерно напротив вольера, где, если Франц правильно
помнил, обитали экзотич
...Закладка в соц.сетях
