Жанр: Фантастика
Остров Буян 1. Остров буян
...ляется на сцене с мечом в руке и
пытается вас убить. Благородный отец Цезарь Цезаревич в ужасе. Его дочь спуталась черт знает
с кем. Извините, конечно, за грубость, Вадимир, но из пьесы слов не выкинешь. Чтобы
отомстить демону, соблазнившему его дочь и убившему будущего зятя, то есть вам, он
обращается к знаменитому чернокнижнику, его играет, точнее, изображает господин Варлав
(актер он никудышный, но это исключительно между нами), и этот колдун вызывает на
подмогу доблестных воителей, то есть нас с Наполеоном. Дальше происходит битва
демонических сил с нашими армиями, но это уже скорее за рамками сцены.
- А кто победит? - полюбопытствовал я.
- А черт его знает, - пожал плечами Закревский. - Финал у этого спектакля остался
открытым. Тот же господин Варлав лишь загадочно улыбнулся в ответ на мой вопрос.
- Дешевая мелодрама с элементами фарса, - сделал я свой вывод.
- А я что говорю, - вздохнул Закревский. - Поручили бы дело профессионалам. А то
ведь сюжетец - полное фуфло. Репетиций не было. Изволь играть с листа. Ну я-то ладно, уж
фюрера как-нибудь слеплю. А вот у Вацлава Карловича очень сложная роль. Какая гамма
чувств и переживаний! Это же надо сыграть. А он первый раз на сцене. Да, не забудьте
переодеться, молодой человек. Костюм, правда, не Ромео, а герцога Орсино из "Двенадцатой
ночи", но ведь и вы не юноша.
Скажу откровенно, я так и не понял, зачем Варлаву понадобился этот дурацкий спектакль.
Что и кому он собирался этим доказать? Может, в этом была какая-то хитрость, какой-то
отвлекающий маневр? Ведь собрал он на сцене почти всех людей, побывавших в Вавилонской
башне, за исключением Борщова и покойного Чарноты. Впрочем, покойный Чарнота тоже был
здесь, но Варлав, судя по всему, об этом даже не догадывается. И в эту минуту я не был уверен,
помешает ли мое присутствие Варлаву в достижении цели или наоборот, поспособствует. А не
пора ли уносить отсюда ноги и тем самым сорвать спектакль? Пока я раздумывал над вопросом,
быть или не быть мне на сцене драматического театра, раздался третий звонок.
- Ну, - торжественно произнес Закревский, - с премьерой вас, дебютанты. Ни пуха ни
пера.
- К черту, - дружно отозвались мы с Цезарем. Цезарь был облачен в тогу. Голову его
украшал венок из листьев, но вряд ли лавровых. Смотрелся он вполне пристойно и в
каком-нибудь районном клубе, на фестивале сельской самодеятельности, наверняка бы сорвал
бурные аплодисменты зала.
- Кинжал забыли, ваше высочество, - спохватился Закревский, передавая мне предмет,
от которого за версту несло бутафорией. Я попробовал его обнажить, но кинжал составлял с
ножнами одно целое. Тем не менее это бутафорское оружие я всё-таки прицепил к поясу и
решительно шагнул на сцену.
Зря, между прочим, Закревский волновался по поводу света, его на сцене было столько,
что я невольно зажмурился. И совершенно напрасно это сделал, поскольку, не пройдя и трех
шагов, споткнулся о какую-то железку и растянулся в полный рост на сцене. В зале засмеялись,
из чего я заключил, что зрители там всё-таки есть. Не успел я встать на ноги, как на сцену
впорхнуло очаровательное создание, почему-то белокурое, которое защебетало сладким до
приторности голосом:
- Ты здесь, любимый, ты пришел. Для бедной Юлии твое явленье в радость.
- Пришел, - охотно подтвердил я. - Бежал, летел, вот, думал, счастье близко. Да вот
споткнулся о порог, разбил колено, повредил мениски...
- Ты что несешь? - зашипела мне на ухо рассерженная Верка. - Какие еще мениски?
- Зато в рифму, - не остался я в долгу, разглядывая декорации.
Надо признать, что сцена была убрана со вкусом. Кулисы из черного бархата, падуги из
того же материала, что, безусловно, сразу же настраивало зрителей на минорный лад. На
заднике было нарисовано что-то среднее между средневековым замком и римским палаццо. Я,
между нами говоря, слабо разбираюсь в архитектуре, но художник, изобразивший на огромном
полотне это сооружение, разбирался в ней еще хуже. По моим прикидкам здание должно было
рухнуть на головы приемной комиссии еще во время сдачи объекта. Оставалось утешать себя
тем, что замок нарисованный и его разрушение серьезными травмами нам не грозит.
- Родитель и жених сегодня на охоте. Для нашей встречи это добрый знак.
- Пусть их тревожит там, во чистом поле, лишь звук рожков да лай собак.
- Хорошо сказал, - прошептала Верка. - Но пора переходить к делу.
- К какому еще делу? - не понял я.
- Ты должен соблазнить меня, в крайнем случае изнасиловать.
- С какой это стати я буду проделывать подобные вещи на глазах стольких свидетелей и
правоохранительных органов.
Нельзя сказать, что в зале был аншлаг, но человек двадцать там сидело. И, приглядевшись
попристальней, я обнаружил в первом ряду Мишу с Васей, которые невесть какими путями
проникли на представление, совершенно не предназначенное для сотрудников ФСБ.
- Мне душно, ах, - пропела Юлия.
- Ослабить вам корсет?
- Снимите лучше сразу платье.
- Эй, олухи, там, наверху, гасите свет, нас ждут любовные объятья.
К моему удивлению, свет действительно притушили. Правда, не настолько, чтобы
заинтересованный зритель не мог видеть разоблачающейся с моей помощью Юлии. Должен
сказать, что Верка в своем разоблачении зашла слишком далеко, настолько далеко, что вызвала
восхищенный шепот зала. Фигурка у нее действительно была хороша, чего там говорить.
- На ложе, герцог, мы возляжем с вами.
- Всегда готов служить прекрасной даме, - бодро ответствовал я, чем сорвал бурные
аплодисменты.
После чего мы действительно с удобствами устроились на ложе. И тут же выяснилось, что
Верка, наплевав на все театральные условности, требует от меня буквального соблюдения
брачного ритуала.
- Неужто на глазах всего честного люда мы с вами, Юлия, здесь предадимся блуду?
- Где видишь ты людей, моя отрада, ведь здесь стена, за ней ограда. А если вдруг
охотники вернутся к нам не в срок, мы первыми услышим их призывный рог.
Я, разумеется, знал, что моя партнерша любит заниматься сексом в самых вроде бы
неподходящих для этого дела местах, но мне и в голову не приходило, что она устроит мне
экзамен прямо на сцене драматического театра. Впрочем, экзамен она устраивала не мне, а
очень похожему на меня типу. К тому же демону. А у демонов есть кое-какие преимущества
перед людьми - это отсутствие стыда и совести. Не знаю, что увидели смущенные зрители в
полутьме, но услышали они многое, за это я ручаюсь. Ну и как водится, свет дали в самый
неподходящий момент, когда, достигнув высшего земного наслаждения, мы устремились в
небеса за истиной.
- Что вижу я! - воскликнул не кто иной, как Вацлав Карлович Крафт. За ним мрачной
тенью нависал барон де Френ. - Ты, дочь моя, невинное дитя, в объятьях зверя. Я в ужасе,
глазам не верю. О Цезарь, Цезарь, род твой опозорен.
- Прошу прощения, господа, - сказал я, натягивая штаны, - мой грех неволен. Шел
мимо, заглянул к знакомой. Отец ее проводит время на охоте, жених, по слухам, утонул в
болоте. Что делать мне? Взыграла в жилах кровь, и вот пожалуйста - любовь.
Я сразу же заметил в глазах у Петра Сергеевича Смирнова нехороший блеск. Такими
глазами актеры на сцене на своих партнеров не смотрят. Во всяком случае, я на это надеюсь.
Ждать от человека с перекошенным от ярости лицом возвышенных и внятных монологов не
приходилось.
- Отродье дьявола, исчадье ада, лишь смерть твоя - моя награда!
Должен признать, что сказано это было с большим подъемом и сопровождалось весьма
выразительным жестом в мою сторону. Зал вежливо зааплодировал. Вообще-то рогоносцев у
нас не любят, обманутым мужьям не сочувствуют, но в данном случае зрители отметили
экспрессию исполнителя. Пьер де Френ угрожал мне мечом, довольно остро отточенным, как я
успел заметить. В моей же руке был только кинжал, да к тому же бутафорский. Мне такой
расклад не понравился. По сюжету я не мог быть убит в первом акте. К счастью, Петр
Сергеевич был весьма посредственным фехтовальщиком, что позволило мне повеселить
почтенную публику. Я легко уклонился от летящего мне в голову меча и ткнул барона под
ребра бутафорским кинжалом, даже не вынимая его из ножен. Смирнов умирал очень
натурально и опять сорвал аплодисменты. Впрочем, умирал он не впервые и, видимо, кое-какие
навыки приобрел.
- Он умер, умер, о мучитель, - заломил руки Крафт-Цезарь, - невинного созданья
погубитель. Я отомщу тебе, коварный соблазнитель. И боги будут на моей стороне.
Последняя фраза не уложилась в стихотворный размер, но я не стал придираться к Цезарю
и покинул сцену, поскольку уже отыграл свою роль в этом акте.
- Браво! - прошипел мне из-за кулис фюрер Закревский. - Вы, Чарнота, рождены
артистом. Скажите, а ваша смерть, показанная по телевизору, тоже была инсценировкой?
Похоже, Закревский ничего не знал о существовании моего двойника, что, впрочем, было
неудивительно. В конце концов, Варлаву незачем было посвящать своих нанятых за немалые
деньги помощников в тонкости проводимой операции. Вот только ведун оказался в неведении,
что подмена была двойной, и его похожий на меня помощник, уж не скажу, демон он или
человек, выведен из игры, пусть и на время.
- У меня к вам просьба, Аркадий Петрович, - попросил я Закревского, - кликните
меня, когда придет мой черед выходить на сцену.
- Не сомневайтесь, Вадимир Всеволодович. Я здесь поставлен господином Варлавом как
раз для этой цели.
- А где сейчас находится колдун?
- На сцене. Беседует с Цезарем. Можете послушать.
- Нет, спасибо. Я лучше передохну.
В гримерке никого не было, и я первым делом извлек из висевших в шкафу джинсов
мобильник. Сокольский откликнулся сразу.
- Он очнулся? - спросил я.
- Пока нет. Врачи говорят, что у него сотрясение мозга.
- А что они еще про него говорят?
- Врачи утверждают, что ваш двойник самый обычный человек. Кроме того, они
обнаружили на его лице следы пластической операции. И он ниже вас ростом на два
сантиметра, Чарнота. А что вы делаете в театре и за каким чертом полезли на сцену? Вы что,
другого места не нашли для любовных утех? Михаил с Василием были шокированы вашим
поведением.
- Скажите им, чтобы держались подальше от сцены.
- Вы ожидаете катаклизма?
- Да. Режиссура уж больно специфическая.
- А кто поставил спектакль?
- Варлав. Всего хорошего, Станислав Андреевич.
Этот двойник не выходил у меня из головы. Вряд ли он был моим братом-близнецом, как
заподозрил было Сокольский. Следы пластической операции говорили о многом. Но если он не
был ни моим близнецом, ни моим клоном, то как могла Верка перепутать его со мной, да еще в
постели? Или они не были любовниками?
Моим размышлениям помешал Закревский, очень не вовремя сунувший свой нос в
гримерную. Лицо фюрера было белее мела, а губы мелко подрагивали.
- Зачем вы его убили, Чарнота? - чуть слышно прошелестел он посиневшими губами.
- Кого его?
- Смирнова Петра Сергеевича.
- Барона, что ли? Но ведь так полагалось по сценарию.
- Я этого не вынесу! - Закревский обессиленно рухнул на стул. - Вот так просто
разговаривать с демоном, с убийцей, это выше моих сил. Вас взорвали, Чарнота, но вы
воскресли. Смирнов застрелился, но его воскресили. А теперь вы убили его во второй раз.
- Но ведь это театр, Аркадий Петрович. К чему такие переживания?
- А это? - Закревский показал мне свои окровавленные ладони. - Это тоже театр? Он
там лежит мертвый с кинжалом в сердце.
- Да кто лежит-то?
- Барон де Френ. Петр Сергеевич Смирнов. Мертвый.
Черт знает что! Да и как можно убить человека бутафорским кинжалом? Актер явно
что-то путал...
Тем не менее я поспешил за ним к еще не остывшему телу. Тело действительно еще не
остыло, но дыхания не было, и пульс не прощупывался. А из груди Петра Сергеевича торчал
кинжал. Самый что ни на есть настоящий, не бутафорский. С остро отточенным лезвием,
изготовленный из хорошей стали. А на рукояти его красовался солярный крест.
- Ритуальное убийство, - прошептал Закревский. - Вы что, скинхед?
- Идите к черту, фюрер, ведь это именно вы дали мне кинжал?
- Клянусь, Чарнота, я дал вам другой кинжал. Да и не кинжал это был вовсе, а
деревянный муляж, оклеенный фольгой и украшенный стекляшками. Наверное, его вам
подменили.
У меня не было причин не доверять словам Закревского. Я ведь держал этот муляж в
руках и сам убедился, что он абсолютно безвреден. Подменить мне его могла только Верка,
когда мы с ней прохлаждались на ложе. А потом, когда на сцену ворвались Цезарь с бароном,
мне и в голову не пришло присматриваться, что там болтается на поясе. Я только успел этот
пояс застегнуть, как на меня набросился де Френ. И меч в его руках был настоящий. Но за
каким чертом Верке понадобилось убивать своего несчастного мужа, который и без того был
покойником? Или всё-таки не было ни убийства, ни самоубийства и меня разыграли по полной
программе? Но что-то уж больно сложную игру затеял ведун Варлав. Настолько сложную, что у
меня голова идет кругом от бесплодных попыток ее разгадать.
- Ваш выход, Чарнота, - просипел Закревский. - Боже ж ты мой, и зачем я взял эти
чертовы деньги?
На сцене было темно. И только в самом дальнем углу подсвечивался силуэт одетой в
белое женщины. Потом свет упал и на меня.
- Ты вновь явился искушать меня, о демон?
- Ты бредишь, женщина. Я человек.
- Нет, демон, - указала перстом в мою сторону Верка.
И словно бы в подтверждение ее слов сверкнула молния и грянул гром, встреченный
аплодисментами зала. Зрителей стало, по-моему, гораздо больше, чем было поначалу, и это мне
не понравилось. Мелодраму следовало заканчивать, пока она не обернулась трагедией для
очень многих людей.
- Нет замка, демон, что вместить способен всех девственниц, погубленных тобою, -
продекламировала замогильным голосом Верка.
Это было настолько наглое вранье, что я даже не сразу нашелся, что ответить. Какие
девственницы могут быть в наше, склонное к распущенности время?! Конечно, я не могу
служить образцом моральной устойчивости, но не такой уж я донжуан, чтобы насылать на меня
каменного гостя. Однако как очередное подтверждение Веркиным словам на сцене появились
одетые в белое женщины, вероятно когда-то погубленные мною. Правда, их было только две,
что косвенно подтверждало именно мои слова, но отнюдь не Веркины. Но возмущенная Юлия
словно бы не замечала вопиющего противоречия между собственными поспешными выводами
и реальной жизнью и продолжала обвинительную речь:
- Взгляни, еще совсем недавно их серебристый смех отрадой был родных и близких, а
ныне ты, страстей носитель низких, их погубил.
Наташку я узнал сразу, а вот вторую девственницу никак разглядеть не мог по той
простой причине, что она по самые глаза была закутана в шелка. Двигались обе женщины будто
сомнамбулы, да еще под такую музыку, от которой разрывалось сердце. Незнакомка прошла в
двух шагах от меня, и только тогда я ее опознал - Людмила. Я попытался остановить
женщину, но в ее устремленных на меня глазах не было жизни. Это было настолько
неожиданно, что я отшатнулся.
- Что, страшно, демон? - верещала противным голосом Верка. - Здесь их тела, их
оболочки, а души там, откуда нет возврата.
- Где там?
- Они уже прошли ворота ада, а вслед за ними рвется и моя душа. Ты погубил меня,
растлитель.
- Кончай ломать комедию, - сказал я, наклоняясь к Верке, - твой муж убит и лежит
сейчас за кулисами с кинжалом в груди.
- Барон де Френ вернется, месть грядет! Шаги! Ты слышишь, он идет.
Топот шагов я действительно слышал. Очень может быть, что именно так ходят каменные
истуканы. Я только никак не мог понять, с какой стати Варлав решил переписать пьесу в самый
последний момент, не предупредив об изменениях в актерском составе. Но в любом случае
спектакль от этого только проиграл. Так вообще-то полагал я, а что касается зрителей, то они
замерли в ожидании. Звуки шагов становились всё громче и отчетливее в наступившей мертвой
тишине. У меня, честно говоря, волосы зашевелились на голове, когда это каменное изваяние
ступило на сцену. Роста в нем было никак не менее двух с половиной метров, что же касается
внешних данных, то лепил его скульптор по образу и подобию Петра Сергеевича Смирнова.
Потрясенный зал разразился аплодисментами. Статуя командора внушала уважение, что там ни
говори. Каменный барон де Френ остановился посредине сцены и вперил в меня ледяные глаза.
- О боже! - воскликнула Верка и рухнула на подмостки, причем обморок ее был не
притворным.
Не знаю, что думали по поводу статуи командора зрители, но я уловил исходящий от нее
запах серы.
- Дай руку мне, - прогремел командор, и его голос гулом отозвался под сводами зала.
- Зачем? - спросил я.
Реплика моя была в данном случае совершенно неуместной, и зал отреагировал на нее
возмущенным шиканьем. Видимо, сегодня в зале собрались сплошь обманутые мужья и
женихи, страстно жаждущие, чтобы порок в моем лице был наконец-то наказан.
- Тащи его в ад! - крикнул какой-то раздолбай из зала и нашел понимание у публики.
- Демона - в ад! Демона - в ад! - начали скандировать зрители, словно
присутствовали на футбольном матче.
- А судью на мыло, - поддержал их я.
Эта моя реплика встретила одобрение только в первых рядах, а задние ее, по-моему, не
услышали, поглощенные страстным желанием погубить душу вполне приличного человека. С
чего эти придурки вообще взяли, что я Дон-Жуан, к тому же демон? Мало ли что наплетет в
расстроенных чувствах согрешившая женщина. Лично я за собой никакой вины не чувствовал.
Девственниц уж я точно не соблазнял, тем более на глазах у почтенной публики.
- Дай руку мне, - вновь повторил истукан, чем вызвал прямо-таки восторг зала.
Я, разумеется, не собирался выполнять просьбу каменного гостя, но тут Людмила, до сей
минуты неподвижно стоявшая в глубине сцены, вдруг медленно двинулась вперед с раскрытой
для рукопожатия ладонью. Я попытался ее остановить, но она каким-то непостижимым образом
меня миновала и оказалась в трех шагах от статуи.
- Черт с тобой! - крикнул я, прыгая вперед. - Держи.
Наши руки встретились, и мою ладонь сжало словно тисками. Мне осталось только
повторить вслед за известным героем знаменитую фразу:
- О, тяжело пожатье каменной его десницы!
Далее, насколько я помню, следует ремарка - "Проваливаются".
И мы провалились под вопли не на шутку перепуганного зала.
Полет продолжался недолго. Честно говоря, у меня теплилась надежда, что мы окажемся
всего лишь в подвале. Но, увы, мы, похоже, провалились гораздо ниже. Котлов я не увидел,
разбитных чертей, готовых сварить живьем грешников, тоже, но утверждать, что мы
проскочили мимо ада, я бы вот так, с кондачка, не рискнул бы. Прежде всего следовало
оглядеться, а потом начать зализывать раны. Речь, естественно, шла о ранах душевных,
поскольку телесных повреждений, по крайней мере у меня, не наблюдалось.
Петр Сергеевич Смирнов принял свое естественное обличье и стоял теперь в двух шагах
от меня на четвереньках, с трудом обретая равновесие в чужом мире. Неподалеку в
живописных позах прямо на холодных камнях возлежали три погубленных мною женщины. Я
имею в виду Верку, Наташку и Людмилу. Кажется, они уже очнулись и изъявили желание
встать на ноги. Любезный Закревский бросился им помогать. Огорченный Цезарь оглядывал
каменные стены циклопического сооружения, в котором мы столь неожиданно оказались. Здесь
же был Наполеон, злобно косивший глазом на втравившего его в паскудное дело Варлава.
- Мы где? - слабым голосом спросил Петр Сергеевич, не без усилий отрываясь от пола.
- В Караганде, - порадовал я его.
- Молодой человек прав, - мрачно изрек Варлав. - Из этого тоннеля действительно
берет начало Карага, Черный путь или Черная дорога, кому как понравится.
- И куда ведет эта Черная дорога? - насторожился Хохлов-Наполеон.
- Не знаю, - пожал плечами Варлав.
- То есть как не знаете? - возмутился Цезарь. - А зачем вы нас втравили в это дело?
- Я здесь совершенно ни при чем, господин Крафт, во всём виноват этот молодой
человек. - Варлав ткнул пальцем в мою сторону. - Он должен был уйти по Черной дороге в
сопровождении великих грешников.
- Это мы, что ли, великие грешники?! - возмутился Закревский. - Я всего лишь актер,
никого в жизни не убивший и сроду чужого не бравший.
- Следовательно, вам придется страдать за чужие грехи, - холодно отозвался Варлав.
- Я вам не верю, Варлав! - взвизгнул Закревский. - Ничего демонического в Чарноте я
не вижу. Самый обычный российский шалопай. А вот о вас такого не скажешь. Зачем вы
устроили это дурацкое представление, погубившее всех нас? Зачем вы загнали нас в
Вавилонскую башню? Мы ведь не злодеи, мы самые обычные люди!
- Я уже всё сказал вам, господа. Сеанс магии начался, и начался он не по моей воле, вам
всем придется доиграть свои роли до конца или погибнуть.
Короче говоря, ведун Варлав нас всех загнал в угол. Разумеется, я ему не верил. Этот
человек знал, куда он пришел, и отлично понимал, зачем ему это нужно. Но делиться с нами
своими знаниями он не собирался. Более всего в этом деле меня смущал мой двойник. Зачем он
понадобился Варлаву? Кого он пытался обмануть с его помощью, судьбу или жрецов?
Тоннель оборвался ровно через тысячу шагов. Я на всякий случай решил измерить
расстояние и, кажется, ни разу не сбился со счета. Мы вышли на обширную поляну, залитую
лунным светом, и остановились. Нас окружал лес, на вид вполне мирный и даже лирически
настроенный по отношению к путникам: мы не услышали ни звериного рыка, ни пугающих
криков ночных птиц.
- Здесь наши пути расходятся, - твердо сказал Варлав.
- А вас никто и не держит, любезнейший, - усмехнулся я. - Вы можете катиться на все
четыре стороны.
- Покачусь я не один, Чарнота, со мной пойдут Наталья и Людмила.
- А почему Людмила? - удивился я, оборачиваясь к воскресшей блондинке.
Спящая красавица проснулась, как только мы очутились на Черной дороге. К сожалению,
я так и не успел с ней поговорить. Людмила вскинула на меня глаза и тут же отвела их в
сторону:
- Я ведь сказала тебе, Вадим, что у меня есть жених, но, к сожалению, не успела сказать,
что я вышла за него замуж. Фамилия этого человека Варламов.
- Ваш покорный слуга, - издевательски поклонился Варлав.
Людмилу я не винил. Она не давала мне никаких обязательств, так же, впрочем, как и я ей.
А господин Варламов, надо признать, очень видный мужчина. И я бы, пожалуй, одобрил ее
выбор, если бы знал этого человека немножко меньше. Всё-таки женщине, которая ищет в
браке спасения от жизненных бурь, следует более строго подходить к отбору кандидатов.
Впрочем, альтернативой ведуну был демон, то есть я. И если быть до конца объективным, то,
возможно, в данных обстоятельствах Людмила сделала не самый плохой выбор.
- Я не могу изменить данному слову, - гордо вскинула голову Людмила.
- Желаю тебе не разочароваться в своем избраннике.
Варлав и две его спутницы углубились в заросли. Наташка оглянулась и погрозила мне
кулаком, а что касается Людмилы, то ее спина даже не дрогнула под моим пристальным
взглядом. Судя по всему, она была уверена, что нашла в господине Варламове именно то, что
искала.
- Думаю, это не последняя наша встреча, - бросил в мою сторону ненавидящий взгляд
Петр Сергеевич Смирнов.
- Гуд бай, бэби, - сделала мне ручкой Верка. - Постарайся к следующей встрече
вылечить свое разбитое сердце.
- У меня к вам убедительная просьба, барон де Френ, - повернулся я к мужу наглой
бабенки, - когда будете сжигать эту ведьму на костре, пригласите нас на вечеринку.
- Обещаю, - мрачно кивнул головой Смирнов. - Всего хорошего, господа. Впрочем, в
Темном мире это пожелание вряд ли окажется актуальным.
Барон подхватил под руку свою ветреную супругу и покинул нас, хотелось верить, что
навсегда. Что же касается господ Хохлова, Крафта и Закревского, то они так и остались стоять у
входа в тоннель, растерянно оглядываясь по сторонам. Из их поведения я заключил, что
никаких инструкций от Варлава они не получили и сейчас пребывают в тихом недоумении.
Знать бы еще, зачем этот сукин сын их сюда притащил.
- Где мы всё-таки оказались? - раздраженно спросил Хохлов.
- Скорее всего, это остров Буян.
- А что это за остров и где он находится?
- Находится он, по всей вероятности, в параллельном мире. К его созданию приложили
руку наши отдаленные предки атланты. Те самые, о которых писал Платон. Вот, пожалуй, и
всё, что я о нем знаю.
- Так на этом острове живут атланты? - удивился Цезарь.
- К сожалению, господин Крафт, атланты давно уже умерли. Зато на острове мы
встретим вампиров, знахарей, колдунов. Есть здесь и привидения. На балу у ведьмы Жанны мне
попадались сатиры и бесы. По слухам, здесь водятся даже драконы. Но за драконов я ручаться
не могу, поскольку никогда с ними не встречался.
- Но это же всё сказки, господин Чарнота! - пожал плечами Хохлов.
- Эти атланты, господин Хохлов, были рождены, чтоб сказку сделать былью. Вот они ее
и сделали на нашу с вами голову. Сколько вам заплатил Варлав за участие в столь
сомнительном мероприятии?
- Я был ему должен пятьсот тысяч долларов. Он вернул мне расписку.
- Дешево вы купились, господин Бонапарт.
- Но он сказал, что это просто научный опыт. Игра в виртуальном пространстве.
- А вы любите компьютерные игры?
- А что в этом плохого?
- Да ничего. Все мы, в сущности, дети и игра - наше любимое занятие. Ну что ж,
господа, играть так играть. Предлагаю вам вступить в отряд славного рыцаря Вадимира.
- Это кто ж такой? - удивился Закревский.
- Ваш покорный слуга.
Я сильно сомневался, что от моих новоявленных соратников можно ждать доблести в
бою, но для придания блеска моему имиджу они, безусловно, годились. К сожалению, мы не
были вооружены соответствующим образом. А это большой недостаток на острове Буяне, где
встречают людей именно по одежке. Прежде всего это касалось именно меня, ибо рыцарь без
меча - это всё равно что домохозяйка без вязальных спиц. Всё-таки мы рискнули углубиться в
лес по едва заметной тропинке, поскольку стыть истуканами у входа в подозрительный тоннель
было
...Закладка в соц.сетях
