Жанр: Фантастика
Оракул 1. Оракул
...л в себя целую минуту. Детектив его не торопил. Надо же было человеку
обрести дыхание для предстоящего разговора.
- Итак, вы вышли из леса, точнее, выехали из него на машине. Что было потом? -
настойчиво спросил детектив у задержанного.
- Ничего, - глухо отозвался Стеблов. - Если не считать того, что Крот обнаружил
пропажу диадемы.
- Диадему вы взяли у Ефросиньи?
- Если знаешь - зачем спрашиваешь?
- А задержали вы нас на дороге возле Горелова тоже по приказу Крота? -
поинтересовался внимательно прислушивавшийся к разговору Кравчинский.
- Мы следили за твоей "Ладой", пока она стояла во дворе у ходулинской тетки, но
задремали под утро. Пришлось вас потом догонять.
- Ну, догнали, и что было дальше? - задал вопрос Ярослав.
- А у тебя что, память отшибло?
С памятью у детектива как раз все было в порядке, и он отлично помнил все подробности
той встречи с товарищем Доренко, но в данном случае его интересовало, как те события
отразились в мозгах Стеблова. Ведь этот человек находился в зоне, контролируемой оракулом,
по меньшей мере двое суток. И даже выступал там в двух ипостасях, преображенца и
сотрудника ОГПУ. Но, похоже, Стеблов ничего о сыгранных ролях не помнит и его
интерпретация событий коренным образом отличается от той, что могли бы ему предложить
Кравчинский с Кузнецовым. Похоже, Аполлоша был прав в своих предположениях:
подробности происходящего стираются из памяти людей, выходящих из зоны контроля
компьютера, но цели и чувства остаются прежними.
- Ты ничего странного в тех краях не приметил?
- Ну как же! - встрепенулся Стеблов. - Я лично видел по меньшей мере пять вспышек.
А от местных слышал, что это инопланетяне балуют.
- Ефросинью-то вы зачем убили? - вкрадчиво поинтересовался Ярослав.
- Не убивал я ее,-дернулся Стеблов.-Даже в избушку не входил, стоял на стреме.
Судя по всему, курносый "преображенец" избытком интеллекта похвастаться не мог.
Крутым он тоже не был, так, шестерил на подхвате у сильных мира его, получая за оказанные
грязненькие услуги крохи с барского стола. Таких если и нанимают в киллеры, То очень
неумные люди. А финансист Хлестов дураком не был и в людях наверняка разбирался неплохо.
Не стал бы он нанимать Стеблова для устранения Коляца Ходулина, разве что действительно
поручил пощупать морду удачливому любовнику своей жены.
- Я тебе предлагаю на выбор одно из двух, Стеблов; либо ты нас сейчас проводишь к
Кроту, либо я тебя отвезу в прокуратуру, где ты расскажешь гражданину следователю об
убийстве гражданки Ходулиной.
Вообще-то Ефросинья была жива, но Стеблов об этом знать не мог, а потому и перетрусил
не на шутку. Тем не менее свое согласие он дал не сразу, поломавшись для приличия минут
пять. У шестерок тоже есть своя гордость.
- Крот живет за городом, у него свой особняк. Не хуже того дворца, где обитает призрак.
- Выходит, ты видел этого графа? Стеблов смутился, даже порозовел слегка:
- Только вы не смейтесь, мужики. Мамой клянусь, у меня ни в одном глазу не было.
Ночью, когда мы с Гришкой сидели в засаде, он проскакал мимо нас с целой ордой холопов.
Факелы у всех в руках, сабли, топоры. У меня волосы на голове дыбом встали. Гришку чуть
удар не хватил. Ужас! Кроту рассказали, а он только засмеялся. Почудилось, мол. Тот еще
фрукт. Чувствую, зря я с ним связался. Что-то крутит он. Бабу эту зачем-то пришил. Кому,
скажи, она мешала? Да и вел себя как натуральный псих.
- Это он приказал тебе нас устранить?
- Ничего он не приказывал, - отмахнулся Стеблов. - Это у Гришки очко заиграло.
Сдадут нас-де эти сыщики в прокуратуру, будем срок мотать за убийство деревенской бабы. А
тут случай удобный подвернулся Хлестовский "форд" стоял без присмотра. Вот мы и решили,
устраним вас, а на олигарха спишем. Все знают, что у Пети на Коляна Ходулина зуб, а вы
как-никак его дружки. К тому же ты у него был сегодня. Двойная выгода: и вы покойники, и
Хлестов в тюряге.
- А какая тебе лично выгода, если Хлестова посадят?
- Денежки-то его Светке достанутся, а уж она бы не забыла нашей с Гришкой услуги.
Очень может быть, что Стеблов и не врал. Кроту, а точнее, Доренко-фон Дорну смерть
детектива с поэтом сейчас невыгодна. Ему нужна диадема, а получить ее он сможет только из
рук Ярослава. Эти два олуха царя небесного могли своими выстрелами поломать игру очень
умного человека.
- Как фамилия Крота?
- Фамилия у него простая, как огурец, - Иванов. Такой весь из себя незаметный. То ли
из ментов он, толи из гэбэшников. Со связями мужик. И не бедный, далеко не бедный.
- Диадему ты по его совету Хлестову продал?
- Само собой. Он мне ее и дал. У меня таких ценностей сроду не водилось. Здесь,
мужики. Вон его Дом, третий справа.
Домишко был действительно ничего себе, дворец не дворец, но на звание хором вполне
мог претендовать. Хотя нельзя сказать, что он слишком уж выделялся среди собратьев. Судя по
всему, в этом пригородном поселке обитали люди небедные, способные обеспечить себе не
просто комфортное, а роскошное проживание. Иные дома здесь были обнесены солидными
заборами, но хоромы Крота в этом смысле удивляли своей доступностью. Возможно, что
хозяин просто не успел отгородиться от окружающего мира. Но в любом случае это облегчало
сыщикам задачу по проникновению в дом. Кравчинский аккуратно подрулил к крыльцу и
притормозил. Стеблов выразил желание покинуть приятную компанию, но не успел этого
сделать. На пороге особняка вдруг появился хозяин с улыбкой на устах и раскинутыми в
стороны для дружеского объятия руками:
- Петр Васильевич, какими судьбами?
Ничего удивительного в том, что Крот, он же Иванов, он же Доренко, он же фон Дорн,
опознал машину своего знакомого, не было. Сюрпризом для него явилось то, что из
хлестовского "форда" вылез совсем не тот человек, которого он рассчитывал увидеть.
Гражданин Иванов был шокирован до такой степени, что едва не захлопнул дверь перед
носом у дорогих гостей. Однако дуло пистолета, направленное ему в лоб, заставило владельца
особняка изменить решение. Улыбка вновь появилась на его слегка вытянутом лице с
небольшим, но заметным шрамом над правой, бровью.
- Не ожидал, - честно признался он. - Но тем не менее здравствуйте, дорогой коллега
по нечаянному приключению.
- Здравствуйте, фон Дорн, - не менее любезно приветствовал знакомого Кузнецов. -
Рад видеть вас в добром здравии.
- А почему фон Дорн? - На лице хозяина промелькнуло удивление и даже, кажется,
испуг, но он очень быстро овладел собой. - Ах да, конечно. Прошу в дом, господа.
Взгляд, брошенный Кротом на своего проштрафившегося подручного, был достаточно
красноречив, но незадачливый "гэпэушник" только руками развел, настаивая на своей полной
невиновности.
Внутри особняк Крота выглядел не менее пристойно, чем снаружи. Мебель, надо
признать, была подобрана со вкусом. Впрочем, дальше обширного холла гостей не пустили.
Зато в качестве компенсации угостили превосходным вином. Во всяком случае, хозяин
настаивал, что вино превосходное, и пригубивший кислятину Ярослав не стал с ним спорить.
- Дом построен на дедушкино наследство? - полюбопытствовал детектив, отставляя
недопитый бокал.
- Почему вы так решили? - изобразил удивление господин Иванов.
- Простите, как ваше имя-отчество?
- Аркадий Семенович.
- Если Иванов ваша настоящая фамилия, значит, фон Дорн был вашим дедушкой по
матери.
- Фамилия моей мамы была Доренко.
- Пусть будет так, - не стал спорить Ярослав, - А дедушку звали Терентием
Филипповичем?
Аркадий Семенович с ответом на заданный детективом вопрос не спешил. Скорее всего
его сейчас волновала степень осведомленности гостя как в делах давно минувших, так и в
проблемах нынешних. Что касается дел минувших, то Ярослав, безусловно, знал если не все, то
очень многое. Он, например, был абсолютно уверен, что Терентий Филиппович Доренко
покинул контролируемую оракулом зону не с пустыми руками. А о своих там приключениях он
либо рассказал внуку, либо оставил потомкам записки. Но в любом случае его внук Аркадий
Семенович Иванов Действовал не с завязанными глазами.
- Я своего деда практически не знал, он умер, когда я был еще младенцем. Но записки он
действительно оставил, тут вы правы, Ярослав. Признаться, поначалу я отнесся к ним без
должного пиетета. По молодости лет мне показалось, что дедушка от скуки принялся сочинять
фантастический роман, но устыдился его неправдоподобности и бросил это малопочтенное
занятие. Однако, ознакомившись с биографией Терентия Филипповича, я понял, что такие люди
романов не пишут даже от скуки. Он действительно нашел клад графа Глинского, но вывезти
его не сумел. Он ведь был не один, с двумя товарищами, с которыми не сумел или не захотел
договориться. Вывез он из Горелова только диадему, но даже этой вещью, представляющей
немалую ценность, он не сумел распорядиться. Времена были уж больно суровые. Он не
показывал диадему даже своим близким и прятал ее в тайнике на даче. Именно там я ее и
нашел, пользуясь зашифрованными записями деда. К сожалению, мне не удалось расшифровать
ту часть его записей, которая содержала сведения о кладе, хранящемся у села Горелово. Я
понял только, что ключом к этой загадке является диадема.
- Ваш дед писал об оракуле?
- Да, - после короткого замешательства ответил Иванов. - Хотя, честно говоря, я не
совсем понял, что это такое.
- Когда вы решили заняться поисками клада?
- Это произошло случайно. Я узнал, что Светлана Хлестова присмотрела участок земли
подле села Горелово. А хороший знакомый Светланы, Николай Ходулин, рассказал нам как-то
историю, связанную с развалинами дворца. Вы, вероятно, ее знаете. Вот тут я вспомнил о
диадеме, и даже поведал Светлане в общих чертах историю происхождения этой вещицы. Ей
диадема очень понравилась, и она уговорила меня ее продать. К сожалению, Петр Васильевич
Хлестов, муж Светланы, человек очень ревнивый, и мы воспользовались услугами Стеблова,
дабы у Хлестова не возникло никаких подозрений.
- Словом, вы решили переложить возможный риск, связанный с этой вещицей, на своих
знакомых? - вмешался в разговор доселе молчавший Кравчинский.
- У вас, конечно, имеются основания думать именно так, Аполлон, но у меня есть
оправдание, на мой взгляд, довольно существенное. Я не верил. Не верил и все. В конце концов,
я ведь нормальный человек, выросший в стране воинствующего атеизма. Конечно, оракул мог
быть порождением инопланетян. Но я ведь в инопланетян не верил. Ну, может быть, где-то там,
у них, в пустыне Калахари, но не у нас же под боком в заурядном селе Горелово. Или возьмите
призрака. Это же суеверие.
- А Светлана Алексеевна в призрака поверила?
- Представьте себе. Хотя над ней смеялся даже поведавший нам эту историю Ходулин.
- А когда вы поняли, что не все в этой истории вымысел?
- Хлестов выделил жене на восстановление дворца деньги. Сумма была мизерная, я
сказал об этом Светлане, но она была увлечена своим проектом, и доводы разума на нее не
действовали. Каково же было мое удивление и даже, если угодно, потрясение, когда я узнал,
что Хлестовой удалось восстановить целых два дворца, затратив на это сумму, которой не
хватило бы для строительства приличной собачьей, конуры. Вы, вероятно, были в этих дворцах,
а потому способны оценить степень моего изумления.
Я деловой человек. Мне не составило труда подсчитать, сколько вся эта роскошь стоит.
Цифра получилась умопомрачительная. Все картины, все статуи, что вы там видели, - это ведь
подлинники. Причем подлинники из коллекции графов Глинских. Я решил, что Светлане
несказанно повезло, и она нашла клад, перепрятанный моим дедом. Не скрою, стало обидно.
Из-за собственного легкомыслия я потерял богатство, на которое имел кое-какие права. В
общем, не судите меня строго, но я решился на кражу. Благо охраны во дворце не было
практически никакой. То есть ходил там в сторожах некий Егорыч, старичок-одуванчик,
напоить которого мне труда не составило. Я отобрал десять самых ценных картин и погрузил
их в багажник. Скорее всего, Светлана Алексеевна даже не заметила бы пропажи. Она ведь не
подозревала, какие сокровища ей достались нежданно-негаданно. Я не испытывал угрызений
совести, ибо считал, что беру свое. Увы, я ухватил руками воздух. Картины исчезли из моего
багажника, как только я отъехал от села Горелово. И вот тогда я понял, что оракул - это не
выдумка моего предка, решившего переложить часть своей вины на некие сверхъестественные
силы, а реально существующее нечто, обладающее воистину безграничными возможностями,
ключом к овладению которыми является диадема. Я решил вернуть себе эту драгоценность.
Попробовал поговорить со Светланой, но Ходулина оказалась не столь проста, как я полагал по
своему мужскому самомнению. Кое о чем она, видимо, догадалась сама, кое-что ей наверняка
поведал любовник. Но ключевой фигурой в этом раскладе была, конечно, Ефросинья. Честно
говоря, я до того ошалел от всех этих невероятных событий, что, представьте себе, вообразил ее
той самой экономкой, которая ублажала плоть старого графа Глинского. О ней пишет мой дед.
- Он убил ее, чтобы завладеть диадемой, - спокойно пояснил Ярослав.
- Кого ее? - Вздрогнул увлеченный собственным рассказом Аркадий Семенович.
- Экономку, бабушку нынешней Ефросиньи.
- Бог ты мой, - схватился за голову Иванов, - как же это я не сообразил-то сразу. И
ведь чуть с ума не сошел от раскаяния. Ну, спасибо, Ярослав, если бы вы знали, какой сняли
камень с моей души... Я ведь, признаться, считал, что это я ее... В припадке умопомрачения...
Скорее всего Иванов сейчас не притворялся. Да и вообще его рассказ показался Ярославу
достаточно искренним. Возможно, Аркадий Семенович сместил кое-какие акценты, но в общем
и целом его воспоминания вполне совпадали с происходившими вокруг оракула событиями.
Единственное, в чем Иванов путался, так это во временных рамках, видимо, в силу каких-то
причин не всегда улавливая различия между самим собой и своим дедом.
- Скажите, Аркадий Семенович, вы помните все, что с вами происходило в зоне
отчуждения?
- В том-то и дело, Ярослав, что не все. Ко многому я был, конечно, готов, ибо прочитал
записки деда. Когда Светлана Алексеевна пригласила меня на новоселье, я уже знал, что
встречу в отстроенном оракулом дворце призрака. Я даже догадывался, кто будет играть роль
этого призрака. Вы, вероятно, не в курсе, что экономка Ефросинья была незаконнорожденной
дочерью старого графа и прабабушкой Николая Ходулина. В общем, встречу с Друбичем на
балу у графа Глинского я помню. Там был очень неприятный момент с дуэлью, который меня,
признаюсь, пугал. Дед писал, что лейб-гвардии поручик Друбич его ранил. Во всяком случае,
именно после удара шпагой дед пришел в себя. То есть вновь стал Доренко Терентием
Филипповичем. И далее его приключения продолжались уже в этом качестве.
- А своего старого фронтового знакомого Друбича ваш дед встретил раньше, чем
состоялся бал у призрака?
- Разумеется, Ярослав. С этой встречи все и началось. Точнее, все началось с диадемы,
которую обнаружил племянник старого графа Николай Глинский.
- Ваш дед встречался с оракулом?
- Да. встречался. Хотя пишет об этом крайне скупо. Вся эта история с призраками на
него очень сильно подействовала. Потом, эта странная дуэль...
- Лейб-гвардеец поручик Друбич убил на той дуэли фон Дорна. Убил, а не ранил,
Аркадий Семенович.
- Вы хотите сказать, что эта история с Глинским и императрицей происходила в
действительности? И что фон Дорн и Друбич действительно дрались на дуэли?
- Да.
- Но откуда вы это узнали?
- От вас, Аркадий Семенович. Впрочем, в тот момент вы звались Терентием
Филипповичем.
- Клянусь, Ярослав, я этого не знал. Нет ничего подобного в записках моего деда.
- Скорее всего, эти реальные воспоминания Терентия Филипповича Доренко-фон Дорна
вложил в ваши уста оракул.
- Вы, следовательно, настаиваете, что настоящая фамилия моего деда была фон Дорн?
- Безусловно, и он был прямым потомком того самого фон Дорна, которого убил в
восемнадцатом веке на дуэли мой предок поручик Друбич. Но, надо сказать, ваш дедушка
расплатился с долгами и в двадцать седьмом году прошлого века отправил в мир иной бывшего
офицера с той же ненавистной, надо полагать, всем фон Дорнам фамилией.
- Здесь вы правы, Ярослав, - кивнул Иванов. - Дед, правда, называет Друбича
шпионом и контрой, но дело, конечно, не только в этом. Он не доверял Друбичу, боялся, что
тот его обманет. Более того, он заподозрил, что Друбич и Глинский пытались его отравить. Ибо
всех этих призраков воспринимал, как бред собственного, воспаленного отравой ума. О
существовании диадемы он тогда и подумать не мог. Он следил за Друбичем и Глинским,
рыскал за ними по лесу и даже подговорил каких-то бродяг на них напасть во время радения,
устроенного экономкой Ефросиньей.
- Монголо-татары, - усмехнулся памятливый Кравчинский.
- Дед пишет просто о бродягах, которых Друбич с Глинским перестреляли из
револьверов. А при чем здесь монголо-татары?
- Это, видимо, ошибка оракула или его ноу-хау, - пояснил Аполлон. - А вы разве не
помните, как договаривались с этими печенегами?
- К сожалению, я многого не помню, господин Кравчинский. В частности, я очень
хорошо помню, как Стеблов с Гришкой доставили вас во дворец, а дальше последовала
вспышка и провал в памяти. Есть несколько моментов, которые я помню довольно отчетливо,
но они слишком уж совпадают с тем, что я вычитал в воспоминаниях деда. В частности, я
помню посещение оракула, убийство Ефросиньи и засаду, устроенную на вас, Кузнецов.
Иногда ко мне словно бы возвращалась собственная память, и я пытался проанализировать
ситуацию. Знаете, как это бывает во время ночного кошмара, вроде бы очнулся, обрел себя в
реальности и вновь провалился в пучину сна.
- А чем закончилась ваша засада на поручика Друбича?
- Яркой вспышкой. Видимо вмешался оракул, как вы его называете.
- Нет, Аркадий Семенович, оракул здесь ни при чем, - отозвался Ярослав. - Это я
застрелил Стеблова и Гришку, а вам проткнул горло шпагой.
- Правильно. - Иванов поднялся с кресла. - Ваше лицо, Кузнецов, я запомнил.
Поэтому и был уверен, что диадема у вас.
- Очнувшись, вы позвонили Рябушкину и попросили нас задержать?
- Анатолий Сергеевич мой старый приятель. - Аркадий Семенович развел руками, -
Надеюсь, он не доставил вам больших неудобств?
- Мы расстались мирно, - пожал плечами детектив. - Но я очень надеюсь, господин
Иванов, что продолжения эта криминальная история иметь не будет?
- Разумеется нет, Ярослав! Войдите же в положение человека, пережившего
чудовищный стресс. Кстати, а где же все-таки диадема?
- Я ее оставил там, в лесу, в укромном местечке. Верну я вам ее только при одном
условии, Аркадий Семенович: вы должны помочь мне вытащить из века восемнадцатого
Николая Ходулина и его родственницу Катюшу.
- Прямо скосу, задали вы мне задачку, Ярослав. Тут надо крепко подумать, чтобы не
наломать дров. Этот оракул, надо признаться, произвел на меня очень сильное впечатление. Что
он собой представляет, по-вашему?
- Мы полагаем, что это скорее всего компьютер. Разумеется, не наш. Не земной. А кто и
зачем забросил его к нам, сказать трудно.
Иванов потер острый подбородок и вновь опустился в кресло. На лице его читалось
сомнение. Ярослав верил этому человеку и не верил. Скорее всего тот все-таки кое-что утаил от
своих собеседников. Похоже, у Аркадия Семеновича имеются свои планы в отношении
оракула, и именно поэтому ему нужен ключ к инопланетной системе - диадема императрицы.
Но в любом случае доверять Иванову нельзя. Коварный человек и явно себе на уме.
- Скажите, Аркадий Семенович, откуда вы узнали наши с Аполлоном имена и фамилии?
- От Ходулина, естественно. Он собирался вытащить вас на природу. Светлана его в
этом поддерживала.
- А Ходулин знал о восстановленных дворцах?
- По-моему, нет. Светлана готовила для него сюрприз.
Тогда понятно, почему Колян так удивился, обнаружив роскошное строение там, где
вчера еще были развалины. А за историю с самогонным аппаратом он ухватился скорее всего
как за удобный повод вытащить своих друзей на природу в знойную летнюю пору из пыльного
города. И, надо признать, ему это удалось. Впечатлений, почерпнутых в селе Горелово, поэту и
детективу хватит надолго.
- Ну что ж, Аркадий Семенович, извините за неожиданный визит. И спасибо за
информацию. Так я жду вашего звонка?
- Да, конечно. Я все обдумаю, Ярослав, и обязательно вам позвоню.
- И еще, господин Иванов, уймите своих "гэпэушников", у них после нечаянной смерти
поехала крыша. Кстати, они были с вами у оракула?
- Нет, я проник туда один.
- Хоть в этом ребятам повезло, - усмехнулся Ярослав. - Счастливо оставаться,
Аркадий Семенович.
Возвращались от Иванова все на том же, одолженном у Хлестова "форде". К счастью,
финансист еще, видимо, не обнаружил пропажи. Во всяком случае, никто друзей не остановил и
не обвинил в угоне автомобиля. Стеблов обиженно сопел, сидя рядом с детективом, кажется, он
был недоволен характеристикой, выданной ему Ярославом в присутствии нанимателя.
- Ты держись от этого Иванова подальше, - посоветовал ему Кузнецов. - И от Светки
Хлестовой тоже. Грядут события, и у тебя есть все шансы оказаться на скамье подсудимых за
нечаянное убийство.
Конопатый Ярославу не поверил. Похоже, сведения, почерпнутые из разговора детектива
с Ивановым, произвели на молодого человека очень сильное впечатление. И сейчас он усиленно
шевелил извилинами, пытаясь согласовать собственные наблюдения в зоне отчуждения с
только что полученной информацией. Отваливать в сторону он, кажется, не собирался.
Наоборот, горел желанием урвать свой куш в деле весьма таинственном и прибыльном.
- Так этот клад все-таки существует? - спросил он у Ярослава. - Или это всего лишь
плод разгоряченного воображения?
- Существует, - обнадежил его Аполлоша. - Но не для таких простофиль, как ты.
Слушай, что тебе умные люди говорят, и проживешь жизнь долгую и счастливую.
"Лада" так и продолжала сиротливо стоять у самого крыльца ГУМа, не потревоженная ни
хулиганами, ни работниками ГИБДД. Обрадованный тем, что не придется платить штраф,
Кравчинский бросился к своей собственности и быстренько переправил ее в безопасное и не
грозящее суровыми санкциями место. Ярослав настоятельно порекомендовал Стеблову вернуть
"форд" владельцу и впредь противоправными действиями не заниматься. На этом друзья
расстались с конопатым "чекистом". Ярослав пересел в многострадальную "Ладу" на свое
законное место рядом с водителем. Аполлон горестно взирал на попорченное пулей лобовое
стекло и сетовал на то, что забыл взять За него плату с вредителя или в крайнем случае с его
нанимателя.
- Ну и что ты обо всем этом думаешь? - поинтересовался поэт у детектива, выруливая
на оживленную магистраль.
- Бред, - вздохнул Ярослав. - Но в любом случае нам надо извлекать из этого бреда
Коляна с Катюшей.
- Пока император жив, - вздохнул Аполлон, - граф Глинский так и будет сидеть в
своем поместье.
- Но какого черта?! - возмутился Ярослав. - Какая-то железка играет людьми словно
марионетками.
- Не железка, а искусственный разум, - поправил Кузнецова Кравчинский. - В этом
весь фокус. Раз программа требует устранения императора для дальнейшего развития сюжета,
то, будь добр, выполни это условие.
Ярослав удивленно посмотрел на приятеля - неужели и этот свихнулся от впечатлений?
Не хватало еще, чтобы и Кравчинский начал мочить людей направо и налево по желанию
инопланетного оракула. А как же гуманизм и права человека?
- Не надо путать жизнь с игрою, - усмехнулся Аполлон. - Между прочим, я большой
любитель компьютерных игр - надо же мне как-то выплескивать свойственную людям
агрессивность. Вот я и выплескиваю ее в виртуальном пространстве.
- Что ты предлагаешь?
- Я предлагаю похитить Хлестова, отвезти его в Горелово и там убить. Можно ударом
шпаги, можно выстрелом из пистолета. В крайнем случае - забить канделябрами.
- Ты, вообще-то, в своем уме?!
- Если мы с тобой не пристукнем императора в мире виртуальном, императрица его
убьет в мире реальном. Элементарно наймет киллера и убьет. И виноват в этом будешь ты,
Ярила. Я же тебе сказал, что оракул запрограммировал Светку на убийство, хотя, не исключаю,
что ее и программировать не пришлось. Среди баб попадаются, надо сказать, редкостные
стервы. И тому есть исторические примеры.
- Ты на Екатерину Великую намекаешь, что ли?
- А почему Екатерине можно, а Светлане нельзя? Тут ведь важно, чтобы под рукой
вовремя оказался граф Орлов с канделябром. А для Хлестова эта виртуальная смерть окажется
спасением. Чего ты боишься, в конце концов? Ты застрелил Ваньку Каина, ты застрелил
"гэпэушников", а фон Дорна и вовсе проткнул шпагой, но, между прочим, все они живехоньки
и очень неплохо себя чувствуют. То же самое будет с Хлестовым, уверяю тебя. Ибо в
компьютерной программе он уже числится как император с вполне определенной судьбой.
Пораскинув мозгами, Ярослав пришел к выводу, что в предложении поэта имеется зерно
здравого смысла. Зерно малюсенькое, но не исключено, что оно прорастет и вымахает в
большое дерево, на котором Кузнецова с Кравчинским, чего доброго, повесят в полном
соответствии с программой, заложенной инопланетными придурками в свой компьютер.
Размышления Ярослава прервала музыка, заигравшая в кармане джинсов. Детектив извлек
из кармана мобильник и приложил к уху. Голос Хлестова прямо-таки вибрировал от
возбуждения. Из местами бессвязной речи Кузнецов понял, что на финансиста совершено
покушение.
- Сейчас буду, - коротко бросил Ярослав в трубку и отключился.
- Началось? -опросил насмешливо Кравчинский.
- Рули к офису, - вздохнул детектив.
В офисе царило смятение, во всяком случае, на секретарше средних лет прямо-таки лица
не было, до того она была расстроена происшествием с дорогим шефом. Сам Хлестов
полулежал в кресле, с перевязанной окровавленным бинтом головой и пил из хрустального
стакана минеральную воду. Рука, державшая стакан, заметно дрожала.
...Закладка в соц.сетях
